Войско покинуло Крайфорт с рассветом, оставив трупы жителей гнить на улицах. Не время заботиться о мертвых, когда нужно думать о живых.

На ночном собрании Веллан высказал предположение, что Ингольв, возможно, покорит сначала небольшие крепости по пути, прежде чем напасть на Дертбург, и это его немного задержит. А значит, оставалась еще крохотная надежда успеть к стенам столицы до того, как там окажется враг.

Однако также это означало, что придется бросить, возможно, все еще свободные города на растерзание армии Фаррахая. С болью в сердце кронпринц Эммерих принял решение.

Чуть менее двух сотен людей угрюмой молчаливой колонной маршировало по прихваченной первыми морозами дороге. Войско поредело за ночь: несколько человек дезертировали и укрылись где-то в разоренном Крайфорте в попытке избежать скорой неминуемой гибели. Они понимали, что следующая встреча с вражескими тварями станет для них последней.

Тусклое серое небо висело над темными лесами, что укрывали большую часть земель Хавенгура. Все вокруг безмолвствовало, только нескончаемый проклятый ветер свистел в голых ветвях и заставлял людей горбиться под пробирающими до костей порывами. Хлопали за спинами измазанные грязью и кровью плащи, знамена развевались над опущенными к земле головами. Флагов Крайфорта среди них больше не было.

Веллан вновь возглавлял колонну вместе с Эммерихом и старался не кривиться от боли при каждом шаге и вдохе. Жатва со святым мечом шла в нескольких шагах впереди, а Сумрак замыкал колонну, чтобы враг не ударил в спину.

– Плохо выглядишь, дружище, – попытался пошутить кронпринц, которому, видно, наскучило многочасовое молчание. Улыбка вышла тусклой и быстро сошла на нет. – Может, перестанешь корчить из себя героя и усядешься в повозку?

– В повозке трясет ничуть не меньше, – отозвался Веллан.

Мысли его в последнее время занимали только попытки понять, как одолеть Вельдемера и неизвестное количество кар, которых тот успел наплодить. Если кару в маске еще был шанс загнать в гробницу, прикончив хозяина, то что делать со всеми остальными?

– Архиепископ Дертбурга вообще в курсе, как создавать гробницы?

– Что? – обернулся к нему Эммерих.

Топот копыт и бряцание доспехов слились в нескончаемый шум, заглушающий и слова, и мысли. Веллан взглянул на кронпринца и чуть громче спросил:

– Сколько душ нужно, чтобы связать кару? Сотня? Придется собрать всех живых служителей Церкви, чтобы создать всего одну клетку.

– Насколько я помню, сотня потребовалась только для удержания Жатвы, первой и самой опасной кары. Церковь наверняка припрятала записи о ритуале. Так что я почти уверен, что архиепископ сможет его воссоздать.

– Нужно лишь добраться до него раньше вражеского войска.

Помолчав немного в раздумьях, Эммерих тихо уточнил:

– По-твоему, мы обречены?

– Мы в полной жопе. – Веллан тяжело вздохнул, насколько позволяли саднящие ребра, и указал за плечо, на бредущих позади людей: – Может, стоит отпустить этих ребят, пока не стало слишком поздно? Пусть хоть у кого-то будет шанс выжить.

– Это солдаты, Вел. Каждый, кто идет на войну, понимает, что может умереть.

– Сейчас они просто мясо.

Эммерих поджал губы, хмурая морщинка залегла между его рыжих бровей. Он и сам понимал, что всех этих людей ждет один конец, как и его самого.

– С чего это в тебе проснулась забота о ближних?

– Бессмысленные смерти меня никогда не радовали, – угрюмо отрезал Веллан.

– Может, ты и прав. Но к врагу, который управляет тварями, смогут подобраться только люди.

– Вот только этот враг перебьет солдат еще до того, как те сумеют поднять оружие.

Эммерих невесело усмехнулся, глядя на Веллана усталыми серыми глазами, под которыми залегли глубокие тени.

– Значит, умрем все вместе бок о бок в попытках спасти то, что осталось от нашего королевства. Что может быть лучше?

Внезапно перед носом его лошади возникла Жатва, заставив животное попятиться в испуге. Кара недобро усмехнулась и указала на густую стену хвойного леса.

– Впереди что-то есть. Если вы, мальчики, заткнетесь, то и сами услышите.

Все внимание тут же сосредоточилось на извилистой дороге, конец которой терялся среди темно-зеленой хвои и бурого подлеска.

