«Пора с чего-то начать!»

Гала-вечер «Где ты, Ромео?», Ромео, штат Мичиган

На следующее утро Джейн мерила шагами свою стерильную камеру — ровно шесть футов в длину, — пока подошвы её туфель не перестали стучать по полу. Час шёл за часом, кофеин понемногу выветривался из организма, а на его место всё плотнее заползало чувство вины. Теперь она была уверена, что проведёт остаток жизни, гния здесь, в окружении простой серой кирпичной кладки и унитаза из нержавеющей стали.

Когда ходить надоело, девушка опустилась на тонкий матрас, попеременно то кипя от злости на собственные ошибки, то сокрушаясь о своих бедах. Кирклэнды тем временем разгуливали на свободе, и у них явно был свой план.

Прошлой ночью Джейн воспользовалась своим единственным телефонным звонком, чтобы снова нанять Тони через голосовую почту. В сообщении она поручила ему связаться с Конрадом, Бо и Фионой. Фиона должна была позаботиться о Ролексе, а парни — проинформировать Хайтауэр о действиях Уэйнсов, поискать любые улики, которые те могли подбросить, и разузнать всё о Блейке Кроуфорде. Ах да, и им ни в коем случае не следовало вызволять Джейн.

Справился ли Тони? Или подвёл её? Судя по всему, справился — ведь никто так и не попытался её вытащить.

Хотя в прицеле подозрений Джейн оставались Эбигейл, Робби и Лэндон, она не спешила полностью вычёркивать из списка и своего адвоката. Кто знает, вдруг он был заодно с этой троицей?

Разлетелась ли новость о её аресте по городу быстрее, чем персиковое масло по горячему тосту? Наверняка. Так что же дальше с точки зрения закона? В кино всё выглядело эффектно: подсудимый признавал вину перед судьёй, затем следовало драматическое объявление об освобождении под залог, завершающееся кульминационным ударом молотка.

У Джейн был готов только один запланированный ответ: «Виновна больше, чем мне предъявлено!»

Усталость окутала её тело тяжёлым покрывалом, и она свернулась клубочком. На неё навалилось всё разом: тревога за Ролекса; осознание, что кто-то бесцеремонно хозяйничал на её земле; мысль о том, что её дом снова осквернили; бессонные ночи за изучением записей Аны; бессонница и тоска по Конраду; безумная погоня на довольно высокой скорости; потеря шляпы и невыносимое разочарование от того, что Кирклэндов не было в соседней камере.

Тяжёлые шаги заставили её вздрогнуть и задержать дыхание. Когда в проёме появился шериф, она вскочила на ноги:

— Наконец-то! Вы даже не сняли мои отпечатки пальцев и не сделали фото для досье.

Он вздохнул. Звякнули ключи, и решётка со скрипом отворилась.

— Ты свободна. Только сделай нам всем одолжение: езжай аккуратно.

— Но…

— Выйди из камеры сама или я тебя вынесу, выбирай!

Джейн фыркнула:

— Просто знайте, что я делаю это под принуждением. — Высоко подняв голову, она прошествовала мимо него и решительно зашагала по коридору.

— Не туда, — окликнул шериф.

Ну вот, идеальный выход испорчен. Едва сдерживая раздражение, она зашагала обратно. Уголки губ шерифа едва заметно дрогнули, когда он развернулся, чтобы вывести Джейн из этого трёхэтажного лабиринта из кабинетов, коридоров и лестниц.

— Где моя машина? — спросила она. — Всё ещё на Проспект-стрит?

— Нет, мэм. Ваши друзья обо всём позаботились.

Шериф распахнул дверь, открывая вид на вестибюль первого этажа:

— Они тебя очень любят, Джейн. Не помню, чтобы мне когда-либо так тонко угрожали потерей жизни и конечностей, если я не освобожу кое-кого из-под стражи.

У неё сжалось сердце — чудесное и одновременно ужасное ощущение. Каким-то образом она нашла людей, которые оказались не хуже животных, и ей посчастливилось называть их своими друзьями.

