Вечером, чтобы немного подбодрить людей, кронпринц Эммерих велел устроить пир. Простым солдатам накрыли столы на главной площади, где булыжную мостовую все еще покрывал слой запекшейся крови. Свита кронпринца, состоящая из немного помятых рыцарей, Истребителей и лордов, расположилась в большом зале особняка бургомистра.

Под окнами воины поднимали кубки за победу и горланили песни, пытаясь заглушить сладким сидром тревогу, а в доме приближенные Эммериха продолжали свое нескончаемое соревнование в подхалимстве. По традиции восхваляли острый ум кронпринца, его невероятный талант и крепкую руку. Тоже пили. И всеми силами делали вид, что все идет как нельзя лучше.

Впрочем, половина из этих людей вообще не ожидала прожить так долго. Так что им было что праздновать.

Но Веллану мало было довольствоваться еще одним прожитым днем. Он прошел полкоролевства, но так и не приблизился к цели, а, кажется, только отдалился от нее. Ингольв затеял какую-то игру, правила которой Веллан понять не мог и потому злился. Еще и слова кары посеяли в его сердце новые сомнения.

Вестей из столицы или Крайфорта по-прежнему не было. Однако голубей могли сбить вражеские лучники или перехватить хищники. Посылать гонцов было опасно и еще менее надежно, чем птиц, а потому оставалось только ждать. Ждать, изнывая от навязчивого нехорошего предчувствия.

На столах исходило манящими ароматами приготовленное на вертеле мясо, блестели вытопленным жирком колбаски в окружении котелков с овощными похлебками. Повара, что сопровождали войско в походе, даже испекли хлеб, основательно подчистив местные кладовые, и без того разоренные фаррахайцами. Своих запасов осталось не так уж и много. И хоть в ближайшее время голод никому не грозил, надолго еды точно не хватит. Кронпринц рассчитывал, что дополнительное войско вскорости прибудет из Дертбурга, а вместе с ним и провизия. Он собирался оставить несколько отрядов в городе, чтобы те защищали крепость, пока переселенцы вновь не заселят Тайфри.

Веллан потянулся к кувшину, чтобы наполнить опустевший кубок, и поймал на себе колючий взгляд Сумрака. Тот неподвижно стоял у стены и почти не привлекал внимания, однако Веллан уже не впервые за вечер заметил, что кара неприкрыто на него пялится. Это бледное лицо покойника не выражало ничего, но под пристальным взглядом черных от края до края глаз становилось неуютно.

– Герцог Зонненхафт, – позвал Веллан, и его голос, резко прозвучавший в стенах зала, заставил соседей заткнуться. – Зачем вы притащили сюда свою ручную тварь? Боитесь, что нападут враги во время ужина, или, может, его присутствие повышает вашу уверенность в себе?

У Фалькора дернулся мускул на лице, однако герцог быстро подавил раздражение и высокомерно ухмыльнулся.

– А что, у вас с этим какие-то проблемы, капитан? Не нужно бояться: Сумрак умеет быть хорошим мальчиком.

Веллан глянул герцогу за спину. Кара все еще пялился глазами дикой твари.

– Бешеному псу не место среди людей. Постарайтесь не забывать, что, стоит только на секунду потерять бдительность, эта собачка отхватит вам руку по плечо.

– Постарайтесь не забывать, – тут же парировал Фалькор, – что обладание карой еще не делает вас равным мне. Так что придержите язык.

Эммерих вальяжно махнул рукой, всем видом показывая, как его утомляют эти склоки.

– Оставь это, Фалькор. Вел – мой старый друг. И я ценю его осторожность и… навыки, хоть иногда он и бывает не в меру груб. В том нет его вины. – Кронпринц усмехнулся уголком рта и с наигранным сожалением протянул: – Какое воспитание может дать сыну дворцовый стражник, лишь милостью моего отца ставший министериалом?

Со всех сторон посыпались одобрительные смешки. Эммерих огладил мех на плече, заметив торчащий клок. С тех пор как Жатва окатила их всех кровавым дождем, воротник из белого превратился в красновато-бурый, но кронпринц продолжал гордо носить шаубе, словно так и надо.