– Фельд, – припомнил Эммерих. – Городок душ на двести. Когда мы проходили мимо в прошлый раз, набрали там человек десять добровольцев.

Еще до того, как за деревьями показался высокий серый частокол, они и правда услышали: вместе со свистом ветра до слуха доносились едва различимые стоны и завывания, которые издалека можно было принять за скрипы деревьев. Но чем ближе к городку подходило войско, тем явственнее становились человеческие голоса, слившиеся в непрерывный жалобный вой.

Дорога вывела к распахнутым воротам со сломанными створками. За кривыми зубьями частокола поднимались бурые стены из глиняных кирпичей, островерхие крыши, а в центре виднелся в отблесках тусклого дневного света шпиль кирхи. Не осталось сомнений, что в Фельде побывали захватчики, но полные страданий стенания говорили о том, что на этот раз за стенами еще есть живые.

Не успел кронпринц подать сигнал к остановке, как мимо него с воплем: «Господи!» – промчался один из воинов.

В поисках поддержки Эммерих взглянул на Веллана.

– Если там есть живые, мы должны помочь им.

Веллан нахмурился. Все это сильно напоминало ловушку – иначе зачем бы фаррахайцам оставлять живых, – и безопаснее было бы обойти город стороной.

– Кара, чувствуешь тварей?

– Только людей.

– Все равно это слишком рискованно, – мрачно заметил Веллан, проследив, как еще один новобранец кинулся вслед за первым, наплевав на гневные приказы командиров.

– Предлагаешь игнорировать крики? Вперед. Осмотримся.

Кронпринц ткнул пятками в лошадиные бока, и рыцари немедленно двинулись за ним к воротам. Скрипнув зубами от нехорошего предчувствия, Веллан нащупал рукоять меча.

Крепостная стена вокруг Фельда оказалась всего в два человеческих роста. Кирпичи кое-где раскрошились, кладку испещряли трещины, замазанные смесью глины и соломы. Четыре башни высились по краям неровного круга крепости, к которой изнутри лепились постройки поменьше из того же материала. На узких грязных улочках остались многочисленные глубокие следы сапог. Должно быть, не одни только кары похозяйничали здесь.

Отряд кронпринца вошел в город и направился к центру. Завывания становились громче. Когда же в просвете между невысокими домами выросла кирха, солдаты принялись бормотать молитвы.

Высветленные известью стены покрывали темно-красные брызги. Из-под крыши кирхи свисали длинные веревки, к которым, словно разноцветные флажки на ярмарке, были привязаны за руки люди, пронзенные стрелами.

Женщины, мужчины, старики и дети. Стоны и жалобные мольбы рвались из их охрипших глоток, обветренные губы дрожали от мучений и холода, по грязным щекам текли слезы. Дюжина или чуть больше. Некоторые уже были мертвы.

Двое новобранцев из Фельда метались по площади.

– Матушка! Вы видели мою матушку? – причитал один из них, заглядывая в искаженные страданиями лица.

Ответом ему были слабые мольбы:

– Помогите… помогите…

Эммерих немедленно отдал приказ, и солдаты рассеялись по округе, выискивая лестницы, ящики или бочки. Ступни висящих людей болтались над головами тех, кто стоял внизу.

Веллан остановился неподалеку и хмуро следил за происходящим. Помочь он все равно ничем не мог: даже поднять собственный меч стоило ему невероятных усилий. Кронпринц тоже ждал в стороне. Лошадь под ним беспокойно переминалась с ноги на ногу.

– Жатва, ты не хочешь помочь? – спросил Веллан, глядя на кару, которая с интересом разглядывала распластанное на земле тело.

– Могу избавить их от страданий, – ответила Жатва, не отвлекаясь от своего занятия. Она ощупала кожу убитого, сунула пальцы в его рану, потом поднесла к носу и брезгливо вытерла кровь об окровавленные одежды. – Холодный. Наверно, они здесь со вчерашнего.

– Фаррахайцы все еще могут быть где-то поблизости, – предостерег Веллан кронпринца, и тот смерил его угрюмым взглядом.

– Знаю. Уберемся отсюда, как только снимем их.

Общими усилиями солдаты соорудили из ящиков и скамей подобие лестницы и принялись срезать веревки с запястий первой женщины. Та непрерывно лепетала мольбы и слова благодарности. Когда женщину опустили на землю, сквозь кольцо обступивших ее людей тут же пробился Йенс, следом за ним прошмыгнула Мирт с повязками наготове.

Эммерих спрыгнул на землю.

