Глава 31

Сбежать оттуда было лишь первым шагом. Но теперь у меня на руках был целый пакет замороженных мозгов, а мы находились в Южной Луизиане. Даже в конце октября днем здесь могло быть довольно жарко, и мне меньше всего хотелось потерять заначку таких масштабов.

Я нашла открытую заправку, где продавались дешевые пенопластовые термобоксы, и купила гораздо больше льда, чем мне, вероятно, требовалось. Я вытащила пластиковые пакеты с мозгами из картонных коробок, чтобы они все поместились в холодильник, и быстро засыпала всё это добром льдом. По моим прикидкам, у меня был примерно день, прежде чем они начнут таять.

Итак, Энджел, у тебя есть термобокс, забитый вещами, которые жизненно необходимы для твоего выживания. А это значит, что пришло время принимать жесткие решения. Трудные решения никогда не были моей сильной стороной. Обычно я их просто избегала, но здесь подобный номер обернулся бы катастрофой.

Насколько я понимала, сейчас у меня были следующие варианты: а) каким-то чудом найти приличную и недорогую квартиру за ближайшие сутки, б) принять предложение Рэнди, в) вернуться и разобраться с отцом или г) снять складской бокс и спать в машине, пока не придумаю что-нибудь получше.

Я вернулась на то же место в парке, где ждала перед поездкой к Кэнгу, откинула сиденье назад и закрыла глаза. На самом деле принять решение было не так уж сложно, поняла я. Конечно, я не была в восторге от перспективы планировать свое бродяжничество, но чем больше я думала об этом, тем отчетливее понимала: это единственный вариант, который оставлял мне хоть какое-то самоуважение. Я была не готова встречаться с отцом, квартиру я потянуть не могла, а жизнь с Рэнди… ну, с этим было связано столько старого дерьма, что даже не смешно.

«А я вообще его еще люблю?» — я нахмурилась. Я спросила его, любит ли он меня, но как-то не подумала о второй половине уравнения.

«Кажется, нет». Внутри отозвалось странной болью. Я столько лет называла его своим парнем, что мне вдруг стало трудно поверить, что он им больше не является. И что мне теперь делать? Расстаться с ним? Или просто позволить всему сойти на нет?

Должно быть, я уснула, потому что в следующий миг я резко проснулась от звонка мобильного телефона, а солнце светило мне прямо в лицо. Щурясь от яркого света, я принялась шарить в поисках трубки. Это место, такое милое и тенистое ближе к вечеру, сейчас заливало слепящее солнце. Я глянула на часы — девять утра. Вау, должно быть, я была выжата как лимон. Может, моему телу требовался отдых, чтобы восстановиться после того, как оно едва не сгнило?

Я наконец выудила телефон из сумочки и была немало удивлена, увидев на экране имя Рэнди. Вот тебе и синхронность, о которой говорил доктор Леблан.

— Привет, малыш, — сказал он, когда я ответила. — Ты где? У меня тут идея появилась, как помочь тебе с жильем.

Я потерла лицо рукой. Наверняка он снова собирался звать меня к себе. Я знала, что не хочу этого, но надеялась избежать прямого разговора. Выяснение отношений — это не по мне. Но с чего бы ему звонить и давить на эту тему? Бегать за мной тоже было не в его стиле.

— М-м. Я в Такер-Пойнт. Что случилось?

— Придумал, как тебе обзавестись собственным углом, — он звучал довольным собой и слегка заинтригованным, что сразу заставило меня насторожиться. Крошечный узел напряжения внутри распутался, когда я поняла, что он не собирается принуждать меня к переезду к нему, хотя на смену этому пришел глупый укол разочарования. Даже несмотря на то, что я призналась себе, что между нами все кончено, было бы приятно почувствовать себя нужной.

Я сделала глубокий вдох, отгоняя дурацкое разочарование.

— Рэнди, клянусь богом, если это какая-то дурацкая шутка про то, что мне надо делать минет на парковке «Пилларс»…

— Да нет же! Дело не в этом. Встретимся в «Дабл Ди». Там все и расскажу.

Я поколебалась, затем вздохнула:

— Ладно. — А что мне еще оставалось делать? Может, у него и правда есть на примете место, которое можно снять и которое не будет полной помойкой.

