Глава 25

Я закончила с бумажной волокитой и заглянула в компьютер, чтобы проверить, не планирует ли какое-нибудь похоронное бюро забрать сегодня кого-то из покойников. Таких не оказалось, но я нахмурилась, заметив, что тело доставщика пиццы до сих пор торчит в нашем холодильнике. Прошло уже почти две недели. Неужели за это время так и не нашли ни одного родственника?

Я отправилась на поиски Деррела и застала его в кабинете следователей: он сгорбился над столом и, переводя взгляд с экрана на клавиатуру, мучительно выстукивал буквы одним пальцем.

— Эй, Деррел, есть секунда?

Он поднял голову с почти благоговейным облегчением:

— Если это избавит меня от необходимости продираться сквозь этот отчёт, то хоть целая минута.

Я рассмеялась и плюхнулась на стул перед его столом:

— Я постараюсь. Слушай, а что там с парнем из пиццерии? Родственники так и не

объявились?

По его лицу пробежала мрачная гримаса:

— Ну, тут до конца не понятно. Вышла какая-то дикая путаница.

— В смысле?

Он вздохнул и откинулся на спинку стула:

— Мы пробили его отпечатки, и база выдала, что это некий Питер Плешиа.

Я кивнула:

— Ну да. Доставщик пиццы. И в чём загвоздка?

Деррел лишь недоуменно пожал своими широченными плечами:

— Проблема в том, что Питеру Плешиа сейчас должно быть восемьдесят семь лет. Точнее, было бы, если бы он уже официально не числился покойником.

У меня внутри словно ледяной ветер пронёсся по позвоночнику.

«А Кэнг выглядит примерно на мой возраст…»

— Это как так? — спросила я настолько спокойно, насколько вообще была способна.

— Ну, гляди, — он снова наклонился к столу. — Скорее всего, где-то в базах произошел жесткий сбой. Ну или банальная кража личности. Наш доставщик пиццы, скорее всего, просто присвоил себе данные настоящего мистера Плешиа. А реальное имя этого парня хрен знает где похоронено. Раз его пальчики совпали с архивной карточкой оригинального Питера Плешиа, значит, у самого воришки в течение жизни отпечатки ни разу не снимали — только у того, кто пользовался чужим именем. Так что мы, возможно, никогда не узнаем, кто именно лежит у нас в холодильнике.

— Офигеть. — Я взяла паузу, пытаясь навести хоть какой-то порядок в каше у себя в голове. — А откуда такая уверенность, что это не настоящий Питер Плешиа? Может, он инсценировал собственную смерть или типа того?

— Возраст, Энджел, — отрезал Деррел. — Менеджеры из «Пицца Плаза» в один голос говорят, что парню было от силы лет тридцать с небольшим. Да и доктор Леблан мамой клянется, что покойнику никак не за восемьдесят. Он это по костям и куче других признаков сразу видит. — Он тихонько хмыкнул: — К тому же, я с трудом представляю себе восемьдесят семилетнего старика, который по ночам развозит пепперони.

Зато я прекрасно представляла. Если этот старик — зомби.

Значит, его убил никакой не «поехавший» зомбак ради его мозгов. Восьмидесятисемилетний зомби. Твою же мать. Человечина залечивала любые мои раны и заставляла чувствовать себя на миллион долларов. Логично, что этот рацион каким-то образом стопорил и чинил всё то дерьмо, из-за которого люди обычно стареют. Кэнгу, походу, было уже под семьдесят, но выглядел он как огурчик.

По коже пробежали мерзкие мурашки. Я и раньше понимала, что он старый, но весь масштаб этой херни дошёл до меня только сейчас. Кэнгу тоже пришлось в какой-то момент инсценировать свою смерть? Ему приходится постоянно менять города, пока люди не начали что-то подозревать? И через сколько лет окружающие заметят, что я вообще не старею? И как долго длится этот эффект? Этот вирус или паразит внутри меня — он когда-нибудь сдохнет сам по себе? Зашибись новость… Я вроде как мертва, но хорошая новость в том, что я могу оставаться в таком виде пиздец как долго.

— И что ты теперь будешь делать? — спросила я, изо всех сил маскируя внутренний апокалипсис. — Проверять обстоятельства смерти того старика? Может, этот самозванец был его другом или сыном настоящего Питера Плешиа.

