Глава 24

Мой мобильник тренькнул входящим сообщением как раз в тот момент, когда я аккуратно выводила дату на боку очередной банки. Я засунула её в холодильник рядом с пятью остальными, что уже стояли внутри, выпрямилась и сцапала телефон с комода.

Доброе утро, мой Ангел Смерти. Пора поиграть!

— Деррел

Тело словно только этого и ждало — внутри сразу ворохнулся легкий укол голода.

«Зашибись», — мысленно вздохнула я. Теперь мой организм уже заранее в курсе, когда я собираюсь проявлять активность. Неделя в морге выдалась жаркой, так что заначка у меня сейчас была более чем приличная. Честно говоря, в моем маленьком холодильнике уже тупо заканчивалось место. Этим утром до меня дошло, что пора бы уже проявить хоть какую-то организованность и начать подписывать даты на банках, чтобы отслеживать, какие из них маринуются дольше всех. Недавно мне удалось выудить у Кэнга крупицу полезной инфы: оказывается, три недели — это максимум, сколько мозг может оставаться «пригодным» в холодильнике. Позволить хоть одному пропасть было непозволительным расточительством. Прямо сейчас у меня был отличный буфер, но никто не гарантировал, что в ближайшие пару недель в городе сдохнет кто-то, кого отправят на вскрытие.

«Надо же, какая я, блядь, ответственная стала», — тихонько хмыкнула я про себя. Чёрт, если бы я проявила хоть немного самоконтроля и увеличила интервалы между кормежками, мне бы вообще никогда больше не пришлось париться из-за запасов. Кэнг еще говорил, что мозги можно замораживать, и после разморозки они вполне съедобны, но в моем мелком холодильнике не было морозильной камеры. А рисковать и тащить человечину в общую морозилку на кухне я не собиралась ни при каких раскладах.

Я набрала ответ Деррелу:

Как раз в моем вкусе. Скидывай адрес, встретимся на месте.

Голод снова аккуратно поскрёбся изнутри, и я замерла, держа руку на дверце холодильника. Ну да, я жрала буквально вчера и совершенно точно могла бы продержаться еще как минимум день, прежде чем мир вокруг начал бы блекнуть и терять краски.

«Но я просто не хочу, чтобы продукт испортился», — нашла я себе оправдание и вытащила банку, упорно игнорируя внутренний голос, который твердил, что даже самые старые мозги в моей заначке лежат тут меньше недели. Я еду забирать труп, а значит, придется кучу времени таскать тяжести и корячиться. Буду увеличивать интервалы между заправками, когда у меня будут выходные. Но точно не сегодня. Я сделала один большой, жадный глоток, пока не передумала, но стоило мне убрать банку обратно, как в животе привычно и гадко зажгло чувство стыда. Хвалёный, блядь, самоконтроль.

Вздохнув, я закрыла холодильник. Надо завязывать так себя гнобить. Всего один несчастный глоток — я от него даже разницы особой не почувствовала. В остальном-то всё шло нормально. Более того, припасов у меня сейчас было столько, что я вполне могла себе позволить выследить Зика и отсыпать ему немного. Я долго сопротивлялась этой мысли и искала любые отмазки, но за всю эту неделю в округе не появилось ни одного нового безмозглого трупа. А это значило одно из двух: либо он нашел легальный источник, либо он сейчас сидит голодный и вышел на охоту.

И если я могла хоть как-то предотвратить очередное убийство, у меня просто не оставалось выбора. Для Зика это не было решением проблемы в долгосрочной перспективе, но это хотя бы дало бы ему фору, пока он не найдет способ добывать мозги, не пуская при этом живых людей в расход.

И если я сама когда-нибудь окажусь в такой же жопе, может, он тоже протянет мне руку помощи.

***

Адрес, который скинул Деррел, был скорее не адресом, а примерным направлением. Но несмотря на всю расплывчатость его указаний — Бикер-стрит, 1 миля к югу от шоссе — по количеству скопившихся в одной точке машин я сразу и без тени сомнения поняла, куда мне ехать.

Местность представляла собой дикую смесь сельской глуши и спального пригорода: ряды штампованных одинаковых домиков чередовались с огромными участками земли, на которых паслись коровы и козы. Несколько крупных участков, судя по всему, как раз готовили под застройку новыми кварталами, а с западной стороны дороги был вырыт дренажный пруд. Земляной вал высотой около пяти футов отделял дорогу от этого водоема, и на его вершине я разглядела толпу людей в форме. Улица уже была намертво заблокирована хрен знает каким количеством машин, патрульных тачек и фургонов криминалистов — здесь их было в разы больше, чем на убийстве доставщика пиццы. В этот раз приткнуть машину поближе к оградительной ленте было просто негде, так что в итоге я бросила наш фургон чуть ли не в четверти мили дальше по дороге.

