— Саша, проснись! — теребит меня за плечо Ира.
Просыпаюсь, вскакиваю на диване, шумно дыша, и смотрю во взволнованное лицо девушки. На Ире одна из моих футболок, измятая после ночи беспокойного сна. Прическа девушки окончательно капитулировала и теперь представляла собой разбросанную во все стороны размашистую черную кляксу с ярким розовым пятном.
Комната заполнена утренним голубоватым светом. Ира пристально всматривается в мое лицо, после чего, убедившись, что я окончательно проснулся, выпаливает:
— Гриша ответил!
Я еще какое-то время ищу в тяжелой голове значение этих слов, а потом резко сажусь и протираю сонные глаза, прогоняя остатки ночного наваждения. Влажная, холодная футболка неприятно прилипает к спине. Похоже, меня лихорадило во сне: все тело и голова мокрые от пота. Чертова виртуальность!
— Что он сказал?
— Я не рассказывала Грише всех подробностей, лишь сказала, что мне очень нужно с ним встретиться, — сбивчиво тараторит Ира. — Он сначала легко согласился, но, когда узнал, что на встрече будет один из архитекторов, напрягся и попытался съехать с темы.
— А ты что? — тороплю взявшую паузу девушку.
— Мне пришлось его уговаривать, и в итоге он согласился встретиться. Но место…
— Где? Где это место? Не томи! — Я почти перехожу на крик.
— Он хочет встретиться в виртуальности. В твоей маленькой Швейцарии. У тебя же она есть?
Киваю.
— А почему именно там?
— Личный виртуальный мир — это очень интимное пространство, — сообщает мне Ирина истину, которую я и так знаю. — Несанкционированная встреча с сотрудником другого отдела — огромный риск для любого служащего «Неслучайной Встречи». Нужно очень сильно доверять человеку, чтобы согласиться на такое. Гриша безоговорочно доверяет мне, но ты для него человек новый, поэтому он хочет ответного жеста — встречи в твоем пространстве. Кроме поэтической стороны вопроса, Гриша руководствуется в том числе соображениями практическими — личные пространства и все происходящее в них никак не фиксируется службой безопасности корпорации. Встреча нам предстоит… м-м-м… нестандартная, и провести ее в твоей голове значительно безопаснее, чем в любом месте в городе.
Ира все говорит и говорит, запинаясь, перескакивая с темы на тему. Кажется, что она боится, что я могу отказаться и организованная ею встреча не состоится. Девушка не понимает, что я был готов отказаться от всего, чего угодно, кроме этой слабой, ненадежной соломинки, так неожиданно протянувшейся между мной и неведомым старшим программистом.
— Я согласен, — прерываю я коллегу. — Когда мы можем это сделать?
— Я договорилась о встрече сегодня, в девять вечера. К этому моменту контору покидают даже самые увлеченные программисты.
— Расслабон у вас там! — усмехаюсь я.
— Код писать — это не ваши домики рисовать, — не лезет за словом в карман бывший программист. — Так вот, сегодня до девяти часов мне нужно отправить ему приглашение в твою вселенную, чтобы он мог к нам присоединиться.
— Нам? Ты тоже собираешься пойти? — удивляюсь я. — Ты ведь понимаешь, какому риску подвергает тебя эта встреча?
— Эта встреча! — передразнивает меня Ира. — Чертова «Неслучайная Встреча» подсунула мне придурковатого интеллигентного нюню вместо нормального мужика. Невелика потеря, если меня попросят! Пойду татуировки бить живым людям.
— Вообще-то «Неслучайная Встреча» не виновата в том, что женщина думает, что хочет романтичного и нежного рыцаря, а потом оказывается, что истинные ее желания — быть грубо припертой к стенке властным сильным мужиком.
— Перестань так говорить, — мурлычет Ира, резко понижая голос. — Я завожусь, когда красивый мужик в постели говорит что-то о припирании к стенке.
Я резко дергаю ногами, опрокидывая игриво настроенную девушку, сидящую на краю дивана.
— Ай! — взвизгивает она, вскакивает и убегает в ванную, на ходу стаскивая футболку. Из-под одежды показываются белые ажурные трусики, обтягивающие неожиданно спортивную попку.
