В следующий понедельник, когда Агата заходила в церковь Святого Петра в Мирчестере, шел снег. Она уже жалела, что приехала. Посещение церкви было вызвано ее упрямством – она хотела выяснить хоть что-то про ветеринара. Пока Агату волновала его смерть, ей не требовалось беспокоиться из-за Джеймса Лейси.

Это была старая церковь с красивыми витражами и жутким алтарем семнадцатого века из какого-то темного дерева. Агата уселась на один из рядов в конце, сняла с крючка подушечку для коленопреклонений, встала на нее, притворяясь, что молится, и стала изучающе осматривать собравшихся. Но она видела только затылки. Пришло довольно много женщин. Одна повернула голову. Миссис Хантингдон! Затем Агата узнала мощную фигуру миссис Мейсон, председательницу Женского общества Карсли, в двух рядах впереди. Агата решила перебраться к ней.

Миссис Мейсон сжимала в руке мокрый носовой платок.

– Как грустно, – прошептала она, обращаясь к Агате. – Такой замечательный молодой человек.

– Едва ли молодой, – заметила Агата и заработала укоризненный взгляд.

В церковь внесли гроб и поставили в проходе перед алтарем.

–Вот это мистер Райс, партнер мистера Блэйдена, – сообщила миссис Мейсон. – Впереди слева.

Среди тех, кто принес гроб, Агата увидела дюжего мужчину средних лет с вьющимися рыжими волосами.

– Кто здесь есть из деревни, кроме нас и миссис Хантингдон? – спросила Агата.

– Вон там справа миссис Парр и мисс Вебстер.

Агата склонилась вперед. Обе женщины плакали.

Миссис Парр была миниатюрной и довольно симпатичной, а мисс Вебстер – дамой неопределенного возраста, вероятно, ей было около сорока. Она узнала мисс Вебстер – та заведовала магазином, в котором продавали сухоцветы.

– Я удивлена, что вы все так расстроены, – прошептала Агата. – После того, что он сделал с котом миссис Джозефс.

–Он поступил правильно, – категорично заявила миссис Мейсон, хотя и тихим голосом. – Этот кот был слишком стар, чтобы жить дальше в этом мире.

– Надеюсь, никто так не думает обо мне, – сказала Агата.

– Ш-ш-ш! – раздраженно шикнул на них мужчина из предыдущего ряда.

Началась служба.

Мистер Питер Райс отдал должное своему усопшему партнеру, викарий процитировал святого Франциска Ассизского[18], исполнили гимны, затем гроб снова подняли, и собравшиеся вслед за ним потянулись из церкви на кладбище.

«Странно, что теперь людей не хоронят на старых кладбищах при церквях, – подумала Агата. – Все скорее ожидают короткую службу в крематории». Она всегда задумывалась над этим вопросом, когда смотрела сцены на церковных кладбищах в сериалах, которые показывают по телевизору, и прикидывала, что телекомпания отвалила немаленькую сумму церкви за то, чтобы вырыть подходящую для съемок яму. Всегда кажется, что старые кладбища при английских церквях заполнены до предела еще с конца XIX века.

Снежинки падали среди покосившихся памятников, на ветке кедра покачивалась сорока и с любопытством наблюдала за происходящим.

– Это его бывшая жена, – сообщила миссис Мейсон.

Худая седая женщина с ничем не примечательным лицом уныло смотрела прямо перед собой. На ней была лисья шуба, надетая поверх красного костюма. Никакого траура.

Но служба у могилы оказалась такой трогательной и такой достойной, что, как посчитала Агата, у притязания на яму размером шесть на четыре фута на кладбище у сельской церкви есть много преимуществ. Когда служба закончилась, она быстро попрощалась с миссис Мейсон, бросилась в погоню за бывшей женой ветеринара и догнала ее у покойничьих ворот[19] на кладбище.

– Меня зовут Агата Рейзин, – представилась она. – Насколько я понимаю, вы жена несчастного мистера Блэйдена.

– Бывшая, – несколько нетерпеливо ответила миссис Блэйден. – Сейчас очень холодно, миссис Рейзин, и я спешу домой.

– Моя машина стоит перед церковью. Могу я вас куда-нибудь отвезти?

– Нет, у меня есть своя машина.

– Не могли бы мы поговорить? – нетерпеливо спросила Агата.

Миссис Блэйден неприязненно посмотрела на нее.

– Мне кажется, что меня всю жизнь преследуют женщины, которые хотят со мной поговорить после того, как их бросил мой муж. Это даже к лучшему, что он мертв.

Она ушла.

«Похоже, меня везде посылают подальше, – подумала Агата. – Но я точно выяснила одну вещь: наш ветеринар был тот еще ходок. Если бы я только смогла доказать, что это был не несчастный случай, а убийство, тогда они все изменили бы ко мне отношение!»

* * *

В Карсли часто случались перебои с подачей электроэнергии, иногда на несколько дней, иногда на несколько секунд.

Джеймс Лейси позвонил в дверь Агаты на следующий день. Он не знал, что как раз в это время ненадолго отключили электричество, а снаружи было не слышно, звенит звонок или нет.

Он посмотрел на лужайку перед фасадом дома, где разросся мох. Джеймс задумался, знает ли Агата что с ним делать. Он спустился с крыльца, чтобы получше рассмотреть его. Агате показалось, что она слышала, как кто-то топчется перед домом. Она посмотрела в глазок, никого не увидела и вернулась в кухню. Джеймс Лейси распрямился и снова позвонил. К этому времени Агата заметила крошки на ковре и включила пылесос в задней части дома.

Озадаченный Джеймс пошел обратно. Он вспомнил все те разы, когда сам притворялся, будто его нет дома, когда ему в дверь звонила Агата.

Он вернулся в собственный дом, налил себе чашку кофе и уселся за письменный стол. Джеймс включил свой новый компьютер, вставил компакт-диск, тупо уставившись на экран, затем поменял диск и вывел на экран уже написанный текст. Там значилось «Глава вторая». Если бы он только написал всего одно предложение. В любом случае почему он решил писать книгу о военной истории? То, что он вышедший в отставку солдат, совершенно необязательно означает, что ему нужно ограничивать себя военными темами. Кроме того, почему он выбрал войну на Пиренейском полуострове? Есть что-то, что можно добавить к уже написанному до него? О боже, каким длинным казался день. Как было здорово, когда они с Агатой ездили к Пендлбери. Конечно, это несчастный случай. Тем не менее на голове у ветеринара осталась шишка.

