Они уже собрались уходить, но внезапно зазвонил телефон. Агата дернулась и посмотрела на него так, словно это была шипящая змея. Это Фреда? Или Билл Вонг хочет им сказать, чтобы занимались своими делами и оставили расследование полиции? Он всегда каким-то таинственным образом знает, что она собирается делать.

Она подняла трубку и робко сказала:

– Алло?

– Послушай, Агата, это просто смешно, – сурово прозвучал голос Джека Помфрета. – Я…

– Отвали! Оставь меня в покое! – заорала она и с силой бросила трубку.

Затем она вытерла влажные ладони о юбку.

– Он сумасшедший, – пробормотала Агата себе под нос. – Убила бы его!

– Кого? С вами все в порядке, Агата?

Она покачала головой, словно для того, чтобы ее прочистить, и вздохнула.

– Я раньше знала этого человека. Теперь он пытается выманить у меня деньги нечестным путем. Он открывает новый бизнес. Я плачу. А еще он знает, что я выяснила, как он пытался меня обмануть. Но он спятил. Он продолжает мне названивать. Я чувствую себя униженной. Я чувствую угрозу.

Телефон зазвонил вновь, Агата подпрыгнула.

– Позвольте я отвечу, – сказал Джеймс, снял трубку и, выслушав все, заговорил сам ледяным тоном: – С вами говорит муж Агаты. Всеми ее финансовыми делами занимаюсь я. Еще один ваш звонок – и я обращусь в полицию, попрошу их проверить все ваши сделки.

Джеймс посмотрел на трубку перед тем, как опустить ее на рычаг, и улыбнулся.

– Что он сказал? – спросила Агата.

– Испуганно пискнул и отключился. Больше вы его не услышите.

– Почему вы так уверены в этом?

– Потому что, моя дорогая Агата, этот мир живет по старым правилам, независимо от того, какими сильными и независимыми стали женщины. Теперь этот ваш знакомый думает, что ему придется иметь дело с разгневанным мужем. Пойдемте. Вы выглядите слишком взволнованной, чтобы садиться за руль.

Залезая в машину Джеймса, Агата почувствовала, как у нее по телу разливается приятное тепло. Он представился ее мужем! О, каким-то образом она должна сообщить это Фреде Хантингдон!

День был ветреный, огромные облака бежали над полями, отбрасывая на них тени, в ненадолго появляющихся лучах солнечного света проглядывали новые всходы, которые качались под порывами ветра. У Агаты пела душа.

– О, какое красивое утро, – проворковала она.

– Сейчас вторая половина дня, – заметил Джеймс и включил радио. Это был демонстративный упрек, и Агата снова замолчала.

Господский дом выглядел точно так же, как и раньше, – спокойно и приветливо, полностью сливаясь с окружающей природой.

– Значит, вы вернулись! – воскликнула Банти, светясь от счастья. – А я как раз собиралась выпить кофе.

– Нам нужна ваша помощь, – объявил Джеймс, когда они все устроились в уютной кухне.

Он кратко обрисовал все случившееся и объяснил, что, по их мнению, Грета Блэйден сможет многое прояснить.

Банти внимательно слушала, ее глаза заинтересованно загорелись.

– Как я вам уже говорила раньше, я знаю Грету, – заговорила она. – Мы все знакомы в этой маленькой деревушке. Я ей позвоню и приглашу зайти.

Она вышла из кухни, вскоре вернулась и сообщила, что Грета сейчас придет.

–Лучше, если говорить буду я,– заявила Банти. – Она может быть очень ершистой.

И Грета на самом деле такой и оказалась. Она зашла в кухню и резко остановилась при виде Агаты и Джеймса.

–Вы не должны убегать от людей, спрашивающих про смерть Пола,– твердо заявила Банти.– Вам этот человек не нравился. Но вы же не хотите, чтобы убийца спокойно продолжал разгуливать по Котсуолдсу? Присядьте, Грета, и выпейте кофе. Понимаете, мы все считаем, что если узнаем побольше о Поле Блэйдене, то вполне можем догадаться, кто из подозреваемых отправил его на тот свет.

– Включая меня, – Грета уселась и сбросила короткое пальто. – Это печальная история, – начала она. – Я была старше Пола на десять лет. Мы познакомились, когда он работал ветеринаром в Лемингтон-Спа, где я жила. У меня была собака, к которой я была очень привязана, ведь к животным могут привязаться только те люди, которых никто не любит.

Агата подумала о своих кошках и уставилась в чашку с кофе.