«Бестия», — беззлобно думаю я, провожая программистку взглядом. Женщина не может долгое время спокойно существовать, не будучи кем-либо страстно желаема. Сексуальная провокация любых, находящихся в радиусе поражения мужчин столь же необходима женщинам, как солнечный свет растениям. Направляя на мужчин лучи своей сексуальности — чаще неосознанно, чем намеренно, — женщины получают взамен от восхищенных представителей сильной половины человечества солнечный свет обожания, служащий источником женского фотосинтеза.
Ира провоцировала меня не специально. После вчерашних неприятных событий она испытывала острый дефицит этого самого мужского света. Не слишком умный мужчина воспринял бы подобное поведение превратно — как сигнал женского одобрения перехода к активным действиям. Но у меня хватило ума понять, что эта мальчиковая подружка, столь удачно ворвавшаяся в мою жизнь, просто встала на подзарядку, приехав вчера ко мне ночью. Пожалуй, подыграть ее кокетству или как минимум не осквернить ее тонкую мотыльковую игру грубыми действиями — самое малое, чем я могу ей отплатить за тот риск, которому она подвергает себя и пока неизвестного мне Гришу.
Едем на работу в разных такси, желая избежать ненужных и неловких объяснений, если бы вдруг, выходя из одного автомобиля, столкнулись бы нос к носу с другими архитекторами. Некоторые ситуации, сколь бы правдивыми ни были стоящие за ними факты, проще не допускать, чем потом противостоять общественным стереотипам, из которых следовало, что выходящих из одного автомобиля людей противоположного пола объединяет нечто большее, чем общий счетчик таксометра.
Весь день мы проводим как на иголках, стараясь свести к минимуму заговорщицкие взгляды, которыми непроизвольно обмениваемся, столкнувшись в комнате погружений или на кухне. Вечером, сославшись на необходимость еще «погонять» новые виртуальные сценарии, остаемся в офисе вдвоем. Коллеги скрываются за дверью, пожелав нам с Ирой не слишком перерабатывать и оставить хоть немного работы им.
До встречи остается чуть больше получаса. Мы заранее договариваемся не обсуждать наш замысел в стенах офиса, опасаясь прослушки. Поэтому в назначенный час я молча киваю Ире, и мы синхронно направляемся в Дайв-спот. Там нас уже поджидает загруженная в трансиверы моя маленькая вселенная.
— Погружение? — раздается равнодушный женский голос в голове.
— Погружение, — привычный, доведенный до автоматизма ответ.
Холодный воздух, головокружительная фиолетово-розовая космическая карусель. Пробирающее до мурашек ощущение холодных влажных прикосновений синего океана травы под ногами.
Коллеги рядом нет, но в голову тут же врывается хорошо различимый голос:
— Саша, разреши мне войти, — просит девушка.
— Разрешаю, — почему-то вслух отвечаю я.
Сидящий у края пропасти Кот оборачивается на мой голос, встречается со мной глазами и вдруг переводит взгляд куда-то правее. Там, рядом со мной, в воздухе, медленно проступают очертания Ирины. Появившись, девушка зябко ежится, трет плечи и вдруг, теряя равновесие, хватается за мою руку. Понимающе улыбаюсь и некоторое время придерживаю подругу, пока та пытается совладать с головокружением.
— Как красиво, — говорит коллега, приходя в себя. Почувствовав, что земля перестала уходить из-под ног, она отстраняется, беззлобно ругается и только потом замечает кота. — А это кто?
— Это Кот, — буднично отвечаю ей я, подхожу к верно ждущему животному и глажу его по пушистой шерстке, которую яростно треплет никогда не стихающий цифровой ветер.
— Я смотрю, у нас посетитель, — замечает Кот.
Направившаяся было к питомцу Ира вдруг шарахается в сторону, услышав, как мой маленький персонаж вслух комментирует ее появление.
Кот флегматично наблюдает за маневром, после чего продолжает:
— Программист второго класса, Ирина Конькова, двадцать пять лет, московское отделение, — чеканит он и смотрит на девушку, ожидая реакции.