Было бы гораздо интереснее писать детективы. Например, если ветеринара убили, то как выяснить, что случилось на самом деле? Ну, первым делом необходимо узнать, почему его убили, а это «почему» совершенно точно приведет к кто.

Если бы Агата открыла дверь, а не вела себя так, словно специально его избегает, он мог бы забыть про эту тему. Если бы он и правда хотел писать про военную историю, то тоже мог бы отказаться от расследования. Джеймс выругался в отвращении, выключил компьютер и снова вышел из дома. Попытка не пытка, он опять попробует позвонить в дверь Агате. Очевидно, он ошибся, решив, что она за ним бегает. И ведь он пригласил ее пропустить по стаканчику, а не Фреду Хантингдон. Не его вина, что Агата внезапно решила уйти с фермером.

Стоял прекрасный весенний день, светило солнце, воздух был чистым, пахло прорастающей зеленью. На этот раз дверь в дом Агаты была открыта. Он вошел, позвал ее по имени и чуть не споткнулся об нее. Она сидела на полу в прихожей, скрестив ноги, и играла с кошками.

– У меня двоится в глазах или у вас их на самом деле две? – спросил он.

– Новая – это бездомная кошка, которую я подобрала в Лондоне, – пояснила Агата, поднимаясь на ноги. – Хотите кофе?

– Не кофе. Мне кажется, что я пил его все утро. Было бы очень мило выпить чаю.

– Значит, чаю. – Агата повела его в кухню.

– Насчет вчерашнего вечера, – снова заговорил Джеймс, остановившись в дверном проеме. – У нас не было возможности поговорить.

– Обычное дело в пабах, – ответила Агата, как ему показалось, безразлично. – Всегда получается так, что разговариваешь не с тем человеком, с которым пришел. С молоком или лимоном?

– С лимоном, пожалуйста. Я думал про это дело с ветеринаром. Вы ездили на похороны?

–Да. Там было много женщин. Похоже, Блэйден пользовался у них успехом, поэтому просто не могло быть так, что он без спроса усыплял их кошек.

– Из деревни кто присутствовал?

– Кроме меня, четыре оставшиеся его поклонницы: ваша подруга Фреда Хантигдон, миссис Мейсон, миссис Харриет Парр, мисс Джозефина Вебстер. О, и его бывшая жена. Так, а вот это было странно.

– Что именно?

– В тот вечер, когда я разбила машину, должна была ужинать с ним в Ившеме. Я позвонила Полу домой, ответила женщина и представилась его женой… – Агата запнулась.

– И?

– В дальнейшем Пол Блэйден заявил мне, что на звонок ответила его сестра, которая дурачилась. Но больше никто никакую сестру не упоминал. Я забыла про нее спросить на похоронах.

– Мы можем проехать в Мирчестер и выяснить, – предложил Джеймс.

Агата быстро отвернулась и стала возиться с чайником, чтобы скрыть внезапно появившуюся в глазах радость.

– Значит, вы все-таки думаете, что это убийство?

– Нет, не думаю, – вздохнул Джеймс. – Но мне кажется, будет забавно выполнить все действия, необходимые во время расследования. Я имею в виду опросить людей, словно на самом деле совершено убийство.

– Сейчас я надену пальто.

Агата проворно побежала на второй этаж и посмотрела на себя в зеркало – на ней были свитер и брюки. Времени на переодевание не оставалось, потому что, если она не поторопится, Джеймс Лейси может отменить поездку.

– Я за деньгами сбегаю! – крикнул он, подняв голову и глядя на лестницу.

Агата выругалась себе под нос. А что, если его кто-то перехватит по пути, пусть и идти тут всего ничего? Она спустилась по лестнице и вышла на улицу.

Фреда Хантингдон разговаривала с Джеймсом Лейси, смеялась и держала под мышкой свою мерзкую тявкающую собачонку. Агата сжала кулаки, когда они оба исчезли в доме Джеймса. Она стояла в садике перед своим домом и была в сомнениях. А что, если он про нее забыл? Но Джеймс вышел из дома с Фредой всего через несколько минут. Фреда засовывала какую-то книгу в мягкой обложке себе в карман.

Она помахала Джеймсу на прощание, и он направился к Агате.

– Поедем на моей машине? – предложил он. – Нет необходимости брать две.

– Моя прекрасно подойдет, – ответила Агата.

Джеймс забрался на пассажирское место. Когда Агата проезжала мимо Фреды, та повернулась и удивленно уставилась на них. Агата нажала на клаксон, выдав веселенькую мелодию, и быстро завернула с переулка за угол.

– Что хотела веселая вдова? – поинтересовалась она.

– Фреда? Она давала мне почитать книгу и приходила забрать ее назад.

Агата могла бы беззаботно болтать на всем пути до Мирчестера и, вероятно, снова оттолкнула бы от себя Джеймса, но тут она внезапно почувствовала, как у нее на кончике носа зреет прыщ. Она прищурилась, скосила глаза – и машина резко вильнула на обочину перед тем, как Агата снова ее выровняла.

– С вами все в порядке? – спросил Джеймс. – Если хотите, я сяду за руль.

– Все в порядке.

Но Агата погрузилась в тревожное молчание. Она чувствовала, как этот прыщ растет и растет, а кончик носа начинает чесаться. Почему это должно было случиться именно в этот день? Вот что происходит, когда начинаешь есть «здоровую» пищу, как рекомендовала миссис Блоксби. За все годы, пока Агата питалась фастфудом, ничто не портило ее кожу, ни разу. Агата решила, что единственный способ, как можно решить этот вопрос, когда они доедут до Мирчестера, – сказать, что ей нужно кое-что купить в аптеке (ни один джентльмен не станет уточнять что), а затем она объявит, что страшно хочет пить.

