Агата примеряла одно платье за другим, но в итоге надела старую юбку и блузку. И уже выйдя из дома, Агата поспешила обратно, нацепила облегающий комбидресс, платье от Джин Мюир, жемчуг и приклеила накладные ресницы, которые купила в Лондоне.

Джеймс Лейси видел, как она отъезжала от дома. Он обратил внимание на то, что Агата перестала замедлять шаг под его окнами и притормаживать, нетерпеливо выглядывая из окна машины.

Агата поехала по Фосс-Уэй до Мирчестера, старого городка с мощеными улицами, главной достопримечательностью в котором считалось огромное средневековое аббатство. Она без труда нашла ресторан. Снаружи он скорее напоминал грязный магазинчик с задернутыми занавесками, чем ресторан, но Агата не сомневалась, что внутри будет тепло и изысканно.

Ресторан «Ставрос» шокировал ее, когда она зашла внутрь. Линолеум на полу потрескался, на столах – пластиковые скатерти в клетку. Несколько замызганных увеличенных фотографий с видами Греции, Акрополя, Дельфов и тому подобному уныло смотрели со стен.

Пол Блэйден встал из-за стола, чтобы встретить Агату. На нем был старый твидовый костюм и рубашка с растегнутым воротом.

– Вы выглядите просто великолепно, – сказал он вместо приветствия.

– Я не знала, что это такой… колоритный… ресторан, – заявила Агата, усаживаясь.

–Еда здесь компенсирует декор.– Он налил ей в бокал рецину[13] из графина, Агата сделала небольшой глоток, мысленно чертыхнулась и про себя окрестила напиток жидкостью для заправки зажигалок, но надеялась, что содержания спирта в нем достаточно для придания смелости.

Тощая официантка со смертельно-белым лицом, похоже, использовавшая грим для фильма «Возвращение женщин-мутантов», подошла к ним с блокнотом.

– Что желаете? – лаконично спросила она.

В другой ситуации Агата предложила бы официантке отвалить и дать ей время выбрать блюда, но тут она решила продемонстрировать женственность, показать себя покорной и послушной, поэтому похлопала накладными ресницами, глядя на Пола, и сказала ему:

– Выберите за меня.

Предполагалось, что заказанное блюдо представляет собой фаршированные виноградные листья. После того как оно появилось на столе с вгоняющей в тоску скоростью, Агата потыкала его вилкой и решила, что виноградные листья на самом деле капустные, а фаршированы они водянистым рисом.

Агата поняла, что если она немного помнет и разрежет вилкой эти маленькие пакетики, а затем в раскрытом виде распределит по тарелке, то выглядеть это будет так, словно она хоть немного поела.

Пол Блэйден все это время говорил про то, как надеется обеспечить в Карсли достойные ветеринарные услуги, потом он заказал еще один большой графин рецины, поскольку Агата компенсировала напитком то, что недополучила едой.

– А теперь расскажите мне о себе, – попросил Блэйден, улыбаясь ей в глаза. – Как такая утонченная дама оказалась в деревне в Котсуолдсе?

Трезвая Агата могла бы вспомнить, что Котсуолдс считается модным местом и здесь живет много интересных людей, но пьяной Агате вопрос польстил, и она рассказала Блэйдену про свою детскую мечту стать владелицей домика в одной из деревушек, а также о том, как организовала успешный бизнес, продала его и рано вышла на пенсию.

–Очень рано, – подчеркнула Агата.

Он протянул руку через стол и взял ее ладонь в свою.

– Вы не упомянули мужа.

Агата пожала плечами.

– Я бросила его много лет назад. Наверное, он мертв.

Агата так и не удосужилась подать на развод. У Пола была теплая, сухая и крепкая рука. Агата почувствовала трепет, у нее перехватило дыхание, словно она пришла на первое в своей жизни свидание.

– Что-то я все говорю, – заметила Агата. – Расскажите про себя.

– Я работаю над исполнением своей мечты, – сказал доктор и отпустил ее руку, потому что к столику подошла официантка и поставила перед ними два левантийских липких пирога, из которых вытекал водянистый мед, а также две чашки с какой-то густой грязью, которые подавались под видом греческого кофе. – Я планирую построить по-настоящему хорошую ветеринарную больницу, но для этого требуются деньги.

– Вам следует обратиться в Женское общество Карсли, – посоветовала Агата. – У них прекрасно получается собирать средства.

– Я думаю, что в отличие от вас они все слишком провинциальны, чтобы понять такую грандиозную концепцию.

– Я бы так не сказала. – Агата подумала про миссис Блоксби. – Они и правда очень серьезно подходят к сбору средств на стоящие цели, упорные и целеустремленные… Знаете что? Я сама пожертвую вам небольшую сумму, чтобы ваш фонд заработал.

