Все выходные чувствую себя на удивление спокойно. Неминуемо приближающийся понедельник не вызывает у меня и тени беспокойства. Программа уже скорее всего давно загрузилась, дальнейшее было неизбежным. Глупо переживать о последствиях уже принятого решения. Разумнее было экономить душевные силы, потому что я нутром чувствовал — они мне еще понадобятся.

Я понимаю, что своим пятничным поступком поставил под угрозу не только свое дальнейшее нахождение в компании. Это так же могло ухудшить отношения между «Неслучайной Встречей» и нашим агентством, поскольку, несмотря на свою должность стажера, я все-таки воспринимался как представитель нашего с Вадимом бизнеса.

«Прости друг, — мысленно обращаюсь я к Вадиму, которого не стал посвящать в свои планы. — Прости, если я все испортил. Ты был прав, я действительно демон. Делать что-то против правил — моя старая привычка. Но впервые в жизни я нарушаю правила не для того, чтобы демонстративно кого-то ткнуть носом в собственную свободу. Я поступил так, чтобы дать другим возможность эту свободу обрести».

В понедельник просыпаюсь от звука пришедшего на телефон сообщения. Мне даже не нужно его читать, чтобы догадаться, кто отправитель. Беру телефон в руки и вчитываюсь в текст. «Приезжай. Срочно!» — светится на экране. Илья сформулировал приказ кратко, вопреки правилам приличия не утруждая себя приветствием.

Началось!

Часы показывают восемь утра. До начала официального рабочего дня архитектурного отдела «Неслучайная Встреча» остается еще два часа. Похоже, Илью рано вызвали в офис, и я смутно догадываюсь, что причина раннего подъема наставника кроется в моей нелегальной модификации виртуальной программы «Лайнер», совершенной перед отправкой на сервер.

Стараясь унять молчавшую все выходные, но вдруг проявившуюся нервную дрожь, я быстро собираюсь, вызываю машину и отправляюсь в офис, который уже не надеялся когда-либо увидеть вновь.

По крайней мере во враги народа меня пока не записали, успокаиваю я себя в такси. Смогу ли я свободно попасть в офис? Или уже нет, и меня встретит у входа конвой, наподобие тех бравых дяди-Бориных ребят, с помощью которых я так удачно разыграл Вадима?

Кажется, что этот розыгрыш был так давно, хотя прошло чуть больше месяца с того веселого дня, положившего начало удивительной цепочке событий. Ох, Вадик, во что ты меня втянул? Во что я сам себя втянул?!

У входа в офис, на крыльце, вопреки моим ожиданиям никого нет. Все выглядит совершенно обычным, как в десятках стандартных рабочих дней. Свободно прохожу внутрь, здороваюсь с невидимым охранником за стеклом проходной и поднимаюсь к кабинету архитекторов. У входа делаю глубокий вдох и захожу.

В офисе пусто. Лишь Илья, запрокинув голову, лежит в огромном бесформенном кресле в зоне отдыха. Он никак не реагирует на мое появление, и в какой-то момент мне кажется, что наставник уснул, не дождавшись моего приезда.

— Сядь, — не открывая глаз, низким голосом произносит он, когда я закрываю за собой дверь.

Не говоря ни слова, прохожу в зону отдыха и опускаюсь в такое же мягкое кресло рядом с наставником.

— Я доверился тебе, — говорит Илья, все так же не поднимая головы. — Хотел тебе помочь. Свою выгоду, конечно, тоже преследовал, не отрицаю. Но в большей степени помогал тебе. Вадиму помогал. Вам с вашим чертовым агентством. И чем ты мне отплатил?!

Я молчу. Илья поднимает голову, смотрит на меня красными воспаленными глазами и глухим, срывающимся от злости голосом процеживает:

— Мы проектировали безупречный круизный лайнер. Огромный дом на воде: надежный и внушительный. Корабль, который должен выйти из порта и спустя двое суток прибыть в пункт назначения. Так?

