Возвращение в реальность оказывается невыносимо болезненным. Словно тысячи маленьких игл разом вонзаются в голову, как только я пытаюсь открыть глаза. Левый глаз открываться отказывается — я не могу разлепить склеившиеся веки. «Кровь!» — мелькает мысль, и увязшее тяжелое сознание вдруг проясняется, будто темную комнату освещают лампой.

Ира. Маленькая Швейцария. Призрак главного программиста. Оля. Громов. Лампы в голове включаются одна за одной, заставляя меня щуриться от невыносимо ярких болезненных вспышек воспоминаний.

Пытаюсь дотронуться до лица — ничего не выходит: руки крепко связаны за спиной. Тело так же надежно примотано веревкой к небольшому офисному креслу на колесах. Оглядываю помещение единственно открывшимся глазом. Зал просторный — это точно не комната для погружений. У одной из стен, представлявшей собой огромное, расчерченное фигурными рамами стекло, повернувшись ко мне спиной стоит высокий человек.

Виталий Громов, услышав, как под его пленником скрипнуло кресло, поворачивается, медленно обходит стоящий у окна массивный стол и, облокотившись на него, встает, сложив руки на груди.

— Простите за эту грубость, Александр, — спокойно говорит Громов, будто речь идет не об ударе по голове, а о случайном столкновении в общественном транспорте, — но создавать вам аппаратный выход из погружения показалось мне еще менее гуманным способом пригласить вас к диалогу. Я не был уверен, какие еще… идеи взбредут вам в голову, как только вы узнаете то, что узнали. Поэтому я… подстраховался.

— Надежная у вас страховка. А вот информационная безопасность говно. — Я разлепляю пересохшие губы и сплевываю на пол чем-то красным. Боль. Боль в голове, боль во всем теле. И злоба. Чуть приглушенная неожиданным поворотом событий, но вполне ощутимая, разъедающая изнутри, придающая сил.

Виталий брезгливо морщится:

— Ведите себя прилично, Александр. Мы с вами взрослые люди.

Пытаюсь улыбнуться сквозь боль, но, думаю, выходит только уродливая гримаса. Киваю на опутавшие тело веревки:

— Очень по-взрослому, Виталий.

Директор «Неслучайной Встречи» некоторое время раздумывает, после чего произносит:

— Если я развяжу вас, обещаете не делать глупостей? Я прошу не ради себя, а ради вашего же блага.

Киваю головой, соглашаясь. Куда уж еще глупее. За один-единственный месяц я наворотил больше глупостей, чем за всю свою жизнь. Довольно удачных, надо заметить, во всяком случае, до последней. Но я хотел добраться до Громова — так вот же он. Сам пришел. Стоит теперь в безупречном костюме, смотрит взглядом настороженного хищника. Одно неверное движение — хищник кинется вперед, и тогда…

Что было бы тогда — я придумать не успеваю. Виталий берет со стола нож для писем и направляется ко мне. Через минуту я чувствую, как веревки ослабевают, а еще через несколько мгновений и вовсе спадают на пол.

Разминаю затекшие руки и прикасаюсь к левой части головы. Под пальцами ощущается сухая корка, наполовину покрывающая лицо. Крепко меня приложили. Похоже, мой, теперь уже возможно бывший, начальник не терпел полумер. Вызывать своих сотрудников на переговоры — так непременно через черепно-мозговую травму. Топить людей — так непременно в виртуальности.

С отвращением отбрасываю мысль о возможной кончине Ольги. Бывали ли вообще случаи смерти в виртуальности? Если это случилось и Оля действительно стала жертвой игры, то не существовало никаких причин все еще поддерживать ее сессию погружения. Но статусное табло в мою маленькую Швейцарию, доставленное Гришей, говорило об обратном.

— Умойтесь, — выводит меня из раздумий голос Виталия. Он кивком указывает на небольшую дверь в одной из стен кабинета. — И пусть наша кажущаяся уединенность не вызывает у вас лишних иллюзий. Отсюда вы выйдете или со мной, или без сознания, в точности как сюда попали. Правда, в последнем случае я уже не смогу вам обещать скорейшего пробуждения.