–Я отвела собаку к ветеринару, чтобы сделать прививки. Пол был само очарование. Я не могла поверить в свою удачу, когда он пригласил меня в ресторан. Мои родители умерли, оставив мне дом и внушительную сумму денег, позволяющую вести вполне комфортную жизнь. У нас с Полом начался «головокружительный роман», как их называют в книгах. Однажды утром, вскоре после того, как мы поженились, я нашла свою собаку мертвой. Но за день до этого с ней все было в порядке. Она была здоровой. Пол очень сочувствовал и провел вскрытие. Он сказал, что собака умерла из-за проблем с сердцем. Только позднее, через несколько лет, я начала подозревать, что это он ее отравил. Это странно для ветеринара, но он ненавидел собак и кошек. Пол рассказал мне про свою мечту открыть ветеринарную больницу. Он пообещал назвать ее в мою честь. Я отдала ему внушительную сумму денег для того, чтобы все организовать.

Грета ненадолго замолчала.

– Весь следующий год Пол потчевал меня рассказами об участке земли, который купил, и о том, как строители ведут на нем работу. Я приходила в возбуждение и просила все показать, но Пол отвечал, что хочет сделать мне сюрприз. Я попросила: «По крайней мере, скажи мне, где будет больница», – и он ответил, что на Чимли-роуд, в окрестностях Мирчестера. Он стал возвращаться домой очень поздно. Говорил, что каждый день после работы ездит на стройплощадку. Затем он заявил, что мы переезжаем в Мирчестер, чтобы жить рядом с новой больницей. Он не просил у меня денег. Пол сказал, что здание достроено, но я должна обещать не приближаться к Чимли-роуд, пока он не будет готов меня удивить.

Грета вздохнула.

– Я так его любила. Все это происходило до нашей встречи с его партнером Питером Райсом на вечеринке. Кстати, мы раньше были знакомы с Питером. Можно сказать, мы старые друзья. И я подумала, что нет ничего плохого в том, чтобы спросить его, будет ли и дальше работать их ветеринарная клиника после открытия больницы. Он спросил: «Какой больницы?» Я ему все рассказала. Он с жалостью посмотрел на меня и предложил самой съездить на Чимли-роуд и увидеть все своими глазами. Я забеспокоилась и отправилась туда на следующий день. Там стоял длинный ряд одноквартирных домов с общими боковыми стенами. Никакой стройплощадки. Я наехала на Пола. Он стал оправдываться, что там дело не пошло и стройплощадка находится в Лемингтоне, а когда я ему не поверила, он наконец сказал правду. Он игрок, заядлый игрок. Пол потратил все деньги, которые я ему дала, но ему требовалось еще, чтобы расплатиться с долгами. Я отказалась их ему давать. Он повел себя ужасно. Пол заявил мне, что женился на такой старой карге, как я, только из-за моих денег. Да, я могла его тогда убить. Но я хотела от него освободиться, поэтому заставила его согласиться на раздельное проживание, за которым последует развод. Я пригрозила, что, если он не согласится, я все про него расскажу Питеру Райсу.

– Значит, одна из его дам могла убить его из-за того, что тот обманным путем вытянул из нее деньги, – сделал вывод Джеймс.

– Но это едва ли является поводом для убийства, – запротестовала Банти.

– О, еще как является, – заявила Агата, думая про Джека Помфрета.

– Теперь, когда вы получили от меня то, что хотели, я могу уйти? – усталым голосом спросила Грета.

– Конечно, моя дорогая, – ответила Банти. – Но вы должны понимать, как важно найти того, кто совершил это ужасное преступление.

Грета встала.

– Почему? Почему это так важно? Пол умер безболезненно. Он был жестоким и никчемным человеком.

– Но остается еще убийство миссис Джозефс, – тихо сказала Агата. – Вы должны были про него читать.

– Я читала. Но какое отношение оно имеет к Полу?

– Она объявила, что все мне про него расскажет, а на следующий день ее убили, – сообщила Агата.

Грета в недоумении покачала головой.

– Я не могу поверить, что смерть Пола была не несчастным случаем. Я не знаю эту миссис Джозефс. То есть не знала. Возможно, их смерти никак не связаны. – Голос у нее дрожал. – Я сделала для вас все, что могла. Пожалуйста, не беспокойте меня больше.

После ее ухода надолго воцарилось молчание.

– Бедная женщина, – наконец сказала Банти.

– Возможно. – Агата плотно сжала пальцами кофейную чашку. – С другой стороны, у нее было больше всего оснований убить Пола. Она явно знала про иммобилон. Не исключено, что она имела доступ к адреналину. Пол мог что-то оставить из лекарств, когда уходил от нее.

– Вы забыли, что в ветеринарный кабинет вломились, – напомнил Джеймс.

–Похоже, полиция думает, что это было сделано после смерти миссис Джозефс.

– Как много женщин. Как много подозреваемых, – застонал Джеймс. – Но мы уже отняли и так много вашего времени, Банти.

Они поблагодарили ее и ушли.