Джейн расправила плечи и шагнула вперёд. Конрад вскочил с жёсткого, неудобного стула. Его волосы торчали «ёжиком», а пятичасовая щетина на волевом подбородке была гуще обычного. На мятой белой футболке виднелись пятна от кофе. От него исходила тревога, усиленная морщинами напряжения вокруг покрасневших глаз.

Он выглядел ужасно, и чувство вины снова кольнуло её в самое сердце. Этот человек работал в условиях сильного стресса и при этом сохранял поразительное хладнокровие. А Джейн до глубины души его встревожила.

Стала бы она и дальше подвергать Конрада такому стрессу до тех пор, пока проклятие не вступило в силу?

У неё пересохло во рту. «Ещё даже толком ничего не началось, а я уже планирую конец» — подумала она.

— Я так зол на тебя, — прорычал Конрад.

— Знаю. Но поверь, я злюсь на себя куда сильнее, — прохрипела Джейн, подходя ближе. Шаг… ещё шаг… почти бег. В последний момент он раскрыл объятия, и она буквально упала в них, обнимая его большое, мощное тело. Они замерли, прижавшись друг к другу, будто в целом мире остались только они двое.

Джейн глубоко вдохнула, впитывая невероятную пряность его аромата. Так хорошо. Слишком хорошо. Тот самый запах, по которому девушка может начать скучать, когда он исчезнет.

— Где остальные? — спросила она, уткнувшись лицом в его рубашку.

— В коттедже, ждут твоего возвращения. Пойдём, лапушка, — уже гораздо спокойнее сказал Конрад.

О, как же ей нравилось, когда он называл её этим ласковым прозвищем — даже дыхание перехватило. То есть не то чтобы нравилось. Скорее, было приятно, просто приятно.

Конрад вывел Джейн на улицу, и она послушно шла рядом, а утреннее солнце слепило глаза и затуманивало зрение. Да, именно солнце, а не тень её обречённого будущего.

Ничего себе. Должно быть, её надежда окончательно угасла в той тюремной камере.

— Пообещай мне больше не пить кофе Аны, — попросил Конрад, помогая ей устроиться на пассажирском сиденье своей машины.

— Больше никогда, — прохрипела она, передёрнувшись при одном воспоминании о действии того напитка. — Зато теперь я точно могу сказать, почему Ана не почувствовала дурман. Этот холодный напиток просто отвратителен, а кофеин, должно быть, притупил первые симптомы, пока она ехала к кладбищу.

Устроившись в кресле, Джейн почувствовала, как комфорт высасывает остатки её сил. К тому времени, как агент сел за руль, её веки отяжелели, и она боролась с очередным зевком. Зато глаза наконец привыкли к свету, и зрение прояснилось.

Конрад плавно вывел машину на главную дорогу, взял Джейн за руку и переплёл их пальцы. У неё внутри всё сжалось. Было бы лучше для них обоих поскорее раскрыть это дело. Чем скорее она очистит своё имя, тем скорее всё вернётся в норму. Какой бы эта норма ни была.

— Кто-нибудь допрашивал Кирклэндов по поводу их действий на моей территории? — спросила Джейн. — Они могли подбросить улики, чтобы подставить меня в убийстве Аны.

— Джейн, ну серьёзно, — тихо застонал Конрад. — Ты же сама всё понимаешь. На записях с камер видно, что они не сделали ничего противозаконного. Они пришли на общественное кладбище, чтобы навестить могилы предков. Нет никаких оснований для их задержания. Что с того, что у них была лопата? Они скажут, что нашли её на территории и убрали с дороги.

— Тогда мы обвиним их в краже. Если они нашли лопату на территории, значит, она моя, и я хочу её вернуть. Для меня она бесценна, так что да, я буду настаивать на обвинении.

— Это не твоя лопата. У тебя их две, и обе на месте — я проверял. Её мог оставить кто-то другой. Или Кирклэнды могут заявить, что выпалывали сорняки на могиле близкого человека.

— Ложь! Я не позволяю сорнякам расти.