– Что здесь произошло?

– Ваша милость… – Женщина попыталась приподняться на дрожащих, ослабевших руках, но кронпринц качнул головой, и она упала на руки тех, кто ее придерживал. – Они пришли вчера…

Ее покрасневшие, воспаленные глаза непрерывно слезились, голос охрип и ослабел от криков, а дыхание рвалось из груди со свистом и всхлипами.

– Они… окружили Фельд, люди и твари… открыли ворота своей нечеловеческой силой… А мы ничего, ничего не успели сделать!

Слезы вновь потекли по ее щекам. Женщина перевела дух и продолжила:

– Мы бежали, прятались. Но они везде нас нашли. И часа не прошло, как все было кончено… Убили, всех убили, кто был снаружи. А мы заперлись в кирхе, но и здесь… Защити нас, Видящий! Как же больно! – Она застонала, пытаясь приподнять голову, чтобы заглянуть кронпринцу в глаза. – Там был один, в маске… Это он приказал вешать. Сказал… сказал, Господь не спасет никого, но он может, если склонимся перед ним и примем как нового бога!

– Как заурядно, – сказала стоящая за спинами людей Жатва и хрипло расхохоталась.

Женщина обратила к ней мутные глаза и вдруг задергалась, закричала:

– Тварь! Тварь здесь!

– Тише, тише, мать…

Веллан приказал Жатве отойти, чтобы не пугала женщину. Пронзительный крик огласил округу, когда Йенс выдернул первую стрелу из плеча выжившей.

– Какой же сволочью надо быть, чтобы развешивать вот так людей прямо на святых стенах… – протянул Эммерих, поморщившись от очередного вскрика.

– Ты и сам не так давно вышвырнул из кирхи фаррахайцев, – напомнил Веллан.

Кронпринц ничего не ответил.

Тем временем на площадь опустили еще нескольких раненых. Йенс бесстрастно вытаскивал стрелы из их тел. Мирт обрабатывала и бинтовала раны. Руки ее тряслись, впалые щеки побледнели больше обычного. Зато ряса послушницы успокаивала людей. Они привыкли доверять служителям Церкви.

«Может, потому и советник Вельдемер носит похожее одеяние?» – вдруг мелькнуло в мыслях у Веллана.

В сторонке кронпринц со своими командирами обсуждал, что делать с выжившими. Стоит ли взять их с собой или же безопаснее оставить здесь? Всякое может случиться по дороге к столице, и даже сопровождение отряда воинов в нынешние неспокойные времена больше не обещало спасения. А вот в разоренный город вряд ли снова сунутся враги, ведь они уже сделали то, зачем пришли.

Шестерых удалось снять со стен кирхи, когда Жатва вдруг настороженно обернулась к пустующим улицам.

– У нас гости, – сказала она и облизнула губы. – Самое время снять несколько запретов, хозяин.

***

– Построиться! – выкрикнул какой-то воин, и его глотку тут же пронзила стрела.

Солдаты мигом засуетились, но еще до того, как они успели обнажить оружие, град стрел обрушился на них. С десяток людей сразу свалились замертво. Другие вскинули щиты, закричали, сгрудились вокруг раненых и кронпринца, а глаза их судорожно забегали в поисках невидимых пока врагов.

Воинов на площади собралось не так уж и много: несколько отрядов Эммерих оставил за стенами. Там же остался и Сумрак.

Жатва прощупывала силой чужую кровь в поисках того единственного, кто способен был ее остановить, и не нашла. Видимо, он выжидал на расстоянии.

Зато она отчетливо ощутила другое: кары и гайсты в мгновение ока окружили площадь.

– Жатва, защищай наших людей, – сквозь скрежет металла и крики пробился голос Веллана.

Рукой в перчатке она потянулась к мечу.

–Наших– весьма туманно.

– Разрешаю убивать врагов, но в первую очередь – тварей.

Веллан выдернул меч из ножен, попутно скривившись от боли.

Ах, это слабое человеческое тельце!

Жатва не двинулась с места.

– И применять силу?

Еще несколько человек упали, сраженные стрелами: лучники стреляли поверх крыш, оставаясь под защитой стен. А из-за домов полезли черные тени.

– Да, мать твою! – взревел Веллан.

Жатва ответила ему широкой улыбкой и кинулась вперед. Театрально взмахнула руками – и ближайшие к ней твари замерли, оскалились и задергались, тщетно пытаясь побороть сковывающую их волю.