По пути я заскочила в «Макдоналдс» и быстро привела себя в порядок в их туалете. Заодно переоделась, в брюки карго и рубашку с длинным рукавом, просто потому что они первыми попались мне под руку в пакетах с моими пожитками. Помыть голову возможности не было, так что я просто зачесала волосы назад настолько аккуратно, насколько получилось. Если эта затея с Рэнди не выгорит, моим следующим шагом будет покупка абонемента в спортзал. Не потому, что я горела желанием заняться фитнесом, что вообще потеряло смысл, учитывая, что я зомби, а потому, что меньше чем за сто баксов в месяц у меня будет место, где можно каждый день принимать душ и переодеваться. Но спать мне все равно придется в машине. И придется купить морозильник, чтобы хранить мозги на каком-нибудь складе.

«Ну и ладно, пусть у меня нет денег на нормальную жизнь», — злобно подумала я, заворачивая на парковку дайнера. — «Будет паршиво, но я справлюсь». И все же я была бы на седьмом небе от счастья, если бы Рэнди нашел мне место для ночлега получше, чем салон моей машины.

Убедившись, что термобокс в багажнике плотно закрыт, я направилась внутрь, жадно вдыхая аромат вафель, яичницы и кофе. Теперь, когда я была заправлена мозгами под завязку, обычный завтрак обещал быть фантастически вкусным.

Рэнди сидел в самой дальней от двери кабинке, устроившись так, чтобы видеть каждого входящего. Я скользнула на потрескавшееся виниловое сиденье напротив него и улыбнулась подошедшей официантке.

— Кофе, апельсиновый сок, три блинчика, два яйца глазуньей, бекон и кукурузную кашу, — выпалила я, едва сдерживая улыбку при воспоминании о том, как Эд заказывал точно такое же огромное количество еды.

— Ни хрена себе, Энджел, ты когда в последний раз ела? — со смешком спросил Рэнди, пока официантка записывала заказ и спешила на кухню. — Ты же ни за что все это не сожрешь.

Я пожала плечами:

— Я голодная. — Голод по обычной, нормальной еде казался до смешного безобидным по сравнению с тисками настоящего Голода. Когда у меня наступал тот самый Голод, есть обычную пищу было пыткой, так как я едва чувствовала вкус. Еда казалась сносной примерно один день из трех, если только у меня не было безлимитного запаса мозгов. И я не собиралась упускать возможность по-настоящему насладиться моментом. А в этом месте готовили отличную, сытную южную еду, сочащуюся маслом и калориями — ради такого стоило объесться. И почему, черт возьми, мне не могло захотеться чего-то менее странного, чем мозги? Шоколадный зомби — вот это было бы круто. «Мне нужен шокола-а-ад…»

Я превратила смешок в кашель, а затем посмотрела на Рэнди.

— Ладно, выкладывай, в чем прикол? — спросила я.

Он начал было говорить, но замолчал, так как вернулась официантка и налила мне кофе. Я добавила молока и сахара, обхватила кружку обеими руками и сделала глоток. Кофейный зомби — это имело бы куда больше смысла. Я выжидающе посмотрела на него.

— Блин, ты выглядишь так, будто никогда в жизни кофе не пила.

Я слегка улыбнулась:

— Я решила ценить хорошие моменты в жизни. — Особенно учитывая, что они не всегда были мне доступны. К тому же мне нужно было следить за тем, чтобы продолжать есть обычную еду — это помогало реже нуждаться в мозгах, верно? В памяти всплыло предупреждение Кэнга о том, что мозги быстро «прогорают», и у меня на миг перехватило горло при напоминании о нем. Мы с Кэнгом не были лучшими друзьями или кем-то в этом роде, но я чувствовала себя так, словно потеряла боевого товарища или что-то столь же пафосное.

Теперь в этой зомби-теме я осталась совсем одна. Одиночный полет. Ну и к черту. Я справлюсь.

Рэнди пожал плечами:

— В общем, я тут болтал с Клайвом и рассказал ему про твою работу. И про кое-какие вещи из тех, что ты мне говорила.

Я тупо уставилась на него:

— Каких еще вещах? Про трупы?

Он подался вперед, и меня обдало леденящим предчувствием.

— Нет, я про то, что ты рассказывала, — он понизил голос и зыркнул по сторонам, — ну, про таблетки.

Я продолжала сжимать кружку обеими руками, чувствуя, как в желудке начинает завязываться неприятный узел.

— Да? — я не смогла заставить себя сказать ничего больше. Я прекрасно понимала, к чему он клонит.

— Ну да. Он сказал, что… — он резко замолчал и выпрямился, потому что вернулась официантка и поставила передо мной тарелку с блинчиками и миску с кукурузной кашей.