— Тебе двадцать пять? — удивляюсь я. — Я думал, меньше.
— Что это за… — спрашивает Ира и награждает ни в чем не повинного животного совершенно не подходящим ему эпитетом.
— Я не… — спокойным голосом в точности воспроизводит ее характеристику Кот. — Я гость. Как и ты.
— Пожалуйста, осторожнее. Кот — мой друг, — бросаю я ошалевшей подруге и добавляю, обращаясь к нему: — А ты, пожалуйста, постарайся не шокировать людей разговорами.
— Ты подключил кота к трансиверу? — Ирина сама не понимает, что сморозила непростительную для программиста глупость: домашнее животное, может и можно было, теоретически, погрузить в виртуальное пространство, но это не позволило бы обучить питомца человеческой речи. Кроме того, невозможно точно сказать, как именно домашние коты представляют себе свой внешний вид. А поскольку система формирует облик игрока из его собственных представлений о своей внешности, погруженная в игру зверушка могла появиться в виртуальности в совершенно неожиданном для всех образе.
Ира получает простые и понятные объяснения и качает головой.
— Я могу понять синюю траву и эти фиолетовые блестящие штуки. Но что тобой двигало в момент создания этого… — она некоторое время подбирает тактичное определение, — персонажа. У тебя что, животных в детстве не было?
Я пропускаю мимо ушей ее вопрос и бросаю взгляд на часы.
— Сейчас ровно девять по реальному времени. Где твой коллега?
Стоило мне это произнести, как в голове раздается незнакомый мужской голос:
— Привет! Это Гриша, пожалуйста, разреши мне войти.
— Разрешаю.
И мы вместе смотрим, как вырисовывается в воздухе фигура главного программиста «Неслучайной Встречи». Гриша выглядит не как типичный программист, скорее, как один из заполонивших все московские барбер-шопы модных нынче ламберсексуалов. Рубашка в красно-синюю клетку с закатанными рукавами, светлые джинсы с такими же подкатанными, открывающими щиколотку штанинами. Из-под рукавов рубашки, как и у дизайнера Димы, выглядывают причудливые узоры татуировки. Лицо Гриши украшает маленькая аккуратная бородка, темные, глубоко посаженные глаза удивленно оглядывают обстановку, в которой он оказался.
Как только программист окончательно материализуется в пространстве, Ира радостно бросается к бывшему коллеге и горячо обнимает пребывающего в легкой прострации друга. Видно, что Грише, как и Ире, не часто доводится бывать в мирах, не созданных по четким реалистичным стандартам корпорации. Интересно, что происходит в их собственных маленьких вселенных?
Рубит ли многовековые деревья, в точном соответствии со своим внешним видом, брутальный Гриша? Или сходство с пылающими страстью к лесозаготовке прообразами заканчивается на внешней имитации? И в своем виртуальном пространстве Гриша гладит на зеленой траве пушистых зайчиков, попивая органический смузи из правильной — экофрендли! — не содержащей бисфенола бутылочки?
Когда коллеги заканчивают обниматься, Ира направляется в мою сторону, поманив за собой Гришу. Тот послушно следует за ней, сначала нетвердой, покачивающейся под влиянием вращающегося в небе калейдоскопа походкой, но потом все более уверенно и, в конце концов, поравнявшись с Ирой, подходит ко мне. Я протягиваю руку.
— Саша.
— Гриша, — отвечает он на рукопожатие, потом наклоняется к Коту, чтобы погладить.
— Мяу! — отвечает на ласку программиста Кот, в точности исполняя мою просьбу не шокировать посетителей болтовней. Только делает это он весьма своеобразно, поскольку прозвучавшее из его уст «Мяу» оказывается не кошачьим. Кот произносит этот звук как человек, проговаривая каждую букву.
Мы с Ирой с удовольствием смотрим на округлившееся лицо главного программиста, предвкушая второй акт спектакля. Но программист быстро берет себя в руки и, ухмыльнувшись, бросает в мою сторону:
— Персонаж-гибрид?
Я киваю, хотя и слышу такое определение впервые. Программист улыбается:
— Я тоже развлекался похожим образом, когда осваивал Дрим-редактор.