«Двадцать фунтов, – великодушно подумала Агата. – В конце-то концов он же платит за этот жуткий ужин».

Доктор снова схватил ее за руку.

– Вам, похоже, не понравился кофе.

– Я люблю фильтрованный кофе.

– В таком случае давайте поедем ко мне и там его выпьем. – Он погладил ее ладонь большим пальцем.

«Ну, вот и все. Ради этого я наряжалась и прихорашивалась», – думала Агата, когда ехала вслед за машиной Блэйдена по темным петляющим улочкам старого города. Но эйфория, вызванная большим количеством выпитого спиртного, улетучивалась.

Пол, ехавший в машине впереди, остановился перед небольшим домиком в викторианском стиле на окраине города, где тот переходил в пригород.

Агата последовала за доктором в темную прихожую, и тут ее внезапно охватила паника, когда мужчина повернулся и на его лице стала медленно расплываться улыбка. Секс! Намечался секс, и с ним были связаны все страхи Агаты. Она не побрила подмышки. А что, если она окажется… э-э-э… недостаточно гибкой? Гимнастка из нее никакая. В доме было холодно. Одна из накладных ресниц начала отклеиваться. Она это чувствовала. А что, если ей придется перед ним раздеваться и он увидит, как она пытается вылезти из этого комбидресса?

– Мне нужно идти, – внезапно заявила Агата. – Я забыла оставить своим кошкам воду.

– Агата, с ними все будет в порядке. Иди сюда.

– И я жду важный звонок из Нью-Йорка и… я хотела сказать: спасибо за ужин. В следующий раз плачу я. Честно, мне нужно бежать.

Агата понеслась по тропинке через сад, то и дело спотыкаясь на высоких каблуках.

Она отперла машину, запрыгнула на водительское место и уехала. Паника не спадала до тех пор, пока она не выехала из города и не оказалась на ведущей домой дороге. Когда Агата неслась по Фосс-Уэй, то внезапно увидела машину полиции в зеркале заднего вида. Она вспомнила, сколько выпила, и взмолилась, чтобы они не остановили ее и не заставили дышать в трубку. Агата снизила скорость до тридцати миль[14] в час, машина полиции обогнала ее и умчалась вперед.

Агату озадачила собственная реакция на симпатичного ветеринара. У нее довольно долго уже не было ни с кем отношений. Какая же она дура! Она не позволяла себе думать о том, что занятие любовью без любви для нее противно. Это слишком старомодно, она не могла себе в этом признаться, ведь Агата Рейзин совершенно точно была современной женщиной.

* * *

На следующий день Пол Блэйден снова отправился на конюшню лорда Пендлбери. Ему предстояло провести операцию Хобдея[15] на одном скаковом жеребце, чтобы перестал громко ржать. Операция включала перерезание голосовых связок. Блэйден наполнил шприц иммобилоном, чтобы ввести коню анестезию. Блэйден заранее принес в конюшню небольшой столик для того, чтобы разместить на нем препараты и инструменты. Туда же он поставил и стеклянную бутылочку с ревивоном, чтобы вколоть его животному после окончания операции, а также баночку с нарконом, мощным антидотом на тот случай, если иммобилон случайно попадет ему самому в кровоток.

– Так, спокойно, мальчик, – сказал Пол, похлопывая коня, когда тот переступал ногами и тихо ржал.

Блэйден испытывал раздражение из-за того, что лорд Пендлбери даже не удосужился предоставить ему какого-нибудь конюха в помощь. Солнце светило в конюшню сквозь открытую дверь, отбрасывая огромный золотой прямоугольник на булыжники у ног Пола. Он поднял шприц, чтобы сделать укол в яремную вену. Золотистый свет у его ног потемнел, словно по солнечному диску прошло облако. Затем что-то сильно ударило его по затылку, и он полетел вперед.

У Блэйдена перехватило дыхание, но сознание он не потерял и развернулся на булыжниках.

– Какого черта ты… – начал Пол.

Чья-то рука вырвала у него шприц, а в следующую секунду воткнула ему в грудь. Блэйден в ужасе потянулся к столику, на котором лежал антидот. Даже если он не сможет добраться до наркона, сработает и ревивон, но столик беспощадно оттолкнули от него ногой, и Пол скончался через несколько секунд.

* * *

Агата узнала про смерть Блэйдена на следующий день от Билла Вонга, и первой ее реакцией стало эгоистичное облегчение от того, что ветеринара больше нет и он не сможет распускать сплетни о том, как она сбежала из его дома.