Деррел одобрительно кивнул и улыбнулся:

— Слушай, из тебя вышел бы отличный детектив. Именно этим я сейчас и занимаюсь. Настоящий Питер Плешиа жил в Литтлтоне, штат Колорадо. Я вчера созванивался с их коронерской службой, попросил поднять архивы и скинуть мне копии документов. Обещали прислать факс сегодня после обеда. Но, к сожалению, это нам почти ничего не даст в плане опознания того тела, что лежит у нас.

— А если пробить инфу по самому доставщику пиццы… ну, где он обитал последнее время, — предложила я. — Даже если имя липовое, — хотя лично я была уверена, что имя как раз его родное, просто спорить об этом не собиралась, — в системе «Lexis Nexis» по этому имени ведь должны быть хоть какие-то зацепки? Так можно выйти на его знакомых или собутыльников, найти кого-то, кто его знал и в курсе, кем он был на самом деле.

Его улыбка стала еще шире:

— Чёрт, Энджел, тебе реально надо идти в полицию!

Я беззаботно пожала плечами, хотя на душе было совсем не весело:

— Не вариант. Судимость, забыл?

Деррел на секунду смутился:

— Ой, сорри. — А затем заговорщицки подмигнул: — Ну, значит, нам же больше достанется. Не отдадим тебя никому.

Внутри разлилось приятное тепло, и мне стоило больших усилий не показать, насколько мне важны эти слова.

— Ага, то есть вы просто обречены меня терпеть! — поддразнила я его.

— Меня оба варианта устраивают. — Он пододвинул к себе клавиатуру. — Но идея с «Lexis Nexis» мне нравится.

Он замолчал, снова врубив свой режим «одного пальца». Мне безумно хотелось отобрать у него клавиатуру и сделать всё самой, но здравый смысл вовремя напомнил, что печатаю я ещё хреновее, так что процесс это точно не ускорит.

— Слушай, а ты права, — подал он голос пару минут спустя. — Оригинальный Питер Плешиа склеил ласты в 1988 году, а наш кадр нарисовался в этих краях в 1990-м. — Он пощелкал клавишами: — Поменял кучу съемных квартир.

— А можно узнать, где он работал? — я нетерпеливо подалась вперед. — Ну, помимо этой пиццерии.

Если этот чувак хоть раз всплывал в штате какого-нибудь морга или похоронного бюро, это окончательно подтвердило бы мою теорию о том, что он зомби. Да и инсценировать смерть, работая в такой конторе, в разы проще.

Деррел как-то странно на меня посмотрел, но расспросами утомлять не стал:

— Через эту базу — нет. Наша система выдает только историю регистраций, потенциальных родственников, номера телефонов и всякое такое. Короче, всё, что можно нарыть в открытых архивах. Нам этого обычно за глаза хватает, мы же её юзаем чисто для поиска родни.

Я откинулась на спинку стула и кивнула:

— Ладно, без проблем.

Да и похеру, в принципе. Я и так была на миллион процентов уверена, что этот парень из наших.

— А что насчет утреннего жмурика? Личность подтвердили? Это реально был Зик Лайонс?

— Ага. Буквально час назад пришло подтверждение. Зик Лайонс, сорок три года, белый мужчина. Тут хотя бы без сюрпризов обошлось.

Ладно, значит, Зик не был старым зомбаком. Без понятия, выглядел ли он реально на свои сорок три, потому что в его «лучшей форме» мне его повидать не довелось.

— А как насчет чувака со Свит-Байю-Роуд? — продолжила я допрос. — И тех двоих на этой неделе, которые умерли от травм головы? С ними вообще ничего странного не было?

В этот раз Деррел посмотрел на меня уже откровенно с подозрением:

— Что-то тебя совсем по наклонной понесло, подруга, — сказал он, но улыбнулся, так что прозвучало это не обидно. — Покойником со Свит-Байю был Адам Кэмпбелл, пятьдесят три года, там тоже никаких аномалий. А что касается тех двоих с травмами головы — ну, у них вообще абсолютно другие причины смерти.

— Но… — я вовремя прикусила язык, чтобы не ляпнуть ничего про пропавшие мозги. Вместо этого я глубоко вздохнула и заставила себя кивнуть: — Ну да, логично.

— Так что, отвечая на твой вопрос: нет, ничего подозрительного. Никакой связи или совпадений. Семьи оповещены, всё как обычно.

Они же, блядь, умерли в пределах нескольких миль друг от друга! Но впервые в жизни я всерьез задумалась: а не вижу ли я то, чего на самом деле нет? У мужика с раздавленной трактором башней мозги могла растащить какая-нибудь бродячая собака, пока тело не нашли. А тот разложившийся наркодилер… чёрт, да у него к нашему приезду мозг мог просто превратиться в кашу и вытечь через уши.