Стрелы, однако, продолжали градом сыпаться с небес. Жатва попыталась схватить и человеческую кровь, но святое оружие мешало ей сосредоточиться. Краем глаза она заметила, как гайсты делают мучительные шаги, вырываясь из ее пут.

Широким взмахом меча Жатва срубила голову первому гайсту, прыгнула ко второму. Тот щелкнул зубами у самого ее бока, но это было последнее, что он сделал.

Стоило немного отвлечься, как стрела вонзилась ей в грудь. Жатва с раздражением дернула за древко, покосившись на Истребителей со святыми мечами, которые выскочили вперед. Красавчик и старикан – дружки хозяина – успели заколоть парочку гайстов, пока те шевелились, как полудохлые мухи.

Жатва почуяла приближение нескольких кар, но в суете не смогла разобрать, сколько их. Она разрубила позвоночник еще одному гайсту, воткнула меч в землю и кровавой силой потянулась так далеко, как только могла, заставляя сердца притаившихся в укрытиях лучников разорваться. Обстрел прекратился. Но тут же вновь в битву вступили гайсты.

Жатва злилась. Многовато задач повесил на нее хозяин. Вот если бы не нужно было еще и шкуру его защищать, бой показался бы милым разнообразием в скуке последних дней.

Тем временем на площади показались кары и без промедления принялись уничтожать войско кронпринца. Вот один кара, молодой парнишка, повалил воина на землю, выхватил из его рук щит и резко опустил вниз, с хрустом дробя череп. Второй кромсал шею ошалевшего от боли солдата острыми когтями. Третья кара, женщина, в чьей спине застряло копье, прижала к стене рыцаря и колола коротким кинжалом между пластинами его доспехов.

Смутное ощущение тревоги скрутило внутренности, и Жатва заозиралась, ища в сумятице битвы хозяина. Тот отбивался от юной кары. Каждый взмах святого клинка высекал из некогда женского тела брызги крови, но раны затягивались. Кара то уклонялась, то вновь тянула к Веллану когти. Вот же глупышка: надо было прихватить оружие, чтобы дело пошло веселее.

Хозяин неловко взмахнул мечом – подвела рана, – и кара сразу же полоснула его по щеке когтями. Жатва моментально схватила ее кровь, отпустив всех остальных.

Кара застыла в недоумении, не в силах сдвинуться с места. Жатва прыгнула к ней, плечом сбила с ног, вогнала святой меч в грудь по самую рукоять, пригвоздив девчонку к земле, а затем наклонилась и потрепала по волосам.

– Прости, милая. Но когда встаешь на пути Великой Кровавой Жатвы, это плохо сказывается на здоровье.

Из укрытий на площадь высыпали вражеские воины с мечами и копьями. А гайсты продолжали рвать на части людей кронпринца, которых становилось все меньше. Жатва не могла сосредоточиться на всех сразу. Она схватила кровь гайстов и заставила ту выплеснуться из их тел, чтобы дать Истребителям шанс. Потом заставила замереть кар, но те, хоть и не вошли еще в полную силу, отчаянно дергались и рвались в попытках высвободиться из-под чужой воли.

Вдруг вспышка боли волной прокатилась по телу Жатвы. Ее контроль над кровью сразу же ослабел, и она, опустив взгляд, сквозь темные пятна в глазах увидела наконечник копья, вышедший из живота. С рыком дикого зверя Жатва повернулась к противнику, чтобы разорвать его в клочья, но тот уже свалился на землю, сраженный клинком хозяина. Удивляться не было времени.

– Убери это, будь другом, – криво усмехнулась она, указав на копье.

Без лишних слов Веллан выдернул его. Жатва перехватила древко и метнула в гайста, который готов был вот-вот вцепиться в горло красавчику Никсу.

– Вытащи Эриха! – крикнул ей Веллан. Юный кара подбирался к кронпринцу все ближе через жидкие ряды выживших рыцарей.

Сквозь лязг, грохот и стоны прорвался тонкий испуганный вскрик. Жатва заметила Мирт – та пятилась от кары со светлыми волосами, не устояла на ногах и свалилась на землю.

– Дерьмо, – выплюнула Жатва, сосредоточилась и взорвала череп блондина.

Злясь на себя, она перепрыгнула через дерущихся воинов, отшвырнула упавшее тело кары с дороги. Скоро голова его соберется снова, ей ли не знать, но пока…

– Вставай. – Она протянула ладонь Мирт. Та глядела на нее круглыми глазами и, кажется, готовилась потерять сознание. – Живее, мать твою!

