Глава 18

Стоило копам уехать вместе с отцом, как я тут же вытащила из машины свой ланчбокс и в один присест сожрала целую банку мозгового супа. Только когда я опустила пустую тару, до меня дошло, что завтра мне будет пиздец как трудно объяснить, куда это за одну ночь исчезли все мои синяки. С другой стороны, видел их только Иванов, верно? Оставалось просто надеяться, что я не пересекусь с ним в ближайшие несколько дней.

У вселенной, само собой, были на меня совершенно другие планы. На следующее утро мне прилетел вызов на забор тела, и как только я подкатила к нужному трейлеру, то сразу увидела офицера Иванова — он стоял на улице и о чем-то трепался с экспертом-криминалистом.

Я мрачно насупилась и принялась судорожно раскапывать сумку в поисках солнцезащитных очков. Обычно люди надевают очки, чтобы спрятать бланш под глазом. Я же нацепила их, чтобы скрыть полное, блядь, отсутствие оного.

Масла в огонь подливало и то, что по всем признакам труп обещал быть знатно протухшим. На месте работали двое криминалистов — Шон и блондинка, чье имя я вечно забывала. Оба были упакованы в защитные комбинезоны «Тайвек» и маски, а все остальные присутствующие держались от дверей трейлера на приличном расстоянии. Выпрыгнув из фургона, я на ходу натянула перчатки и направилась к дому, чтобы оценить масштаб пиздеца, с которым мне предстоит возиться. Иванов сдержанно кивнул мне и пошел к своей машине. Я даже не поняла, радоваться мне или обижаться.

Я ухмыльнулась Шону:

— Ты там внутри еще не сварился к чертям собачьим?

Рыжеволосый парень мученически вздохнул:

— Я просто утешаю себя мыслью, что лучше сдохнуть от жары, чем от этой вони.

— Всё настолько хреново?

Его передернуло:

— Скажем так: я твоему месту работы сейчас ни разу не завидую. Мне-то нужно просто фотки сделать!

— Да моей работе вообще никто в здравом уме не позавидует, — отозвалась я. — Зато стабильность, да? Железная гарантия, что не уволят.

Я поднялась по ступенькам трейлера, сдвинув очки на макушку. Заглянув внутрь, я в деталях разглядела тело, растянувшееся на полу прямо возле кожаного директорского кресла, которое смотрелось здесь абсолютно не к месту. Чувак, судя по всему, был белым, хотя при такой степени посмертного вздутия утверждать что-то наверняка было трудно. При жизни он, походу, был полноват, но сейчас его так разнесло от газов разложения, что я всерьез засомневалась, сможем ли мы вообще запихать его в мешок. На нем были линялые черные джинсы и светло-голубая футболка, которая к этому моменту густо пропиталась гнилостной жидкостью, вытекшей из всех возможных отверстий на его теле. В ротовой полости, в носу и в глазницах копошились опарыши. Лютая, породистая мерзость.

И как назло, моё обоняние сейчас работает на полную мощность, — подумала я. — Ну просто зашибись.

Деррел уже был внутри и коротко кивнул мне, не отрываясь от записей в своем блокноте. Мне не хотелось сбивать его рабочий настрой, так что я занялась своим любимым делом — принялась оглядываться по сторонам и совать нос куда не просят. Огромные черные мухи с жужжанием бились в окна и путались в пыльных кружевных занавесках. По краю кухонной столешницы ровной шеренгой маршировали муравьи, держа курс на гору коробок из-под пиццы, которые никто не удосужился выкинуть. Если не считать этих муравьев и мух, в трейлере было на удивление прилично и совсем не грязно. Чувак в целом держал жилище в чистоте и порядке. Никаких гор грязного белья в коридоре или завалов посуды в раковине. Ковролин выглядел относительно новым, мебель подобрана в тон, а домашний кинотеатр был даже круче, чем у Рэнди.

Компьютер на столе был включен, на экране крутился скринсейвер. Я слегка двинула мышку, чтобы проверить, не оставил ли чувак в процессе каляканья какую-нибудь предсмертную записку.

— Парень тащился по играм, — бросил Деррел, не поднимая головы.

— Чего?

Он неопределенным жестом махнул в сторону монитора:

— Это Left 4 Dead 2. А если глянешь на полку, у него там еще Halo, Grand Theft Auto, Call of Duty и вообще почти все ходовые игрушки.

Я обвела взглядом нутро трейлера:

— А у него вообще была какая-то жизнь, кроме этой херни? Работа? Его что, никто даже не потерял?

— О, работа у него была, — лицо Деррела скривилось в брезгливой мине. — У него там список судимостей длиной с милю за торговлю наркотой. Травка, крэк, героин — полный фарш, короче. Ценный кадр, в общем. Так что я не удивлен, что его так долго никто не искал. — Он сухо хмыкнул. — Хотя готов поспорить, его постоянных клиентов сейчас знатно кумарит. Копов вызвал сосед из соседнего трейлера.

