Сергей сжимает мою шею, вдавив в каменную стену, о которую я ударилась затылком и на мгновение поймала звезды перед глазами. Размахивая руками, пытаюсь отбиться от парня. Колочу его по тем местам, куда могу дотянуться, но мое сопротивление только еще больше злит Сергея. Словно обезумев, он начинает меня душить.
– Ты же хотела выйти из игры… – выдыхает Сергей. – Вот сейчас и выйдешь.
Я не могу сказать ни слова, потому что его ладонь на моей шее окончательно перекрыла кислород.
Голова кружится, перед глазами плывет, но я все еще пытаюсь бороться, в кровь расцарапав ладонь, которая меня душит.
Хочется крикнуть, чтобы он пришел в себя, или молить, чтобы отпустил. Потому что Сергей не просто пугает, он реально пытается меня убить.
Поймав обезумевший взгляд Сергея, понимаю, что в этом животном нет ни капли от парня, которого я, возможно, любила. Из него словно вытянули все хорошее и человеческое и накачали безумием.
Когда кислород заканчивается, а легкие начинают гореть, мне кажется, что я умираю. Острая паника пронзает тело. Я начинаю биться раненой птицей, чувствуя, как меня покидают силы. А Сергей, похоже, не просто меня задушит, но и свернет мою шею.
Инстинктивно, уже почти ничего не соображая, нащупываю в кармане нож, который раскрывается с тихим щелчком.
В отчаянии, почти ничего не видя и не соображая, размахиваюсь, пытаясь попасть лезвием в руку, которая меня душит.
Оказывается, в полной тишине можно услышать, как лезвие входит в плоть. Этот звук пугает больше меня, чем Сергея.
Парень вздрагивает всем телом, хватка на моей шее ослабевает.
Судорожно глотаю затхлый воздух, словно никогда не дышала.
– Ты! – выдыхает Сергей, опуская глаза на свою грудь, из которой торчит мой нож и растекается багровое пятно крови, пропитывая его грязную футболку.
Я не попала в его руку, как хотела. Лезвие утопает ниже ключицы.
Я промахнулась…
Изумление Сергея сменяется новой порцией безумной ярости.
– Дрянь! – ревет он и снова обхватывает мою онемевшую шею, продолжив душить, не обращая внимания на нож в груди, рукоятка которого упирается в меня и, кажется, пронзает Сергея еще больше. – Умри здесь, со мной, тварь! – хрипит он.
И, похоже, Сергей прав. Мы умрем в этом адском лабиринте вместе.
Черная бездна накрывает волнами, я прекращаю биться. Руки обессиленно опускаются, тело становится ватным, а сознание уплывает… Последнее, что вижу, – это перекошенное лицо Сергея, его животную ненависть и темный грязный лабиринт позади…
Со всхлипом глотаю воздух и кашляю от боли в горле, сползая по стене на пол, когда Сергей резко отлетает от меня.
Парень с грохотом падает на грязный каменный пол, а возле его тела я вижу ноги в тяжелых армейских ботинках.
Поднимаю голову вверх, хватаюсь за распухшую шею. Меня уже никто не душит, но дышать все равно нечем. В горле стоит болезненный ком, который я никак не могу сглотнуть.
Над Сергеем возвышается Тень, его глаза сверлят несостоявшегося убийцу.
А парня, похоже, покинули силы. Возможно, из-за потери крови. Он так и лежит на полу, судорожно дыша, словно тоже задыхается.
Тень переводит взгляд на меня.
– Вставай, пошли, у нас мало времени, – поторапливает он, протягивая руку.
– Сергею… – пытаюсь говорить, но кашляю от боли в горле. – Ему нужна… – Ползу на коленях к парню, ибо не могу подняться на ноги.
– Помощь… – заканчивает за меня Тень.
– Да, он умирает! Надо вытащить его отсюда. – Склоняюсь над телом Сергея, который, похоже, уже не понимает, что происходит. Его лицо бледное, губы синеют, а глаза стекленеют.
– Время идет, – холодно и цинично напоминает мне Тень.
Разве можно думать о времени, когда у тебя на глазах умирает человек?
– Хочешь остаться здесь, вместе с ним? Он сделал свой выбор сам и проиграл. Вставай! – давит на меня безжалостный взгляд.
– Нет… Нет!– мотаю головой, чувствуя, как по щекам бегут слезы. Истерика вырывается наружу.– Он умрет, если мы его оставим. Я не хочу быть убийцей,– надрывая горло, кричу я.– Я не могу! Люди вы или звери?!– кричу куда-то вверх, обращаясь не только к Тени, но и к Мастеру. – Так нельзя! Я останусь с ним. – Начинаю рвать платье, чтобы перевязать рану Сергея и остановить кровь, которая, вытекая, забирает у него жизнь.