Продолжаю молчать, полагая, что Илья на самом деле не ожидает моего ответа, а лишь собирается с мыслями, чтобы правильно сформулировать вопрос.

— Так вот скажи мне, Саша, какого черта прекрасный спроектированный нами корабль через сутки после ухода из порта начинает… тонуть?!

Последнее слово наставник произносит, срываясь на крик. Я, ничего не отвечая, смотрю в пустоту перед собой. Да и что я могу сказать? Все именно так, как он описывает. Меня лишь удивило, что загруженный всего пару дней назад игровой сценарий так быстро был опробован реальными игроками. Или это программисты доложили об изменениях, и спуск на воду отложили?

Вспомнилась ночь с пятницы на субботу, когда я дрожащими руками вносил правки в игровую логику. Прохудившийся кусок обшивки здесь, слабые сочленения узлов там, испортившаяся погода, сильное волнение моря. И вот огромный лайнер, задуманный архитекторами как непотопляемый, начинает погружаться в воду. Среди персонажей наступает паника. Игроки начинают бороться за жизнь. Маркер выхода из игры — условная смерть одного или обоих игроков. Или полное затопление судна. Или все вместе.

Как вам такая реалистичность? Готовы попробовать на вкус настоящие эмоции вместо теплого детского питания? Готовы проявить в себе подлинные качества, спасаясь от катастрофы, а не нежась в комфортабельных каютах?

— Сюда едет директор, — безнадежно бросает Илья, не дождавшись моего ответа, и понижает интонацию голоса до обычной: — Лично едет, не в виртуальности. С ним будут программисты, кто-то из маркетинга и, возможно, кто-то из безопасности. Ты понимаешь, что натворил, придурок?!

Я продолжаю смотреть куда-то сквозь темное пространство офиса, стараясь не встречаться взглядом с наставником.

— Но знаешь, что самое обидное? Даже не то, что всю команду теперь скорее всего вышвырнут с работы. Самое обидное, что твой поступок не просто глуп — он совершенно, полностью, абсолютно бес-по-ле-зен! Ты сам лишил себя призрачного шанса достичь цели.

Он встает с кресла и, наклонившись, вплотную приближается к моему лицу. Зло шепчет, обдавая горячим дыханием с примесью мятной зубной пасты:

— Живи теперь с этим!

И, не проронив больше ни слова, скрывается в своем кабинете, перед этим громко хлопнув дверью.

А я так и остаюсь в кресле и сижу там до тех пор, пока через час в офисе не появляются другие архитекторы. Сначала коллеги ведут себя со мной как обычно, но потом, выйдя из кабинета Ильи, где провели некоторое время, больше не произносят в мой адрес ни слова, лишь иногда кидают в мою сторону яростные взгляды из-за своих огромных мониторов. Так мы и сидим в тишине до самого приезда руководства.

Через несколько часов в помещении архитектурного отдела появляется небольшая делегация во главе с самим Виталием Громовым. Он выглядит точно так же, как при нашей первой встрече в виртуальности: высокий, скуластый, широкоплечий. Даже кажется чуть крупнее, чем в тот раз на лайнере, но, возможно, эту иллюзию создает контраст бескрайних виртуальных просторов с тесным помещением офиса. Когда процессия показывается на пороге, Илья вскидывается со своего места и направляется в их сторону.

— Всех на совещание, — не утруждая себя приветствием, бросает Громов, и гости в полном составе идут к двери переговорной. Вместе с Громовым еще пятеро человек. Кого-то из них я узнаю в лицо: мы встречались с ними на борту круизного лайнера, когда передавали проект. А один из визитеров сильно отличается от остальной компании — это молодая девушка, по стилю одежды чем-то напоминающая дизайнера Диму. Она одета в рваные джинсы и короткую кожаную косуху поверх длинной, почти до колен, белой футболки. У девушки переброшена через плечо небольшая сумка для ноутбука, а в угольно-черных длинных волосах пробивается выкрашенная в ярко-розовый цвет прядь.

