Утреннее тропическое солнце поднялось над островом. Первые лучи скользнули по спокойной водной глади, по белому пляжному песку, по листьям пальмы, в тени которой когда-то прятался угрюмый программист Саша, создавший этот мир и изменяющий его по своему усмотрению несколькими нажатиями клавиш. Этот мир был послушный и безопасный. Возможно, в свете нового курса компании на остросюжетные сценарии архитекторы когда-нибудь и впрямь обрушат на остров виртуальное бедствие, но сейчас здесь все дышит спокойствием и умиротворением. Настоящий рай, мечта любого отпускника. И только мирно спящая рядом Оля знает, каким кошмаром может обернуться идеальное место, стоит только оказаться его пленником.

Где-то в таком близком и одновременно столь же далеком Петербурге, в белой футуристической капсуле Дрим-бота спит виртуальным сном настоящая Ольга. Не такая загорелая и полная жизни, как та, что сейчас спит рядом, но от этого не менее родная и любимая.

Когда лучи солнца падают на лицо спящей возлюбленной, она чуть сдвигается в сторону, прячась от яркого света, и, не открывая глаз, ищет меня на постели рукой. Я к тому моменту уже проснулся и, заметив ее движение, аккуратно уворачиваюсь от шарящей по простыне ладони. Не обнаружив меня, Оля вздрагивает и в ужасе вскакивает на кровати.

Смеюсь от ее взволнованного заспанного вида и уже в следующий момент оказываюсь на полу, сброшенный сильным толчком.

— Дурак! Дурак! — громко шепчет Оля, оказавшись в следующую секунду сверху, и покрывает поцелуями мое лицо. — Доброе утро, дурак!

— Доброе утро! — с готовностью отвечаю я, и мы оба, лежа друг на друге на полу, смотрим на дверь.

Маркер выхода наконец-то выполнен. Система получила сигнал к завершению игры. Вернувшись на кровать, мы вполголоса переговариваемся, с минуты на минуту ожидая звонка с ресепшен или появления портье в дверях номера.

Секунды ожидания складываются в минуты. Яркие оранжевые рассветные лучи уже рассеялись в воздухе, комната наполнилась мягким утренним светом. Никто не приходит. Стоящий на тумбочке телефон молчит.

Подхожу к аппарату и, сняв трубку, прикладываю к уху. Гудок есть. Телефон работает исправно. Не может не работать, поскольку не зависит от телефонной сети в привычном для реального мира понимании.

— Странно, — задумчиво произносит Оля, глядя на безмолвствующий телефон. — Пора начинать беспокоиться?

— Возможно, Виталий что-то напутал, и трансфер в аэропорт происходит днем или вечером?

Мы пожимаем плечами и, не слишком переживая, прямо в пижамах направляемся завтракать. Однако, несмотря на излучаемый нами напускной оптимизм, в воздухе повисает неприятное напряжение. Оля не делает попыток превратить завтрак в игру, а просто механически ест за столом веранды, задумчиво глядя на поднявшееся над морем солнце.

Когда мы заканчиваем, к нам подсаживается Олег, мой сосед из самолета, которому когда-то не удавалось победить бармена в их странном состязании.

— Как ваши дела, ребята?

Собираюсь было ответить товарищу в его доброжелательной манере, как вдруг Оля четким командным голосом произносит:

— Олег, служебный режим.

Олег моментально перестает улыбаться, его лицо принимает нейтральное выражение, и он ровным ничего не выражающим тоном произносит:

— Служебный режим. Вам доступны разделы: справка. Конец списка разделов.

— Справка, — так же четко отвечает Оля. — Как заканчивается сценарий «Остров»?

— Сценарий «Остров» заканчивается, когда два игрока просыпаются вместе в номере одного из игроков. При срабатывании сигнала к завершению в течение дня за игроками прибывает трансфер в аэропорт. Игра может закончиться раньше, если один из игроков получит этическое…

— Достаточно, — прерывает неестественно замершего персонажа Оля. — Игровой режим.

Олег возвращается в прежнее состояние, улыбка снова появляется на его лице.