— Яичница и бекон сейчас будут, дорогая, — с улыбкой сказала она и снова умчалась.

Я осторожно поставила кружку и взяла вилку, изо всех сил стараясь унять дрожь в руках.

Рэнди продолжал говорить вполголоса:

— Он уже знал про тему с тем, как люди из офиса коронера изымают таблетки. Он сказал, что все, что тебе нужно делать — это подкидывать часть этого добра ему, а он о тебе позаботится. Тебе самой не придется ничего продавать или типа того. Ты ни за что не попадешься. В смысле, они все равно уничтожают эти лекарства, верно? Так какая разница?

Я молчала, аккуратно отрезая вилкой кусочки блинчика и отправляя их в рот. Сам процесс жевания и глотания казался странно затянутым.

— Если меня поймают на краже наркотиков, у меня будут крупные неприятности, — наконец сказала я.

— Так не попадайся! — со смешком ответил он, будто это решало все проблемы. Затем он склонил голову набок. — Энджел, в чем дело? Ты же сама сказала, что они уничтожают это дерьмо. Это не воровство у тех, кому они нужны. А деньги тебе нужны. Ты что, собираешься всю оставшуюся жизнь прожить со своим папашей-маргиналом-неудачником?

— Он не маргинал-неудачник, — огрызнулась я.

В его глазах отразилось абсолютное неверие.

— Ну да, конечно. Вы живете в гребаной лачуге, он тебя поколачивает и бухает без просыху, — он глубоко вздохнул. — Ладно, извини, что оскорбил твоего отца, — но тут же испортил извинение, закатив глаза. — Но тебе нужно подумать о себе. Клайв возьмет на себя всю грязную работу и будет отдавать тебе половину выручки.

Я положила вилку. Блинчики внезапно потеряли свой потрясающий вкус.

— А тебе-то что с этого?

На его лице промелькнуло настороженное удивление, затем он криво пожал плечами и ухмыльнулся:

— Мне тоже перепадет небольшой процент. Я вроде как посредник, понимаешь? Раз уж я вас свожу и все такое.

Я коротко кивнула. Может… может, мне и не придется быть бездомной. Странное облегчение нахлынуло на меня при этой мысли, и я вдруг осознала, как сильно нервничала из-за перспективы ночевать в машине. Может, я вела себя глупо и безрассудно, думая, что смогу справиться сама.

— И сколько… — я прокашлялась и попробовала снова. — Сколько, по его мнению, на этом можно поднять?

Рэнди развел руками:

— Зависит от того, что ты сможешь достать. Но ты же знаешь, сколько эта херня стоит на улице, — он постучал по столу, подавшись еще немного вперед. — Малыш, я ведь о тебе думаю. И тебе стоит. Черт, это не обязательно должно быть на постоянке. Может, всего на пару недель? За это время ты срубишь больше, чем заработаешь в офисе коронера за гребаный год. И тебе больше не придется там вкалывать, — он хмыкнул. — И от тебя перестанет пахнуть трупами.

Его слова подействовали как ушат ледяной воды. Я прерывисто вздохнула. Как я вообще могла об этом раздумывать? Мне ведь было что терять. Да, Рэнди прав. Мне нужно было подумать о себе.

— Я помню, как один твой приятель уже подгонял мне однажды «очень выгодную сделку», — сказала я. — Беспроигрышный вариант. Помнишь? Пятьсот баксов и у меня практически новая машина. — Я уставилась на него жестким, прямым взглядом. — Помнишь это? Помнишь, как я после этого села в тюрьму?

Он поморщился:

— Ну да, тогда вышла лажа. Все, что могло пойти не так, пошло через задницу.

Я покачала головой:

— Нет, первое, что пошло не так — это то, что я поверила в сказку, которая была слишком хороша, чтобы быть правдой.

Он набрал в грудь воздуха и шумно выдохнул:

— Дерьмо случается, но здесь…

— Нет, Рэнди! — перебила я его. — Дерьмо не случается просто так. Сначала кто-то должен принять феноменально тупое решение. И знаешь что? Мне вообще-то нравится моя работа.

Злость потемнела в его глазах.

— Слушай, Энджел, я годами терпел твою долбаную невротическую херню. Давал тебе крышу над головой каждый раз, когда тебе это требовалось, и выслушивал твое нытье о том, какие у тебя хреновые предки. Ты ведешь себя жутко эгоистично.

— Эгоистично?! — это слово буквально вырвалось из меня. Я заметила, что люди за соседними столиками обернулись, но мне было плевать. — Господи, Рэнди, если меня поймают, я сяду в тюрьму! Ты об этом вообще подумал?