«Значит, все-таки могу выйти, не все так плохо», — думаю я, направляясь к указанной Громовым двери.

Подхожу к умывальнику в небольшом, выложенном темной плиткой санузле и, глянув на себя в зеркало, сразу же понимаю причину брезгливости, отразившейся на лице директора. Половина лица покрыта запекшейся кровью. Бордовая корка покрывает волосы, лоб и щеку. Чем они меня так?

«Нужно собраться», — сам себе говорю я, смывая с лица следы принудительного отправления в небытие. Лицо горит, каждое движение отзывается новой вспышкой боли. Окрашенная алым вода расплескивается по белоснежной глади раковины и исчезает в круговороте. После некоторых усилий мне удается разлепить левый глаз. С облегчением отмечаю, что зрение пока при мне.

Когда через несколько минут я возвращаюсь в кабинет, Виталий снова стоит у окна, спиной к выходу, совершенно не опасаясь нападения или моего внезапного бегства. Значит, кабинет действительно охраняют. Да и не могут не охранять: от вероломно потопившего виртуальный лайнер архитектора, наплевавшего на строгие корпоративные правила, а затем взломавшего или хотя бы попытавшегося взломать самый защищенный отдел компании, можно ожидать чего угодно.

Подхожу к стулу, отшвыриваю ногой спутавшиеся в ножках веревки и подкатываю его к огромному лакированному столу Громова. Спокойно усаживаюсь и непринужденно закидываю ногу на ногу.

— Я создал эту компанию, — размеренным тоном начинает Виталий, — чтобы избавить людей от ненужных трат времени на свидания. Тысячи бизнесов во всем мире построены на ритуале ухаживания: все эти кафе, кинотеатры, магазины цветов, планетарии. Если отбросить истинных гурманов, любителей астрономии и качественного трехмерного звука — кто остается? Остаются люди, бездарно тратящие свое время на абсолютно бесперспективное занятие: хождение по свиданиям. Как вообще можно узнать человека, пока вы оба едите роллы или молча пялитесь в экран? Где взаимодействие? Где интерактив? Где совместно пережитые реальные жизненные ситуации? Их нет. Вместо них — суррогат, взращенный в инкубаторе индустрии развлечений.

Понимая это, я создал для людей сервис, в котором мы не только подбираем человеку… ну, пусть не идеальную — оставим это для рекламных лозунгов, — но все-таки с максимальной вероятностью подходящую пару. Ни один традиционный сервис знакомств не дает такой точности, даже если там подключены различные психологические тестирования кандидатов. Любое, даже самое обширное, психологическое тестирование не дает и сотой доли информации, которую получаем мы, подключаясь прямиком к мозгу. Тест можно обмануть или подтасовать результаты, а мы считываем информацию напрямую. Чистота результатов — 99,9 %. Дальше вступают в силу разные человеческие законы — не всегда подходящим друг другу по формальным признакам людям может оказаться хорошо вместе. Формальная общность — не залог счастливой совместной жизни. Но даже если нам удается угадать с совместимостью в половине случаев — это уже превосходный результат!

Помимо подбора кандидатов, мы даем и другой сервис — огромный выбор виртуальных пространств, где гипотетическая пара вместо традиционного совместного ужина может прожить вместе настоящую маленькую жизнь.

А благодаря вам, — до этого говоривший, обращаясь к окну, Виталий снова поворачивается в мою сторону, — не просто маленькую жизнь, но и целое приключение! Я никому не пожелал бы оказаться на тонущем корабле. Но окунуться в виртуальный мир, чтобы пережить острые эмоции без риска для жизни! Понять, на что действительно способен партнер, когда окружающий мир вдруг перестает быть приветливым! Разве это не лучшее, чего можно желать? Не лучшая проверка на совместимость самой жизнью?