– Благодаря своему упорству, – доброжелательно добавил кронпринц, – Веллан высоко поднялся. За одно это ему многое можно простить. Понятно, что не всё. Так что, Вел, постарайся все же не грубить его светлости. Фалькор тоже мой давний друг.

Веллан молча допил остатки вина, снова наполнил кубок и поднялся, с противным скрежетом отодвинув стул. Лорды поморщились, Фалькор одарил его неприязненным взглядом. Сумрак же неотступно следил из-за плеча хозяина, как капитан с кубком в руках обходит шумных, повеселевших от выпивки людей.

Дверь на балкон была чуть приоткрыта, чтобы разбавить духоту зала. Веллан с тяжелым вздохом оперся о перила, прикрыл усталые глаза и подставил лицо свежему ночному ветру.

С площади доносились песни и смех. Там сейчас пили его товарищи и новобранцы из Крайфорта. Их компания больше устраивала Веллана, чем то сборище надутых индюков и подхалимов, в котором он вынужден был пребывать по просьбе Эммериха.

За спиной чуть слышно скрипнула дверь, и рядом остановился кронпринц. Покровительственная улыбка держалась на его губах, глаза блестели после нескольких кубков вина.

– Что-то ты стал не в меру резок в последнее время, – заметил Эммерих, поставив локти на перила, и перевел взгляд на раскинувшийся впереди ночной город.

– Всегда был.

– Этому есть причина? Ты так стремился в Тайфри. Не нашел того, что искал?

Веллан тоже взглянул на город. В свете десятков факелов и жаровен, что расставили на площади, вырисовывались желтоватые стены зданий и шестиугольная кирха, одиноко и аскетично высящаяся прямо напротив ратуши. А за пределами этого крохотного пятна не было ничего. Улицы тонули в тенях, не горел свет в окнах, как в родном Крайфорте, никто не шлялся по подворотням и не орал в пьяном угаре, не спали под навесами нищие, завернувшись в рванье. Покинутый, молчаливый город внушал необъяснимую тревогу.

Когда молчание стало слишком затягиваться, Веллан глотнул вина, протяжно вздохнул в преддверии непростого разговора и повернулся к кронпринцу.

– Эрих. Теперь мы в ловушке за этими стенами, и неизвестно, что еще нам приготовил Ингольв. Нельзя медлить. Мы должны напасть на него первыми.

– Глупости. У нас две кары, а у него ни одной. Даже если фаррахайцы захотят осадить город, ничего не выйдет.

– Не может быть все так просто… Есть что-то, чего мы пока не знаем, и это меня беспокоит.

Напускное легкомыслие сошло с лица кронпринца, сменившись угрюмой серьезностью.

– А думаешь, меня не беспокоит? Но что мы можем сейчас? Ждать. Пить. Веселиться. Может быть, мы все скоро сдохнем, но от переживаний нет никакого толка.

– Можно ждать, а можно действовать. Я пытался следовать правилам, но теперь вижу, что это ни к чему не ведет. – Веллан помедлил, прежде чем тихо добавить: – Похоже, скоро наши пути разойдутся, Эрих.

– Ты что это задумал?

– Если в ближайшее время мы не получим ответа от короля Фаррахая, я сам уйду искать его. И я не советую меня останавливать.

Брови кронпринца поползли вверх. Однако показная уверенность вернулась на лицо Эммериха так же легко, как и сошла с него.

– Определись уже, Вел, друг ты мне или враг.

– Я был готов стать врагом короны с того самого дня, как заключил контракт. Ты хотел знать, почему я рвался сюда. Я собираюсь убить Ингольва. За этим я и продал душу.

Кронпринц с минуту барабанил пальцами по камню, вглядываясь в лицо Веллана, и в конце концов произнес:

– Смахивает на личные обиды, но что-то я в толк не возьму, когда вы с Ингольвом посраться успели. Или это твое хобби – ссориться с королями?

Веллан шутке улыбаться не стал даже из вежливости.

– Мне не нужно ничего, кроме его жизни. Хавенгур только выиграет от этого. Поэтому я надеюсь, что ты все же не станешь считать меня врагом.

Кронпринц перестал барабанить, отобрал кубок у Веллана и допил вино в один глоток.