Она припарковалась на последнем свободном месте на главной площади. Женщина, которая аккуратно давала задний ход, чтобы его занять, и которую опередила Агата, въехав капотом вперед, зыркнула на нее обиженно и злобно. Когда Агата с Джеймсом вышли из машины, она от него отвернулась и бросила через плечо:

– Мне нужно в аптеку. Встретимся через несколько минут в пабе «У Джорджа», вон там.

Затем, как шутящий Пилат[20], она не стала дожидаться ответа, а поспешила через площадь.

В аптеке она купила консилер, смягчающий лосьон и добавила к этому на всякий случай еще новую помаду ярко-розового цвета.

Когда Агата вошла в паб, Джеймс поднял голову и помахал ей, но она пробежала мимо него в женский туалет, отворачиваясь.

Агата вымыла лицо, протерла лосьоном, затем промокнула салфеткой. На кончике носа выделялось маленькое ярко-красное пятно. Она осторожно провела по нему консилером, после чего на коже появилась бежевая клякса. Агата присыпала ее пудрой. В женском туалете не горел свет, поэтому Агата могла только догадываться о результате. Она подняла голову. Патрон на потолке имелся, но, как разглядела Агата, сама лампочка отсутствовала, и свет проникал в помещение только через закопченное окно, расположенное высоко над раковиной. Затем она вспомнила, что купила набор лампочек мощностью сто ватт в предыдущий день и оставила его в машине. Она снова выбежала на улицу. Джеймс опять ей помахал, а она в очередной раз пронеслась мимо, отворачиваясь от него, и выскочила на улицу. Джеймс в задумчивости потягивал пиво. Когда-то он считал Агату Рейзин сумасшедшей. Возможно, он был прав. Вот она снова пробежала мимо, причем как-то странно, бочком, и опять исчезла в женском туалете.

Агата подняла голову и посмотрела на потолок. Чтобы дотянуться до патрона, ей придется встать на раковину. Она подобрала юбку, влезла на большую викторианскую раковину[21], осторожно встала и протянула руку к патрону.

С громким душераздирающим скрипом раковина отделилась от стены. Агату сильно зашатало, затем она схватилась за пыльный подоконник, а раковина тем временем продолжала медленно отваливаться от стены, а затем рухнула с диким треском, увлекая за собой и латунные краны. Мощная струя холодной воды хлынула из сломанной и теперь торчащей из стены трубы вверх прямо под юбку Агаты.

Взвизгнув, она отпустила подоконник, спрыгнула на пол, который заливала вода, обежала результаты разгрома, вылетела в зал и плотно закрыла за собой дверь.

– Пошли отсюда! – крикнула она Джеймсу.

Он удивленно уставился на нее:

– Я только что купил вам джин с тоником.

– О, спасибо, – в отчаянии взвизгнула Агата. – Ваше здоровье! – Она одним глотком проглотила напиток. – Пошли!

Уголком глаза она видела, как вода начинает вытекать из-под двери женского туалета.

Джеймс последовал за ней из паба. Он с испугом заметил темное пятно у нее на юбке сзади и задумался, сказать ей об этом или нет. Она не так стара, но, возможно, у нее проблемы с мочевым пузырем.

–Так, вот этот паб выглядит гораздо милее, – заявила Агата, толкая дверь, над которой красовалась вывеска «Орудие гончаров», и ныряя внутрь. И там она снова отправилась в женский туалет.

К ее облегчению, это была современная комната с сушилкой для рук с горячим воздухом. Она сняла юбку, подержала ее под сушилкой, пока мокрое пятно не начало исчезать. Затем она легла на пол и подставила ступни под сушилку. Шло время. Когда она наконец вышла в зал, обеспокоенный Джеймс пил вторую пинту пива.

– Я уже собирался отправить кого-нибудь на ваши поиски, – сказал он. – С вами все в порядке?

– Да, – ответила просиявшая Агата, которая обнаружила, что ее новый макияж эффективно сработал, она сама обсохла и ей было тепло.

– Я купил вам еще один джин, – Джеймс показал на стакан на столе.

Агата улыбнулась ему.

– Давайте выпьем за расследование, – сказала она, поднимая стакан, затем медленно опустила его, и на ее лице появилось смятение, которое выглядело очень курьезно. В паб только что зашел Билл Вонг с высокой женщиной в полицейской форме. – Уронила сумку, – выпалила Агата и нырнула под стол.

Бесполезно.

– Вылезайте, Агата, – велел Билл.

Агата с несчастным видом вылезла из-под стола и покраснела от стыда.

– А теперь расскажите, Агата, чем вы занимались. Констебль Вуд, которая стоит рядом со мной, пригласила меня в паб «У Джорджа». Отвечающая вашему описанию женщина зашла в женский туалет и совершила там акт вандализма – вырвала из стены раковину и затопила помещение. Что вы можете сказать в свое оправдание?

– У меня на носу появился прыщ, – промямлила Агата.

– Говорите громче. Я вас не слышу.

– У меня на носу появился прыщ! – заорала Агата. Все посмотрели на нее, а Джеймсу Лейси страшно захотелось оказаться в каком-нибудь другом месте.

– А как это связано с тем, что вы вырвали раковину из стены? – уточнил Билл.

– Я купила маскирующее средство в аптеке. – Теперь голос Агаты звучал тихо, говорила она ровным, ничего не выражающим тоном. – Я хотела замазать прыщ, но в женском туалете не было света, и я подумала, что там, вероятно, нужно просто вкрутить новую лампочку. Я вспомнила, что у меня как раз есть упаковка лампочек в машине, и пошла за ней. Но я могла дотянуться до патрона, только встав на раковину. Она отошла от стены. Я была так испугана, что решила никому ничего не говорить.

– Боюсь, что вам придется пройти со мной, – суровым тоном произнес Билл.

То, что Джеймс Лейси не предложил пойти вместе с ней, а что-то смущенно пробормотал о том, что посидит здесь и почитает газету, резко снизило его рейтинг в глазах Агаты, несмотря на то что она находилась в сильном стрессе. Вот тебе и странствующий рыцарь из ее мечтаний. Он собирается отсиживаться в безопасном месте, пока ей придется разбираться с, несомненно, разъяренным владельцем паба.