– Мы узнали одну вещь, – заявила Агата, когда они отъехали. – Похоже, дело тут не в страсти, а в деньгах. Вот посмотрите. Джек Помфрет не получил от меня никаких денег, так? Но тот факт, что он попытался меня обмануть и после этого еще имеет наглость звонить, пробуждает во мне желание его убить, дикую ненависть к нему и страх. Вы это понимаете?

– Да, думаю, да. Если кто-то из этих женщин, я имею в виду любая из наших подозреваемых, кроме Греты, дала ему денег, то появляется мотив. Мы можем съездить в Мирчестер и спросить у Питера Райса, что случилось со счетами Пола Блэйдена.

Агата согласилась, радуясь возможности провести побольше времени в обществе Джеймса.

Ветеринарная клиника в Мирчестере как раз закрывалась – уже наступил вечер. На этот раз Питер Райс поприветствовал их достаточно дружелюбно, но фыркнул, когда они спросили, не остались ли у него какие-то счета Пола Блэйдена.

– Я устроил костер из всех его бумаг и документов, – сообщил он. – Я выставил дом на продажу и едва ли мог бы его продать со всем барахлом Пола. Я спросил у Греты, не хочет ли она что-то взять оттуда. Она не захотела. Поэтому я отдал его одежду в благотворительную организацию, а мебель сейчас продается вместе с домом.

– В каком банке у него были счета? – спросил Джеймс.

– В «Котсуолд и Глостер». Но насколько мне известно, банковские клерки не дают информацию о счетах клиентов, даже мертвых.

– Вы, случайно, не заметили, не получал ли Пол в последнее время крупные суммы денег от женщин? – спросила Агата.

Питер Райс весело рассмеялся.

– Он уже не был так молод, чтобы быть мальчиком-игрушкой у пожилых дам. Юристы передадут мне только то, что останется после оплаты их услуг и похорон. Боюсь, что все его банковские переводы отправились в могилу вместе с ним. А он вас обобрал?

– Мне просто любопытно, – сказала Агата. – То есть теперь случившееся кажется странным – после того, как кто-то убил миссис Джозефс. Я хочу сказать, что после ее смерти кончина Пола Блэйдена определенно выглядит как убийство.

– Но не для меня, – заявил Питер. – Пендлбери попросил меня провести ту же операцию, но я ему сказал, что больше никогда в жизни даже не прикоснусь к иммобилону.

* * *

– Давайте перекусим, – предложил Джеймс после того, как они вышли из ветеринарной клиники.

Они выбрали ближайший паб (но не тот, где Агата сломала раковину) и принялись обсуждать подозреваемых. Хотя скорее Агата просто говорила о подозреваемых, а Джеймс о чем-то напряженно думал и хмурился, глядя в свое пиво.

– Мне кажется, вы не слышали ни слова из того, что я говорила, – резким тоном заявила Агата.

– Я слушал вполуха. Дело в том, что я думал о совершении преступления.

– Вы?

–Да. Я думал о том, как проникнуть в банк «Котсуолд и Глостер».

– Но это невозможно. Там установлена сложная система сигнализации, лазерные лучи, датчики движения и еще бог знает что.

– Может, и нет. Давайте все доедим и допьем, а затем пойдем и посмотрим.

Банк представлял собой переделанное здание магазина и находился на боковой улочке, где старые здания в стиле эпохи Тюдоров с нависающими карнизами теснились на фоне ночного неба над головой.

– Конечно, здесь установлена сигнализация, – сказал Джеймс. – Давайте посмотрим на него сзади, если сможем подобраться.

Они нашли переулок, который располагался позади магазинов и банка, и увидели запертые двери, гаражи и высокие деревянные заборы. Все было закрыто и имело неприступный вид.

Джеймс шел дальше.

– Вот задняя сторона банка, – объявил он. – Раньше здесь находился садик. Они вряд ли установили сигнализацию на этой деревянной двери.

Он достал из кармана небольшой картхолдер с кредитными картами. Агата прикусила язык, чтобы не ляпнуть то, что собиралась: она никогда не видела, чтобы кто-то открывал замок кредитной картой. Разве что в фильмах. Джеймс выбрал одну.

Агата отвернулась и посмотрела в одну, в другую сторону. Переулок освещался натриевыми лампами, от чего вся местность выглядела нереально. У нее в голове мелькнула более практичная мысль: вероятно, при этом освещении ее губы кажутся пурпурными.

Послышался щелчок, и она повернулась. Дверь была открыта.

– Поразительно! – воскликнула Агата.

– Давайте зайдем внутрь, пока никто нас не увидел, – прошептал Джеймс.

Агата последовала за ним. Он закрыл дверь и достал маленький карманный фонарик.

– Вы и раньше этим занимались? – укоризненно заметила Агата.

Джеймс не ответил и первым пошел по узкой тропинке между двумя полосами газона.

– Так, смотрите. В задней части находится кухня, – тихо произнес он.

– Зачем банку кухня?