— Олег, дорогой, мы бы хотели с Сашей позавтракать в одиночестве, если ты не против, — дружелюбным тоном просит Оля актера.

Олег все с такой же неизменной улыбкой заговорщицки подмигивает нам и отправляется к другому столику, где уже сидит его приятель с супругой.

— Неплохо! — оцениваю я действия Оли.

— Этому учат перед погружением, — говорит она. — Я иногда слушала справки, пока отдыхала, чтобы не потерять ощущения нереальности происходящего. И вообще… немного экспериментировала со скуки. Как думаешь, я могла… случайно сломать остров?

— Вряд ли. У нас там не дураки сидят, — отвечаю я и задумываюсь, существует ли после моего возвращения сколь-нибудь возможное определение «нас» в отношении меня и «Неслучайной Встречи»?

Впрочем, это не так уж важно. Повода для беспокойства пока нет. Расплывчатая формулировка «в течение дня», произнесенная Олегом в справочном режиме, допускала, что за нами могут приехать и вечером.

Решив относиться к лишнему дню на острове как к возможности продлить приятный отпуск, мы проводим весь день на пляже, стараясь не слишком часто оглядываться на белеющее за ним здание. Это удается с трудом: мы то и дело невольно посматриваем в сторону отеля — не промелькнет ли там силуэт знакомого автомобиля.

Он не появляется к обеду. Не появляется и вечером. И даже когда совсем темнеет и луна, как и сотни вечеров до этого, высвечивает на темной воде серебристую дорожку, долгожданный трансфер не происходит. Теоретически можно было дойти пешком до аэропорта, чтобы посмотреть, на месте ли небольшой синий самолет, на котором мы оба когда-то «прилетели».

Но интуиция подсказывала, что если сценарий выхода по какой-то причине не запускается — самолета на взлетно-посадочной полосе не окажется. Или аэропорт встретит нас удручающей пустотой, а то и вовсе окажется несуществующим.

Мы снова засыпаем вместе, лелея надежду на следующее утро заново перезапустить процесс выхода. На этот раз утром Оля не скидывает меня с кровати, и, проснувшись, мы просто лежим в обнимку, прислушиваясь к звукам в коридоре.

Отель безмолвствует.

Встаю и сразу же ощущаю легкое недомогание. Непривычное ощущение для виртуального мира, где даже после сильной пьянки наутро чувствуешь себя свежим и отдохнувшим. Похоже, началось обещанное техником ухудшение самочувствия. Где-то там, в утреннем, а может, уже и вечернем Питере, в операторском кресле затекает мое неподвижное тело с надетым на голову трансивером.

Делаю зарядку в надежде прогнать подступающее ощущение слабости. Оля с улыбкой наблюдает за моими действиями, недоумевая, какой в них смысл. «Готовлюсь к реальному миру!» — жизнеутверждающе комментирую я свой спортивный порыв, стараясь скрыть появившееся беспокойство по поводу того, что время начинает играть против меня. Не знаю, сколько еще виртуальных дней на острове выдержит мое реальное, измученное бессонницей тело.

Мы привычно завтракаем в клубе отеля, а остаток дня проводим в номере, разговаривая и читая книги.

— Представляешь, если мы останемся здесь жить? — вдруг произносит вечером Оля, оторвавшись от книги. Произносит почти в точности так, как в моем недавнем сне.

Откладываю книгу в сторону. Чтение было совершенно механическим, без погружения в смысл написанного, поскольку в голове постоянно крутились мысли о маячивших на горизонте проблемах.

— Ты бы смогла остаться здесь со мной навсегда?

Оля отвечает не сразу:

— Да, хотя это было бы довольно печально.

— Почему?

— Потому что это означало бы, что я никогда бы не увидела, какой ты в реальной жизни. Не узнала бы тебя полностью. Не испытала бы удовольствия от возможности принимать тебя со всеми твоими возможными недостатками.

Смеюсь в ответ:

— Ты сожалеешь о невозможности встретиться с моими недостатками?