Джеймс вышел на улицу через несколько минут после того, как они ушли. Он купил две газеты и вернулся в паб. Но он не мог сосредоточиться на статьях. Черт побери эту Агату! Ну что за женщина! Как можно было сделать такую глупость! А затем до него дошло, насколько же это все смешно, если посмотреть с другой стороны, и Джеймс начал хохотать, а начав, не мог остановиться, хотя люди стали нервно отодвигаться от его столика. Наконец он промокнул глаза и, засунув непрочитанные газеты под мышку, пошел в паб «У Джорджа».

Агата протягивала чек, который владелец паба отказывался брать.

– Нет-нет, так легко вам не удастся отмазаться, – ворчал он. Это был мужчина неприятного вида, желтое лицо которого напоминало кусок сыра чеддер. Он вспотел от ярости. – Вы должны предъявить обвинение этой женщине, сержант, – заявил он Биллу. – И мы с ней встретимся в суде. Предъявите ей обвинение в преднамеренном вандализме.

Джеймс забрал чек из пальцев Агаты и моргнул при виде такой большой суммы.

– Вы не можете себе это позволить, – заявил он. – Дама в вашем положении, живущая на вдовью пенсию, не может заплатить такую сумму. Объявите себя банкротом, а затем, даже если он подаст на вас в суд, не получит ни пенса. Я знаю хорошего адвоката, у него контора тут неподалеку.

– Прекрасная мысль, – согласился Билл. – Вам в любом случае нужен адвокат. Он захочет узнать, почему в женском туалете не было лампочки, а раковина так легко отвалилась от стены. И проводку в пабе будет неплохо проверить.

– Я возьму чек, – отчаянно прорычал владелец паба.

– Вы возьмете другой чек, – твердым голосом заявил Джеймс. – Агата, доставайте вашу чековую книжку и выпишите чек на половину этой суммы.

Сыр чеддер снова был готов взорваться, но ледяной взгляд Джеймса Лейси заставил его замолчать.

Агата выписала новый чек, Джеймс в это время порвал предыдущий.

Когда они все вышли на площадь, Билл обратился к Агате:

– Если бы владелец был милым и достойным человеком, я мог бы предъявить вам обвинения, Агата. В любом случае вопрос решен благодаря мистеру Лейси. Как насчет ужина сегодня?

Агата колебалась. Изначально она думала, что ее день с Джеймсом может закончиться ужином в интимной обстановке. С другой стороны, лучше и дальше проявлять холодность и невозмутимость.

– Да, это было бы очень мило. Где ты живешь? Я знаю твой номер телефона, но не знаю адрес.

– Буковая деревня, дом номер двадцать четыре. Выезжаете из города по Фосс-Уэй, затем едете по Кэмден-Уэй, вам нужен первый поворот с нее налево, едете до светофора, поворачиваете направо, далее первый поворот налево – и вы на месте. Это тупик.

Агата записала информацию на обороте счета за газ.

– В какое время?

– В шесть. Мы ужинаем рано.

– Мы?

– Мы с моими родителями. Вы забыли, что я живу с ними? Вы тоже приходите, мистер Лейси.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, боже», – молилась Агата.

Джеймс выглядел удивленным.

– С удовольствием, – тем не менее сказал он. – Я решил дать себе выходной – в большей или меньшей степени. Я могу прийти в этой одежде? Это будет нормально?

Биллу явно было забавно.

– Мы не устраиваем официальных приемов, – ответил он. – Жду вас.

Он ушел, рядом с ним вышагивала высокая, по-прежнему продолжающая молчать женщина-полицейский.

– Я думаю, нам нужно сейчас что-то съесть, – заявил Джеймс. – Как насчет пива с сэндвичем? А затем решим, у кого узнать про сестру. Нам следовало спросить у Билла Вонга. В любом случае мы сможем это сделать вечером.

Он не упоминал разгромленный туалет, и Агата была ему за это благодарна. Но она посчитала, что должна прояснить один вопрос.

– Меня едва ли можно назвать нищей, – хриплым голосом заметила она.

– Я знаю, – дружелюбно ответил Джеймс. – Но владелец паба готов был взять любые деньги, когда подумал, будто у вас нет средств.

После того как они поели, Джеймс достал блокнот и ручку.

– Давайте притворимся, что это убийство, и начнем записывать имена и фамилии всех людей, с которыми нам следует поговорить, – предложил он.

– Я думаю, неплохо было бы побеседовать с бывшей женой, – сказала Агата. – Хотя она была совсем недружелюбной. Я знаю, что здесь мы можем заглянуть к ветеринару, партнеру Блэйдена Питеру Райсу. Он должен знать, была ли у Блэйдена сестра. С этого и можно начать.

Мистер Питер Райс оказался мужчиной воинственного вида с большим грушевидным носом, крошечными глазками и маленьким ртом. Уродливый нос слишком сильно выделялся, и при взгляде на него создавалось впечатление, будто его лицо поднесли слишком близко к объективу. Копна густых, рыжих, вьющихся волос выглядела так, словно кто-то небрежно надел парик на макушку заостренной головы. Шея была толстой и сильной, как и плечи. На самом деле казалось, что у него слишком мощное и широкое тело для такой маленькой головы – будто он засунул ее в отверстие картонной фигуры Геркулеса на ярмарке.

Он совсем не обрадовался, узнав, что они оказались у него в приемной не для того, чтобы проконсультироваться по поводу какого-то животного, а для того, чтобы задать ему вопросы о его мертвом партнере.

– Сестра? – переспросил он, услышав вопрос. – Нет, сестры у него не было. Есть брат, живет где-то в Лондоне. Но они рассорились много лет назад. Брат даже не удосужился на похороны приехать. – Руки Райса покрывали густые рыжие волосы, словно шерсть, и он беспокойно водил ими по полке с маленькими бутылочками, словно искал эликсир «Исчезните». – Если это все…

– Он был богатым человеком? – поинтересовался Джеймс.

– Нет.

– Откуда вы знаете?

– Знаю, потому что он все оставил мне.

– И сколько там? – нетерпеливо спросила Агата.

– Недостаточно, – ответил Райс. – Уходите отсюда и дайте мне заняться моими клиентами.

* * *

– Значит, наследует он, а не брат. Вот вам мотив, – ликующе заявила Агата, когда они вышли на улицу. – Кто может знать, о каких именно деньгах идет речь?