– Заваривать чай для сотрудников. Она осталась с тех времен, когда в этом здании находился магазин. Так, дайте взглянуть…

Тонкий луч фонарика скользил по зданию, вверх и вниз по стенам.

– Я не вижу здесь сигнализации, – заявил Джеймс, – и собираюсь начать поиски. Но будьте готовы спасаться бегством.

– Но мы ведь можем и не услышать, как срабатывает сигнализация, – нервно сказала Агата, которую просто трясло. – Сигнал может подаваться только в какой-то отдел полиции.

– Где ваша жажда приключений? – поддразнил ее Джеймс.

Он снова достал пластиковую карточку. Агата молилась, чтобы у него не получилось открыть эту дверь. Она представляла, как машины полиции несутся по переулку к зданию банка, как сотрудники обращаются к ним по громкоговорителю, уже видела укоризненный взгляд Билла Вонга. Но услышала она только тихий голос Джеймса:

– Дверь открыта. Заходите.

Теперь сердце Агаты стучало так громко, что ей начало казаться, будто этот звук должны слышать в радиусе нескольких миль. Дверь кухни закрылась за ними, Джеймс быстро направил луч фонарика вправо и влево и первым вошел в помещение.

Они оказались в квадратном зале, где стояли письменные столы и компьютеры.

– Рабочее пространство, которое нам и требуется, – объявил Джеймс. – Вот и хорошо. Следите вон за той дверью. Она ведет в хранилище, где лежат деньги.

Агата содрогнулась. Над этой дверью висел блок сигнализации, на нем ровным светом горел красный огонек, наблюдая за ними, как разъяренный глаз.

– А теперь устраивайтесь поудобнее, – предложил Джеймс. – На поиск информации может уйти какое-то время. В этом помещении окон нет, только одно внутреннее, выходящее в основной офис банка, и это прекрасно, потому что отсвет компьютерного экрана можно заметить с улицы.

Агата сидела в темном углу и ждала. Она была слишком испугана, чтобы наблюдать за тем, чем занимался Джеймс, хотя видела, как ожил экран компьютера, и слышала, как тихо открывались и закрывались ящики письменного стола.

День был длинный, к нему еще добавился сильный страх, и все это вместе так повлияло на Агату, что ей захотелось спать. У нее закрылись глаза.

Она проснулась от того, что Джеймс тряс ее за плечо, и закричала:

– Нас поймали! Полиция!

– Ш-ш-ш! Я нашел его счет, – прошипел Джеймс.

– Отлично. Мы можем выбираться отсюда?

– Да. Я переписал информацию. Тихо!

Когда Агата уже шла вслед за ним по тропинке в садике, она поймала себя на мысли, что над соседними магазинами живут люди, и эти люди сейчас смотрят из своих окон на две фигуры в садике позади банка и тянутся к телефонам. Она один раз испуганно оглянулась, но вокруг стояла тишина, и все было погружено во тьму, как раньше.

И только оказавшись в безопасности на улице, она поняла, что страх повлиял на нее физически.

– Я должна найти женский туалет… срочно, – выдохнула она.

– Вас тошнит?

–Нет, я хочу писать, – выдала Агата. – Причем у меня такое ощущение, что моча уже поднимается до глазных яблок!

– В таком случае вернемся в паб, – предложил Джеймс. – Это недалеко.

Агата проклинала себя за эту грубую прямоту. Но до паба она почти бежала.

* * *

– Что теперь? – спросила она, будучи в прекрасном настроении от того, что страхи остались в прошлом и ей удалось воспользоваться туалетом в пабе.

– Разве вы не хотите узнать, что мне удалось найти?

– О да.

– Вот послушайте. За то короткое время, пока Пол Блэйден работал в Карсли, ему на счет поступили переводы: один на двадцать тысяч фунтов, второй на пятнадцать тысяч, третий на девять, четвертый на четыре и еще четыре перевода по пять тысяч фунтов и один на пятьсот фунтов. Это не считая сумм за оплату его работы.

– Кто ему платил?

– Вот в этом-то вся загвоздка. Это не указано. Я тут подумал… Мне хотелось бы попасть к нему в дом. Мы можем сделать это сегодня ночью.

– Последние заказы, дамы и господа. Мы скоро закрываемся. Будьте добры, поторопитесь! – крикнул бармен.

– Ой, как уже поздно! – воскликнула Агата. – Мы можем приступить к делу завтра рано утром и…

– Нет, сегодня ночью. – Джеймс посмотрел на вишневое пальто Агаты. – Нам нужна темная одежда.