— Пожаловался на запах? — догадалась я.

Деррел ухмыльнулся:

— В яблочко.

Я присела на корточки возле трупа. Было во всем этом что-то странное, но я никак не могла поймать эту мысль за хвост. Я сделала глубокий вдох, отчетливо ощущая вонь разложения, но она меня совершенно не пугала.

Чего-то не хватает.

В рту моментально пересохло, когда до меня наконец доперло. Ладно, с момента моей последней заправки мозгами прошло меньше суток. Я была сыта по горло, и жрать мне захочется в лучшем случае дня через полтора. Но за последние пару недель я четко осознала одну вещь: у меня прорезался гребаный нюх на мозги. Я отчетливо чуяла их запах в живых людях вокруг, и уж тем более должна была чуять его в трупах. И было абсолютно похеру, насколько сильно разложилось тело и годится ли оно вообще в пищу. Мозг гниет быстро — после нескольких дней вне холодильника там обычно остается лишь мерзкая серая жижа, но уловить этот специфический аромат я всё равно была обязана.

И всё же здесь им едва-едва пахло.

— Слышь, Деррел, — сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и обыденно, хотя в животе уже закручивался странный узел тревоги. — Каковы ставки на причину смерти?

— Погоди секунду, сейчас глянем, что тут можно нарыть, — ответил он. Он черкнул еще пару заметок в блокнот, отложил его на стол и натянул перчатки. — При такой степени разложения и количестве гнилостной жижи вокруг будет трудно понять, от чего он откинулся, если только на теле нет каких-то явных следов травмы.

Я ничего не ответила. Я и так знала, что мы там найдем. Ну, по крайней мере, никакого другого объяснения мне в голову не приходило. И всё же, когда мы перевернули тело, я ощутила странное облегчение от того, что это были не мои глюки.

— Ну и как тебе такое в качестве «явных следов травмы»? — спросила я, разглядывая проломленный затылок этого чувака. Кажется, я начинала потихоньку осваиваться в этой роли ходячего мертвеца.

Деррел тихо свистнул:

— Думаю, вполне тянет.

Я смахнула опарыша с перчатки, пока Деррел выходил на улицу, чтобы сообщить детективам, что дело пахнет мокрухой. Огромная черная муха с низким гулом кружила над моей головой, а когда я отмахнулась от неё, она присоединилась к своим сородичам, облепившим окно. Я выпрямилась, когда внутрь зашел Шон. Он страдальчески посмотрел на меня, натягивая маску обратно на лицо.

— Энджел, я хрен знает, как ты выносишь эту вонь, — сказал он. — Деррел уже столько лет этим занимается, что у него, походу, вообще обонятельных рецепторов не осталось, но ты-то… — Он поморщился, щелкая фотиком и снимая проломленный череп, пока я придерживала тело в нужном положении. — Ну ты и кремень-деваха. — Затем его глаза весело прищурились, и даже сквозь маску я поняла, что он мне улыбается. — Ну или ты просто конкретно двинутая, и в таком случае ты выбрала идеальное место работы.

Я рассмеялась:

— Сто процентов второй вариант, — сказала я. — Никакой я не кремень!

Он закончил со съемкой, и я вышла вместе с ним. Я понимала, что тело мне отдадут еще нескоро, раз уж тут чистая мокруха. А это значит, что назначенный на дело детектив должен зайти внутрь и заняться всей той херней, которой обычно занимаются детективы. Всё, что я об этом знала, я почерпнула из телека, а учитывая, насколько моя реальная работа отличалась от экранной версии, я, скорее всего, заблуждалась процентов на девяносто.

Я стянула перчатки и прислонилась к капоту «Дюранго» Деррела в ожидании. Кремень-деваха, надо же. Что-то новенькое. Надо признать, эта мысль мне даже немного польстила.

— Как ты, Энджел? — раздался знакомый голос справа от меня.

Я повернулась с дежурной улыбкой и только потом сообразила, кто это. И очки у меня, блядь, на макушке торчат, — мысленно выругалась я.

— Всё путем, офицер Иванов, — ответила я, удерживая улыбку на лице. Да и похеру вообще. Не меня же арестовали в конце концов. С какого хера я должна стоять с виноватым видом только потому, что мой папаша оказался куском говна? — Всё нормально, — сказала я. — Спасибо.

Его глаза потеплели, и он улыбнулся мне в ответ:

— Знаешь, ты вполне можешь звать меня Маркусом. — Затем его взгляд прошелся по моему лицу, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не зажаться. — А у тебя, я смотрю, синяки вообще не задерживаются, да? Я думал, ты сегодня с роскошным бланшем придешь.

— Э-э, повезло, наверное. Ну и я это… лед прикладывала.

Он поморщился от моего натянутого ответа:

— Прости, я опять включил режим «бесчувственного мудака». Не стоило об этом напоминать.