Дорога была неровной, вся в колдобинах, и я понятия не имела, насколько далеко за этим земляным валом лежит тело. Тащить туда каталку — только геморрой себе наживать, она того не стоила. После недолгих колебаний я решила пока оставить её в машине, прихватив с собой только мешок для трупов, перчатки и запасную простыню на случай, если там совсем уж кровавое месиво. Так или иначе, тащить мешок нам с Деррелом придется на своих двоих.

«Остается надеяться, что жертва окажется какой-нибудь маленькой и легкой. Карликом, например. Было бы идеально». Я подавила улыбку, шагая в сторону толпы. С другой стороны, если прижмет, у меня сейчас хватит зомби-силы, чтобы в одиночку утащить и стокилограммовую тушу. Я едва сдержала смешок. Ну да, это ведь вообще не привлечет к себе внимания: мелкая, тощая я, метр шестьдесят с кепкой и сорок семь килограммов живого веса в мокрой одежде. «Активация суперзомби — силы, вперед!»

Жаль только, что к суперспособностям в комплекте шел безумный голод. С акцентом на слове «безумный».

Всё моё веселье как ветром сдуло, а внутри зашевелилось нехорошее предчувствие, когда я перелезла через вал и оценила масштабы толпы, собравшейся прямо за оградительной лентой. Большинство из них я лично не знала, но их рожи достаточно часто мелькали в новостях, чтобы я без труда опознала в одной из групп самого шерифа и его ближайших шестерок. А это значило, что место преступления непростое: либо массовое убийство, либо местная знаменитость… либо ребенок. На последнем варианте мой желудок сжался в тугой комок. Пока что мне их попадалось немного, но каждый раз, когда приходилось вскрывать ребенка, это меня чуть не убивало. Было двое младенцев, умерших сразу после рождения, и маленькая девочка с каким-то врожденным дефектом. Но хуже всего пришлось с двенадцатилетним пацаном, который покончил с собой. По окончании вскрытия я заперлась в холодильнике и ревела там как белуга, а когда вышла обратно — морально готовая к тому, что Ник начнет меня стебать, — то со странным смирением увидела, что у него самого глаза были красными. Видимо, есть вещи, которые пробивают тебя насквозь, кем бы ты ни был.

Я осторожно пробиралась по неровной земле и мысленно выдохнула от облегчения, когда сквозь просвет в толпе разглядела нижнюю половину тела, лежащую ничком. Совершенно точно взрослый. Слава богу. Мне было уже глубоко похеру, сколько метров придется тащить его на себе.

Затем люди расступились, и я поняла, какого хера сюда приперлось всё высшее руководство.

О-о-ох, бля-я-я-я-ядь.

Я сделала несколько шагов к обезглавленному телу, чувствуя, как внутренности заливает волна злости и желчи. Злости на Зика — за то, что этот урод даже не попытался найти другой способ контролировать свой жор. И на Кэнга — за его хладнокровное пофигистичное отношение к тому, что зомби может вот так запросто пойти вразнос и мочить людей. Я понимала, что со своей колокольни выгляжу сейчас жутко высокомерной и святошей, особенно учитывая, что мне-то легальный источник мозгов достался на блюдечке, но чёрт возьми — мне эту работу никто просто так не дарил, я впахиваю как проклятая и делаю всё, что должна, чтобы за неё держаться. В отличие от Зика, который мало того что воровал у грёбаных трупов, так теперь еще и людей валит. О чем он вообще думал? Каким надо быть кретином, чтобы имея существование, полностью зависящее от конкретной работы, вот так тупо всё просрать?

Я тряхнула головой. Ну да, иронию своего хода мыслей я прекрасно понимала. Наверное, я всё-таки начинаю понемногу умнеть.

— В этот раз тебе опять достался облегченный вариант, Энджел.

Я подняла глаза и увидела детектива Рота, который выдавил мне кислую улыбку.

— Ну да, только вот эта мода терять башку мне уже начинает конкретно надоедать, — отозвалась я.

— И не говори. — Он провел ладонью по своим жестким волосам и поморщился.

Я обвела взглядом окрестности:

— Кто наткнулся на тело?