Твою мать. А я ведь была так уверена, что Зик привалил тех двоих. Неужели я упускаю что-то очевидное? Но даже если те смерти и правда были несчастными случаями, то в том, как Зику, Питеру и Адаму начисто оттяпали башки, никакой случайности не было и в помине.

— Ладно, — выдохнула я. — Ну, мне казалось, об этом стоило поразмыслить.

— Продолжай в том же духе, и тебя повысят до следователя, — отозвался Деррел. Затем в его глазах блеснул весёлый огонёк: — А мы все прекрасно знаем, как сильно это взбесит Ника.

— О-о, есть к чему стремиться! — рассмеялась я.

***

Я совсем потеряла счет времени, так что мне пришлось пулей лететь обратно в морг, чтобы успеть всё подготовить к вскрытию до прихода доктора Леблана.

На вскрытии другого обезглавленного тела я не ассистировала, и сейчас без головы на секционном столе чувствовала себя как-то бесполезно. Обычно, как только доктор Леблан заканчивал извлекать внутренности, я принималась за черепушку, пока он проводил более кропотливый осмотр и препарирование органов. Но поскольку головы не было, я практически просто стояла и глазела, не покидаемая ощущением, будто забыла сделать что-то важное.

— То есть это совершенно очевидно серийный убийца, да? — спросила я у доктора Леблана.

Он поднял взгляд, занеся скальпель над почкой:

— С чего ты взяла? Сама как думаешь?

Я уже начинала привыкать к доктору Леблану и его манере отвечать вопросом на вопрос. Деррел как-то говорил мне, что Леблан — фанат сократического метода, что на тот момент показалось мне полной абракадаброй. Я тогда вообще не расслышала слово «сократический» и подумала, что он сказал «секреторный», чем запутала себя ещё сильнее. И только когда я сама ляпнула что-то про «секреторный метод», Деррел, хорошенько надо мной поржав, объяснил, что метод Сократа — это способ обучения с помощью наводящих вопросов. Суть я до конца так и не уловила, но порой мне пиздец как хотелось, чтобы доктор Леблан ответил мне прямо.

Тем не менее, сейчас я была готова подыграть:

— Ну, конечно. Я имею в виду, за последние пару месяцев у нас три трупа с отрубленными головами и ещё двое, которые склеили ласты от тяжелейших травм черепа.

Он опустил скальпель и внимательно посмотрел на меня:

— Трое, — поправил он спустя пару секунд.

— Что «трое»?

— Трое умерли от тяжелых травм головы, — пояснил он. — Как раз перед тем, как тебя наняли, у нас был труп после ДТП. Причиной смерти стали множественные сочетанные травмы, в особенности — декапитация.

От этих слов у меня за спиной пронёсся дикий ледяной вихрь, причём без всякой понятной мне причины.

— Ладно, — вытеснила я это чувство, тряхнув головой. — Значит, всего шестеро.

Он так и не прикоснулся к скальпелю, продолжая сверлить меня взглядом:

— Но почему ты думаешь, что смертельные несчастные случаи могут быть как-то связаны с обезглавливанием?

Я вздохнула и развела руками:

— Забудьте. Глупость сморозила.

Его губы тронула мимолётная усмешка:

— Ну уж нет, так легко ты от меня не отделаешься. Ты считаешь, что тут есть связь. Что подтолкнуло тебя к этой теории?

Я заерзала на месте. Не могла же я выдать, что моё суперзомби-чутьё зафиксировало нехватку мозгов у чувака с раздавленной башней и у того разложившегося торчка.

— Ну… три мужика, которых обезглавили. Не тот, из автокатастрофы, — в памяти что-то на секунду вспыхнуло, но испарилось прежде, чем я успела ухватить мысль, — а парень с пиццей, чувак со Свит-Байю и вот этот сегодняшний. Они связаны, потому что им всем отрубили головы.

Доктор Леблан одобрительно кивнул:

— Это действительно примечательная деталь. И я полагаю, что славные ребята из офиса шерифа с тобой абсолютно согласны. — Но к почке он так и не возвращался. — А теперь: что заставляет тебя верить в связь с остальными тремя смертями?

Мне оставалось только беспомощно пожать плечами:

— Да ничего, по сути, — созналась я. — Просто показалось странным, что у нас тут слишком до хрена парней, у которых мозги наружу вываливаются.