«Какого монстра я выпустила на волю?» – подумала Агата, глядя на возбужденного Джеймса. Она могла бы предложить ему идти одному. Но ведь это будет приключение, от которого будоражит, и это может привести… Вот они вместе пробираются по погруженному в темноту дому Пола Блэйдена. «Что это?!» – восклицает Джеймс и обнимает Агату. «Ничего, – отвечает он сам себе, продолжая держать ее в объятиях. – Ваши духи пахнут восхитительно. О Агата!» И он склоняется к ней, его губы опускаются на ее…

– Агата! Прекратите мечтать и давайте пойдем уже, – резко сказал Джеймс, и Агата моргнула, отгоняя розовые мечты и чувствуя легкое раздражение, что Джеймс не дал ей досмотреть это видение до конца, прервав его до того, как поцеловал ее.

Вернувшись к себе домой, Агата переоделась в черные брюки и черный свитер. Она задумалась, не имел ли Джеймс в виду, что и лицо надо намазать чем-то черным. Лучше подождать и посмотреть.

Он позвонил ей в дверь в час ночи. Он тоже оделся в черный свитер и черные брюки.

– Надеюсь, никто не увидит, как я захожу к вам в такое время – или скандалам не будет конца, – весело заметил Джеймс. Агата подумала о Фреде и всем сердцем понадеялась, что кто-то увидит.

Джеймс пил только минеральную воду во время их последнего посещения паба, поэтому за руль снова сел он. Агата удобно устроилась на переднем сиденье и представляла в своих мечтах, что они едут в путешествие во время медового месяца.

– На всякий случай припаркуемся через улицу от той, где стоит его дом, и прогуляемся пешком, – сказал Джеймс.

Дом Пола Блэйдена стоял среди вилл в викторианском стиле, построенных в ряд вдоль улицы. Он был закрыт и погружен в тишину. Агата вспомнила, как была здесь в предыдущий раз, и теперь радовалась, что она тогда сбежала.

Джеймс оглядел оба конца тихой улочки, где цвели вишневые деревья. Налетел легкий порыв ветра, сорвав цветы с деревьев, и те каскадом посыпались на них.

– Как грустно, что такая красота преходяща, правда? Как недолго они цветут, – печально заметил Джеймс.

– Вы абсолютно правы, – раздраженно ответила Агата. – Но если вы будете стоять здесь слишком долго и восхищаться цветами, то кто-то может нас увидеть.

Джеймс легко вздохнул, и Агата задумалась, не сожалеет ли он о том, что находится здесь с ней, а не с кем-то другим, кто мог бы разделить его любовь к красоте.

– Я думаю, что раз тут никого нет, нам нужно идти прямо к входной двери, – прошептал он. – Крыльцо погружено во мрак, и когда мы окажемся там, нас уже никто не увидит.

– Зачем было переодеваться в темную одежду, если мы не собирались украдкой пробираться к черному ходу? – спросила Агата.

– Потому что у меня, возможно, не получится сразу открыть дверь, на это может уйти какое-то время. Если же мы одеты в черное, меньше шансов, что нас заметит кто-то, проходящий мимо по улице.

Когда они, надежно скрытые от всех прохожих, оказались на крыльце, Джеймс достал карманный фонарик, направив луч на дверь, и быстро выключил его.

– Автоматический американский замок, – удовлетворенно заявил он. – И какая красивая вставка из цветного стекла на двери. Интересно, знает ли Питер Райс, что за викторианское витражное стекло можно выручить в наше время немалые деньги.

– Приступайте, – прошипела Агата, нервно оглядываясь через плечо.

Затем они услышали звук медленно приближающихся по улице шагов и напряглись.

– Стойте в углу и не двигайтесь и отвернитесь от улицы, чтобы не светить лицом. Тихо стойте! – прошипел Джеймс.

Они замерли.

Шаги приближались, время от времени останавливаясь.

– Пойдем, Спот, – раздраженно позвал мужской голос. Кто-то выгуливал собаку.

Агата чувствовала, как пот струится по ее лицу.

Затем, к своему ужасу, она услышала легкий топот лап у себя за спиной. Пес принялся обнюхивать ее лодыжки, вскоре послышались и шаги хозяина, идущего по тропинке через сад.

– Иди сюда, – резким тоном позвал хозяин.

«Прошу тебя, Господи, позволь мне выкрутиться из этой передряги, и я больше никогда не буду вести себя плохо», – молилась Агата.

Пес потопал прочь.

– Теперь я надену на тебя поводок, – раздался голос хозяина. После этого прозвучал металлический щелчок, затем звук шагов начал медленно удаляться из сада и теперь слышался где-то вдалеке улицы.

– Ух! – выдохнула Агата. – Чуть не попались! Нам следовало притвориться влюбленной парой, – с надеждой добавила она. – Тогда если бы он увидел нас, то сразу сбежал бы.

– Как раз наоборот, – высказал свое мнение Джеймс. – Ничто не раздражает жителя пригорода больше, чем вид парочки, целующейся на чужом участке.

Джеймс достал набор каких-то тонких металлических инструментов.

