Тишина. В лицо бьет неприветливый холодный ветер, сквозь закрытые веки просвечиваются фиолетовые всполохи вращающейся вселенной. Влажная трава под порывами ветра хлещет по голым ногам, заставляет вздрагивать от прикосновений.

В руке чувствуется маленькая ладонь. Открываю глаза и смотрю на девушку: Оля, приоткрыв рот и задрав голову, не отрываясь, глядит на вращающуюся вселенную. Сотни фиолетово-розовых северных сияний, чистейшее звездное небо и огромная розоватая планета-спутник — все, как и прежде, пребывает в неторопливом, размеренном движении.

Несуществующая вселенная бесконечно огромна. Она величественно взирает из космоса на маленькую, плавающую в тумане из серых облаков плоскую горную вершину. На вершине, покрытой высокой синей травой, стоят, взявшись за руки, два человечка. Две цифровые песчинки, нашедшие друг друга среди миллионов килобайт данных. Никогда не стихающий ветер треплет их волосы, силится сорвать легкую, совершенно не по погоде одежду. Но утонувшие во всем этом сумасшедшем великолепии люди не замечают холода. Они просто стоят, крепко сцепив ладони, и всматриваются в озаряемое фиолетовыми всполохами небо.

— Это… фантастически красиво! — запинаясь от нахлынувших эмоций, шепчет Оля. — Я никогда не видела ничего подобного.

Смотрю на девушку и откидываю упавшие на лицо от сильного ветра волосы. Красота созданного в архитекторском бреду мира отошла на второй план. Важнее было то, что здесь, в нескольких метрах от нас, находится так нужный нам маркер выхода. Оставалось только привычно освободить сознание, отбросить страх и податься навстречу неизвестной, клубящейся серыми облаками бездне.

Что ждет нас в реальности? Очнемся ли мы под пристальным взглядом Громова, в окружении крепких, допивших свой чай охранников? Позволят ли нам покинуть проклятое здание питерского Дайв-спота?

Как и всякой паре, впервые в жизни взявшейся за руки, нам предстоял прыжок в неизвестность. И дело было не только в непредсказуемости ожидавших нас по ту сторону событий. Любые влюбленные, впервые проявившие свои чувства, вместе погружаются в непредсказуемый, окутанный непроглядным туманом мир. В мир, у которого нет продуманного сценария в отличие от безупречно спроектированной вселенной «Неслучайной Встречи». В мир, где каждого из игроков ждет свой неотвратимый маркер выхода. И только от действий людей, а не от хитрой логики программистов зависит, потерпит ли крушение кажущийся непотопляемым океанский лайнер. Только люди решают, суждено ли их кораблю навсегда скрыться в серой морской воде или, преодолев все штормы, доплыть до своего порта назначения.

Кот сидит на привычном месте, у края пропасти, и всматривается в цветной круговорот.

— Нам нужно еще кое-что сделать, чтобы проснуться, — говорю я чуть подрагивающей от холодного ветра Оле.

Мы подходим к краю пропасти.

— Маркер выхода из этого мира… — начинаю объяснять я, но Оля не дает мне закончить.

— Я уже догадалась.

— Как?

— Я бы сделала такой же выход из виртуальности, будь у меня безграничные возможности архитектора, — отбросить все страхи, преодолеть себя и с головой броситься в пугающую тьму, чтобы очнуться в реальном мире. Это переворачивает все внутри, это не вяжется с тем, как мы привыкли обычно действовать, но это необходимо сделать, если не хочешь оставаться пленником собственных снов.

— Тебе пора просыпаться, — шепчу я и приникаю к губам девушки в последнем виртуальном поцелуе: — Я люблю тебя…

— А я люблю тебя, — говорит Оля, гладит меня по щеке, потом нерешительно подходит к обрыву и, поколебавшись секунду, прыгает вниз, моментально растворяясь в плотном сером тумане.

— Сработал маркер выхода, — меланхолично мурчит Кот, взглядом провожая исчезнувший силуэт девушки. — Пользователь F-73341 покинул игру.

Облегченно вздыхаю. Подхожу к пушистому зверьку и сажусь рядом, как делал это десятки раз, убегая от реальности в свою сумасшедшую маленькую вселенную.

— Скорее всего мы больше не увидимся, — говорю я и треплю Кота по пушистому загривку.

— Я все еще скопирован в твое подсознание, — резонно замечает он.

— Но я не уверен, что мне когда-нибудь позволят добраться до трансивера. А в настоящую игру меня больше не пустит система.

— Тебе вроде как больше и не надо.

— Это правда. Я буду скучать по тебе.

Кот некоторое время молчит, а потом заговаривает:

— Тоска по прошлому уменьшает ценность настоящего. Не надо скучать. Помнишь, на корабле Оля говорила о том, что вся наша жизнь — это бегство от несчастья?

— Ты был со мной на утонувшем лайнере? — удивляюсь я.