Его мина стала еще кислее:

— Парочка мелких ушлёпков решили срезать дорогу до автобусной остановки. Старшеклассники, конечно, но всё равно…

— Представляю, какие им теперь кошмары сниться будут, — с содроганием заметила я.

— И не говори. — Бен потер глаза. — Блядь. Три обезглавленных трупа — это уже железно серийник. У нас всё руководство сейчас на говно исходит.

В этот момент мне чисто по-человечески стало его жаль. Моя-то задача простая: забрать жмурика и свалить. А он тут, скорее всего, проторчит весь день и всю ночь, а потом еще кучу часов убьет на то, чтобы опросить каждого жителя в округе в надежде наскрести хоть какую-то зацепку.

Может, мне стоило как-то аккуратно навести его на Зика? Без понятия, как это провернуть, но соображать нужно было пиздец как быстро. Пять человек мертвы — и это только те, о ком я знаю, и у меня были все основания полагать, что список продолжит расти. Зик ведь не проснется в один прекрасный день с мыслью, что ему больше не хочется жрать мозги. Он мог в любой момент прийти ко мне в морг, вместо того чтобы опускаться до мокрухи.

И в одиночку я его остановить никак не смогу.

«Но смогут ли копы?» — подумала я, и по спине пробежал холодок. Даже если они его выследят и закроют… что дальше? В тюрьме его никто человечиной кормить не станет. Он начнет гнить, голод прижмет сильнее, и тогда…

— Ты готова его перевернуть?

Я силой выдернула себя из спирали этих мыслей. На меня выжидающе смотрели Деррел и эксперт-криминалист.

— Ой, да, — спохватилась я. — Сорри.

Натянув перчатки, я присела на корточки перед телом, стараясь держаться подальше от кровавого обрубка шеи. Мне на хрен не сдалось, чтобы из этой жуткой дыры на меня плеснуло кровью или еще какой-нибудь мерзостью. Я ухватилась за бедро и плечо покойника, аккуратно потянула на себя и перекатила труп на спину.

Ох, блядь. Твою же мать. Охренеть.

Я резко выпрямилась. Кровь оглушительно застучала в ушах, а все мои выпестованные теории в один миг разлетелись к ебеням.

Белый мужчина. Одет в поношенные грязные джинсы и полинялую футболку «Нью-Орлеан Сэйнтс» — с надписью в честь их победы в дивизионе где-то десятилетней давности. Босой, ступни в грязи, и нижний край джинсов тоже густо измазан землей.

Но все эти детали я зафиксировала лишь краем глаза. Всё моё внимание было намертво приковано к огромному пятну в форме штата Флорида прямо на груди. Пятну от томатного супа с мозгами.

Криминалист наклонился ближе, чтобы сфотографировать тело. Каждый щелчок вспышки словно прошивал меня насквозь, превращая мысли в еще больший бардак. Вокруг меня жужжали голоса Деррела и детективов. Им нужно снять отпечатки пальцев. Собака прочесывает местность в поисках головы. Они подумывают вызвать водолазов, чтобы обшарить дренажный пруд.

— Я знаю, кто это, — ляпнула я.

Детективы и Деррел повернулись ко мне одновременно, словно это было отрепетировано на хореографии. Не будь я в таком глубоком ауте, я бы, наверное, заржала.

— Серьезно? — на лице детектива Абади не отразилось ничего, кроме скепсиса и раздражения из-за того, что я трачу их драгоценное время. — Лицо, что ли, узнала? — Он сощурился и красноречиво махнул рукой в сторону трупа.

Чувство растерянности моментально испарилось, и я расправила плечи. Пару недель назад я бы, наверное, вжала голову в плечи и промямлила извинения за то, что лезу не в свое дело. Но не сегодня, блядь. Сейчас я была чисто конкретно зла.

— Да, блин, серьезно, — огрызнулась я в ответ. — И для этого мне не нужно рассматривать его лицо. Я пересекалась с этим чуваком пару дней назад, и он был одет в это самое шмотье. Но знаешь что, если ты тут самый умный и напыщенный говнюк, который всё про всех знает — базара нет. Не буду тратить твое время.

Я демонстративно скрестила руки на груди, закрепляя позицию.

До меня донесся тихий смешок и я была почти уверена, что это Деррел, но я была слишком занята тем, что сверлила Майка испепеляющим взглядом, чтобы отвлекаться на проверку.