Девушка серьезно кивает:

— Конечно. Это такая сладкая мука, понимаешь? Любить совершенство скучно. Легко, просто, может быть, даже приятно. Но невероятно скучно! С другой стороны, когда чувствуешь это пикантное противоречие, что любишь вот конкретно этого несовершенного человека, несмотря ни на что, это дает настоящие эмоции. Придает жизни красок. Когда начинаешь относиться к недостаткам, как неизведанной и непонятной для тебя территории, не пытаешься с ними бороться, а отыскиваешь в себе страсть к исследованиям — испытываешь совершенно новые, фантастические ощущения. Ощущение того, что рядом с тобой прямо сейчас вращается в первозданном хаосе новая, неизведанная вселенная, с которой вы каким-то чудом столкнулись в огромном космическом пространстве.

— Ты сумасшедшая, — говорю я, нежно глядя на любимую. — Но похоже, что я теперь тоже сумасшедший, поскольку полностью с тобой согласен.

— Легко быть идеальным на острове, правда? Где еда появляется сама собой, всегда светит солнце, а температура воды подогрета до идеально комфортной телу температуры. Легко любить, когда твоя самая большая проблема — это выбор между круассаном и овсянкой на завтраке. Вот где подлинное сумасшествие! Так что я не сумасшедшая. Сумасшедшие те, кто по какой-то причине стремятся к этой иллюзорной идеальности, вместо того чтобы научиться получать удовольствие даже от недостатков.

Улыбаюсь. Улыбаюсь тому, как эта случайно появившаяся в моей жизни девушка практически моими же словами описывает все то, что я рассказывал Вадиму, когда мы сидели в круглосуточном кафе в ночь моего возвращения с острова. Я считал все описанное — причинами, по которым у нашего знакомства нет шансов. А Оля сейчас говорит об этом как о лучшем способе прожить жизнь. Она оказалась той необходимой мне полярностью, тем недостающим органом чувств, благодаря которому…

— И ты не сумасшедший, — подумав, вдруг резюмирует девушка, не давая мне погрузиться в мысли.

— А вот Кот так не считал, — говорю я, с грустью вспомнив о своем питомце.

— Он был, судя по всему, славным малым, — сочувственно произносит Оля, встает и, клюнув меня носом в щеку, выходит на балкон.

Я не сказал ей, что к вечеру стал чувствовать себя значительно хуже. Временами на меня накатывала сильная усталость, в глазах темнело, и я на некоторое время закрывал их, пережидая, пока слабость схлынет. Дневной сон принес краткосрочное ощущение бодрости, однако уже через несколько часов усталость вернулась вновь. Зарядка не помогала. Не помогал и выпитый в баре кофе, который, как и спиртное, в виртуальности был совершенно бесполезен.

Я чувствовал злое отчаяние от собственного бессилия. И это бессилие было тем более страшным, что застало меня в момент нахождения в виртуальности, а не в привычном реальном мире, где я еще мог воздействовать на окружающий мир. Но что делать теперь, когда, придя вызволять Олю из заточения, я сам оказался вместе с ней в ловушке виртуального сна?

«Где же ты, Анатолий?» — думаю я, глядя в ночное небо, поверх понуро стоящей на балконе девушки. Но техник ничем не мог нам помочь. Сдернуть с моей безвольно повисшей от потери сознания головы трансивер, спровоцировав тем самым асистемный выход из погружения? Сомнительная помощь. Уж лучше и впрямь навсегда остаться на острове, чем провести остаток жизни в специальном учреждении.

С грустью вспоминаю о Вадиме — мы почти не виделись с того момента, как я погрузился в заботы архитектурного отдела «Неслучайной Встречи». Как он там? Справляется с навалившейся, благодаря его ветреному партнеру, работой? Я не сомневаюсь, что Вадим отыскал бы способ мне помочь, даже если для этого ему пришлось бы поставить к стенке весь персонал службы знакомств, включая широкоплечего Виталия Громова. Но Вадим сейчас в Москве, ничего не знает о моей поездке в Питер и помочь мне не может. Тогда кто? Программист Гриша? Забавный в своем подражании модным трендам и очень отзывчивый человек, неожиданно согласившийся мне помочь. Перед глазами всплывает картинка, как Гриша идет по беспокойной синей траве, держа на руках послушно притихшего питомца. А потом они оба скрываются в клубящейся туманной мгле, чтобы на следующий день ввязаться в настоящую цифровую войну с защитными системами «Неслучайной Встречи». В войну, из которой Коту не удалось выйти живым.