– Ладно. Хочешь геройствовать – я не стану мешать. Но напоследок… сделай кое-что для меня.

***

Жатва лежала на кровати и слушала доносящиеся с улицы голоса. Хозяин позволил ей занять пустующую комнату неподалеку от своей. С чего такая щедрость, она не имела понятия, но наслаждалась каждой минутой долгожданного комфорта. Шутка ли – столько лет проспать на горе из костей, без возможности ощутить под ноющей поясницей мягкую перину!

В очаге уютно трещали дрова, желтоватые отсветы пламени танцевали на противоположной стене, а слабые потоки воздуха изредка шевелили ткань балдахина. Красота!

Жатва уже и не помнила, когда в последний раз спала в постели. Спала ли вообще? Большинство хозяев специально делали так, чтобы она ни на миг не ощутила никакого удобства, остальные также считали, что тварям ни к чему человеческие условия.

А нынешний оказался не так уж и плох, при всех своих недостатках. Всего через пару недель разрешил спать на кровати. Пожалуй, еще через пару позволит гулять без присмотра. Если бы она с самого начала притворялась послушной, был бы и хозяин к ней немного терпимее? Кто знает. Главное, чтобы святой клинок держал подальше.

Мягкая подушка, убаюкивающий треск пламени и грубые фальшивые песни под окном сделали свое дело. Навалилась сонливость, и Жатва уже готова была погрузиться в сладкую дрему, как услышала шаги. Дверь в комнату распахнулась.

Она приподнялась на локтях, недовольная, что кто-то посмел нарушить ее долгожданный покой.

– Не вставай, – прозвучал в полутьме знакомый властный голос.

Жатва сразу все поняла. Она вскочила с кровати и замерла посреди комнаты, которая вмиг обернулась тюрьмой.

Рыжий приблизился и окинул ее взглядом, который Жатва видела много раз. За дежурной улыбкой пряталось нетерпение и азарт, как перед первой охотой.

– Что, тяжко стало? – презрительно спросила она. – Ни одной шлюшки в городе, сплошь мужики?

– Да если бы хоть одна и нашлась, кто же в своем уме упустит шанс хоть раз трахнуть кару? Многие втайне думают об этом по ночам, особенно сейчас, вдали от дома.

Мягкий свет пламени лился на него сбоку, создавая глубокие тени на благородном лице. Блестящие напомаженные волосы были аккуратно зачесаны назад, только небольшая прядка свисала на высокий лоб. Улыбка кронпринца стала жесткой, но Жатва знала, что он все еще притворяется.

– Если они все попрутся в мою комнату, как ты сейчас, мне некогда будет врагов убивать.

Она медленно сделала шаг назад, ядовито оскалившись.

– Не переживай, справишься. – Меховая шаубе соскользнула с плеч и упала у его ног. – Скажи-ка, а Вел и правда ни разу не спал с тобой?

– Сама в шоке.

Жатва отступила еще на шаг.

– Всегда знал, что с ним что-то не так.

Еще шаг. Она уперлась в стену между окном и балконом. Комната вдруг оказалась такой маленькой.

– Ну а ты что? Захотелось острых ощущений? – Она обнажила блестящие зубы, а рыжий тихо рассмеялся.

– Почему бы и нет. – Он окинул ее оценивающим взглядом, но любые намеки на фигуру скрывал просторный дублет. – Сними это.

– Ты мне не хозяин.

Эммерих насмешливо следил, как Жатва шарит рукой по балконной двери в поисках ручки.

– Брось. Все равно не сможешь покинуть комнату.

Он подошел к ней, грубо рванут дублет, так что застежки разлетелись в стороны, схватил ее за предплечья, толкнул к столу и развернул к себе спиной. Смел рукой все, что было на столешнице: посуда и писчие принадлежности со звоном попадали на пол, разлетелись бумаги.

– Хозяин знает? – прошипела Жатва и закричала: – Хозяин!

Кронпринц больно схватил ее за волосы, наклонил, прижал к столешнице и прошептал почти в самое ухо:

– Кричи. Мне нравится.

Жатва стиснула зубы, вцепилась в стол в попытке скрыть дрожь. Щека ее касалась шершавого дерева.