Я пожала плечами:

— Да ладно, забей. Дерьмо случается, сам знаешь. — Снова повисла неловкая пауза, и я смахнула еще одного опарыша, который умудрился доползти мне аж до предплечья.

Он усмехнулся:

— Ого, уверен, ты никогда не думала, что будешь вот так запросто швыряться червями.

Я не удержалась от смеха:

— О господи, и не говори. Меня раньше наизнанку выворачивало, если кто-то просто харкал на тротуар передо мной.

— Знаешь… — Маркус замялся, словно собираясь с духом перед важным признанием. Я ждала. Через пару секунд он продолжил: — Я какое-то время работал школьным инспектором в твоей старшей школе. Я тогда всего пару лет как в полицию устроился, обычно туда отправляют ребят с гораздо большим опытом, но у нас в департаменте тогда был период, когда всех подряд тусовали туда-сюда.

У меня появилось смутное предчувствие, к чему он клонит, но я лишь выдала:

— Да-а?

Его улыбка стала немного смущенной:

— Это было года четыре-пять назад. И я… ну, я помню тебя.

Было тяжело, но я заставила себя не отводить взгляд:

— Помнишь, как я вылетела оттуда?

Он медленно кивнул.

Я скривилась:

— Не самый лучший момент в моей жизни. — Про то, как он меня тогда арестовал, я упоминать не стала. Эта тема пока оставалась негласным табу между нами. И меня это более чем устраивало.

Он пожал плечами:

— Может и так. Но, рискуя показаться напыщенным и покровительственным индюком, скажу: ты отлично справляешься с тем, чтобы оставить это позади.

— На это ушло куча времени. — И одна смерть.

Он улыбнулся:

— Я серьезно. Ты как будто стала совершенно другим человеком.

Господи, знал бы ты, насколько.

— Я и стала другой. В смысле, я — это я… просто, ну, э-э, я пытаюсь разобраться, кто я вообще такая. — Я мысленно застонала. Матерь божья, ну и бред сумасшедшего. — Ну, ты понял, о чем я.

— Понимаю, — медленно кивнул он. — Думаю, каждый из нас в какой-то момент через это проходит.

— Ага, — согласилась я. А кому-то для этого сначала нужен хороший пинок под зад.

— Слушай, я знаю, что это последнее, о чем тебе хочется говорить, но я хотел попросить тебя… — Он осекся, выглядя на удивление не в своей тарелке.

«Попросить меня… о чем? Позвать меня на ужин? Пригласить на стаканчик? Спросить, хочу ли я узнать, какой он без этой формы?»

Оу, откуда, блядь, вылезла эта последняя мысль? Но нет, он же сам сказал, что это последнее, о чем я захочу говорить.

Он глубоко вздохнул:

— Я хотел попросить тебя, пожалуйста, не вноси за отца залог.

Мне каким-то чудом удалось удержать лицо кирпичом, пока мысли в голове окончательно спутались в кашу.

— Чего?

— Не вытаскивай его под залог, — повторил он, не сводя с меня глаз. — Я знаю, тебе тяжело, но не ты должна его оттуда вызволять.

— Потому что я жертва, — выдавила я из себя. Ого, мой голос прозвучал почти нормально.

— Именно. — Он провел ладонью по своему короткому ежику волос. — Подари себе хотя бы пару дней покоя. — Похоже, он хотел сказать что-то еще, но мне это было не нужно. Я и так прекрасно понимала его посыл. Он не хотел, чтобы я оставалась покорной жертвой. Ему было не плевать. Может, он со всеми так возился, но это было неважно. Я всё равно не могла не кайфовать от той крошечной искры тепла, что зажглась у меня внутри.

— Хорошо, — тихо сказала я.

Улыбка, которую он выдал в ответ, была замешана на смеси облегчения и беспокойства.

— Слышь, — перебила я, пока он не успел сказать еще какую-нибудь херню, которая сделает обстановку совсем уж странной или окончательно разрушит этот момент. — Как насчет как-нибудь выпить по чашечке кофе или типа того? Ну, в какой-нибудь день, когда по мне не будут ползать опарыши, — добавила я со смешком, который самой мне показался жутко нервным, а ему, скорее всего, показался отчаянным и жалким. Я уже мысленно приготовилась к тому, что он начнет мямлить, юлить и лепить отмазки, что не может или что у него есть девушка. И тем сильнее был шок, когда он просто кивнул.

— Звучит отлично. И вариант без опарышей меня полностью устраивает.

От дальнейшего тупняка нас спас пронзительный свист Деррела. Я обернулась и увидела, что детектив по расследованию убийств как раз выходит из трейлера.

— Мой выход, — сказала я, отлепляясь от капота «Дюранго». — Было прикольно поболтать.

— Я тебя на этом слове поймаю, насчет кофе, — ответил он и, к моему полному удивлению, подмигнул.

Я отвернулась с дурацкой улыбкой на всю рожу и пошла собирать облепленный опарышами труп.