– Адвокат. Но я сомневаюсь, что он нам скажет. Давайте попробуем зайти к редактору местной газеты, – предложил Джеймс. – Они собирают всякие сплетни.

Редакция «Мирчестерского вестника» разочаровала Агату, хотя сама газета состояла из трех страниц. Она наивно ожидала увидеть что-то похожее на то, что время от времени показывают в новостях: комнаты с рядами компьютеров и напряженно работающими журналистами.

Время и технический прогресс обошли «Мирчестерский вестник» стороной. Редакция состояла из нескольких мрачных комнаток на верхнем этаже, куда вела шаткая лестница. Бледная молодая женщина с прямыми прилизанными волосами печатала на старомодной пишущей машинке, а какой-то парень стоял у окна, засунув руки в карманы, фальшиво что-то насвистывал и смотрел на улицу.

– Как нам увидеть главного редактора? – спросил Джеймс.

Бледная девушка прекратила печатать.

– Если вас интересуют рождения, смерти и браки, этим занимаюсь я, – ответила она.

– Ничто из этого.

– Жалобы? Не та фамилия под фотографией?

– Никаких жалоб.

– Это меняет дело. – Она встала со стула. На ней была длинная юбка в стиле пэчворк, кеды и футболка с надписью «Отвали». – Как вас представить?

– Миссис Рейзин и мистер Лейси.

– Хорошо.

Она толкнула поцарапанную дверь и исчезла внутри. Оттуда послышался гул голосов, затем девушка появилась снова.

– Заходите. Мистер Хейфорд вас примет.

Мистер Хейфорд встал из-за стола, чтобы их поприветствовать. После приведения в футболке и кедах он удивил своим консервативным видом. Это был невысокий, аккуратно одетый мужчина с гладким лицом оливкового цвета, темными глазами и тонкими прядями черных жирных волос, зачесанными назад со лба. На нем были темный костюм, рубашка с воротничком и галстук.

– Присаживайтесь, – предложил он. – Что я могу для вас сделать? Я узнал вашу фамилию, миссис Рейзин. В прошлом году вы собрали внушительную сумму на благотворительные цели.

Агата расцвела.

– Мы оба были знакомы с ветеринаром Полом Блэйденом, – заговорил Джеймс. – И мы поспорили. Миссис Рейзин считает, что он был богатым человеком, а у меня сложилось впечатление, что денег у него было мало. Вы знаете, сколько он оставил после себя?

– Я не могу назвать вам точную цифру, потому что не помню, – ответил мистер Хейфорд. – Думаю, около восьмидесяти пяти тысяч. Когда-то это было целое состояние, а сейчас на эту сумму и приличный дом не купишь. Конечно, он оставил и дом, но Блэйден брал ипотечный кредит, а затем, не выплатив его, перезаложил дом. С нынешними ценами во время экономического спада у мистера Райса, который за ним наследует, едва хватит средств, чтобы расплатиться с этими кредитами. Не думал, что наступит день, когда мы в нашей стране будем считать, что восемьдесят пять тысяч фунтов – это не такие и большие деньги. Так что, похоже, мистер Лейси, вы выиграли спор.

– Значит, из-за денег его убить не могли, – печально заметила Агата после того, как они распрощались с редактором. – И тем не менее…

– Тем не менее что?

– Если у него было восемьдесят пять тысяч фунтов, зачем перезакладывать дом, не выплатив ипотеку? Я имею в виду, что проценты получаются разорительные. Почему не выплатить хотя бы часть денег, которые он был должен?

– Дело в том, что мы заставляем себя верить, будто имеем дело не с несчастным случаем, а убийством, – ответил Джеймс.

Агата быстро соображала. Если Джеймс откажется от идеи расследования дела, то у нее почти не останется оправданий для того, чтобы проводить время в его обществе.

– Мы можем попробовать поговорить с его женой, – предложила она. – Я имею в виду, что раз уж мы все равно здесь и нам нужно убить время до того, как ехать к Биллу.

– О, очень хорошо. Где нам ее найти?

– Попробуем в телефонном справочнике. Будем надеяться, что она все еще не поменяла фамилию, – ответила Агата.

Они нашли в справочнике «Г. Блэйден». Адрес: Малый Блумхэм, Розовый дом.

– Где находится Малый Блумхэм? – спросила Агата.

– Я один раз видел указатель к нему. Нужно свернуть со Строуд-роуд.

Когда они въехали в Малый Блумхэм, местность окутывал бледный туман, и сельский пейзаж напоминал китайскую акварель. Местечко скорее походило на поселение каких-то отшельников, а не деревню: несколько старых домов, построенных из золотистого котсуолдского камня, сгрудились рядом с ручьем.

Людей не было видно, из труб не поднимался дым, даже собаки не лаяли.

Агата выключила двигатель, и они с Джеймсом стали прислушиваться, когда вокруг них воцарилась странная тишина.

Внезапно Джеймс процитировал стихотворение:

Агата сурово посмотрела на него. Она не любила людей, которые внезапно начинают что-то цитировать, а ты чувствуешь себя неначитанной простушкой. На самом деле она думала, что люди это делают только для того, чтобы похвастаться и выставить себя в выгодном свете.

Она вышла из машины и нарочито громко хлопнула дверцей.

Джеймс вылез с пассажирского места и прогулялся до каменной стены, встал там и устремил взгляд на медленно текущий ручей. Похоже, он погрузился в мечтания и забыл об Агате.

– Как тут тихо, – произнес он, словно разговаривая с самим собой. – Типично английский пейзаж. Это та Англия, за которую сражались в Первую мировую войну. От нее так мало осталось.

– Вы хотите стоять здесь и медитировать, пока я выясняю, какой из этих живописных домиков называется Розовым? – уточнила Агата.

Джеймс внезапно улыбнулся ей.

– Нет, я пойду вместе с вами. – Они вдвоем побрели по дороге вдоль ручья. – Давайте посмотрим. На этом нет названия, следующий называется Последним, хотя он и не последний. Возможно, нам нужен один из тех, что стоят дальше.