У меня вдруг возникает нестерпимое желание поговорить с ним. Услышать выверенные, логически четкие ответы, погладить его по пушистой черной шерсти, чувствуя, как Кот, совсем как настоящий, чуть подается вперед, навстречу цифровой человеческой ласке. И мне становится так жаль его! Так хочется, чтобы он сейчас оказался рядом, что я, не отдавая себе отчет в том, что делаю, вдруг шепчу:

— Кис, кис, кис.

— Что ты сказал? — спрашивает стоящая на балконе, погруженная в свои невеселые мысли девушка. Не получив ответа, она делает шаг в комнату и застывает в изумлении.

Посреди номера, прямо на пустом месте в прозрачном воздухе проявляется небольшой дрожащий белесый силуэт. Силуэт постепенно обретает краски и уже через несколько мгновений превращается в знакомого пушистого друга.

Не произнося ни слова и не сводя глаз с места, где в сломанный мир загружался мой необычный питомец из не менее необычной вселенной, Оля заходит в комнату и тихо присаживается рядом со мной на краешек кресла.

Кот тем временем, перейдя из газообразного в привычное пушистое состояние, встряхивается и садится на полу. На черной усатой мордочке на секунду показывается маленький розовый язычок. Абсолютно равнодушный к реакции людей на его неожиданное появление Кот осматривается.

— Привет! — все еще не веря своим глазам, нерешительно обращаюсь я к гостю.

— Привет, Саша! Привет… Оля, — Кот запинается на долю секунды, запрашивая дополнительные данные у системы.

— Привет… — чуть слышно шепчет в ответ удивленная девушка.

В комнате повисает неловкая пауза.

— Это действующая игра, — спокойно констатирует Кот и брезгливо морщится, — я чувствую рядом воду.

— Да, это игровой мир «Остров». — Я подхожу к коту, беру на руки и переношу на кровать, а сам присаживаюсь перед ним на корточки, оказавшись с ним лицом на одном уровне. Оля во все глаза глядит на странного гостя и не произносит ни слова.

Несмотря на то что я не обошел в своем рассказе появление в моей жизни этого чудного персонажа и ту важную роль, которую он сыграл в нашей с Олей встрече, девушка испытывает настоящее потрясение. Одно дело — услышать о чудесном разговаривающем животном, но совсем другое — наблюдать это маленькое цифровое чудо собственными глазами.

— Не люблю миры, где есть вода. Лайнер этот твой, теперь еще остров, — сообщает Кот и начинает нервно умываться.

— Как ты здесь очутился? — спрашиваю я.

Кот перестает облизывать лапу и удивленно смотрит:

— Что значит, как? Ты сам меня вызвал.

— Но тебя же убили… стерли, когда вы с Гришей пытались взломать защитные системы «Неслучайной Встречи»!

— На войну с системами продуманный Гриша отправил мою копию. Ох, если бы ты знал, сколько всего потрясающего он со мной сделал! Никакие базы Дрим-редактора не дали бы мне и десятой доли тех скриптов, которые впихнул в меня за ночь этот программист.

Гриша! Хитрец! Продуманный, опытный дровосек!

— Это приятная новость. Очень приятная! — Я облегченно смеюсь. — Но как ты оказался на острове? Кто тебя сюда пронес?

— Ты сам же и пронес, — отвечает Кот. — Помнишь наш совместный выход из погружения, когда мы отправились смотреть лайнер?

— Помню.

Кажется, до меня начинает доходить.

— Перед этим ты скопировал меня для переноса в другой мир. Поскольку перенос персонажа происходил не через Дрим-редактор, единственным буфером для хранения моих баз в момент перемещения оставалось твое подсознание. В нем я и отправился с тобой на экскурсию.

— Как я сразу не сообразил! — Я хлопаю себя по лбу. — Но со мной на корабль уходил кот, который еще не знал программиста Гришу!

— Все так. А потом ты снова погрузился в свой дикий мир, где и получил сообщение от Гриши, так?