— Хватит строить из себя святошу, — огрызнулся он со злой усмешкой. — Клайв говорит, что ты ничего у него не покупала уже почти два месяца. И ты ни за что не смогла бы вот так взять и завязать в один день. Так что я знаю, что ты подрезаешь эти колеса на работе. В чем фишка? Уже сама ими барыжишь? Не хочешь делиться долей после всего, что я для тебя, блядь, сделал?

Ярость обожгла меня изнутри, белая и обжигающая.

— Никогда, блядь, не смей обвинять меня в подобном, — произнесла я тихо, но с бешеной силой. — Я никогда ничего не крала с работы, особенно наркотики. Я больше не торчу. Я пытаюсь изменить свою жизнь. Может, тебе этого не понять, но это не мои проблемы, и я больше не позволю тебе тянуть меня на дно.

Рэнди издал резкий лающий смешок.

— Это я-то тяну тебя на дно? Ну ты даешь. Да ты стала просто на редкость высокомерной сучкой. О да, прямо образец гребаной добродетели. Из-за этой своей добродетели ты свалила и перепихнулась с тем чуваком, с которым познакомилась в «Пилларс» в наш последний раз? И сколько ты с него поимела?

Я уставилась на него:

— Что за херню ты несешь?

Его глаза сузились:

— Когда ты ушла с тем мудилой, который весь вечер угощал тебя выпивкой. Я вышел посмотреть, какого хрена происходит, а ты, пьяная в дрова, уже вешалась на него. Сама сказала, что хочешь, чтобы тебя прокатили с ветерком. А потом вы вдвоем умчались на его «Порше».

Горькие вспышки воспоминаний сложились в общую картину.

— Я мало что помню из той ночи… но я с ним не спала.

Он фыркнул:

— Ага, рассказывай.

Я покачала головой, на мгновение почувствовав, как кружится голова.

— Нет, — сказала я, поскольку в памяти внезапно всплыли новые детали. — Нет, я говорила про его машину. Я никогда раньше не ездила на «Порше». — Я с трудом подняла на него глаза. — Это ты весь вечер игнорировал меня ради той крашеной дуры. А он просто купил мне пару коктейлей. — Я смотрела на Рэнди, пока внутри закипали шок и чувство предательства. — Я была мертвецки пьяна, и ты спокойно отпустил меня с ним? Ты его знал? Я его знала? Тебе даже в голову не пришло позаботиться обо мне?

Рэнди нахмурился еще сильнее, но в его глазах на мгновение мелькнул стыд.

— Я думал, ты его знаешь, — буркнул он. Он врал. Он прекрасно знал, что я понятия не имею, кто этот тип.

Я обхватила кружку ладонями.

— Думаю, тебе пора валить, Рэнди, — сказала я, сама поражаясь тому, как спокойно мне удалось это произнести.

Он недоуменно нахмурился:

— Энджел…?

Я говорила тихо, но вкладывая в каждое слово всю свою волю:

— Давай я перефразирую: пошел на хуй. — Это была та самая точка в отношениях, которую я так хотела поставить, и даже больше. — Я не собираюсь воровать наркотики ради тебя или кого-то еще, и если ты попытаешься пустить слух, будто я этим занимаюсь, я тебя, блядь, уничтожу.

Он отпрянул. Возможно, он увидел в моих глазах, что мне абсолютно на него плевать и я не шучу ни единым словом. Черт, да я и так уже была мертва. Я ела человеческие мозги, ради всего святого.

— Ты просто ебнутая, — пробормотал он, но в его голосе уже не было прежнего запала.

Я позволила себе слабую улыбку:

— Нет. Все гораздо хуже. А теперь, пожалуйста, пошел нахуй. Видеть тебя больше не хочу.

Было очевидно, что он хочет сказать что-то еще, какую-нибудь колкость, которая заставила бы меня передумать или усомниться в себе. Но он промолчал. Наверное, понял, что просто сотрясает воздух.

Резко поднявшись из-за стола, он в итоге просто вылетел из дайнера. Я не стала оборачиваться, чтобы проводить его взглядом. Лишь слышала его приглушенные ругательства по мере того, как он удалялся. Через пару секунд раздался звон колокольчика над входной дверью.

Я снова взяла вилку и продолжила есть блинчики, пока в моей голове складывались все новые и новые фрагменты воспоминаний. К тому времени как я закончила с завтраком, я уже точно знала, где искать всё остальное.