Агата заменила электроплиту в своей кухне на газовую. В последнее время она использовала и дровяную печь. Сейчас заслонка была отодвинута, и дрова весело потрескивали внутри. Ваза с ранними нарциссами с Нормандских островов стояла на подоконнике. Квадратный пластиковый столик исчез, теперь его место занимал крепкий, деревянный, с хорошо начищенной столешницей.

– Это был трагический несчастный случай, – рассказал Билл. – Некоторые ветеринары отказываются работать с иммобилоном. Он смертелен. Не так давно был случай, когда ветеринар положил полный шприц в нагрудный карман и приблизился к коню. Тот пнул его по груди, иголка воткнулась в тело – и этого хватило. Человек умер практически мгновенно.

– Вообще должен быть какой-то антидот, – заметила Агата.

– О, он есть, но часто просто не хватает времени, чтобы до него дотянуться. В случае Пола Блэйдена тот лежал на маленьком столике, но или доктор сам оттолкнул его во время предсмертной агонии, или конь его перевернул.

– Ты имеешь в виду, что препарат подобен цианистому калию? Человек извивается в агонии?

– Если подумать, то нет, – ответил Билл. – Это хороший способ для совершения самоубийства… быстрый и безболезненный. Но есть одна любопытная вещь.

– Да? – У Агаты загорелись глаза.

– Нет, не настолько любопытная. Не убийство. У него на затылке обнаружилась шишка, хотя, конечно, мы считаем, что он ударился головой, когда падал, но доктора нашли лежащим на боку. Его отпечатки пальцев остались на краю столика, словно он пытался дотянуться до антидота.

– Пол был один?

–Да. Если читать между строк показаний, которые дал старый лорд Пендлбери, то Блэйден слишком нагло требовал себе помощника. Лорд Пендлбери заявил, что все его работники, задействованные на конюшне, очень заняты, и он проследил за тем, чтобы они были все при деле. Операцию проводили, чтобы прекратить рев, который издавал этот конь. Многие скаковые лошади ревут во время скачек, а это мешает на ипподроме.

– Мне это кажется жестоким.

– Все, связанное с животными, жестоко.

* * *

Джеймс Лейси маячил у двери Агаты. Два месяца назад она испекла ему пирог, а он знал, что ему следует вернуть блюдо из-под пирога, но все время это откладывал. Но то, что чокнутая соседка, похоже, прекратила его преследовать, придало ему сил. Джеймс позвонил в звонок, думая, что если ему повезет, то ее не окажется дома (может, ушла куда-то по делам), и он спокойно оставит блюдо на крыльце.

Но Агата открыла дверь.

– Заходите на чашечку кофе, – пригласила она, забирая блюдо. – Мы на кухне.

Это «мы» обнадежило Джеймса Лейси, и он зашел в дом. Он писал книгу по военной истории и, как и большинство писателей, весь день искал поводы отлынуть от работы.

Он был знаком с Биллом Вонгом и приветственно кивнул ему. Джеймс уселся за стол, взял предложенную чашку кофе и испытал облегчение от того, что Агата не смотрит на него прожигающим взглядом, как делала обычно.

– Мы только что говорили про смерть Пола Блэйдена, – сообщила Агата и описала случившееся.

Полковник в отставке терпеть не мог то, что сам называл «бабскими сплетнями», и поразился бы, если бы кто-то указал ему, что он сам не отличается от других представителей человеческой расы и не прочь посплетничать.

– Я не удивлен, что человека, которого все терпеть не могли, укокошили.

– Его не укокошили, – запротестовала Агата.

Люди, заявляющие, что они не сплетники, обычно являются худшим вариантом сплетников, и Джеймс Лейси это продемонстрировал.

–Почему вы так уверены?– спросил он.– Для начала вы слышали про несчастную миссис Джозефс? Вы знали, как она была привязана к своему старому коту Тьюксу? Она несколько раз приходила к Блэйдену то с одной, то с другой проблемой. И один раз он предложил ей оставить кота ему для полного обследования. Когда она вернулась за своим любимцем, оказалось, что Блэйден его усыпил. Он заявил, что кот был слишком дряхлым и его следовало избавить от мучений. Миссис Джозефс была убита горем. Еще есть мисс Симмс. Она тоже неоднократно приходила к Блэйдену под разными предлогами. По ее словам, она обратилась к нему потому, что возникла настоящая проблема, – и я ей верю. Кот все время чесался. Блэйден холодно заявил ей, что у кота блохи, и велел не тратить его время, а получше убираться дома. Она отнесла кота к ветеринару, к которому обращалась раньше, и тот сказал, что у животного аллергия. Мисс Симмс вернулась к Блэйдену и выдала ему по первое число. Крики разносились по всей деревне. Затем Блэйден объявил Джеку Пейджу, фермеру, что его достали эти бабы со своими мерзкими домашними животными. У него есть время только на скот и лошадей.