— Они обвинят тебя в том, что ты преследуешь их без всякой причины.

Джейн снедало разочарование, но она всё же ответила:

— Ладно. Я понимаю, о чём ты. Ты искренне веришь, что однажды кто-нибудь снимет блокбастер о смерти Аны — «Загадочное дело девушки с кладбища и главного обвинителя», — и меня там сыграют как злодейку.

Честно говоря, это её немного задело.

Хотя, это был бы не самый худший фильм из когда-либо снятых. Вполне вероятно, он даже стал бы неожиданным хитом — в наши дни многие болеют за злодея.

— Что ты за создание такое? — с нескрываемым изумлением спросил Конрад. Да, именно с изумлением.

Джейн пожала плечами, потому что не знала ответа. Поживём — увидим.

— Слушай. Мы оба считаем, что Кирклэнды подбросили улики против меня или, по крайней мере, планировали вскрыть гробы в поисках золота. — Она потянулась, насколько позволяло сиденье, и наконец не сдержала зевок. — А может, и то, и другое.

— Может быть, — согласился Конрад, удивив её, когда поднёс их сцепленные руки к губам и поцеловал её костяшки пальцев. — Но мы с Бо вчера провели тщательный осмотр территории. Он до сих пор этим занимается. Поэтому и остался в коттедже.

Оба парня бросили всё, чтобы помочь Джейн… и не потому, что любили её. Шериф ошибался на этот счёт, но… воздух будто стал плотнее, дышать стало труднее.

Она заставила себя сосредоточиться на разговоре:

— Для протокола: не нужно рассказывать мне ужасные факты о себе. Я ожидала томиться в тюрьме, отдавая долг обществу, больше никогда не подвергая опасности местную фауну, и раскрывать дело прямо из-за решётки, а ты разрушил мои планы своим галантным спасением.

— Приятно знать. Дай мне секунду, я внесу эти данные в свой «Дневник изучения Джейн». — На его лице мелькнула та самая кривоватая улыбка. — Больше тюремного срока для Джейн. Записал.

Джейн не хотела, но рассмеялась в голос. О боже! Как ей в голову взбрело позволить себе веселиться в такое время? Она легонько шлёпнула его по груди, собираясь отчитать. Хм. Он что, контрабандой перевозил камни под кожей? Потому что, чёрт возьми, его грудь была твёрдой как скала.

«Хватит лапать агента, пташка Джей!» — мысленно дала себе по лбу Джейн. Правильно. Но, с другой стороны, кто бы мог её винить, кроме неё самой?

— Перестань быть таким очаровательным, — проворчала она, убирая руки с его торса. — Мне не положено радоваться возвращению в общество.

— Очаровательный? Я? — Его кривая улыбка стала ещё шире… и задержалась. — Что-то я такого раньше не слышал.

— Значит, ты общаешься не с теми людьми, — Джейн улыбнулась ему в ответ, не сумев удержаться. К тому же ему стоило это услышать и понять, что она замечает особенность (редкость) проявления его мягкой стороны. Чтобы он осознал, насколько важен для неё.

После этого они погрузились в молчание. Никто больше не проронил ни слова до самого её дома, где Конрад припарковался, отстегнул ремень и повернулся к ней.

— Ещё один разговор в машине. Может, этот для меня закончится получше, а? — поддразнил он. — Послушай. Прежде чем мы войдём внутрь и ты свалишься от усталости…

— Я не свалюсь, — поспешно перебила Джейн. Да, всего пару минут назад её клонило в сон, но теперь в ней бурлила новая энергия. Им предстояло поймать убийцу.

— …позволь мне рассказать тебе всё, что я узнал о Блейке Кроуфорде, агенте по недвижимости, — закончил Конрад.

Тони передал сообщение, как она и просила — неожиданно мило с его стороны.

— Да, пожалуйста, и спасибо, — кивнула Джейн. — Расскажи мне всё. Ничего не упускай.