Мы неспешно, как подобает коллегам, некоторое время говорим об особенностях работы в компании. Минуты в виртуальности текут значительно медленнее реальных, поэтому можно не торопиться и дать возможность утихнуть неловкости, возникшей у всех троих от этой нелегальной сходки и щекотливого повода, по которому мы все здесь собрались.
Когда все формальности соблюдены, Гриша обращается ко мне:
— Чем могу помочь, архитектор Саша? Снова будем топить корабли? У нас весь отдел на ушах стоял — класс!
— Не совсем, — успокаиваю его я, присаживаясь на траву. Гриша следует моему примеру, а Ира, чтобы не мешать нам, манит Кота за собой, и они отправляются на прогулку по устланной темно-синей травой равнине.
— Моя просьба носит скорее личный характер, — начинаю я, провожая глазами странную компанию.
— Вот как? Слушаю.
Я кратко излагаю Грише суть дела, избегая эмоциональных подробностей, которых не стеснялся, рассказывая вчера ту же историю нетрезвой Ире. Гриша, поначалу слушавший с отсутствующим выражением лица, вдруг оживляется, когда я описываю свой внезапный выход из виртуальности.
— То есть ты говоришь, что игра закончилась, когда ты был под водой, а в момент выхода из капсулы тебя никто не встретил?
— Не совсем так. Меня встречал техник капсульного зала, который почему-то не ожидал моего появления. А должен был встречать менеджер.
— Странно, — хмыкает в густую бороду программист. — Этот остров… его же Сашка делал?
— Ты знаешь Сашу? — изумляюсь я.
— Знаю, — отвечает программист и вдруг тушуется, подумав, что очевидно сболтнул лишнего. Но все-таки продолжает: — Он из наших — виртуальный кодер старой закалки. У нас очень тесное сообщество, поэтому мы втайне общаемся по защищенному протоколу с домашних компьютеров. Только никому ни слова!
Я согласно киваю и прошу Гришу в свою очередь не посвящать Сашу в содержание нашей беседы.
— Твой внезапный выход из погружения вызывает у меня вопросы, но это не важно. Вынырнул так вынырнул. Чего ты хочешь от меня?
— Мне нужно получить доступ к личным данным второго игрока, с которым я встретился на острове.
Как только я заканчиваю эту фразу, Гриша вздрагивает и удивленно смотрит.
— Это невозможно, — безапелляционно заключает он, когда понимает, что я не шучу.
— Такой ответ я уже слышал, — глухо бурчу я в ответ.
— Нет, ты не понимаешь, Саш. Речь не о моем желании или нежелании тебе помочь. Дело в том, что ядро системы спроектировано таким образом, что это невозможно на программном уровне. При каждом погружении ты отдаешь системе набор идентификационных данных, состоящих из особенностей строения твоего мозга. Это как отпечаток пальца, только надежнее. Отпечатки пальцев нет-нет да и могут совпасть у двух разных людей. А вот два одинаковых мозга — ситуация невозможная!
— Интересно. Продолжай. — Я внимательно вслушиваюсь в каждую крупицу драгоценной информации, которую сообщает мне виртуальная копия главного программиста.
— Так вот доступ к тем или иным частям общей системы строится на четком распределении ролей. Для каждого набора идентификационных данных… для каждого мозга оператора, если проще, назначена определенная роль. Если в системе твой набор параметров определен как принадлежащий архитектору Саше Смирнову… — Когда программист неожиданно называет мою фамилию, я удивленно вскидываю брови, а тот лишь усмехается в ответ: — Ну конечно же, я навел справки о том, с кем собираюсь встречаться. Я же не дурак! Дураков среди главных программистов не бывает — не та профессия. В отличие, кстати, от безбашенных архитекторов. — Он заговорщицки подмигивает, намекая на недавние перемены в компании, произошедшие не без моей помощи.
— Так вот, если система понимает, что в нее погружается архитектор, — продолжает Гриша, — она дает доступ к определенным для роли архитектора серверам и базам. Если погружающийся определен в базе компании как программист — у него свои базы и инструменты. Подделать твою идентификационную карточку невозможно — для этого из твоей головы пришлось бы извлечь мозг и заменить его на мозг кого-либо из службы по работе с клиентами. Скажу тебе честно, мне неизвестен способ сделать это незаметно, да еще и без риска для жизни оператора. Будь это иначе, я зарабатывал бы на жизнь, занимаясь совсем другими вещами. Поэтому я и говорю, что твоя затея невозможна технически.