«Наверное, тоже дизайнер», — думаю я и вдруг чувствую сильный толчок в плечо. Это Дима, направляясь в переговорную, якобы случайно задевает меня.

Ну, детский сад, честное слово. При других обстоятельствах я бы тут же ввязался в драку, однако бить детей как-то неспортивно. И… не корпоративно, что ли. Поэтому я ухмыляюсь, пожимаю плечами и следую за коллегами в комнату для совещаний, где эти серьезные люди собираются вынести мне приговор.

Мы рассаживаемся по местам, и Громов представляет нас друг другу. Проработавшие много лет вместе работники разных подразделений впервые встретились в реальном мире. Видимо, Виталий счел важность произошедших событий достаточно весомым поводом, чтобы поступиться жесткими правилами безопасности.

Трое из сопровождавших Громова, включая колоритную девушку, которую зовут Ирина, оказались программистами. Эти ребята «спускали на воду» проект «Лайнер». Еще один из сидящих за столом коллег был из отдела маркетинга, а последний — из службы персональных менеджеров. Его звали Алексей. В какой-то момент у меня мелькает мысль, не тот ли это Алексей, который должен был меня встречать в момент пробуждения в Дрим-боте и с которым я когда-то разговаривал по телефону, пытаясь выяснить результаты своего виртуального отпуска. Но я быстро откидываю ее, поскольку тема предстоящего разговора значительно важнее воспоминаний о менеджере, строго следующем корпоративным стандартам.

— Наверное, вы уже знаете, о чем пойдет речь, — точно прочитав мои мысли, начинает Громов после того, как все формальности соблюдены. Его голос нейтрален, он четко выполняет роль руководителя, тоном давая понять, что собирается оперировать исключительно фактами.

— Да, — подавленным голосом бормочет Илья. — Понимаете, Виталий Андреевич…

Громов жестом останавливает подчиненного, давая понять, что еще не закончил.

— За выходные мы провели несколько пробных игр в новом игровом мире, разработанном вашей командой, — продолжает Громов и обращается к маркетологу: — Сколько точно?

— Двести семнадцать на момент нашего выезда из офиса, — рапортует долговязый худой парнишка, заглянув в блокнот.

Илья при этих словах в ужасе закрывает глаза и нервно сжимает белыми от напряжения пальцами кромку переговорного стола.

— Мы получили большое количество отзывов от игроков. — Громов бросает взгляд в сторону менеджера Алексея. Тот кивает головой в поддержку слов руководителя. — Эти отзывы нас всех очень удивили… — тянет Громов.

— Что значит на момент выезда из офиса?! — Мой наставник не выдерживает нервного напряжения, вскакивает со своего места и выкрикивает эту фразу в лицо шефу: — Вы что, не отключили «Лайнер» от системы?

— Игроки в восторге.

В помещении повисает тишина.

— Как это… в восторге? — первым нарушает молчание Илья, медленно оседая на стул. Если бы он не всматривался с пристальностью загнанного зверя в спокойное лицо руководителя, то мог бы увидеть, как на лицах сидящих рядом с ним молодых архитекторов зажигаются нерешительные улыбки.

— Но… они же… тонут! — запинаясь и еще не придя в себя от шока, продолжает гнуть свою линию Илья.

Директор «Неслучайной Встречи», решив не тратить силы на борьбу с нервным старшим архитектором, лишь устало разводит руками, откидывается на спинку стула и бросает менеджеру:

— Расскажи ребятам, Алексей.

— Когда я встретил первого вынырнувшего игрока… — послушно подхватывает менеджер, — который вдруг начал с горящими глазами рассказывать, какие незабываемые эмоции доставило ему путешествие и произошедшая на лайнере катастрофа, я не поверил своим ушам. Даже подумал, что это какая-то запоздалая первоапрельская шутка. Но после того как вернулись еще несколько игроков, история повторилась. Снова меня встретили эти горящие, полные безудержного восторга глаза. А потом еще и еще. Все игроки — мужчины и женщины — как один, горячо благодарили за испытанные, ни с чем не сравнимые ощущения. Они рассказывали, как в казавшемся совершенно обычном круизе вдруг все стало идти наперекосяк. Огромный лайнер внезапно начинал тонуть, и они с другими игроками спасались от катастрофы, «гибли» от неверно принятого решения, рисковали, героически спасая друг друга. Или даже успешно спасались вместе!