Они чуть не пропустили Розовый. Он стоял на некотором удалении от дороги, в конце узкого, плохо ухоженного садика. Это был маленький домик с соломенной крышей, стены которого покрывали толстые ползучие побеги.

– Выглядит скорее как нора какого-то животного, а не дом, – прокомментировал Джеймс. – Ну, пойдемте. Мы не можем сказать, что считаем случившееся убийством. Выразим наши соболезнования и посмотрим, что нам это даст.

Джеймс постучал в дверь и стал ждать. Они замерли, окруженные тишиной сельской местности, которую можно представить только в мечтах. Затем чары внезапно развеялись: с куста у двери взлетела птица, где-то залаяла собака, долетел какой-то резкий звук с дороги, и миссис Блэйден открыла дверь.

«Похоже, она старше меня», – подумала Агата, снова глядя на седые волосы и указывающие на возраст морщины на тонкой шее.

Миссис Блэйден перевела взгляд с Джеймса на Агату, и на ее лице появилось явное неудовольствие.

– О, это снова вы.

– Мистер Лейси хотел выразить вам свои соболезнования, – быстро сказала Агата.

– Зачем? – резко спросила миссис Блэйден. – Зачем кому-то приезжать сюда и выражать соболезнования в связи со смертью человека, с которым я была разведена?

– Мы в Карсли дружим с соседями, – пояснил Джеймс. – Мы хотели спросить, не требуется ли вам какая-то помощь.

– Вы мне поможете, если сейчас же уберетесь отсюда.

Джеймс беспомощно посмотрел на Агату. А она в свою очередь решила взять быка за рога.

– Вы уверены, что ваш муж умер своей смертью? – прямо спросила она.

Миссис Блэйден явно стало забавно.

– Вы хотите сказать, что его кто-то убил? Это очень вероятно. Пол был мерзким типом, и я рада, что он мертв. Надеюсь, теперь вы удовлетворены.

Она захлопнула дверь у них перед носом.

– Разговор окончен, – сказал Джеймс, когда они пошли по заросшей сорняками тропинке.

– Кое-что мы узнали, – с энтузиазмом заявила Агата. – Она не засмеялась нам в лицо, когда я предположила, что это убийство. Ведь так?

– Знаете, что я думаю? – Джеймс попридержал перед ней калитку. – Я думаю, что мы с вами – двое пенсионеров, которым нечем себя занять.

– Это потому, что вы никак не можете начать писать, – проницательно заметила Агата. – Только не надо вымещать на мне свое недовольство.

– Какое это милое маленькое местечко, – протянул Джеймс, чтобы сменить тему. – Тихое и спокойное. Интересно, не продаются ли здесь дома?

–Неужели вы хотите жить здесь?!– в панике воскликнула Агата.– То есть я хочу сказать, что и Карсли не подарок, но здесь нет вообще ничего, даже магазина и паба.

– И что из того в наше-то время, в век автомобилей? О, посмотрите. Вон там указатель. Господский дом. Я его раньше не заметил. Давайте подойдем поближе и посмотрим.

Агата молча последовала за ним по петляющей дороге. Ей не хотелось смотреть ни на какие господские дома, потому что они принадлежали миру Джеймса Лейси, но не ее. До самого дома тянулась дорожка, по бокам которой были высажены кусты рододендрона. Туман рассеялся, и теперь бледный солнечный свет омывал золотистые стены. Дом был старым и низким, он уже начал разрушаться, но, несмотря на это, излучал очарование, распространяя на всю округу многовековую атмосферу спокойствия. Даже Агата почувствовала, что войны и конфликты, чума и прочие эпидемии обходили это старое здание стороной.

Невысокая женщина с квадратной фигурой, одетая в комплект из вязаного шерстяного жакета, такого же свитера и твидовой юбки, вышла на улицу, по пятам за ней следовал черный ретривер.

– Я могу вам как-то помочь? – крикнула она.

– Мы просто восхищаемся вашим красивым домом, – ответил Джеймс, приближаясь к ней.

– Да, он красивый, – согласилась она. – Зайдите внутрь и выпейте чаю. Сейчас у меня очень редко бывают гости. Это летом все мои родственники решают, что им нужно где-то бесплатно отдохнуть.

Джеймс представился сам и представил Агату. Женщина назвалась Банти Вир-Дедсворт. Она провела их по темному коридору в большую старую кухню, где блестели медные кастрюли, а в старом шкафу для посуды во всю длину одной стены были выставлены бело-голубые фарфоровые тарелки.

– Лейси, – произнесла она, включая электрический чайник, – я когда-то была знакома с семьей Лейси в Сассексе.

– Именно оттуда родом моя семья, – сообщил Джеймс.

– Правда? – Глаза василькового цвета выделялись на ее покрасневшем лице. – Старый Гарри Лейси?

– Это мой отец.

– Боже, как тесен мир. А вы когда-нибудь видитесь с…

Агату быстро выкинули из этого внушающего страх разговора высших классов, который состоял из имен, фамилий и радостных возгласов. Эти двое обменивались воспоминаниями, пока она попивала чай и чувствовала, как Джеймс отдаляется от нее. Она могла представить его живущим в этом доме с изящной женой, а не с вышедшей на пенсию специалисткой по пиару, как она. Сама Агата могла делиться воспоминаниями только с кем-то из жутких трущоб Бирмингема, где она выросла.

– Что привело вас сюда? – наконец спросила Банти.

– Умер наш ветеринар в Карсли, и мы приехали выразить соболезнования миссис Блэйден, но, похоже, она в них не нуждается

– Так и есть, – кивнула Банти. – У нее был очень несчастливый брак.

– Бегал по бабам? – высказала предположение Агата.

– Я думаю, это скорее был вопрос денег, вернее, их отсутствия. Грета Блэйден была богатой женщиной, когда вышла замуж за Пола, а он, похоже, потратил бóльшую часть ее средств. Когда она его бросила, то смогла позволить себе купить только маленький обшарпанный домик. Она на самом деле его ненавидела. Я слышала, как умер Блэйден. Если бы его кто-то шарахнул сковородкой и выяснилось, что это Грета, я нисколько не удивилась бы. Но нужно знать ветеринарные препараты, чтобы вколоть шприц с чем-то смертоносным. Нужно в них разбираться! Подумайте об этом. Какое количество людей понимает, что там смертоносное, а что нет? Может, его партнер хотел заполучить себе бизнес в единоличное пользование. – Банти рассмеялась.