— Где находится служба по работе с клиентами? — спрашиваю я, борясь с подступающим разочарованием.
— Нигде, — спокойно отвечает Гриша.
Удивленно смотрю на программиста:
— В каком смысле «нигде»?
— Служба клиентской поддержки существует только в виртуальности, — спокойно отвечает он и, видя мои округлившиеся глаза, продолжает: — Нет никакого смысла хранить данные пользователей напечатанными на бумаге или в виде тривиальной компьютерной базы. Ты же не думал, что высокотехнологичная корпорация хранит данные пользователей в виде картотеки в огромных металлических ящиках?
Я не признаюсь программисту, что в общем-то именно так себе это и представлял.
— Кроме того, обработка и архивирование личных данных пользователей — долгая и кропотливая работа, требующая больших затрат времени. Логично проводить ее в виртуальности, где курс игрового времени к реальному более благоприятен. Так достигается значительная экономия расходов на персонал, и всю клиентскую базу компании обслуживает не больше трех человек.
— Почему же тогда остальные службы, чья работа не требует физического присутствия в офисе, не работают в погружении?
Гриша пожимает плечами:
— Программисты, архитекторы… творческий народ. Громов считает, что длительный отрыв от реальности вредно сказывается на наших творческих способностях. Кроме того, невозможно проектировать виртуальный мир изнутри — качество разработки проверяется в постоянном контрасте с реальностью. Я не знаю всех причин, да это и не имеет отношения к делу.
— Где физически находятся эти три человека?
— Они могут находиться в абсолютно любой из капсул любого Дайв-спота компании. Для техников они выглядят как обычные игроки. Погружаются и выныривают вместе со всеми. А уж чем они там занимаются в виртуальности — никому не известно, кроме самих выныривающих.
Я присвистываю. Выходит, любой из игроков компании мог оказаться нужным мне человеком. Вот тебе и бесполезная затея со штурмом здания корпорации! Правду говорят: хочешь что-то спрятать — положи на видное место. И Громов, как всякий хороший психолог, прекрасно это понимает. И прячет своих людей самым эффективным образом, который можно только себе представить, растворив их в обезличенной толпе других игроков.
Гриша оборачивается и ищет глазами Иру. Девушка с Котом возвращаются с дальнего конца плато. Я вглядываюсь в клубящийся серый туман под ногами и напряженно думаю. Значит, добраться до данных Оли снаружи невозможно. Я забрался внутрь компании, но даже мое теперешнее положение оказалось недостаточно глубоким. Нужно нырнуть еще глубже, чтобы дотянуться через упрямые программные заслоны к виртуальному офису клиентской службы. Напрямую меня к ним не пропустят — не те идентификационные данные. Подделать их нельзя, значит, нужен кто-то с подходящими данными или…
Ира с Котом подходят к нам, сидящим на краю плато, и Кот направляется к своему привычному месту, рядом со мной. Оказавшись рядом, он по-кошачьи трется о мою руку.
Или…?
И тут меня осеняет.
— Или кто-то, не имеющий идентификационных данных вовсе! — невпопад выкрикиваю я, чудом удержавшись на краю обрыва.
— Что-что? — спрашивает Гриша.
Собираюсь с мыслями и вываливаю на программиста сбивчивые, далекие от технической реальности детали внезапно возникшей идеи. Суть моей задумки сводится к тому, чтобы запрограммировать определенным образом моего необычного пушистого друга. Сформулировать для него на машинном языке задачу незаметно пробраться в виртуальный мир клиентской службы и похитить нужные мне данные. Кот, не являясь носителем любой из существующих в системе ролей, теоретически может — не без Гришиной помощи — обойти все средства защиты компании и проникнуть в нужную часть системы.
Гриша слушает внимательно, и его поначалу насмешливый взгляд становится все более задумчивым. Когда я заканчиваю, он еще долго разглядывает слушающего наш разговор Кота.