– Вероятно, все это происходило, пока я была в Лондоне, – заметила Агата. – Я имею в виду, что как только он здесь появился, все побежали к нему.

– Все дамочки в него влюбились, – заявил Джеймс. – Затем по какой-то причине он стал вести себя очень грубо с несколькими из них. Хотя есть и те, кто до сих пор считает его лучшим ветеринаром в истории… или что он был лучшим ветеринаром, к которому они обращались.

– Кто эти они? – спросил Билл Вонг.

– Миссис Хантингдон, симпатичная новая жительница с джек-рассел-терьером; миссис Мейсон, председательствующая в Женском обществе Карсли; миссис Харриет Парр из другой части деревни; и мисс Джозефина Вебстер, хозяйка магазина, в котором ничего не продается, кроме сухих цветов.

– Откуда вы все это узнали? – поинтересовалась Агата и покраснела, поняв, что деревенские женщины преследовали его так же, как и Пола Блэйдена.

– О, люди со мной делятся, – туманно ответил Джеймс Лейси.

– Вы же ужинали с Блэйденом, – напомнил Билл Вонг, глядя на Агату. – Кстати, вечером перед днем его смерти. Я ведь тогда пригласил вас на ужин, а вы мне отказали, потому что у вас было назначено с ним свидание.

– И что из того? – спросила Агата.

Джеймс Лейси с любопытством посмотрел на нее. Он отметил, что она весьма привлекательна, хотя характер у нее довольно задиристый. На самом деле теперь, когда она не пыталась никак к нему подмазаться, он заметил в ней положительные стороны. Это была подтянутая, хотя и коренастая женщина, с великолепными ногами, маленькими, но умными карими глазами, блестящими здоровыми прямыми каштановыми волосами, с которыми, несомненно, работал какой-то дорогой парикмахер.

– Мне интересно послушать про вашу встречу, – тем временем говорил Билл. – Где вы ужинали?

– В новом греческом ресторанчике в Мирчестере.

– Жуткая дыра, – заметил Джеймс. – Я сам кое с кем там ужинал. Больше ни ногой.

Агата мгновенно задумалась, кого же он приглашал на свидание, но вслух сказала:

– Мне не удалось много про него выяснить. Пол только сказал, что мечтает открыть ветеринарную больницу.

– Ага! Он пытался вытянуть из вас деньги, не правда ли? – злобно спросил Билл.

– Нет, не пытался! – заорала Агата, затем добавила более тихим голосом: – Может, тебя это удивит, но я ему понравилась.

– Я рад это слышать. То есть я хотел сказать, что вы и так настрадались из-за того типа в Лондоне, который хотел вас обобрать, – заметил Билл.

– Еще кофе? – спросила Агата, гневно глядя на него.

– Да, пожалуйста, – попросил Джеймс Лейси.

– Я больше не буду, – сказал Билл Вонг. – Мне нужно возвращаться на работу. – И он ушел так быстро, что Джеймс не успел отказаться от кофе и смыться.

Агата решила вести себя отстраненно и холодно (насколько это было возможно). Она подала Джеймсу еще одну чашку кофе, а затем устроилась за дальним концом стола.

– Значит, вы думаете, что кто-то мог убить Пола Блэйдена? – спросила она скорее для того, чтобы что-то сказать, а не из-за того, что ее это интересовало.

–Мне приходило это в голову,– признался Лейси. – То есть это было легко сделать. Подобраться к нему, когда он держал в руке полный шприц, ударить по голове… Нет, не так. Его не били по голове.

– Его могли ударить, – заявила Агата. – Я хотела сказать, что у него на голове осталась шишка. Полиция решила, что из-за падения, но он лежал на боку.

– Наверное, полиция знает, что делает, – заметил Джеймс. – Я хотел сказать, что если бы кто-то посторонний оказался в конюшне лорда Пендлбери или рядом, то его или ее обязательно заметили бы. Это же деревня. Здесь тайком никуда не проберешься, как в городе.

– Вопрос спорный, – не согласилась Агата. – Мне хотелось бы посмотреть на эту конюшню. Вы знакомы с лордом Пендлбери?

– Нет. Но от вас требуется только прийти в его поместье и предложить ему что-то пожертвовать для любой из благотворительных организаций, для которых вы вечно собираете деньги. Когда вы выйдете из его особняка, то сможете спокойно осмотреться в конюшне.

– Мне хотелось бы, чтобы вы сходили со мной, – сказала Агата. Джеймс нервно посмотрел на нее, но в ее словах и поведении не было никакого флирта.

Он подумал о работе, которая его ждала, затем о радости, которую дает писательский труд, и вдруг ответил:

– Почему бы и нет? Можем пойти сегодня после обеда, например часа в два.