Из глаз и носа Жатвы потекла горячая липкая кровь, внутренности жгло огнем из-за нарушенного приказа. Мирт наконец сжала ее руку.

Жатва рывком подняла послушницу и закинула на плечо:

– Держись крепче и не смей блевать.

Девчонка что-то пропищала, вцепилась в плащ, и Жатва снова взмыла в воздух. Пошатнувшись, опустилась за спиной юного кары и свободной рукой схватила его за шею. Боль чуть поутихла.

Юнец лягнул ее, а измазанные кровью когти, разорвавшие не одно тело, потянулись к Эммериху. Если убить кронпринца – и есть цель этой нехитрой засады, то фаррахайцы были чертовски близки к ней.

Не выпуская тонкую шею, Жатва развернулась вместе с противником и, сбросив Мирт на руки Эммериху, припечатала кару к земле лицом.

– Вот скажи, какого хрена вы все слушаетесь этого мудака в маске? – прошипела она и до хруста выкрутила мальчишке обе руки. Тот хрипло взвыл, в стороны полетела слюна с комьями земли, набившейся ему в рот. – Ты же из городка… как там его… где все сдохли! На твоем месте, парниша, первым делом я бы раскроила череп тому, кто все это устроил.

– Ты ничего не знаешь! – сдавленно выкрикнул юнец. – Он сам Господь! Он Видящий!

Жатва скривилась, оттянула голову кары за грязные патлы и грохнула подбородком о камень.

– Как же вы все достали со своими богами. Нынче куда ни плюнь – попадешь в Господа.

Она поискала вокруг, чем бы пришпилить кару к земле, но тут не пойми откуда взявшийся гайст сбил ее с ног. Острые зубы прокусили плечо и раскрошили кости прежде, чем Жатва успела схватить его кровь.

Заставив хищника окаменеть, она вцепилась в его массивные челюсти и потянула в разные стороны. Мальчишка тем временем вскочил на ноги и врезал ей ботинком в висок.

Челюсти твари вновь сомкнулись на ее плече. В мутном сознании Жатвы промелькнула забавная мысль: много чего она повидала за долгую жизнь, но быть сожранной гайстом ей еще не приходилось.

Кара занес ногу для очередного удара, как вдруг клубы черного тумана стремительно накрыли и его, и гайста. Оба застыли, а в следующий миг во мраке мелькнул бледный лик. Сумрак врезал юнцу так, что хруст слышен был даже сквозь хор непрерывных криков, а святым мечом проткнул гайста.

Еще до того как тьма рассеялась окончательно, Сумрак помог подняться Жатве. Она счастливо улыбнулась, и кровь, наполняющая ее рот, просочилась между зубами. Он тоже послал в ответ быструю улыбку и отдал меч. В последних клубах тумана Сумрак склонился над юношей – тот силился встать, – впечатал ему в лицо кулак, схватил за грудки, быстро переместился и замотал его руки веревкой, на которой совсем недавно болтался человек. Новообращенный кара зарычал и задергался в бессилии, когда лишился опоры под ногами.

Противников по-прежнему оставалось много, а тех, кого приказал защищать хозяин, слишком мало.

Жатва заставляла гайстов извиваться в корчах и рубила им головы. Потом принялась за людей. Приходилось приглядываться к их одеждам, прежде чем разорвать внутренности, и все равно она не была до конца уверена, что не задела случайно «своих».

Внезапно шум битвы стих, только звон продолжал звучать в голове, как пойманное в колодце эхо. Жатва стерла грязным рукавом заливающую глаза кровь. Площадь и все видимые закоулки устилали трупы, лишь горстка людей, пошатываясь от усталости и ран, держалась на ногах. Два рыцаря закрывали щитами рыжего и девчонку-послушницу, которые спинами упирались в стену кирхи. Исколотые стрелами тела горожан по-прежнему висели под крышей, а рядом двое кар рвались и брыкались в попытках освободиться.

Что-то холодное и колкое опустилось на щеку Жатвы. Она подняла глаза и застыла, разглядывая медленные снежинки на фоне серого неба, похожего на затянутые пеленой смерти глаза.

Красиво. Кажется, уже лет сто она не видела снега.

– Жатва…

– Чего тебе, хозяин? Самое время снова вспороть мне кишки, пока я не нашла новую одежку.

Она устало протянула ему меч, но Веллан даже не взглянул на оружие.

– Мне не за что на тебя злиться.

В наступившем безмолвии кронпринц опустился на землю и спрятал лицо в ладонях.