Рот оглушительно хохотнул:

— Хей, Майк, а девчонка тебя как облупленного знает! — Он подмигнул мне с ободряющей улыбкой: — Мисс Энджел, не будете ли вы так любезны поделиться с нами инфой?

Я опустила руки и выдала дородному детективу самую приторную из своих улыбок:

— Ой, радость моя, да с превеликим удовольствием, — протянула я с южным акцентом. — Этот чувак — Зик Лайонс. Он работал в похоронном бюро «Биллингс», пока пару недель назад его не поперли оттуда за кражу ювелирки с трупов. А шмотки я его запомнила, потому что этот придурок на днях притащился ко мне в морг и качал там права.

— Ты уверена, что это он? — спросил Рот.

— На все сто процентов? Нет, — ответила я. — Но процентов на девяносто девять — железно. Я это пятно на его футболке из тысячи узнаю.

Объяснять копам, с какого перепугу я запомнила такую специфическую деталь, дураков не было.

— А-а, мой Ангел Смерти снова меня выручает, — с ухмылкой протянул Деррел, что-то быстро строча в своем планшете. — Ты просто богиня.

Рот кивнул:

— Проверим по пальцам, конечно, но это уже охренеть какая фора. Так сказать, голова на плечах появилась, — пошутил он, а затем подмигнул мне и ткнул локтем своего напарника: — Ну давай, Майк, скажи что-нибудь.

Абади выдавил из себя кислый вздох:

— Прости, что усомнился, — выдавил он тем самым монотонным тоном, каким шестилетние дети извиняются перед родителями, когда их заставляют силой. — Спасибо, что избавила нас от нудной бумажной волокиты.

Эта парочка развернулась, чтобы доложить инфу начальству, а Деррел незаметно протиснулся поближе ко мне; в его глазах плясали чертики.

— Господи, Энджел, — вполголоса произнес он. — Только ради этого стоило сегодня вставать пораньше.

Увидев мою озадаченную мину, он ухмыльнулся:

— Я уже сто лет искал повод назвать Майка напыщенным говнюком. Это было просто прекрасно.

Я слабо рассмеялась:

— Я вообще-то не планировала. Но меня иногда так бомбит от того, как они…

Я никак не могла подобрать правильные слова.

— Как они отмахиваются от тебя, потому что ты для них не из их песочницы? Ну, в твоем случае маслица в огонь подливает еще и судимость. В глазах таких кретинов, как Майк, это опускает тебя на несколько ступеней ниже него.

Я вспыхнула, когда он напомнил о моем паршивом прошлом, и Деррел легонько стукнул меня ручкой по макушке:

— Завязывай. Ты умная девка. И люди, чьё мнение реально имеет вес, это уже заметили. А Майк просто говнюк. К тому же, — он кивнул на лежащий на земле труп, — ты сэкономила мне кучу работы. Так что я лично вообще в восторге.

Я не знала, что на это ответить, но от неловкости меня спасла легкая суматоха на южном краю пруда. Я обернулась и увидела двоих патрульных и женщину с собакой на поводке — и вся эта компания выглядела чертовски довольной. Я узнала в ней ту самую кинологиню, что работала на прошлом месте с обезглавленным телом — Марианну, девушку Эда.

— Я сейчас вернусь, Энджел, — сказал Деррел. — Или тебе помочь упаковать его в мешок?

Я мотнула головой:

— Сама справлюсь.

Трюк с перекатыванием тел в мешок я освоила еще в первую неделю работы. Для этого мне даже не придется задействовать свою зомби-суперсилу.

Он на прощание подмигнул мне и зашагал в сторону детективов. Я присела на корточки и принялась аккуратно заматывать простыней окровавленный обрубок шеи Зика.

«Так, стоп. Если Зик мертв… то кто тогда, блядь, этот поехавший зомби-убийца?» — подумала я с нарастающим чувством тревоги и фрустрации. Ну или я вообще во всём этом ошибалась. Кэнг ведь говорил, что зомби вокруг «немного», так каковы были шансы, что в одном и том же районе объявятся сразу два ходячих мертвеца, которых прижало так, что они пошли по головам? С другой стороны, я понятия не имела, что в понимании Кэнга значит это «немного». Это могло быть и пять человек, и целая сотня.

Я расстегнула мешок, привычным плавным движением перекатила туда тело и защелкнула бирку на большом пальце правой ноги.

«Ну, вряд ли сотня», — решила я. В наших краях просто не мрет столько народу, чтобы прокормить такую ораву. Я попыталась прикинуть в уме математику — сколько зомби может прожить на тот процент смертности, что выдает наш приход Сент-Эдвардс, но бросила эту затею, стоило мне осознать, что для этого придется делить в уме сложные цифры.