Я слушаю молча, а Громов продолжает:

— Мы заелись, сидя в своих комфортных каменных джунглях, в своих безопасных автомобилях и уютных квартирах. У нас не просто атрофировался инстинкт борьбы за жизнь — мы сейчас переживаем лишь о том, достаточно ли безопасна упаковка наших продуктов в холодильнике. Но и практически все остальные инстинкты! Прежде мужчина сталкивался с несколькими реальными шансами погибнуть просто на пути к возлюбленной. А сейчас что? Сейчас мы переживаем, что застряли в пробке. Какой ужас: нам придется провести лишние десять минут, пялясь в экран своего телефона! Ну, или к примеру — человек в метрополитене упал на пути — какой кошмар! Не то, что упал, а то, что теперь мы получим выговор от строгого начальника за опоздание на работу. Так ведь все думают? Никто не признается, все будут изображать грустную мину, но на самом деле человеческая жизнь перестала иметь хоть какую-нибудь значимость. А знаете почему? Потому что все слишком легко дается. Мы так устроены: ресурс, достающийся без усилий, — неизбежно обесценивается. Жизнь без необходимости выживать — обесценивается.

— Так давайте теперь выходить на улицу и убивать людей в случайном порядке? — наконец подаю голос я. — Сразу начнут ценить жизнь. Это ведь проще, чем рисовать виртуальные катастрофы?

Виталий понимает шутку, поворачивается и, улыбаясь, садится за стол.

— Убивать — это все-таки негуманно. Я не маньяк и не убийца. Я просто бизнесмен, чувствующий тренды и использующий их в своих коммерческих целях. Как, впрочем, и вы, не так ли?

Молча смотрю на Громова, а он со скучающим видом перечисляет:

— Александр Смирнов, совладелец рекламного агентства, с которым наш главный архитектор Илья Викторович планировал сотрудничать. Погружались в игру в начале мая. Неудачно. Затем пришли к нам работать, скрыв от работодателя свои истинные намерения. Пока нигде не ошибся?

Я только развожу руками: «Все так, всевидящий директор». Отпираться не имеет смысла. Видя, что я не спорю, Виталий самодовольно улыбается:

— Бывший игрок, который пытается устроиться к нам работать. Я не мог не заинтересоваться! В нашей компании обычно происходит наоборот — персонал не удерживается от соблазна погрузиться в игру. Но чтобы человек со стороны! До вас я такого не припомню. Мне сразу стало любопытно и… сопоставив кое-какие факты, я пришел к логичному выводу, что вы здесь появились неспроста.

Киваю. Посмотрим, куда тебя заведут твои догадки, виртуальный кукловод.

— Я внимательно следил за всеми вашими действиями. Признаю, что проглядел нелегальную модификацию «Лайнера» — я не думал, что вы воспользуетесь чужим компьютером. Но потом даже обрадовался, что не смог вовремя вас остановить. Тонущий корабль просто перевернул всю компанию, — Громов мечтательно закатывает глаза. — Ну да что вам рассказывать, вы же были тогда на совещании.

Снова согласно киваю. Из меня рвется наружу вопрос, но я терпеливо не перебиваю распаляющегося Виталия. Увлеченные своим красноречием люди часто говорят больше, чем планировали изначально. Это могло оказаться мне на руку — я нуждался в информации как никогда.

— Когда вы потопили тот корабль, мое любопытство по отношению к вам дополнилось глубоким профессиональным уважением. К тому моменту я уже понял вашу истинную цель появления в компании. Но надеялся, что ваш живой ум поможет мне не только с созданием целого нового направления в архитектуре вселенных — повторюсь, я вас за этот поступок бесконечно уважаю, — но также я надеялся, что, когда вы начнете копать, поможете обнаружить дыры в моей системе безопасности. И вы их, кстати, обнаружили, за что я вам тоже благодарен. Ну не только вам, конечно…

Я догадываюсь, кто ваш сообщник — этот человек настоящий профессионал. Но, увы, как всякий настоящий профессионал, не позволил поймать себя за руку. Я не поймал бы и вас, не будь вы с самого начала под моим пристальным наблюдением. То, что вы так далеко зашли, — действительно внушает мне уважение. Но вы забыли, что разгуливали по моей территории. Условно бесконечной, предоставляющей теоретически неограниченную свободу, но все-таки моей. Так что рано или поздно вы должны были здесь оказаться. Хотя, как я уже говорил, мне жаль, что вы были сюда доставлены таким неизящным способом.