– Это очень мило с вашей стороны, – спокойно ответила Агата.

Она проводила его до двери, а после исполнила победный танец у себя в прихожей. Должно было случиться невозможное. Она собиралась провести вторую половину дня с Джеймсом Лейси.

* * *

К двум часам Агата уже устала, примеряя разные наряды, и в итоге выбрала вишневый свитер, аккуратную твидовую юбку, удобные ботинки без каблуков и дубленку.

Она стояла у окна гостиной, выходившего на улицу, чтобы сразу заметить появление Джеймса. Наконец она увидела, как он идет широкими размашистыми шагами. Хотя Лейси перевалило за пятьдесят, он по-прежнему был симпатичным мужчиной ростом шесть футов[16], с густыми темными волосами с редкой проседью, веселыми глазами и крупным носом. На нем был старый, изъеденный молью охотничий свитер с протертыми замшевыми накладками на плечах. Надел он его поверх рубашки в клетку и брюк из рубчатого вельвета оливкового цвета. Агата очень хорошо его рассмотрела в качестве компенсации за будущее – она намеревалась вести себя холодно и отстраненно, когда они снова встретятся.

Поместье лорда Пендлбери Истволд-парк находилось в конце длинной подъездной аллеи, которая в свою очередь вела из деревни. Агата была в приподнятом настроении. В прошлом ей только один раз довелось побывать в огромном роскошном особняке – как туристке. Она задумалась: не следует ли ей сделать реверанс? Нет, решила она, в реверансе приседают перед особами королевской крови. Ей нужно называть его «милорд»? Лучше посмотреть, как будет вести себя Джеймс Лейси, и копировать его.

Джеймс и Агата подъехали к одному из тех беспорядочно разбросанных особняков в Котсуолдсе, которые на первый взгляд кажутся огромными, но на деле оказываются совершенно иными. Дверь открыл не дворецкий, а одна из деревенских женщин – миссис Артур, – одетая в комбинезон, и смахнула с глаз пряди седых волос. Миссис Артур являлась членом Женского общества Карсли, но Агата не знала, что та работает на лорда Пендлбери.

– Я хотела спросить у лорда Пендлбери, не пожертвует ли он какую-то сумму для благотворительной организации «Спасите детей», – заявила Агата.

–Спросить можете, – ответила миссис Артур. – Нет ничего плохого в том, чтобы спросить, как я всегда говорю. – При этом она не сдвинулась с места.

– В таком случае узнайте, пожалуйста, у лорда Пендлбери, не примет ли он нас, – обратился к ней Джеймс Лейси.

– Будете пенять на себя, – заявила миссис Артур. – Он у себя в кабинете, вон там. – Она показала большим пальцем на дверь в конце коридора.

Следуя за Джеймсом Лейси по коридору, Агата подумала, что прием ее разочаровал. Здесь должен быть дворецкий, чтобы отнести хозяину визитку на серебряном подносе. Джеймс открыл перед ней дверь в кабинет.

Лорд Пендлбери сидел в протертом кожаном кресле перед затухающим камином, в котором догорали дрова. Он крепко спал.

– Ничего не поделаешь, – прошептала Агата.

Джеймс пересек комнату и подошел к окну.

– Конюшни находятся позади дома, – сообщил Джеймс, не удосужившись говорить потише. – Они видны отсюда.

– Ш-ш-ш, – шикнула на него Агата. Комната была погружена в полную тишину. Помещение плохо освещалось; вдоль двух стен располагались шкафы с книгами в переплетах из телячьей кожи, здесь же стоял большой письменный стол, вазы с весенними цветами на необычного вида маленьких столиках, торжественно тикали часы, еще сильнее подчеркивая тишину.

– Вы кто? – Лорд Пендлбери проснулся и смотрел прямо на Агату.

Она подпрыгнула и представилась:

– Меня зовут Агата Рейзин, я живу в Карсли. Сопровождающего меня джентльмена зовут мистер Лейси. – Ей страшно хотелось назвать его полковником, но она знала, что Джеймс будет против. – Я собираю деньги от имени Женского общества Карсли для благотворительной организации «Спасите детей».

Лорд Пендлбери приложил руку к груди так, как делают американцы, давая клятву верности, несомненно, чтобы защитить свой бумажник.

– Я уже пожертвовал деньги в Фонд исследований в области онкологических заболеваний, – ответил он.

– Но сейчас мы говорим про «Спасите детей».

–Я не люблю детей, – недовольным тоном заявил лорд Пендлбери. – Их всегда слишком много. Уходите.

Агата уже хотела начать его распекать, но тут быстро заговорил Джеймс Лейси:

– Ваши конюшни выглядят очень привлекательно, сэр. Не возражаете, если мы до них прогуляемся и осмотрим?