Он улыбнулся и наконец сделал первый надрез:

— Забавно, как порой вещи демонстрируют странную синхроничность. — Заметив мой пустой взгляд, он пояснил: — Это когда одно и то же слово, фраза или событие начинают подозрительно часто повторяться. В большинстве случаев детальный анализ показывает, что это не более чем совпадение. И, конечно, обезглавливание — настолько редкий и шокирующий вид смерти, что когда такое происходит, оно намертво врезается в память.

На его лице появилось задумчивое выражение:

— К слову, лет десять назад на болотах нашли пару скелетов. Черепа отсутствовали, а повреждения шейных позвонков четко указывали на то, что им отрубили головы несколькими ударами сзади. — Он покачал головой. — Шумиха тогда поднялась знатная, но дело в итоге заглохло. Версии были самые разные: от маньяка-психопата, который охотится на болотах и коллекционирует головы, до особо жестокой мафиозной разборки.

Я просто вылупилась на него. То есть, людей обезглавливали и раньше?!

Доктор Леблан улыбнулся, словно читал мысли, шевелящиеся в моей голове:

— Но в тот же самый год на болотах нашли ещё три трупа: охотника, умершего от инфаркта, наркодилера из Нового Орлеана, которого застрелили и скинули в воду, и мужа одной дамочки, которая решила, что яд — куда меньший геморрой, чем развод. Но о них сейчас никто и не вспомнит.

— Ну, вы же помните, — подловила я его.

Он усмехнулся:

— Я делал эти вскрытия. Но сильно сомневаюсь, что кто-то ещё о них помнит, хотя тех двух безголовых, думаю, помнят многие. В новостях тогда знатный был всплеск.

— Ладно, — кивнула я. — Я поняла вашу мысль.

И я действительно её поняла. Но всё равно: а что, если те два старых трупа как-то связаны с нынешними? Может, это серийный убийца, который просто решил взять очень долгий отпуск?

Я замолчала, обдумывая этот расклад. Зомби могут жить хрен знает сколько, так что не было ничего фантастического в мысли, что тот, кто рубит головы сейчас, занимался тем же самым и десять лет назад.

— А вы в итоге выяснили, кем были те двое? — спросила я.

Он слегка пожал плечами:

— Опознали по вещам, которые остались в уцелевшей одежде. Довольно молодая пара, незадолго до этого переехавшая в наши края. Полиция тогда расшиблась в лепёшку, но так ничего толком о них и не раскопала, из-за чего поползли упорные слухи, будто они были по программе защиты свидетелей. — Он слегка поморщился. — Что, разумеется, добавило веса теории про мафиозный след и всё в таком духе.

Я нахмурилась, пока в моем животе крепла паршивая, но железобетонная уверенность. «У меня было туннельное зрение. Я смотрела на всё это вообще не под тем углом».

— Ну, это просто пиздец какой-то, — пробормотала я под нос.

Доктор Леблан сухо хмыкнул, пластая почечную ткань:

— Энджел, у тебя поистине неподражаемое изящество слога.

Я смущённо улыбнулась. Я вообще-то не хотела, чтобы он это услышал.

— Ну, надо же использовать свои сильные стороны, да?

— У тебя гораздо больше сильных сторон, чем ты думаешь.

— Ой, док, вы меня прямо в краску вгоняете.

После вскрытия я укатила тело обратно в холодильник, принялась за уборку и позволила своим мыслям хорошенько переварить всю эту новую инфу.

Начнем с главного: я совершенно точно смотрела на всё это через задницу. Надо было завязывать притягивать за уши связь там, где её, скорее всего, и близко не было. Что, если Зик реально завалил тех двоих с травмами головы? Ему же нужно было хоть где-то доставать жратву, да и ошивался он как раз в том районе. А что, если кто-то другой оттяпал башку ему самому, а заодно и тем двум мужикам? Вот это уже выглядело куда логичнее.

Итак, какого хера Зик, Питер Плешиа и Адам Кэмпбелл были убиты? Я знала, что Зик был зомби. Я была почти уверена, что Питер тоже из наших. Про Адама я ни хрена толком не знала, но интуиция так и орала, что он тоже в теме. Но давайте на секунду представим, что так оно и было. Зомби не могут жрать мозги других зомби — они для нас бесполезны. А это значит, что вряд ли головы рубил какой-то ходячий мертвец. Ну, во всяком случае, им точно двигал не голод.

И тут в голову приходил только один-единственный логичный ответ.

Кто-то открыл охоту на зомби.