Она ощутила, как кронпринц прижался к ней отвердевшим членом. Он дернул вверх ее рубаху, оголяя спину, нетерпеливо потянулся к завязкам на штанах.

Жатва смотрела на тусклые огни за окном, на разбросанные бумаги, вглядывалась в тени по углам, пока ее когти до боли, до скрежета вонзались в дерево. Пока рыжий, скинувший маску кронпринца, резкими толчками входил в нее и медленно выходил. Его ухоженные пальцы глубоко впивались в ее бока, искали что-то на спине среди старых шрамов и выступающих позвонков. Тяжелое дыхание наполнило комнату вонью выпитого вина.

Сердце грозилось выскочить через горло вместе с кишками и остатками человечины. Всем существом Жатва хотела ударить рыжего, выдавить ему глаза, выбить зубы, сломать шею… Но не могла и пальцем его тронуть. Могла только покорно терпеть, как и сотни раз до этого.

Терпеть, пока сердце наливается ненавистью.

Жатва ухватилась взглядом за полоску тусклого света, проникающего через приоткрытую балконную дверь, и сосредоточилась на ней. Если не думать о том, что происходит, станет легче… наверное…

Она вспоминала о крови, криках и смерти, когда толчки стали быстрее и жестче, а рыжий вновь схватил ее за волосы, заставил приподняться над столом и горячей рукой сжал ее грудь. Пыталась представить себя в любом другом месте, лишь бы не здесь. Не особенно выходило. Но это все, что она могла.

За спиной скрипнула дверь, ломая наполненную шумным дыханием тишину.

– Какого хрена?

Хозяин. В его голосе слышались возмущение и отвращение.

Эммерих остановился, выпустил волосы Жатвы, позволив ей вновь уткнуться щекой в столешницу.

– Присоединяйся. Или ты предпочитаешь смотреть?

– Я же сказал тебе нет, Эрих.

– Я твой будущий король, – с угрозой напомнил кронпринц. – Ты ничего не можешь мне запретить.

Как бы в подтверждение своих слов он снова толкнулся. Жатва сжала кулаки и отвернулась, чтобы хозяин не видел ее лица.

– Кара – моя собственность. Иди и трахни своего герцога. Или Сумрака – со спины он тоже на девку похож. Тут не бордель. Это отвратительно.

После короткого раздумья Эммерих все-таки выпустил Жатву. Она соскользнула на пол и забилась под стол, натягивая подол длинной рубахи на голые бедра. Вот бы свернуть шеи обоим!

– Вечно ты объявляешься не вовремя, Вел, – протянул Эммерих, пытаясь скрыть недовольство. – Я почти кончил.

– В кулачок спустишь.

– Сволочь.

Натянув штаны, кронпринц наклонился к Жатве и прошептал:

– Ничего особенного. Наверно, надо было нож прихватить. Для острых ощущений.

Жатва стиснула челюсти и не шелохнулась, хотя с большим удовольствием переломала бы ему ребра.

Послышался легкий смешок и удаляющиеся шаги. Дверь хлопнула. Жатва смогла наконец тихо выдохнуть и опустить напряженные плечи.

– Кара…

– Я звала тебя, – едва слышно проговорила она.

Она не видела лица Веллана, но чувствовала его взгляд. Не знала, о чем он думает, да и не хотела. В комнате висела колючая, неуютная тишина. Только солдаты продолжали фальшивить пьяными голосами похабные песенки.

– Если кто-то полезет к тебе в штаны, разрешаю врезать. Но не калечить и не убивать, – наконец тихо проговорил он.

Жатва рассмеялась. Хриплые лающие звуки летели из ее глотки. От них стыла в жилах кровь.

Постояв у двери еще несколько мгновений, Веллан молча развернулся и вышел. Тогда Жатва поднялась, натянула штаны и побрела к кровати. В воздухе все еще висела вонь – запах чужого тела, вина и беспомощности.

Смешно! И это ее называют самой могущественной в мире карой!

Черная ненависть переполняла ее сердце. Когда-нибудь представится шанс – маленький просчет со стороны хозяина, крохотная небрежность, – и она покажет им свою тьму. Каждому.