– Где вы их раздобыли? – спросила Агата. – Вы, случайно, не грабитель в отставке?

– Мне их подарил один парень из нашего полка. А теперь помолчите, пока я работаю.

Агата ждала и переминалась с ноги на ногу. Она надеялась, что широко рекламируемый дезодорант, которым она воспользовалась, работает. Джеймс пробовал один инструмент за другим, пока не прозвучал тихий щелчок.

Мгновение спустя Агата стояла в том самом коридоре, где запаниковала, когда находилась здесь с Полом Блэйденом.

– Сюда попадает достаточно света от уличных фонарей, занавески не задернуты. Мы ищем кабинет или какой-нибудь письменный стол, – объяснил Джеймс.

Агата открыла одну из дверей в коридоре.

– Я займусь этой стороной, а вы давайте другой, – предложила она.

Агата смутно видела, что окно комнаты, в которой она оказалась, выходит в сад позади дома и на железную дорогу. Агата стала осторожно перемещаться по комнате в темноте, вытянув вперед руки и пытаясь пальцами нащупать письменный стол. Похоже, она оказалась в гостиной: диван, журнальный столик, мягкие кресла. Внезапно за дальней частью сада раздался рев: поздний пассажирский поезд на Оксфорд прогрохотал мимо, а затем остановился. Агата скорчилась на полу. Свет из вагонов попадал прямо в комнату. В них сидели редкие пассажиры, которые читали книги или просто смотрели в никуда. Затем прозвучал свисток, поезд издал звук, напоминающий то ли сопение, то ли кряхтение, и стал отходить от платформы, медленно набирая скорость, и с грохотом унесся прочь.

Агата встала и на трясущихся ногах направилась к двери, но что-то задела, рухнула на пол и громко выругалась.

В комнату зашел Джеймс.

– Постарайтесь не шуметь, Агата, – нетерпеливо сказал он. – Я нашел кабинет. Следуйте за мной. По другой стороне коридора.

– Со мной все в порядке. Я не ушиблась, – саркастически заявила Агата. – Я что-то свалила.

Джеймс направил луч фонарика вниз. Резная этажерка лежала на боку, бумаги и журналы разлетелись по полу.

– Я думал, что Райс выбросил все это, – пожаловался Джеймс, собирая разбросанные вещи и возвращая на место после того, как поднял этажерку. – Они едва ли увеличат стоимость дома.

Они тихо пробирались по коридору к кабинету. Джеймс приблизился к письменному столу у окна и начал аккуратно открывать ящики.

– Так, здесь ничего, – бормотал он себе под нос. – Может, ниже. – Он выдвинул самый нижний ящик, и там его пальцы нащупали что-то в самой дальней части. Секунду спустя он достал папку. – Выходите в коридор, чтобы я там мог посветить на нее фонариком.

В коридоре тонкий луч света упал на чеки, депозитную книжку, а также выписки с банковских счетов, которые лежали в картонной папке.

– Мы можем уходить отсюда и забрать это с собой, – объявил Джеймс.

– А этого никто не хватится? – уточнила Агата.

– Нет. Райс сказал, что сжег все бумаги. Это было засунуто в дальнюю часть нижнего ящика. Вероятно, он пропустил эту папку.

Агата радовалась тому, что они вышли из дома и снова оказались на свежем воздухе. Она весело направилась вперед по тропе через садик и вдруг свалилась головой вперед, зацепившись за что-то. Агата выругалась, одновременно болезненно заскулила собака, после чего тот же самый проклятый голос позвал:

– Спот!

Пес побежал к хозяину. Джеймс помог Агате встать на ноги.

– Что вы здесь делаете? – прозвучал голос хозяина собаки.

Джеймс с Агатой дошли до ворот, ведущих в сад. Под уличным фонарем стоял мужчина и держал маленькую белую собачонку. Мужчина подозрительно уставился на них.

– Вы пнули мою собаку? – гневно спросил он.

– Моя жена упала, зацепившись за вашу собаку в темноте, – холодно ответил Джеймс.

– Правда? А что вы здесь делаете в такое время? Ночь на дворе, – заметил хозяин собаки.

– Мне кажется, что это не ваше дело. Вообще мы с женой осматривали наш новый дом. Мы только что сделали предложение о покупке, и поэтому я хочу воспользоваться возможностью и сказать вам: вы должны держать свое животное на поводке и не давать ему разгуливать по чужой собственности.

Понимая, как странно они выглядят в черной одежде, Агата проскользнула мимо хозяина собаки с легкой улыбкой на губах.

Она чувствовала, как он с подозрением смотрит им в спину, пока они шли к машине.

– Давайте поедем домой, – предложил Джеймс. – Я просто умираю от любопытства – так хочется взглянуть на эти банковские документы. Какой ужасный человек. Разве нормальные люди гуляют ночью по улицам с собаками? Может, это сексуальный маньяк.