– Но ведь не имеет значения, возражаю я или нет, не правда ли? – сказал лорд Пендлбери. – Владелец земли теперь лишен приватности. Если не охотники до чужих дел типа вас, то защитники окружающей среды ходят по моей земле с рюкзаками, едят экологически чистые ореховые батончики и пукают. Знаете, кто приносит наибольший вред озоновому слою? Фанатики здорового питания, которые поглощают мерзкие отруби и ореховые батончики и пукают на природе. Отправляют ядовитые газы в атмосферу и портят воздух. С этим следует кончать.

– Согласен, – безразлично заявил Джеймс. Агата гневно смотрела на лорда Пендлбери.

– Вы кажетесь мне неплохим парнем, – заметил лорд Пендлбери, прищуриваясь в мрачном кабинете и рассматривая Джеймса. – Но эта женщина очень похожа на тех, кто выступает против охоты, защищая своих дорогих лис.

– Послушайте, вы… – Агата стала на него наступать.

Джеймс сильно сжал ее руку и направил к двери.

– Спасибо за любезное приглашение, лорд Пендлбери, – бросил он через плечо. – Мы с удовольствием посмотрим ваши конюшни.

– Невежливый старый пердун, – негодовала Агата, когда они оказались в коридоре.

– Он пожилой человек, – пожал плечами Джеймс. – Оставьте его в покое. Мы посмотрим конюшни, ведь мы же пришли сюда ради этого.

Но Агата все еще злилась. Она считала себя сильно оскорбленной. А что еще хуже, как думала она, лорд Пендлбери смог заглянуть сквозь ее дорогую дубленку и свитер прямо в душу представительницы рабочего класса.

– Я собираюсь серьезно поговорить с миссис Артур, – заявила Агата Джеймсу, когда они вместе шли к конюшням. – Вероятно, она сможет заработать гораздо больше, если устроится на фабрику или в супермаркет.

– Она работает на лорда Пендлбери вместе с мужем, – заметил Джеймс Лейси. – Оба бесплатно живут в домике на территории поместья и получают столько бесплатных овощей, сколько хотят, с огорода. Но вам же хочется убедить миссис Артур уволиться в качестве мести старикану за то, что посчитал вас напыщенной защитницей лис.

Это было правдой, поэтому Агата в конце концов решила, что Джеймс неинтересный и не обладающий шармом мужчина.

Еще ее раздражало то, что хотя Джеймс Лейси прожил в деревне гораздо меньше ее и не так много ездил по Карсли и окрестностям, он, похоже, знал уже поразительное количество людей. Он окликнул Сэма Стоддера, тренера лошадей лорда Пендлбери, и представил его Агате.

– Лорд Пендлбери сказал, что мы можем посмотреть конюшни, мистер Стоддер, – сообщил Джеймс. – Как печально, что ветеринар умер, не правда ли?

– Да уж, очень печально. Вот прямо здесь это и случилось. Он собирался оперировать Спарки, чтобы тот больше не ревел.

– И здесь в то время никого не было?

–Нет. Лорд Пендлбери приобрел новую кобылку, вывел ее на круг для лошадей[17] и позвал нас всех посмотреть. Мы болтали, курили и восхищались лошадкой, потому что старикан редко позволяет нам расслабиться. Гоняет нас в хвост и в гриву. Затем Боб Артур, который работает у милорда, решил посмотреть, как идут дела у ветеринара, и ушел. Не прошло и минуты, как он выбежал с криками, что Блэйден мертв. «Похоже, кто-то его прикончил», – сказал Артур, а лорд вызвал полицию.

– И это произошло здесь? – уточнила Агата, приближаясь к правому крылу конюшни.

Мужчины последовали за ней. Смотреть было не на что: стойла тянулись до самого конца в ряд, исчезая во мраке, из них торчали лошадиные головы.

– Это самая старая часть конюшен, – пояснил Сэм. – Во всех остальных стойла выходят прямо во двор, а не внутрь помещения, как здесь.

Агата рассматривала пол, но там ничего не было, даже осколка стекла.

– А почему мистер Артур решил, что Блэйдена кто-то прикончил? – поинтересовалась она.

–Наверное, из-за того, что его не любили. Хотя учтите, что с лошадьми он творил чудеса. Лорд Пендлбери считал его наглым типом и хотел пригласить мистера Райса, партнера Блэйдена из Мирчестера, но мистер Райс не любит лорда Пендлбери. Это факт, и он всегда находит оправдания, чтобы не приезжать.

– Могу предположить, что такого ужасного старика, как лорд Пендлбери, никто не любит, – высказала свое мнение Агата.