Застегивая молнию на мешке, я подняла глаза и увидела, что в мою сторону трусит Марианна, ведомая на поводке очень уж активной собакой.

— Ты, должно быть, Энджел, — запыхавшись, произнесла миниатюрная женщина, когда псина затормозила прямо передо мной. — Эд и Маркус мне про тебя все уши прожужжали. Наконец-то мы познакомились!

Я выпрямилась и выдавила улыбку:

— Привет, да, я Энджел. А ты Марианна, верно?

Она согласно кивнула, а затем опустила взгляд на собаку, которая уселась на землю и принялась пристально меня гипнотизировать.

— А это Кудзу. — Марианна нахмурилась и закатила глаза: — Ну и дурында же ты. Она некормленая… в смысле, она не труп, отвали от неё.

Я почувствовала, как от лица моментально отлила кровь, но, к счастью, Марианна тарахтела без умолку и ни хера не заметила.

— Она ведь поисковая собака, трупы ищет, понимаешь? Походу, почуяла запах из мешка, ну или от твоей одежды — ты же в ней в морге работаешь, да? — Я тупо кивнула, а она неслась дальше по тексту. И слава богу, потому что я была не уверена, что ко мне вообще вернулся дар речи. — Мы вообще пошли проверить, не завалялась ли тут где-нибудь голова этого бедолаги, а вместо этого наткнулись на его лагерь. Он, походу, там и жил. — Она сокрушенно покачала головой: — Какая же дичь, просто кошмар. — Она дернула за поводок, и собака послушно села у её ноги.

Ну вот, теперь я знала, где кантовался Зик. Хотя какая теперь, к чёрту, разница.

— Ну да, копы тут знатно на измене, — отозвалась я, со вселенским облегчением отметив, что мой голос не выдал недавнего шока. — Думают, походу, что в городе серийник объявился.

Марианна поёжилась и потерла плечи:

— Я из-за этого заставляю Эда ночевать у меня каждый божий день с тех пор, как прошлый труп нашли совсем рядом с моим домом. — Тут она ухмыльнулась: — Хотя мы и так почти всегда у меня торчим. У него-то квартира в Лонгвилле нормальная, но обставлена как зачуханная студенческая общага. А у меня хотя бы есть такие глупые человеческие вещи, как нормальные кровати, стулья и диваны.

— И, надо надеяться, огромный холодильник, — вставила я, вспомнив про его феноменальный аппетит, и тут же почувствовала себя дурой — она ведь, скорее всего, вообще не поймет, к чему я это ляпнула.

Но, к моему облегчению, она залилась звонким смехом, правда, тут же испуганно зажала рот ладошкой и виновато огляделась по сторонам.

— Господи, ну и дура же я — хихикаю прямо над трупом. Люди же подумают, что я какая-то бездушная тварь. Но вообще да, холодильник у меня здоровый. Этот мужчина уничтожает продукты в каких-то промышленных масштабах! Если бы я жрала так, как он, я бы уже тонну весила!

Кто-то выкрикнул её имя, и она резко обернулась. Я проследила за её взглядом и увидела Эда на вершине земляного вала. Он помахал мне рукой, и я подняла ладонь в ответ.

— Легок на помине! — улыбнулась она. — Он пообещал помочь мне хорошенько выгулять Кудзу по округе. Вдвоем всегда как-то поспокойнее. — Марианна снова повернулась ко мне: — Было суперски познакомиться! Обязательно приходи к нам, когда мы в следующий раз устроим сабантуй! Мы чуть ли не каждые вторые выходные жарим рыбу или мутим барбекю. Я напрягу Эда или Маркуса, чтобы они тебе звякнули!

И прежде чем я успела выдать что-то кроме вымученной улыбки, она уже ускакала вместе со своей Кудзу.

Я шумно, со свистом выдохнула. Одно я уяснила четко: от этой собаки мне нужно держаться, сука, на пушечный выстрел.

***

К моему полнейшему шоку, Бен и Майк вдвоем помогли нам с Деррелом дотащить мешок до дороги. Большинство начальства уже разъехалось, так что я смогла подогнуть фургон почти вплотную, чтобы нам не пришлось тащить эту махину еще и через всю улицу. Я наградила обоих детективов самыми очаровательными улыбками, на какие только была способна, хотя всю инициативу проявил Бен — он первый вызвался помочь, а потом чисто на чувстве вины запряг Майка взяться за вторую лямку. Но я возмущаться не собиралась. Конечно, я бы и сама могла эту тушу уволочь, но зачем лишний раз жечь драгоценный ресурс мозгов, если можно этого не делать?