— Так, — подтверждаю я, вспомнив подрагивающий призрачный силуэт программиста, открывшего мне страшную тайну о судьбе Оли.

— В сообщении было и вложение, — сообщает Кот и добавляет, подумав: — Я.

Облегченно смеюсь этой неожиданной находчивости программиста, но радуюсь недолго. Нужно переходить к делу.

— Скажи, пушистый, почему мы не можем выйти из этого мира?

Кот прикрывает глаза и ненадолго замолкает. Оля пользуется моментом, чтобы пересесть с кресла на кровать рядом с животным и осторожно гладит его по спине.

— Это хороший мир, — произносит Кот, едва открыв глаза. — Сделан очень хорошо, хоть и не без недостатка в виде моря. Вы не можете выйти, потому что в нем нет маркера выхода.

Мы с Олей изумленно смотрим на пушистого гостя.

— Как это нет маркера выхода? — первой приходит в себя девушка.

— Вот так, — спокойно отвечает ей Кот. — Маркер выхода был удален из сценария чуть больше двух дней назад по игровому времени.

— Почти сразу после твоего прибытия, — бросает мне нахмурившаяся подруга.

Чувствую, как внутри снова закипает злость. Только один человек мог отдать приказ на удаление маркера выхода из действующего игрового пространства. Только одному человеку было выгодно запереть слишком много узнавшего архитектора в виртуальности. Громов. Владелец компании «Неслучайная Встреча», слишком далеко зашедший в своем страхе потерять репутацию фирмы. Знал ли о его планах старый добряк Анатолий, без раздумий водрузивший на мою голову трансивер? Хочется надеяться, что не знал. Иначе бы это окончательно убило мою веру в человечность.

Я снова ощущаю приступ слабости, и в этот раз мне не удается скрыть его от Оли. В глазах потемнело, я покачнулся и не удержался бы у кровати, если бы не вовремя схватившая меня за локоть девушка.

— Что с тобой? — с беспокойством спрашивает она.

Я кратко объясняю ей причины, по которым в ближайшее время мое самочувствие будет только ухудшаться.

— Почему ты не полез в капсулу?! — вскрикивает девушка, узнав, что я предпочел погружение через служебную систему, не предназначенную для многосуточного пребывания в виртуальности.

— Я торопился к тебе, — тихо отвечаю я ей. — Но сейчас у нас нет времени на споры. Нужно срочно выбираться отсюда. Кот, ты можешь вернуть сюда маркер выхода?

— Могу, — отвечает Кот после некоторых раздумий. — Могу откатить последние изменения и вернуть стандартный маркер выхода по совместному пробуждению.

Меня снова ведет, но я удерживаюсь, успокаивающе кивнув кинувшейся было ко мне девушке.

— Есть вероятность, что я отключусь раньше, не дотерпев до утра, — говорю, облегченно чувствуя, как недомогание на некоторое время отступает. Но оно обязательно вернется вновь, поэтому нужно действовать быстро. — Ты можешь поставить сюда служебный маркер выхода по четырем хлопкам?

— Нет, — с сожалением отвечает Кот. — Это действующий игровой мир, я не смогу внести изменения в его правила.

Я на некоторое время задумываюсь, перебирая в голове варианты. А потом вдруг приходит идея:

— Ты говоришь, что сохранил все скрипты, которые в тебя загрузил Гриша, так?

— Верно.

— Вы прорывались в клиентский отдел, который находился в виртуальности. Означает ли это, что ты можешь перемещаться между виртуальными мирами?

— Да, — так же спокойно отвечает Кот.

— Можешь нас вывести отсюда? — с надеждой спрашиваю я.

Кот недолго думает, а потом отвечает так буднично, будто я попросил его пересесть на пол, а не прорубить брешь в запутанных системах корпорации «Неслучайная Встреча» для наших с Олей заблудившихся виртуальных душ.

— Могу. Но сначала мне нужно лучше изучить этот мир и подготовить маршрут.

— Сделай, пожалуйста.

Встаю и направляюсь к двери, чтобы выпустить Кота наружу. Черный пушистый комок спрыгивает с кровати и замирает в центре комнаты.