Джеймс посмотрел на часы.

– Нам и правда пора.

– Точно? – Банти улыбнулась Агате. – В таком случае приезжайте ко мне снова. Я буду рада.

Агата улыбнулась в ответ и ощутила, как испаряется ее ощущение потерянности и неумения общаться с такими людьми. Она почувствовала, что ее искренне хотят видеть.

– В ее словах было разумное зерно, – заметила Агата, выезжая из деревни. – Я имею в виду про Райса. Определенно, это должен быть кто-то, разбирающийся в ветеринарии.

– Совсем необязательно, – ответил Джеймс. – Ту прошлогоднюю историю, когда конь пнул ветеринара и попал как раз в нагрудный карман, где лежал шприц, освещали все местные газеты. Подробно рассказывали про его смерть. Я сам это читал. Это мог прочесть кто угодно, загореться идеей и воспользоваться.

– Но этот человек должен был знать, куда собирался Блэйден и что намеревался делать в тот день.

– Это могла знать любая из его женщин. «Что ты делаешь завтра, Пол?» – «О, я собираюсь перерезать голосовые связки одному из коней Пендлбери». Что-то в этом роде.

– Пусть так. Но если б он что-то подобное сказал мне, я и не подумала бы про иммобилон.

– Нет, но Пол мог случайно упоминать в разговоре этот препарат, какой он смертоносный, вспомнить прошлогодний несчастный случай. У меня есть ощущение, что это дело рук женщины.

Агата уже собиралась воскликнуть: «Значит, вы на самом деле считаете это убийством», – но решила промолчать в надежде, что они проведут еще несколько дней вместе, занимаясь расследованием.

* * *

Дом Билла удивил Агату. Она наивно ожидала увидеть что-то в восточном стиле или более экзотическое. Буковая деревня была огорожена забором, за которым виднелись ряды одинаковых домов с аккуратно подстриженными лужайками. Деревня излучала респектабельность, но казалась серой и унылой. Агата знала, что отец Билла – китаец из Гонконга, а его мать из Глостершира, но не ожидала, что он будет жить в таком непримечательном месте. Название дома «Кларендон» было выжжено на деревянной вывеске, прикрепленной к столбу у ворот. Агата с Джеймсом прошли по аккуратной тропинке между ухоженными клумбами и позвонили в звонок. Послышалось хоровое пение «Правь, Британия».

Дверь открыл сам Билл.

– Проходите! Проходите! – закричал он. – Я сейчас провожу вас в гостиную и принесу напитки. Мама в кухне, заканчивает приготовление ужина.

Агата с Джеймсом уселись в гостиной, не глядя друг на друга. Там стоял мебельный гарнитур, состоявший из дивана и двух кресел со спинками, напоминающими по форме ракушки, все это было обито шерстью неприятного серого цвета. На панорамных окнах – жалюзи, сейчас опущенные, и занавески с рюшами. На полу лежал ковер во всю комнату с кричащим геометрическим узором красного и черного цветов. Белые обои с золотыми полосками в стиле, популярном в эпоху Регентства. Тут и там стояли маленькие круглые столики со столешницами, напоминающими верхушки пирогов, и длинными веретенообразными ножками. У одной стены – стеклянный шкаф, заполненный испанскими куклами и маленькими фарфоровыми фигурками. Газовый камин с искусственными углями был включен, весело освещая комнату, но почти не давал тепла.

Агате страшно хотелось закурить, но она не видела пепельницу.

Пришел Билл с небольшим подносом, на котором стояли три маленьких стаканчика со сладким хересом.

– Вы у нас почетные гости, – сообщил Билл. – Мы редко пользуемся этой комнатой. Только для самых дорогих посетителей.

– Очень мило, – сказала Агата. Она чувствовала себя странно и неловко при виде хорошо знакомого Билла, такого же пухленького молодого человека с восточной внешностью, но в такой холодной обстановке, типичной для английских пригородов. – Можно у вас воспользоваться туалетом?

– Вверх по лестнице. Но, пожалуйста, не вставайте на раковину.

Агата поднялась по лестнице, покрытой толстой ковровой дорожкой, и толкнула дверь в туалетную комнату, оформленную в желто-зеленой гамме. Стульчак был покрыт покрышкой с ворсом из шенилла[23]. На двери изнутри висела надпись, выполненная витиеватыми буквами: «После мочеиспускания, пожалуйста, протрите сиденье».

Она оторвала кусок туалетной бумаги от рулона, чтобы стереть помаду, и испуганно вздрогнула, когда держатель для рулона вдруг заиграл «Колокольчик круглолистый»[24].

– Ужин готов, – объявил Билл, когда она снова спустилась.

Он провел их по коридору в еще одну небольшую комнату, столовую, где во главе стола восседал его отец, маленький мрачный китаец с обвислыми усами, в сером мешковатом кардигане и больших клетчатых теплых домашних тапочках.

Билл всех представил. Мистер Вонг что-то проворчал в ответ, взял в руки нож и вилку и уставился на чистую поверхность стола, покрытую ламинатом. Агата опустила глаза на салфетку под столовые приборы с изображением аббатства Тьюксбери и пожалела, что находится здесь.

Распахнулась дверь в кухню, и голос с глостерским акцентом визгливо крикнул:

– Билл! Суп!

Билл принес тарелки с супом в столовую и расставил перед всеми.

–Мама, у тебя осталась бутылка «Либфраумильх»[25]? – крикнул он.

– Стоит в холодильнике.

– Я сейчас ее принесу.

Появилась миссис Вонг. Это была крупная женщина с недовольным лицом, которая смотрела на всех подозрительно, и казалось, что появление гостей вызвало у нее негодование. Билл разлил вино.

Суп был приготовлен из консервированных бычьих хвостов. Всем предложили маленькие кусочки хлеба, нарезанные треугольниками. Даже Джеймс Лейси погрузился в молчание.

– На второе у нас ростбиф, – объявил Билл. – Никто не готовит ростбиф так, как мама.

– Это точно, – внезапно подтвердил мистер Вонг, заставив Агату подпрыгнуть.