Захлопывая задние двери фургона, я заметила на улице Маркуса — он с кем-то базарил по телефону. Времени хватило только на то, чтобы коротко кивнуть ему и улыбнуться. Лицо у него оставалось мрачнее тучи, но на кивок он ответил, и я тут же почувствовала себя круглой идиоткой из-за того, что стою тут вся такая улыбчивая и жизнерадостная посреди места жуткого убийства. Марианна вон хотя бы вовремя спохватилась и поняла, как убого выглядит смех на фоне трупа. А я? Я даже не подумала об этом. Я уже окончательно зачерствела. Я ловила себя на том, что вообще перестала воспринимать мертвые тела как бывших людей.

От этой мысли внутри всё похолодело. Неужели это тоже часть зомби-безумия? И, может, голод тут вообще ни при чем. Вдруг это действие вируса или какой там херней меня заразили, и чем дольше эта дрянь во мне сидит, тем меньше я вижу в людях людей, пока в один прекрасный день мне не покажется абсолютно естественным пойти и размозжить кому-нибудь черепушку?

Да нет, бред какой-то, сама себе накручиваю. Кэнг вон вполне себе нормальный, а он в этом состоянии уже хрен знает сколько лет топчется.

И тем не менее, этот тупняк не отпускал меня весь оставшийся день — настолько, что доктор Леблан в конце концов заметил мою гробовую тишину.

— Тебя что-то гложет, Энджел?

Я оторвалась от компьютера и уже на автомате собиралась выдать дежурное «Да нет, всё путем», но вовремя осеклась.

— Ну, типа того… Просто боюсь, что вы… ну, посчитаете меня чокнутой.

В его глазах блеснул добрый, понимающий огонек.

— Ещё более чокнутой, ты имеешь в виду?

Я слабо рассмеялась:

— Ну да, сильнее обычного.

— Излагай, что стряслось?

Я глубоко вздохнула, судорожно пытаясь сообразить, как вывалить это и не прозвучать как полный фрик. Мне реально нравился доктор Леблан — не в каком-то там пошлом плане, фу, упаси боже! А просто как хороший, душевный мужик, который искренне пытался меня понять. Я ему доверяла, а уж в чём-в чём, а в неспособности доверять людям я могла признаться себе без всяких психологов. Тут у меня с самоанализом был полный порядок.

— Короче, мне кажется, я превращаюсь в какую-то бездушную тварь, — выдавила я. — В смысле, я забираю эти трупы и даже не задумываюсь о том, что они когда-то были живыми людьми. Меня это вообще никак не трогает, а ведь должно же, наверное. — Я повернулась и посмотрела ему прямо в глаза: — Ведь должно же, да?

Он мягко похлопал меня по плечу:

— Энджел, у тебя может быть сколько угодно жесткая и колючая броня снаружи, но внутри у тебя самое доброе и ранимое сердце из всех, что я видел. Ты не бездушная. То, что ты воспринимаешь тела просто как неодушевленные предметы — это обычная защитная реакция твоего же мозга. Он так оберегает тебя от всего того кошмара, с которым нам приходится сталкиваться по работе. Мы все через это проходим. — Он тепло и как-то очень по-отечески улыбнулся: — Мы постоянно травим чернушные анекдоты и ведем себя абсолютно непотребно, потому что если мы начнем пропускать через себя каждую потерю, мы просто сойдем с ума и не сможем выполнять свою работу. — Он слегка сжал мое плечо: — К тому же, я точно знаю, что ты не черствая.

— Это откуда такая уверенность? — с вызовом спросила я.

— Да потому что ты плачешь каждый раз, когда к нам привозят детей, — спокойно констатировал он. — Над детьми у нас никто не шутит. Это то, что пробивает даже самых прожженных из нас.

К горлу моментально подкатил тугой комок.

— Ну да, — выдавила я, и мой голос резко осип.

— Ты человек, Энджел. Не забивай себе голову. Я бы не стал держать тебя здесь, будь ты другой. — Он развернулся и зашагал прочь, а я осталась стоять, уставившись ему в спину от полной неожиданности.

Что ж, значит, даже у монстров бывают разные степени запущенности. Я вот, например, оказалась монстром с очень ранимым и нежным сердцем.