— Чисто теоретически я могу попробовать поработать с твоим зверьком. Взломать систему ее собственным персонажем! Ха! Просто и изящно. Мне стоило ожидать что-то подобное от потопившего лайнер человека… Не обижайся, но очередной полный п… — Гриша сопровождает свой ответ крепким словцом, как нельзя лучше описывающим предложенную авантюру.
— Дайте мне поковыряться два дня, — говорит он, подумав. — И мне придется забрать с собой твоего питомца.
Кот, до этого остававшийся безучастным к обсуждению своей дальнейшей судьбы, при этих словах едва заметно поводит ухом.
— Ему не будет больно? — глупо спрашиваю я и тут же осекаюсь под красноречивым взглядом программиста.
— Встречаемся здесь же, через двое суток. Иру с собой не приводи, не подвергай ее лишний раз опасности. Если я не появлюсь — значит, наша затея провалилась, и я ничем не могу тебе помочь. Кота тоже в таком случае не верну, извини. Сделаешь себе нового.
Мне не нравится такой вариант развития событий, но я не смею возражать, а лишь согласно киваю и прошу Кота запрыгнуть к Грише на руки. Тот послушно выполняет просьбу и несколько раз встряхивает головой, когда густая борода программиста касается чувствительных кошачьих ушек.
— Как отсюда выйти? — спрашивает Гриша.
— Выход там. — Я гостеприимно обвожу рукой зияющую вокруг пропасть.
— Извращенец, — кривится программист. — Сколько лететь до срабатывания маркера?
— Секунд пять.
— Покажутся тебе вечностью, — вдруг коварно обещает устроившийся в Гришиных руках опытный Кот.
Программист, не привыкший к внезапным репликам животного, вздрагивает от неожиданности. Потом кивает нам с Ирой на прощание, подходит с Котом на руках к краю бездны и, немного поколебавшись, прыгает вниз.
Моя подруга с ужасом следит за его действиями. Когда парочка исчезает внизу, она поворачивается ко мне, крутит пальцем у виска, разбегается и прыгает вслед за ними.
Шум, ветер в лицо.
«Выход».
Мы приходим в себя в помещении Дайв-спота и еще долго молча сидим в креслах, не снимая теплые ободки трансиверов. Ира поворачивается ко мне и, сохраняя принятую между нами осторожность, произносит вполголоса:
— Все получится.
Следующие два дня тянутся мучительно долго. Я стараюсь сосредоточиться на работе, не думать о Грише и о виртуальном питомце, которому неожиданно оказалась уготована столь важная миссия. Но мысли предательски возвращаются к невидимой для меня войне между программистом и непроницаемой виртуальной глубиной корпорации.
В ночь перед встречей мне не удается сомкнуть глаз, но я не чувствую усталости — утром ноги сами несут в офис, где вечером меня ожидает ответ на главный вопрос последнего месяца.
Когда до встречи с Гришей остается всего несколько часов, взволнованная не меньше моего Ира предпринимает попытку остаться со мной, и если не погружаться в виртуальность, то хотя бы подождать снаружи. Однако я выпроваживаю сопротивляющуюся девушку из офиса. Она соглашается оставить меня одного, только получив обещание сразу же позвонить ей по возвращении из виртуальности.
Когда помещение пустеет, я остаюсь наедине с тихо шуршащими компьютерами и своими мыслями. Волнение усиливается. В какой-то момент мне хочется нырнуть в виртуальность раньше назначенного времени, но я сдерживаюсь, отдавая себе отчет в том, что в погружении и так кажущиеся вечными часы станут в несколько раз длиннее.
Выпиваю несколько чашек кофе, чтобы прогнать подступившую усталость после бессонной ночи, и дожидаюсь, когда стрелки на часах будут показывать без пяти минут девять. Захожу на ватных ногах в комнату погружений, сажусь в кресло и натягиваю на голову трансивер.
Дрожь в теле. Разливающееся по всей голове тепло.
— Погружение?
— Погружение.