На меня обрушивается весь ужас Эдема. Вина и страх выплескиваются наружу. Кажется, я так же обезумела, как и Сергей. Уже ничего не вижу: ни Сергея, ни Тень. Мир сузился до боли в горле, до липкой грязи на руках, до невыносимого чувства безысходности.
Голова снова кружится. И несмотря на то, что я дышу, сознание снова медленно уплывает.
Сильные безжалостные руки отрывают меня от пола.
Пытаюсь сопротивляться, кричать, но сил на борьбу уже нет, а слова не складываются в предложения, выдавая что-то бессвязное.
Тень перекидывает меня через плечо, как мешок. Мир переворачивается, я вижу мокрый каменный пол… и истекающего кровью Сергея, которого я убила.
Тень шагает в зеркальный коридор, унося меня все дальше и дальше от моего бывшего парня.
Последнее, что я чувствую, – как яркий свет режет глаза. Но он быстро гаснет, погружая мое сознание в очередную темную бездну. Где тихо, тепло и спокойно…
Вы когда-нибудь просыпались от панической атаки, от ужаса до холодного пота и немеющих губ?
Меня подбрасывает на кровати, словно я вынырнула из черной бездны прямиком в ад. И нет, моя паническая атака не безосновательна, как это бывает. Я точно знаю, что в этой реальности ничего хорошего меня не ждет. Там, в черной бездне, без сознания гораздо лучше. Но, к сожалению, как бы мне того ни хотелось, я не могу окунуться в нее снова.
Распахиваю глаза, глотая воздух, и натыкаюсь на него…
Его зовут Тень. Нет, у этого мужчины есть имя, но я предпочитаю называть его Тенью. Ибо его имя ему не подходит, а вот Тень – да.
Он сидит в кресле в нескольких метрах от моей кровати и смотрит в окно. Там ничего не видно. Он заглядывает в лицо бездны, в кромешную ночную тьму. Возможно, он может разглядеть что-то недоступное другим.
Холодно. Мне очень холодно, несмотря на то, что я под теплым одеялом. В этом аду всегда холодно.
Понимаю, что под одеялом я абсолютно голая, но меня это давно не беспокоит. В аду есть вещи гораздо страшнее, и стыд кажется уже неуместным.
– Как ты себя чувствуешь? – спокойно спрашивает он.
Тень всегда пугающе спокоен и холоден. Даже когда убивает, на его лице не дрогнет ни один мускул. У Тени нет ни сердца, ни души, есть только инстинкты.
– Не знаю, – хриплю я.
Кажется, у меня атрофировались все чувства, кроме страха и холода.
– Твои показатели в норме. Ты в полном порядке, – сообщает он. А мне хочется рассмеяться ему в лицо. Но я никогда этого не сделаю. Я давно усвоила, что Тень злить нельзя.
Тень медленно поворачивает ко мне голову, свет от тусклого светильника позади него скользит по выраженной челюсти, но не касается глаз. Они остаются во мраке.
– Когда ты хочешь умереть? – вдруг задает вопрос он.
Мое сердце заходится в истерике.
– Что?
– Я не могу подарить тебе жизнь, которую ты желаешь, но в моих силах даровать смерть. Именно такую, как ты хочешь, – так же спокойно отвечает он, впившись в мои глаза своей чернотой.
– Я не хочу умирать… – хриплю, сглатывая.
– А вчера хотела, – улыбается. Нет, Тень не умеет улыбаться, как нормальный человек. Он всегда скалится, будто зверь. – Тогда ты должна играть по моим правилам.
И страх пробирает меня до костей. Его слова повисают между нами невидимым грузом. Тень молчит. Не торопится. Он ждет моей капитуляции, потому что, как бы я ни сопротивлялась, он прав. И мне уже хочется принять его подарок – «смерть, которую хочу». Но я эгоистично выбираю жизнь. Возможно, недолгую.
– Какие правила? – обессиленно спрашиваю я.
Тень медленно поднимается с места, как расслабленный хищник. Но его спокойствие обманчиво. Он всегда готов напасть.
Подходит ко мне. Опирается одной рукой на мягкую спинку кровати, нависнув надо мной, закрыв собой тусклый свет.
От него всегда пахнет холодом. Морозной свежестью с древесными нотами и немного кровью. Хотя запах крови уже рисует мое воображение. Втягиваю голову, кутаясь в одеяло, будто это может спасти меня.