Ростбиф оказался невероятно жестким, а столовые ножи – тупыми. Агата прилагала все силы, чтобы отрезать кусочек. Это занятие требовало полной концентрации! Цветную капусту подали в густом белом соусе, морковь переварили и пересолили. Пудинг по-йоркширски напоминал соленую резину, а баночные бобы были того отвратительного вида, который придает всему на тарелке зеленый цвет.

– Дни становятся длиннее, – заметила миссис Вонг.

– Это точно, – подтвердил мистер Вонг.

– Вскоре наступит лето, – продолжала миссис Вонг, гневно глядя на Агату, словно винила ее за смену времен года.

– Надеюсь, это лето тоже будет хорошим, – сказал Джеймс.

Миссис Вонг повернулась к нему.

– Вы называете прошлое лето хорошим? Ты это слышал, отец? Он назвал прошлое лето хорошим!

– Ну и люди, – пробормотал себе под нос мистер Вонг, подкладывая на тарелку цветной капусты.

– Такое жаркое, что у меня чуть приступ не случился, – заявила миссис Вонг. – Ведь чуть не случился, отец?

– Это точно.

Тишина.

– Я принесу сладкое, – объявил Билл.

– Сядь, – велела ему мать. – Это твои гости. Я тебе говорила, что хочу посмотреть викторину по телевизору, но ты все равно захотел их пригласить.

Перед ними с грохотом поставили миски с запеченными яблоками с заварным кремом. «Я хочу домой, – подумала Агата. – Господи, прошу тебя, пусть этот вечер побыстрее закончится».

– Отведи их на веранду, – велела миссис Вонг сыну, когда жуткий ужин подошел к концу. – Я принесу кофе.

– Вы должны показать мне свой сад, – сказал Джеймс. – Меня очень интересуют сады.

– Мы не выходим на улицу по вечерам, чтобы не надышаться холодного воздуха и не умереть, – заявила миссис Вонг, которая, судя по виду, негодовала, услышав подобное. – Да, отец?

– Странное предложение, – подтвердил мистер Вонг.

К облегчению Агаты и Джеймса, во время кофе компанию им составлял только Билл.

– Я так рад, что вы смогли прийти, – сказал Билл. – Я горжусь своим домом. Мама превратила его в маленький дворец.

– Да, и правда очень уютно, – соврала Агата. – Билл, ты уверен, что в смерти Блэйдена нет ничего странного?

– Никто ничего не смог найти, – ответил он. Судя по виду, Биллу было весело. – Вы двое занимались детективной работой?

– Просто поспрашивали людей, – увильнула от прямого ответа Агата. – Билл, не возражаешь, если я закурю?

– Я-то нет, но мама вас убьет. Выйдите в сад позади дома и покурите там.

Агата и Джеймс прошли за ним в сад. Джеймс ахнул. Сад был очень красиво оформлен. Несколько вишневых деревьев в дальней части тянули к вечернему небу ветки, покрытые бело-розовыми цветами. На глицинии у двери в кухню только показались первые листочки.

– Это мой участок земли, – сообщил Билл. – Отдыхаю здесь от работы в полиции. Приятное разнообразие.

Джеймс поразился, что Билл, который явно обладал вкусом к прекрасному, считал, что с домом его родителей все в порядке. Агата поразилась, как Билл может так восхищаться и быть так привязан к этой скучной паре, затем решила, что сама восхищается им за это.

Джеймс становился все более радостным и приходил в возбуждение, обсуждая растения, а Агата снова вспомнила свой запущенный сад и решила, что, если расследование провалится, садоводство вполне может стать той общей темой, которая объединит их с соседом. К тому времени, как они вернулись на ужасную веранду, чтобы выпить еще жуткого кофе, который миссис Вонг подавала в кукольных чашечках и называла своими лучшими «демитассе», Агата, Джеймс и Билл чувствовали себя непринужденно друг с другом.

– Я люблю отвечать гостеприимством на гостеприимство, – пояснил Билл Джеймсу. – Я часто заглядываю к Агате выпить кофе, но она здесь никогда раньше не была. Теперь вы знаете дорогу, приезжайте в любое время.

– Вы недавно сюда переехали? – поинтересовался Джеймс.

– В прошлом году, – гордо объявил Билл. – У папы химчистка в Мирчестере, он сам построил этот бизнес. Да, мы поднимаемся вверх в этом мире.

Казалось, добродушие, которое источал Билл, превращает его дом во дворец, по крайней мере, он сам считал его таким. Агата и Джеймс очень тепло поблагодарили миссис Вонг за гостеприимство перед тем, как покинуть их.

– Скорее рак на горе свистнет, чем я еще раз сюда приеду, – заявила Агата, выезжая на дорогу.

– Да, и я по-прежнему голоден. Я порезал эту говядину и засунул под овощи, чтобы все выглядело так, будто я ее съел, – признался Джеймс. – Давайте где-нибудь остановимся, пропустим по стаканчику и съедим по сэндвичу.

Он сказал это почти автоматически, как говорят старому другу, считая, что Агата совершенно точно согласится. И Агата почувствовала себя безумно счастливой, да она была готова расплакаться от счастья!

Попивая пиво и закусывая его сэндвичами, они решили продолжить расследование на следующий день.

– Как насчет мисс Мэббс? – внезапно предложила Агата. – Мы знаем, что Блэйден был бабником. Мисс Мэббс – бледная моль, которая работала у него в приемной. Давайте расспросим ее. Она должна была знать про операцию у того коня. Интересно, где она сейчас?

– Мы найдем ее завтра. Можете курить, если хотите.

– Я чувствую себя представительницей вида, которому угрожает исчезновение, – призналась Агата, закуривая. – Люди начинают очень воинственно относиться к курящим.

–Они пуритане,– заметил Джеймс.– Кто сказал, что пуритане выступали против травли медведей не потому, что медведю больно, а потому, что зрелище приносит удовольствие зрителям?[26]

– Не знаю. Но мне следует бросать.

– Билл обронил странную вещь, когда мы уходили, – вспомнил Джеймс. – «Не ворошите грязь, а то это может привести к настоящему убийству».

– О, он шутил. Он любит пошутить.