Холодный неспокойный воздух, фиолетово-розовый калейдоскоп в небе. Кота нет на привычном месте. Ветер завывает в ушах, вызывая беспочвенные опасения, что могу не расслышать Гришиного запроса на вход. Но это невозможно: сервисные команды звучат громче любого ветра, даже громче внутреннего голоса.
Минуты тягостного ожидания. Гриша не появляется. Стрелка на часах, показывающих реальное время, минует пять минут десятого. Десять. Пятнадцать минут. Чувствуя, как замерзают от неподвижного положения ноги, начинаю ходить кругами. Густая влажная трава хлещет по голым коленям, края джинсов темнеют от влаги. Вода просачивается сквозь ботинки, и носки моментально намокают. Хожу по периметру маленькой плоской горной вершины, приминая синий океан и не сводя глаз с того места, на котором в первую нашу встречу возник программист.
Часы показывают половину десятого, когда я, уже окончательно продрогший, подумываю покинуть свой мир, как вдруг в воздухе раздается электрический треск. И через секунду в прозрачном воздушном пространстве начинает проявляться нечеткий силуэт старшего программиста. Силуэт, казалось, борется с атмосферой, исходит помехами, по нему то и дело с электрическим скрежетом пробегают всполохи. Помехи через несколько секунд стихают, но Гришин силуэт так и не обретает полную четкость, оставшись полупрозрачным, будто подернутым пеленой.
— Александр, привет! — глядя куда-то в сторону, мимо меня, произносит Гриша трескучим, искаженным помехами голосом. — Я не смог подключиться лично, поэтому пришлось взломать твою Швейцарию, чтобы доставить тебе сообщение.
Слушаю, не отрывая взгляда от нечеткого, похожего на голограмму изображения коллеги.
— Наша затея, как я и предсказывал, провалилась, — говорит призрак старшего программиста. — Твою программу… Кота перехватили системы защиты корпорации. Он стерт, мне пришлось его уничтожить, иначе бы меня могли отследить.
Сердце неприятно покалывает сразу от двух плохих вестей.
— Мы не добрались до клиентской службы, — с грустью сообщает призрак, — и у меня нет нужных тебе данных об Ольге. Однако…
Силуэт Гриши опять искажается, и голос на некоторое время пропадает.
— Что однако? — перекрикивая шум ветра, кричу я.
— Однако, — продолжает вновь обретший четкость силуэт, — мне удалось кое-что узнать. И это делает наши дальнейшие поиски Оли в реальности… необязательными.
— Необязательными?! Почему? — Я отчаянно швыряю вопросы в лицо Гришиного изображения, не отдавая себе отчет в бесполезности этой затеи. Диалоги закончились, уступив место неприятному, бьющему меня каждым словом, как плетью, монологу старшего программиста.
— Я не смог пробиться в клиентскую службу компании, но мне удалось разузнать игровой номер второго игрока. Потом я добрался до серверов технической службы, обслуживающей капсульный зал, через который второй игрок погружался — это оказалось несложно. Но то, что я увидел потом, настолько поразило меня, что я решил, что ты захочешь это увидеть сам.
Рядом с Гришей в воздухе материализуется экран, такой же полупрозрачный, нечеткий, непрерывно сотрясаемый трескучими голубыми помехами. На экране светятся зеленые индикаторы, похожие на те, что я видел по пути из капсулы в душ, когда вернулся из своего первого погружения. Вверху светится крупная зеленая надпись F-73341, а под ней всего одно слово: «Погружение».
— Что это значит? — глядя на экран, глупо спрашиваю я у призрака Гриши. Остается молиться, чтобы программист снизошел до объяснений, не оставив меня в неведении.
— Твой второй игрок, Оля, — словно прочитав мои мысли, скрипучим голосом трещит призрак после паузы, — или как бы ее там ни звали, все еще находится в игре. Я проследил историю этого игрового номера — сессия не разрывалась с того самого момента, как вы с ней совпали в игровом мире.
Я сажусь на траву, уставившись на висящий в воздухе бесплотный экран с беспощадно бьющим в глаза кислотно-зеленым статусом «Погружение». Это невозможно. Невозможно. Невозможно.