– Первое правило: ты больше не пытаешься себя убить. – Его голос вкрадчивый и металлический, словно неживой. Я вообще сомневаюсь, что он человек. – Желание смерти – удел слабых. Меня это разочаровывает… – Качает головой, словно мне есть дело до его разочарований.
Длинные холодные пальцы касаются моей щеки.
Нежно.
Очень нежно для Тени, у которого нет сердца. И это пугает еще больше. Замираю, забыв, как дышать.
– Я подарил тебе жизнь не для того, чтобы ты ее лишилась. – Его холодные шершавые пальцы скользят по моей скуле к виску, где сейчас так быстро бьется венка. – Ты моя ставка и больше не имеешь права проигрывать. Твоя ценность определяется только мной. Я отбираю у тебя право решать свою судьбу.
Киваю, потому что он не шутит и не нагоняет на себя пафоса. Здесь вообще никто не шутит и не бросает слов на ветер.
В горле застревает ком, когда его пальцы касаются моего подбородка и приподнимают его, чтобы я встретилась с черной бездной его глаз.
– Второе правило: никаких срывов, паники и страха.
Пытаюсь открыть рот, чтобы сказать, что это невозможно. Страх и паника – главные инстинкты самосохранения.
– Прячь это все очень глубоко внутри себя, – опережает меня Тень, он всегда впереди моих мыслей. – Это все мусор, который мешает тебе. Я научу тебя управлять страхом. Я научу тебя ничего не чувствовать, Ангел.
Тень отпускает мой подбородок, но его пальцы еще ощущаются. Кажется, моя кожа помнит каждое его прикосновение, они остались ледяными ожогами.
– Третье правило, Ангел.
Ненавижу, когда он называет меня Ангелом, словно у меня нет имени. Нам всем дали клички, словно мы животные.
– Беспрекословное подчинение мне как во время игры, так и вне. Каждому моему взгляду, приказу, слову – без анализа и сомнений. Сомнения – это тоже слабость. А твое неповиновение аннулирует мой дар тебе. – В его холодном тоне кричащая, агрессивная угроза.
Наконец-то сглатываю болезненный ком в горле.
Правила до ужаса просты. Быть его игрушкой, куклой, животным без воли, эмоций, без желаний, без права на слабость и отчаяние.
Тень отходит от меня, позволяя свету вновь коснуться моей кожи. И мне становится немного легче, насколько позволяет мое положение.
Тень встает возле окна, расправив широкие плечи, спрятав руки в карманах. И меня накрывает звенящей тишиной. Вне игры здесь всегда так тихо. Невыносимо тихо, так что можно сойти с ума. Хотя мы все здесь давно сошли с ума.
– Завтра новая фаза игры,– сообщает он словно приговор.– Уровень сложности повышен. Твои соперники очень мотивированы.– В его голосе проскальзывает редкая эмоция. Что-то похожее на азарт. На предвкушение зрелища. – Отдохни, поешь хорошо, хватит морить себя голодом. Иначе я снова приду и запихаю в тебя еду насильно! – Последние слова звучат как угроза.
Говорит так, словно я не ем из-за детского протеста. Мне просто кусок в горло не лезет. Но ему неведомо это чувство.
– Твоя жизнь держится на тонкой нити, и ее конец у меня в руках,– говорит он с каким-то ненормальным триумфом, словно упиваясь своей властью. Словно не игрок, как все мы. Хотя, наверное, так оно и есть. Полномочий у Тени гораздо больше, чем у нас.
Тень снова возвращается ко мне, нависая над кроватью. Но на этот раз так низко, что я вжимаюсь в матрас, пытаясь в него провалиться.
– Тихо, Ангел мой, замри, – хрипло приказывает он и касается моих губ своими губами.
Пальцы у Тени ледяные, а губы горячие…
Зажмуриваюсь до боли в глазах, в ожидании поцелуя…
Но ничего не происходит. Тень просто касается моих губ, глубоко втягивает воздух, словно высасывая из меня последние силы, и отстраняется.
Он отходит к креслу и снова садится. Осматриваюсь и понимаю, что я не в своей комнате. Нет, спальня почти идентичная той, в которой живем мы с Яной, но это не она. Тень, похоже, не собирается уходить. Снова закрываю глаза в надежде нырнуть в спасительную бездну, но тут же распахиваю их, в ужасе уставившись на Тень.
– Яна вышла из лабиринта? – шепчу я.
– Да, с ней все в порядке. Игра состоялась. Проигравший остался в стенах лабиринта, – безэмоционально сообщает он мне. Я знаю, кто это. Я сама его убила, но задать вопрос вслух не решаюсь.