– Разумеется, вы имеете право на свое мнение, – ответил ей Сэм. – Но не рассчитывайте, что кто-то из нас, работающих здесь, скажет против него хоть слово. Конечно, вы недавно живете в этих краях, не так долго, как мистер Лейси, иначе знали бы, что критика милорда не приветствуется.

– Я здесь живу значительно дольше, чем мистер Лейси, – негодующе заявила Агата.

– Ну, некоторые люди сразу вписываются, а некоторые нет, – ответил Сэм. – Хорошего дня. – Он прикоснулся рукой к шляпе и пошел прочь.

– Крестьянин, работающий на феодала. Хам! – фыркнула Агата.

– Сэм хороший человек, а в этом случае хамы мы.

– Что?

– Мы грубо суем носы туда, куда нас не просили. Что мы здесь делаем, миссис Рейзин?

– Агата.

– Агата. Человек умер в результате несчастного случая.

– Я не уверена, – заявила Агата скорее из желания поспорить, чем из-за того, что верила в это.

Они обошли дом и вышли к фасаду, где была припаркована машина Агаты. Она блестела и выглядела как новенькая после дорогого ремонта. К ним приближался лорд Пендлбери.

Он был высоким, худым, напоминал цаплю и двигался вприпрыжку.

– Что вы здесь делаете? – гневно спросил он. – День открытых дверей проводится раз в год, первого июня. Во все остальные дни держитесь подальше от частной собственности.

– Это мы, – терпеливо сказал Джеймс Лейси. – Вы дали нам разрешение посмотреть ваши конюшни.

Смотревшие на них бледные водянистые глаза моргнули, затем сфокусировались на Агате.

– О, защитница леса, выступающая против охоты, – узнал он. – Из тех, с кем людям приходится мириться в наши дни.

Лорд Пендлбери направился к конюшням, развеселив Джеймса и заставив пылать от злости Агату.

– Вас едва ли можно считать самым популярным человеком месяца, – заметил Джеймс.

– Этот человек страдает старческим слабоумием! – рявкнула Агата.

Раньше во время экскурсий по поместьям она часто подолгу стояла у ограждения, где находились личные покои владельцев и куда туристов не пускали, и надеялась, что кто-то из членов семьи узнает в ней себе подобную и пригласит на чай. Ей так этого хотелось! Но сейчас эти фантазии казались совершенно смехотворными.

Агата повезла Джеймса назад в деревню, чувствуя себя обиженной, неуклюжей и неадекватной. Он украдкой бросал на нее взгляды и неожиданно для самого себя обратился к ней с предложением:

– Я сто лет уже не был в «Рыжем льве». Не хотите сегодня вечером пропустить по стаканчику?

Настроение Агаты мгновенно улучшилось – с такой же скоростью, с какой появившийся у нее перед капотом фазан перемахнул через живую изгородь, идущую вдоль обочины дороги. Однако она ответила легким и небрежным тоном:

– Было бы очень мило. В какое время?

– О, около восьми. Мне нужно съездить по делу в Мортон, так что увидимся в пабе.

Он уже пожалел о своем приглашении, но в глазах Агаты не было даже намека на тот хищнический взгляд, который он видел в них раньше.

Агата догадалась, что Джеймс не станет переодеваться, поэтому сама удержалась от смены наряда. Она накормила котов, поиграла с ними и все это время старалась не смотреть на часы. По мере приближения стрелки к восьми ее возбуждение нарастало. Хотя Агата училась готовить с помощью миссис Блоксби, тут она поставила замороженную лазанью в микроволновку, чтобы не тратить время на сложные блюда. На вкус лазанья оказалась ужасной. Как она раньше питалась замороженной едой?

Когда Агата шла в «Рыжий лев», светила полная луна, омывая все серебристым светом и подчеркивая голые ветки деревьев, напоминающие скелеты на фоне усыпанного звездами неба. В воздухе витал аромат розовых цветков вербены, совершенно неромантично напоминая Агате про дорогое туалетное мыло. Ровно в три минуты девятого она толкнула дверь в «Рыжий лев».

Джеймс уже сидел в пабе с низкими балками. Он расположился у барной стойки и разговаривал с владельцем.

– Что вы будете? – спросил он вместо приветствия.

– Джин с тоником, – ответила счастливая Агата, устраиваясь на табурете.

– Я тут подумал… – начал Джеймс, расплачиваясь за ее напиток. Но Агата так и не узнала, о чем он думал, потому что дверь в паб распахнулась и о прибытии миссис Хантингдон, новой жительницы Карсли, объявили лающий джек-рассел-терьер и сильный запах французских духов.

– Добрый вечер, Фреда, – поздоровался с ней Джеймс, к неудовольствию Агаты. – Что ты будешь? Ты знакома с Агатой Рейзин? Агата, это Фреда Хантингдон.