— Что бы это ни было, — неожиданно чистым от помех голосом произносит Гриша, — тебе нужно искать Олю внутри системы. Творится полная чертовщина, все детали по игроку с этим номером заблокированы, и я не могу ничего понять. В любом случае больше я ничем не могу тебе помочь. Факт нашего знакомства буду отрицать.
Глупо продолжаю смотреть на экран, а Гриша, немного помолчав, добавляет, уже растворяясь в воздухе:
— Удачи тебе, Саш. Конец сообщения.
Я снова остаюсь один среди неспешно кружащих над головой сияющих переливов и далеких созвездий. Увиденное и услышанное оглушает. Оля все еще находится в виртуальности. Как такое может быть? Почему она не вынырнула вместе со мной?
Содрогаюсь, вспомнив, что с момента нашей последней встречи прошло больше месяца. Сколько ты уже на острове, милая? Полгода? Год?
Роняю голову на руки, не в силах совладать с обрушившейся на меня страшной разгадкой.
— Я думал, ты меня бросила, — с горечью цежу сквозь стучащие от холода зубы. Тело окончательно сдалось ледяному пронизывающему ветру. — Думал, что ты растоптала ростки зародившегося между нами волшебства. А ты… Ты не отправляла «ноль» в ответ на автоматический запрос системы. Ты вообще ничего не отправляла! Твой телефон лежит разряженный где-то в камерах хранения Дайв-спота! Где же ты?! Как мне теперь отыскать тебя, когда оказалось, что виртуальная вселенная полностью поглотила тебя? Спрятала, растворила среди таких же погруженных в цифровой сон игроков! Во сне ты просила, чтобы я остался на острове. Я не смог. Реальность манила меня сильнее сладких обещаний тропического рая. Но что делать теперь, когда реальность стала такой же чужой, как виртуальность? Как просыпаться, зная, что ты до сих пор ждешь меня, стоя на берегу? Или ты уже не ждешь? Не веришь в то, что я приду? Я думал, что ты отказала мне, думал, что, как и я, испугалась, что наше волшебство не выдержит проверку некрасивой, неидеальной реальностью. Чертов эгоист, я и подумать не мог, что это не ты отказала реальности! Это реальность отказала тебе в возвращении!
Нахлынувшее отчаяние внезапно сменяется глухой, зарождающейся где-то внутри моего виртуального тела, но от этого не менее реальной, злобой.
— Громов… — зло шепчу я, прорываясь сквозь бушующее воздушное пространство. — Громов, хитрый сукин сын, ты должен знать, что происходит в твоей компании. Ты должен знать, что среди твоих клиентов находится утонувший игрок. Ты знаешь! И в отличие от виртуальной копии спрятанных тобой коллег, ты состоишь из вполне осязаемых плоти и крови. Мне придется до тебя добраться!
Разбегаюсь и прыгаю с края обрыва, вкладывая в этот прыжок всю клокотавшую во мне ярость.
Шум. Ветер в лицо.
«Выход».
Прихожу в себя в помещении офисного Дайв-спота и на ощупь, еще не привыкнув к полумраку комнаты, снимаю и накидываю теплый ободок трансивера на расположенный над головой крючок. После чего, резко подавшись вперед, вдруг чувствую, как две сильные руки, схватив за плечи, с силой откидывают меня обратно в операторское кресло.
Я не один! Проходит еще несколько долгих секунд, прежде чем глаза привыкают, и мне удается разглядеть нежданных гостей. В дверях Дайв-спота, скрестив руки на груди и глядя на меня своим холодным спокойным взглядом, стоит Громов. По обе стороны от кресла расположились двое внушительного вида бойцов в черных тактических костюмах. Их лица скрыты за масками с прорезями для глаз. На черных, почти неразличимых в темном помещении рукавах их обмундирования тускло виднеются простроченные золотыми нитями нашивки «НВ».
— С возвращением, Александр! — тихо говорит Громов, отрывается от дверного проема и подходит ко мне вплотную: — На этот раз авантюризм завел вас слишком далеко.
Не дожидаясь ответа, Громов едва заметно кивает бойцам. Тяжелый удар в голову — последнее, что я чувствую, прежде чем мир меркнет, и я проваливаюсь в липкую, не сгенерированную импульсом трансивера, темноту.