В конце концов, я не выдерживаю его тонкого дипломатического тона и спрашиваю напрямую:

— Где Оля?

На лице Громова раздраженно играют желваки. Похоже, он хотел в своей речи как-то плавно подойти к известной обоим теме, но я сбил его тщательно отрепетированное выступление.

— Та девушка, игрок… — Виталий заглядывает в открытый на столе блокнот.

— F-73341, — мгновенно подсказываю я. Кислотно-зеленые цифры навсегда впечатались в память, и ударами громовских бойцов их оттуда теперь так просто было не выбить.

— Да, — соглашается Виталий. — Вы ведь встретились в игровом мире «Остров», верно? Так вот она все еще в своем затянувшемся отпуске. На острове. В компании знакомых вам персонажей. Плавает в свое удовольствие…

— Это мне уже известно, — нетерпеливо перебиваю его я. — Где находится ее… — Мне не хочется произносить слово «тело». — Где она находится физически?

— В Питере, — поколебавшись, отвечает Громов. — Она клиентка нашего Питерского филиала. Спит в капсуле одного из питерских Дайв-спотов.

— Но это невозможно, — возражаю я. — Невозможно столько времени находиться в Дрим-капсуле, они не предназначены для этого.

— Да, — соглашается Виталий, — с тех пор как мы поняли, что игрок не смог выйти из погружения, мы оказываем ей, так сказать… особый медицинский уход. Сродни тому, какому подвергаются пациенты, находящиеся в коме. Специальный раствор капсулы, гастроназальное питание, отвод продуктов распада и прочие мероприятия, поддерживающие в человеке жизнь. Так что физически девушка в полном порядке, чего нельзя сказать о ее сознании.

— Как это произошло? Почему Оля не покинула остров, когда игра закончилась?

Виталий откидывается в кресле и растерянно барабанит пальцами по столу.

— Это самое странное в вашей истории, Александр. Дело в том, что ваша игра не закончилась. Мы не можем с полной уверенностью сказать, почему это произошло. Думаем, что это как-то связано с разыгравшейся стихией в момент вашего нахождения в игре.

Я вдруг вспоминаю сильный ливень с грозой, обрушившийся на Москву в ночь моего возвращения из отпуска.

— Когда мы прижали к стенке дежурившего в ночь вашего выхода из игры техника, он вспомнил, что наблюдал перебой в электроснабжении перед тем, как застать вас проснувшимся в капсуле. Мы обеспечиваем максимально возможную автономность наших энергетических систем, но в ту ночь что-то пошло не так. Вероятнее всего, именно скачок в напряжении вывел вас из погружения раньше запланированного. Настоящее чудо, что вы не потеряли рассудок — асистемный выход чреват опасными последствиями. Вы и сами должны это знать, если знакомились с техникой безопасности.

«Асистемный выход», — вспоминаю я первые слова, услышанные от произносившего их в рацию пожилого техника, как только я очнулся в капсуле. Мое возвращение было внештатным! Вот почему меня не встретил персональный менеджер: меня попросту не ждали!

— Допустим, все так и было. И я действительно вынырнул вследствие какой-то ошибки. Почему тогда Ольга не вернулась в сознание в тот момент, когда один из игроков исчез из игрового мира?

— Это как раз самое простое. Для вашей игры не сработал маркер выхода.

Я с досадой хлопаю себя по лбу. В тестовой версии мира «Остров» маркером выхода служили стандартные четыре хлопка над головой. Потом компания ввела правило сорока восьми часов для автоматического срабатывания таймера. Но я был на острове еще до того, как этот стандарт был введен. Значит…

— Какой маркер выхода для старой версии игрового мира «Остров», в которую я погружался?