Агата захихикала.

– Вероятно, это вполне приличный житель пригорода, страдающий бессонницей. Или его пес страдает недержанием мочи, а он сам сейчас гадает, что за люди решили посмотреть дом среди ночи.

– Это вы во всем виноваты, – заявил Джеймс. – Не смотрите, куда идете.

– А откуда я могла знать, что там окажется чертова собака?! – рявкнула Агата.

– Этого я сказать не могу. Но мне кажется, вы вообще никогда не носите нормальную обувь. Вы то хромаете, то за что-то зацепляетесь и падаете.

– У нас с вами первая ссора? – сладким голоском спросила Агата.

Последовало долгое молчание.

– Простите, – наконец сказал Джеймс. – Я немного взвинчен. Не следовало вымещать на вас свое плохое настроение. Дело в том, что я не привык совершать кражи со взломом.

– Вы прощены.

– Это было не извинение, – заметил Джеймс. – Просто объяснение.

– Тогда почему вы сказали «простите»?

Они пререкались на всем пути в Карсли, но ни один из них не мог заставить себя пойти спать, пока они не исследовали содержимое папки.

Они отправились к Джеймсу. Он зажег камин, где все уже было приготовлено к разведению огня, оставалось только чиркнуть спичкой. Джеймс уселся в кресло с одной стороны камина, а Агата устроилась напротив него.

– Так, вот депозитная книжка, – заговорил Джеймс. – Боже праведный!

– Что? Что вы нашли?

– Фреда выписала ему чек на двадцать тысяч фунтов, и он оплачен.

– Вот оно, Движение за равноправие женщин, – злобно фыркнула Агата. – Нечасто женщины платят мужчинам.

– Так, давайте я посмотрю другие переводы. Пятнадцать тысяч фунтов от миссис Джозефс, девять тысяч от мисс Вебстер, пять тысяч от миссис Парр, еще четыре перевода по пять тысяч от Фреды и пятьсот фунтов от мисс Симмс. О, и еще четыре тысячи от миссис Мейсон.

– Фреда! – У Агаты был победный вид. – Вы понимаете, что платежи Блэйдену составляют сорок тысяч фунтов стерлингов? Любая женщина, которую обманули на эту сумму, захочет убить мошенника.

Джеймсу явно стало некомфортно.

– Я достаточно хорошо знаю Фреду. Кажется, она очень богата…

– Никто не богат настолько, – заметила Агата.

Джеймс потянулся и зевнул.

– Я устал. Давайте закончим на сегодня. Нам следует завтра передать это все полиции?

Агата посмотрела на него в ужасе.

– И объяснять, как к нам попали эти документы?

– Мы можем сказать, что осматривали дом.

– А агенты по недвижимости скажут, что мы к ним не обращались.

– Хорошо, завтра мы сами свяжемся с этими женщинами. Лучше доверьте разговор с Фредой мне.

Агата в ярости размышляла, как ей убедить его не встречаться с Фредой один на один, но пришла к выводу, что утро вечера мудренее, и отложила принятие решения.

Но получилось так, что именно ей в конце концов пришлось вести разговор с Фредой.

* * *

На следующее утро Агата проснулась с большим трудом – она очнулась от глубокого сна из-за того, что трезвонил дверной звонок и этот звук отдавался у нее в ушах.

Агата надела халат, сунула ноги в тапочки и пошла открывать дверь. На пороге стояла Фреда, держа в руках свою шумную собачонку.

– Джеймс у вас? – весело спросила Фреда. – Я звоню ему, он не отвечает.

– Нет, – вздохнула Агата. – Ладно, заходите, только не подпускайте свою собаку к моим кошкам.

– Да, я хотела бы с вами поговорить.

Фреда последовала за Агатой в кухню. Агата мельком взглянула на себя в зеркало, висевшее в прихожей: спутанные волосы, никакой косметики. Фреда же выглядела невозмутимой и хрупкой, как героини картин Фрагонара[33]. Она уселась за кухонный стол, опустила собаку на пол и скрестила длинные ноги. Агата открыла заднюю дверь и выпустила кошек в сад.

– Вы бегаете по всей округе вместе с Джеймсом, – заговорила Фреда. – Он мягкий и бесхарактерный мужчина. Вам не следует злоупотреблять его добротой.

– И что это значит?

– Его преследуют все старые калоши из этой деревни, разве не так? Я предупреждала его, что у этих жутких женщин в период менопаузы могут возникнуть не те мысли. Оставьте его в покое.

– Послушай, убийца, если ты позволила Полу Блэйдену отыметь тебя на смотровом столе, это еще не значит, что ты вдруг превратилась в Клеопатру, – прошипела Агата. – Да еще тебе пришлось за это заплатить, не правда ли? Если быть точной – сорок тысяч фунтов стерлингов.