— Для протокола, — добавил Конрад, а затем совершил некий романтический киношный жест, чтобы освободить Джейн от ремня. Они развернулись друг к другу лицом. — Я бы предпочёл не объяснять ничего из того, что мы узнали. Ты тут же пожелаешь сделать что-то, что мне не понравится. Или что-то, что втянет меня в неприятности. Скорее всего, и то, и другое. Но я всё равно тебе расскажу, потому что ты смотришь на меня этими своими огромными голубыми глазами.

Разве она так делала?

— Конрад, я раскрыла прошлое дело именно потому, что делала вещи, которые тебе не нравятся. Даже Робби Уэйнс это заметил. Зачем бросать такую хорошую стратегию?

Он хмыкнул.

— Я не хочу знать, как Бо это удалось, но он раздобыл адрес мистера Кроуфорда и разузнал его личную информацию. Живёт в Атланте. Брак трещит по швам. Бизнес разваливается. Огромные долги.

— У тебя есть адрес Блейка? — загорелась новой идеей Джейн. День становился всё лучше с каждой секундой.

— Есть, — осторожно ответил Конрад.

Идеально.

— Дай мне пять минут, чтобы принять душ, смыть воспоминания о тюрьме…

— Это была камера предварительного задержания. Есть разница, — нахмурился агент. — У тебя хотя бы была койка, а мне пришлось спать на стуле без подушки.

— …и переодеться в чистое… Подожди. Что? Ты спал там?

Он потянул за воротник рубашки, и по его щекам пополз румянец. Джейн изумилась: впервые с момента их знакомства специальный агент Конрад Райан выглядел смущённым. Затем он тряхнул головой и коснулся её щеки.

— Шериф Мур сказал, что ты отказалась уходить. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя… одинокой.

Конрад провёл всю ночь в вестибюле полицейского участка? Ради неё?! В животе затрепетали бабочки. Она… он…

Нет, нет. Сейчас не время размышлять о том, что это означало. И вообще, может, это ничего и не означало.

— После того как уговоришь Фиону напечь мне стопку — или хотя бы дюжину — её черничных блинчиков, я окажу тебе любезность и позволю отвезти меня в город. Мы будем наблюдать за домом Блейка. И тебе не кажется странным, что мы имеем дело одновременно и с Блейком, и с Джейком?

— Джейн, — Конрад устало потёр переносицу. — У людей бывают созвучные имена. Это не подсказка.

Верно. Конечно, созвучные имена встречались сплошь и рядом, но это совпадение казалось подозрительным.

— А как же блинчики?

Фиона была настоящей волшебницей выпечки, обладающей уникальным даром превращать обычные блины в кулинарный шедевр.

Конрад не выглядел менее мрачным.

— Мой ответ на всё один и тот же. Никаких блинчиков. Ты не получишь награды за то, что настояла на собственном аресте. Никакой слежки и допросов. Я не стану его допрашивать, но передам информацию Хайтауэр.

— Поразительно! Ты что, делаешь выводы со скоростью света? — цыкнула Джейн. — Вопросы Блейку буду задавать я. В этой машине только один крутой детектив, приятель, и это не ты.

— Ты просто вредина, знаешь? — процедил Конрад. Уголки его губ дёрнулись.

— Может быть. — С максимально высокомерным видом она перекинула волосы через плечо. — Я скорее поеду с тобой, чем без тебя, и готова торговаться. Что, если я пообещаю не приближаться к Блейку? Просто проеду мимо его дома, как ни в чём не бывало?

Он расхохотался в полный голос — тем самым лающим смехом, который согрел её до кончиков пальцев.

— Хочешь сказать, тебе будет достаточно следить за ним издалека, как тогда за Тиффани?

Кстати, о ней…

— Не забудь, у нас ужин в субботу. Назовём это операцией «Надгробный камень».

— Каждое надгробие будет перевёрнуто? — усмехнулся Конрад.

— Что-то вроде того. Можем провести мозговой штурм во время нашей поездки.

Джейн подалась вперёд, чмокнула его в губы (чем удивила обоих), затем выскочила из машины и поспешила в дом, чтобы подготовиться.