— Совместное пробуждение игроков, — отвечает Виталий. — Как только игроки вместе просыпаются в одной постели, через некоторое время к ним приходит портье и сообщает, что скоро за отдыхающими прибудет трансфер в аэропорт. Дальше все, как в настоящем отпуске: такси, аэропорт, взлет и мягкое погружение в сон. Игра заканчивается, а счастливые игроки приходят в себя.

Перед глазами вновь всплывает неприступная каменная стена, о которую я тщетно бился весь месяц. И сейчас этот властный человек с легкостью распахивает передо мной в этой стене обычные комнатные двери. Двери, в которых даже не было замков! Двери, которые всегда были перед моим носом! Оля прекрасно знала игровой сценарий, а я, стараниями Вадима оказавшийся на острове без подготовки, понятия не имел об этих особенностях окончания игры. И не допускал мысли, что игра может продолжиться даже после потери одного из игроков.

— Так вот почему Оля так упиралась, когда я предлагал ей ночевать в моем номере! — вскрикиваю я. — Она говорила, что не хочет, чтобы все так быстро закончилось. Она просто продляла наш отпуск!

Виталий удивленно вскидывает брови.

— Об этих деталях я не знал. Но похоже, что романтичность вашей подруги сыграла с вами обоими злую шутку. Вы же помните о том, что компания недавно ввела сорокавосьмичасовой таймер во всех своих игровых мирах?

Я киваю.

— Мы ввели этот стандарт как раз после вашего инцидента с погружением. Мне и самому эта идея пришлась не по вкусу — что такое двое суток по сравнению с полноценным отпуском? Ничего, миг! Но мы больше не могли допустить, чтобы завершение игры зависело от действий игроков, чтобы кто-то еще заблудился в виртуальном мире. Поэтому мы поставили таймер. Игра все еще может завершиться раньше, если игроки получат этическое предупреждение или выполнят маркер выхода до истечения срока игры. Но так или иначе, погружение больше не может продолжаться бесконечно.

— Как это поможет Оле?

— К сожалению, никак. Она загружена… или в нее загружена старая версия программы «Остров», которая ждет от игроков своей команды на выход. К сожалению, программная логика очень категорична в своих правилах.

— Как ее вернуть? — направляю я разговор в нужное русло.

— Мы пытались отправить на остров наших сотрудников, но это оказалось бесполезным по двум причинам: во-первых, система пускает в игровые миры только подходящих друг другу людей — в этом ее изначальный, базовый смысл. Для Ольги мы ожидали совпадения кандидата — вас — почти неделю. Это не самый долгий срок поиска по нашему опыту, но все-таки дольше обычного. Но даже если бы каким-то чудом для нее нашелся другой совместимый партнер, это не решало другую, более важную проблему: игровой движок «Острова» думает, что вы все еще находитесь в игре. И пока это так — система никого не пустит в вашу сессию. Любовь на троих у нас не предусмотрена.

— Можно ли подключить меня к ее миру?

— Да, — не колеблясь ни секунды, отвечает Виталий.

— Тогда почему вы не нашли меня сразу же, как только обнаружили сбой в игровом пространстве?! — кричу я, вскакивая со стула.

— Я нашел, — спокойно отвечает Виталий. — Нашел и разузнал о вас некоторую информацию, в том числе и то, что вы совладелец рекламного агентства, имеющего много контактов… Догадываетесь, с кем?

— Вы испугались огласки, — выдыхаю я, снова опускаясь на стул.

— Именно, — кивает головой в подтверждение моих слов Виталий. — Как и все рекламщики, вы находитесь на короткой ноге с различными средствами массовой информации, и я не испугался, нет, — кривится Виталий. — Я проявил осторожность, не будучи уверенным в том, что между спасением своей подруги и кормлением голодных журналистов жареной информацией о том, что в «Неслучайной Встрече» возникли проблемы, вы не предпочтете второе. Я слышал о вас отзывы, как о… скажем так, не слишком серьезном в вопросах романтических отношений человеке. Так что, сами понимаете, рисковать и обращаться к вам с подобной просьбой я не мог.