«Значит, уже Фреда, да?» – угрюмо подумала Агата.

Вдовушка облачилась в вишнево-красный жакет без рукавов поверх черного кашемирового свитера и короткую черную шерстяную юбку. У нее были очень красивые ноги, обтянутые тонкими черными чулками.

– Давайте присядем вон за тот столик, – предложил Джеймс после того, как купил Фреде виски и воду.

– Может, Фреда здесь с кем-то встречается, – с надеждой высказала предположение Агата.

– Нет, я одна-одинешенька, – ответила она хрипловатым голосом. – Я подумала, что могу найти тебя здесь, Джеймс. Как продвигается книга?

«Джеймс! Фреда! Сволочи!» Агата плюхнулась за стол у камина, в котором потрескивали дрова, и теперь прилагала усилия, чтобы ее горькое разочарование не отражалось на лице.

– Работа над книгой идет не очень хорошо, – признался Джеймс. – Все время пытаюсь найти оправдания, чтобы не приниматься за работу, сегодня утром размораживал холодильник, а во второй половине дня миссис Рейзин…

– Агата, пожалуйста.

–Простите. Мы с Агатой ездили к лорду Пендлбери.

– Какой милый дедок, правда? – тихим голосом спросила Фреда. – Сразу видно: старая гвардия.

– Вы с ним знакомы? – поинтересовалась Агата.

– В прошлое воскресенье мы с ним разговорились перед церковью, – сообщила Фреда. – Я посчитала его просто очаровательным.

– Не думаю, что Агата посчитала его хоть в какой-то степени очаровательным, – заметил Джеймс. – Он принял ее за защитницу леса, выступающую против охоты.

Фреда Хантингдон весело рассмеялась. Ее песик написал на ножку стола, она покачала головой: «Ай-ай-ай!», подхватила мерзкое тявкающее создание и посадила к себе на колени.

– Ты видел последний фильм «Звездного пути», Джеймс? – спросила Фреда, закурив сигарету и выпустив облако дыма в сторону Агаты.

– Я вообще не видел ни один фильм «Звездного пути», не то что последний, – ответил Джеймс.

– Тебе обязательно следует посмотреть! Такое удовольствие! Последний показывают в Мирчестере. Давай съездим и посмотрим завтра?

В эту минуту Агата увидела, как в паб заходит фермер Джек Пейдж. Она поняла, что больше не в состоянии находиться в обществе Фреды и Джеймса. Она встала и подхватила свой недопитый джин.

– Пойду пропущу по стаканчику с Джеком.

Пейдж весело ее поприветствовал.

– Ночи становятся короче, Агата, – заметил он. – Оглянуться не успеешь, и уже наступит весна. Я расстроился, услышав, что ты разбила машину.

Джек Пейдж был веселым человеком, держался свободно и непринужденно. Агата подробно рассказала ему про то, что случилось с ее машиной. Он угостил ее еще одним стаканчиком. Агата уселась на барный табурет рядом с ним и попыталась забыть про находящуюся пару в углу.

– Жаль, что так получилось с ветеринаром, – заметил Джек.

– Ты же к нему обращался? – уточнила Агата. – Я видела тебя в приемной, когда в первый раз носила туда своего кота. Какое у тебя сложилось о нем впечатление?

– Мне было просто удобно, что тут появился ветеринарный кабинет – сходить за антибиотиками и другими лекарствами, – пожал плечами Джек. – Я вообще о нем не задумывался, ни в каком плане. Но затем я услышал о том, что Блэйден сделал с котом несчастной миссис Джозефс, и прекратил к нему ходить. Это было на самом деле жестоко.

– Ты не думаешь, что Блэйдена кто-то прикончил?

– А, ты ищешь еще одно убийство, чтобы взяться за расследование? – поддразнил ее Пейдж. – Это был несчастный случай. Похороны в следующий понедельник в Мирчестере, в церкви Святого Петра.

– Возможно, я схожу, – сказала Агата.

– Ты была с ним в дружеских отношениях?

– Один раз мы с ним вместе поужинали, – ответила Агата. – Но никакой дружбы между нами не было.

Джек допил стакан и поставил его на барную стойку.

– Мне нужно возвращаться. Обещал жене, что больше одного стакана пить не буду. Поехали к нам, вы же давно не виделись с моей женой.

У Агаты внезапно возникло сильное желание обернуться. Но в эту секунду миссис Хантингдон громко засмеялась, а ее собачонка несколько раз подряд тявкнула.

– С удовольствием, – ответила Агата, подхватывая свою сумку.

Она наконец повернулась, небрежно махнула рукой Джеймсу и ушла вместе с фермером.

Джеймс Лейси провожал ее глазами с некоторым удивлением. А он-то думал, что она бегает за ним!