В дверь опять позвонили, Фреда вскочила и понеслась открывать, ее собачонка, тявкая, побежала за ней. Агата поплелась за ними и подошла ко входу как раз вовремя, чтобы увидеть, как рыдающая Фреда бросилась в объятия Джеймса.

– Это ужасная женщина! Она обвиняет меня в убийстве, – голосила она между рыданиями.

– Тихо, тихо, никто тебя ни в чем не обвиняет. – Джеймс оторвал ее от себя и посмотрел на Агату. – Вы спрашивали ее про деньги?

Фреда ахнула.

– Вы не имеете права совать нос в мои личные дела. Я сообщу об этом в полицию.

С этими словами она выбежала из дома и понеслась по переулку, собачка бежала за ней.

– Что вы ей сказали, Агата? – спросил Джеймс.

– Она начала меня оскорблять. Она сказала… – Агата прикусила губу. Ей не хотелось зарождать у Джеймса в голове мысль о том, что она сама относится к упомянутым Фредой женщинам «в период менопаузы с фантазиями». – В общем, она вела себя гнусно. Поэтому я и сказала ей про деньги. Сразу после этого вы позвонили в дверь, и она побежала открывать.

– Проклятье! Вам лучше одеться, Агата, и нам стоит съездить к дому Блэйдена и осмотреть его, так сказать, официально. После этого мы отвезем папку Биллу Вонгу, словно только что ее нашли.

На пути в Мирчестер Агата внезапно спросила:

– Блэйден их шантажировал? То есть я хочу сказать, что все платежи разные, будто специально рассчитанные под каждую из женщин. Пятьсот фунтов – это огромные деньги для мисс Симмс.

– Да, но она не замужем, как и мисс Вебстер, а Фреда – вдова. Ее совершенно не волнует то, что мы узнали про ее любовную связь с Блэйденом. Так как он мог ее шантажировать?

Вместо того чтобы вручить им ключи в агентстве недвижимости, молодая девушка по имени Венди вызвалась их сопровождать. Она оказалась типичной веселой Слоун Рейнджер[34] и непрерывно болтала, обращаясь к Агате и Джеймсу, пока они ходили по дому из комнаты в комнату и думали, как бы от нее отделаться, чтобы притвориться, будто нашли папку.

– Мы хотели бы остаться вдвоем и кое-что обсудить, – наконец объявил Джеймс.

– Хорошо, – согласилась Венди, к облегчению Агаты. – После того как закончите тут, завезите ключи в агентство. – И с этими словами она уехала.

Они решили тщательно обыскать дом в надежде найти письма и документы, но не осталось ничего. В саду позади дома стояла старая бочка с пробитыми по бокам отверстиями, которая явно использовалась для сжигания садового мусора. Джеймс задумчиво потыкал в содержимое палкой.

– Здесь Райс и сжег все бумаги, – пришел к выводу он. – Нам не повезло. Он очень тщательно поработал. Не осталось ни кусочка необгоревшей бумаги, на котором получилось бы что-то прочитать. Ну что ж, поедемте к Биллу Вонгу.

В отделении полиции детектив изучил банковские документы, уделив особое внимание депозитной книжке, затем внимательно посмотрел на них.

– Среди ночи в полицию позвонил мужчина и сообщил, что двое людей, одетых во все черное, заходили в дом Пола Блэйдена, а потом заявили ему, что они новые владельцы. Это, случайно, были не вы?

– Мы?! – воскликнул Джеймс. – Если бы это были мы и нашли эту папку тогда, то сразу же привезли бы ее вам.

– А я вот сомневаюсь. Прекратите вмешиваться. Да, я знаю. Я благодарен вам за нее, и всех этих женщин допросят – это сделает полиция. Если я узнаю, что вы продолжаете любительское расследование, то мне придется серьезно заняться выяснением личности той парочки, которую видели у дома Блэйдена прошлой ночью. Я понятно излагаю?

– Да, абсолютно, – раздраженно ответила Агата.

– И это вся благодарность, которую мы получили, – пожаловалась она, когда Джеймс вез их назад в Карсли.

– В некотором роде я испытываю облегчение, – признался Джеймс. – И могу вернуться к написанию книги.

Последовало долгое молчание.

– Я должна заплатить членский взнос в Женское общество Карсли, – наконец сказала Агата. – Мне надо заглянуть к мисс Симмс. Не желаете составить компанию? Я хотела сказать, что Билл не может тут нас остановить: мы имеем полное право по-соседски задать несколько вопросов. Черт побери, он не может запретить нам разговаривать с жителями деревни!

– А откуда он вообще узнает? – спросил Джеймс. – Ведь в Карсли все ходят друг к другу в гости.

– Мисс Симмс на работе до вечера, – сообщила Агата. – Давайте попробуем для начала зайти к миссис Мейсон.