— Конечно, был, — отвечает Кот. — Я всегда был с тобой, с того момента, как мы вместе прыгнули в эту бездну. Так вот, мысли о прошлом — это не просто бегство от несчастья, это бег в противоположную от счастья сторону. Не надо скучать. Двигайся вперед.

Наклоняюсь и прикасаюсь лицом к мордочке Кота. Он несколько раз по-кошачьему трется головой о мою щеку, после чего, смутившись собственной нежности, неожиданно выдает:

— Вали уже!

Бросаю последний взгляд на бесконечное фиолетовое полотно, глубоко вдыхаю, приподнимаюсь и опрокидываю тело вниз. Падая, успеваю рассмотреть перегнувшуюся через край плато любопытную усатую черную морду.

Шум. Ветер в лицо.

«Выход».

Открываю глаза, как только чувствую, что полет прекратился. Сиротливо белеет открытая, так и не дождавшаяся меня капсула Дрим-бота, на столе стоит оставленная кружка с остывшим чаем. В кабинете техника пусто.

Не медля ни секунды, срываю с головы и отбрасываю в сторону трансивер, резко вскакиваю. Тело отзывается на движения неприятной вязкой усталостью, и я едва удерживаюсь на ногах. Не обращая внимания на слабость, цепляясь руками за стены, бросаюсь к выходу из кабинета.

Светящиеся экраны коридора Дайв-спота превращаются в сплошную волну зеленого света, пока я несусь мимо одинаковых глухих дверей, за которыми тонут в чужих снах незнакомые мне люди. Комната, где спала Оля, находится в противоположном конце коридора. Не успеваю добежать до нее несколько десятков метров, как вдруг из двери показывается Анатолий.

— Как она? — кричу я издалека. Техник ничего не отвечает, прикрывает за собой дверь и молча ждет моего приближения.

Запыхавшись, добегаю до техника, отстраняю его и пытаюсь открыть дверь Олиной комнаты. Анатолий преграждает мне путь.

— Леди переодевается, — успокаивающе произносит он и строго смотрит на меня: — Саша, как ты себя чувствуешь?

— Это не важно! Как она?

— С ней все в порядке. Плановый… если можно так сказать… Плановый выход из погружения.

Прислоняюсь к стене и устало закрываю глаза. Реальность плывет.

— Вам нужно срочно отсюда убираться, — выводит меня из забвения техник. — Я знаю, что произошло на острове. Как вам удалось проснуться?

— У архитекторов свои секреты, — отвечаю я и коротко спрашиваю: — Громов?

— Громов, — кивает головой Анатолий. — Не представляю, что творит этот придурок.

Дверь комнаты отворяется, и показывается бледная Оля. Жмурится от яркого коридорного света и, увидев меня, печально улыбается, словно стесняясь своего внешнего вида.

Отрываюсь от стены и подскакиваю к девушке:

— Ты можешь идти?

— Да, но не слишком быстро, — тихим голосом отвечает она.

— Можно и не быстро, главное — уходите! — шепчет техник и, схватив нас за локти, тащит по коридору, туда, где выход из глухого здания Дайв-спота надежно охраняют двое неразговорчивых мужчин.

Каково же оказывается мое изумление, когда, подойдя к турникету, мы застаем обоих охранников безмятежно спящими в своих креслах. Я вопросительно смотрю на Анатолия.

— Да идите уже! Нет времени объяснять! — раздраженно шепчет он, прикладывает руку к сканеру турникета и, не растрачивая время на рукопожатия, буквально выталкивает нас с Олей за стальную крутящуюся клетку.

Я благодарно смотрю на старика, а он, не произнося ни слова, машет руками в сторону выхода. Мы осторожно проходим мимо спящих охранников и, открыв тяжелую входную дверь, растворяемся во влажной питерской ночи.

Когда молодые люди скрываются за дверью, техник Анатолий Павлович облегченно вздыхает и возвращается в свой кабинет. Зайдя внутрь, притворяет за собой дверь, достает из кармана халата телефон и набирает номер.

— Привет. Это я. Ребята покинули здание.

— Все в порядке? — кратко интересуются из трубки.

— Да, все по плану.

— Хорошо.

— Если бы я знал, что спустя столько лет ты обратишься ко мне с такой просьбой, то несколько раз подумал бы перед тем, как оказаться твоим должником тогда, на выпускном.

В ответ в трубке раздается хриплый смех.

— Похоже, что я скоро останусь без работы, — понуро говорит Анатолий.

— Возвращайся в Москву, что-нибудь придумаем, — отзывается трубка. — И это… Спасибо за помощь, Толь.

Когда Анатолий отключается, его собеседник откладывает погасший телефон в сторону и выстукивает пальцами на поверхности стола победный марш. Он протягивает руку к оранжевой потертой кружке со свисающим чайным пакетиком и ухмыляется в седые усы. В его мудрых глазах, поблескивающих в темноте от голубого свечения мониторов видео- наблюдения, мелькает маленькая хитрая искорка.