— Ты чего?.. — Я не успеваю закончить вопрос, как Кот вдруг резко срывается с места, разбегается и… исчезает в стене нашего номера. Просто проваливается в нее, как сквозь туман, будто комнаты и не существует вовсе.

Изумленная Оля подходит к стене, в которой исчез Кот, и осторожно стучит по ней кулаком. Стена отеля, как и полагается, отзывается глухим бетонным звуком.

Программист Гриша поработал на славу, и похоже, теперь весь окружающий мир для Кота был именно тем, чем и являлся на самом деле: цифровой иллюзией, мороком, вязкой игрой воображения, в которой сейчас отчаянно тонули два живых человека.

Кота не было несколько минут, показавшихся нам с Олей вечностью. Когда из стены, в которой он недавно исчез, вновь показалась усатая мордочка, мы с Олей подорвались со своих мест.

— Можно идти, — произносит вернувшийся Кот. — Я могу перевести вас в другой виртуальный мир, но вам по-прежнему нужен маркер выхода, если все хотите выйти из погружения.

— Тогда пошли, — отвечаю я и чувствую прохладное прикосновение маленькой Олиной руки к своей. — Нам нужен мир с наиболее быстро срабатывающим маркером выхода.

Кот группируется и делает прыжок в мою сторону. Я едва успеваю поймать его одной рукой. Только собираюсь повернуться, чтобы сказать что-то ободряющее Оле, как вдруг окружающая обстановка отеля искажается, вздрагивает и пропадает. Кот четко исполняет полученные от создателя команды, не тратя время на сантименты.

Внесистемный переход между мирами не похож ни на что из того, что я видел прежде. Это не было мягкое, убаюкивающее погружение Дрим-капсулы или резкое переключение реальностей служебным трансивером. Мы не оказываемся в кромешной темноте, отделяющей одну реальность от другой, а несемся с огромной скоростью среди размытых цветных всполохов. Виртуальные миры проносятся перед нашими глазами, рассыпаются маленькими картинками, будто брошенная в лицо разноцветная колода карт. Поглотившая нас цифровая метель то наполняется неразборчивыми звуками других вселенных, то погружает нас в полную тишину. Скорость мелькания картинок перед глазами все нарастает, пока мой питомец вгрызается в электронные части системы, рвет заданные алгоритмы переходов, прокладывая нам путь.

Заснеженные вершины игрового мира «Горнолыжный курорт» сменяются жаркими прериями сценария «Ковбойское ранчо», а потом еще и еще, десятки виртуальных миров смешиваются в калейдоскопе и проносятся перед глазами. Мелькают знакомые очертания круизного лайнера, но прежде чем я успеваю их рассмотреть, появляется и пропадает что-то похожее на Сашкин остров.

Мельтешение картинок и какофония звуков сводят с ума. Голова начинает кружиться, я перестаю понимать, что происходит. Мы летим сквозь плотный, горячий воздушный поток, перед нами вдруг возникают миры, которых я никогда прежде не видел. Чужие личные пространства архитекторов? Пытаюсь закрыть глаза, чтобы справиться с хаосом — миры не исчезают. Больше не существует правил, по которым работает цифровое тело. Виртуальная карусель раскручивается прямиком в подсознании, от которого не спрячешься за закрытыми веками.

— Выбор, Саша!

Когда в голове раздается отчетливый голос Кота, я понимаю, что мой удивительный питомец закончил выход из острова и теперь просто перебирает миры, ожидая команды на загрузку.

Думать невероятно трудно. Нам нужен мир с работающим маркером выхода. Большинство миров уже перешли на сорокавосьмичасовой таймер срабатывания маркера, но у нас не было этого времени. Нужно было что-то не подчиненное фирменным стандартам, что-то неправильное…

— Кот! — кричу я, преодолевая грохот. — Веди нас домой, в безумный мир! Уходим в индивидуальное пространство архитектора Александра Смирнова!

Едва я заканчиваю фразу, как в голове раздается давно забытый голос.

— Погружение? — зачем-то спрашивает служебная программа.

— Погружение! — кричу я вслух, и разноцветный калейдоскоп в ту же секунду гаснет.