— Вы идиот! — честно бросаю я в лицо этому аккуратному, сдержанному человеку. — Но идиот продуманный и хитрый, а это во много раз более опасная смесь.

Виталий некоторое время переваривает услышанное, но потом, сочтя, что в реплике все-таки больше комплимента, чем оскорбления, улыбается.

— Теперь я могу забрать Олю из отпуска?

— Можете, — отвечает Виталий. — Под нашим чутким контролем, сами понимаете, я не могу вас так просто отпустить, пока эта история не закончится. Но конечно же, можете. Для этого вам придется поехать в Питер и подключиться напрямую к ее Дрим-боту.

— Я готов.

Виталий поднимает руку в упреждающем жесте.

— Рад, что вы так адекватно отреагировали. Похоже, что я недооценил вашу способность увлечься одним человеком настолько, чтобы проделать такой путь. Но есть одна сложность.

«Началось!» — думаю я.

— Мы делали попытки самостоятельно вытащить вашу… подругу. Поскольку отправить к ней спасателей на «Остров» не представлялось возможным, мы…

— Что вы сделали? — Я снова нетерпеливо повышаю голос.

— Мы скопировали ее сознание в другой игровой сценарий, тем самым решив проблему с невозможностью погружения на «Остров» кого-то, кроме вас. Думали, что завершение нового игрового сценария вернет девушку к реальности. Но вот другую проблему — найти достаточно совместимого партнера, чтобы система пустила его в новый виртуальный мир, нам пока не удалось решить. Мы просто не успели этого сделать, прежде чем вы стали нас ломать. Однако здесь есть и еще одна сложность. Когда мы скопировали ее сознание в новый игровой сценарий, то поняли, что успешное завершение второго сценария никак не сказывается на завершении первого. Игра закончится, но Ольга не выйдет из погружения. Чтобы система разбудила девушку, завершить нужно обе игры. Сейчас это кажется очевидным, но мы впервые столкнулись с чем-то подобным — до этого случая игроки никогда не находились в двух игровых пространствах одновременно. Нервничая, мы прорабатывали разные варианты выхода в спешке, не слишком обдумывая действия.

— Что это за мир? Куда вы ее скопировали?

— Мы скопировали Ольгу в созданный вами сценарий «Лайнер».

— Вот так раз! — присвистнув, я снова опускаюсь в кресло. — Почему именно туда?

— Я подумал, что завершить игру в мире с негативным сценарием будет значительно проще. Нужно просто дать другому игроку погибнуть при кораблекрушении. И все — маркер выхода срабатывает, все счастливы.

Удивленно смотрю на Громова:

— То есть мне нужно попасть на корабль, дождаться крушения и дать своей возлюбленной погибнуть?

Громов отрицательно качает головой.

— Во-первых, будьте готовы к тому, что на лайнере вы встретите не свою возлюбленную. Точнее, вы встретите девушку, которая еще не знает, что она ваша возлюбленная. Для нее игра начнется с чистого листа — вы будете новым игроком, подобранным для нее в ее первом игровом мире. Ничто из того, что было между вами на острове, эта копия Ольги знать не будет. Во-вторых, почти наверняка она будет противостоять собственной гибели. Самосохранение — самый древний человеческий инстинкт, он проявляется еще в младенчестве. И в виртуальности действует ничуть не слабее. Поэтому всегда остается вероятность, что Ольга выживет в катастрофе. Этого ни в коем случае нельзя допустить, поскольку тогда игровая система посчитает игру вашей пары успешно завершенной и вы больше не сможете попасть на остров, в незаконченную игру с «настоящей» копией вашей подруги. Боюсь, что в этом случае она навсегда останется в виртуальности. По крайней мере до тех пор, пока мы будем продолжать поддерживать жизнь в ее теле. Поэтому вам нужно спровоцировать техническое завершение игры «Лайнер».

— Что именно я должен сделать, находясь на корабле? — окончательно запутавшись, спрашиваю я у владельца компании.

Громов наклоняется через стол, смотрит на меня холодным, пристальным взглядом и совершенно серьезно произносит:

— Вы должны убить Ольгу.