— Мы наблюдаем рекордное количество совпадений, — вдруг снова подал голос сотрудник отдела маркетинга. — Почти девяносто процентов путешествий в игровой мир «Лайнер» заканчиваются обоюдным положительным выбором в голосовании. Нас разрывают на части новые игроки, очередь на сканирование выстроилась на неделю вперед. Все хотят окунуться в новую игру с трагическим сюжетом. Все службы компании сходят с ума! Нам даже пришлось перевести некоторые Дайв-споты на круглосуточный режим работы: техники в две смены обслуживают сканирование и операции погружений-выходов из игры.

Молодые архитекторы слушают рассказ гостей с широко открытыми глазами, жадно ловя каждое слово. Лицо Ильи постепенно принимает нормальный цвет, однако он не произносит ни слова с момента, как менеджер начал свой рассказ.

— Вот так-то, — подытоживает сказанное коллегами Громов, когда менеджер замолкает. — Почему вы не сказали, что собираетесь потопить судно, когда мы его принимали?

— Плана затопления судна не было на момент приемки, Виталий Андреевич, — вмешивается в разговор девушка-программист. — Я смотрела проект, когда вы вернулись. По журналу регистрации изменений я видела, что новые модификации в игровой сценарий были сделаны архитектором Александром Кириленко уже после вашего визита на корабль. Кто это?

— Это он, — указывает на угрюмого Сашу очнувшийся Илья. — Но последние изменения в проект вносил наш стажер Александр Смирнов.

При этих словах внимание всех присутствующих разом обращается на меня.

— Мы не знали об этих изменениях, — сдавленно бормочет мой наставник, когда пауза начинает затягиваться.

— Это халатность, Илья Викторович, — строго говорит Громов, посмотрев на него своими холодными, почти прозрачными голубыми глазами. — При других обстоятельствах я бы немедленно предложил вам покинуть «Неслучайную Встречу». И заодно прихватить с собой вашего протеже. В общем-то это было моим первым желанием, пока я не пообщался с отделом маркетинга.

Илья нервно сглатывает.

— Однако, — продолжает Громов, обращаясь уже ко мне, — хоть это был и рискованный ход, Александр, возмутительный и недопустимый, сумасшедший, я бы даже сказал, но очень удачный! Вы либо везучий человек, либо знаете что-то, до чего мы пока не додумались. В любом случае я рад, что Илья не ошибся в вас. У меня даже возникла идея немедленно перевести вас из стажеров в полноценные архитекторы, однако я все же решил не оставлять это нарушение безнаказанным. Поэтому вы еще какое-то время побудете на стажировке у Ильи Викторовича. Если он, конечно, не возражает? — спрашивает он, повернувшись к моему наставнику.

Тот бросает быстрый, полный растерянности взгляд на меня, после чего сдавленно отвечает:

— Не возражаю.

— Отлично. Прошу вас впредь все свои… м-м-м… идеи согласовывать с наставником, — строго бросает мне Громов, и на этом основная часть совещания заканчивается.

Илья и программисты остаются в переговорной обсуждать какие-то детали, а мы с другими архитекторами покидаем комнату для совещаний и возвращаемся в рабочее пространство офиса. Иду на негнущихся ногах, ладони взмокли от пота.

Как только мы уходим из зоны видимости руководства, молодые коллеги кидаются ко мне обниматься. Даже сдержанный Саша, сияя как ребенок, не стесняясь своих эмоций, дружески хлопает меня по плечу.

— Ну ты и безбашенный! — уважительно произносит он. — Я еще не видел, что ты там накорректировал, но… черт! Затопление? Как вообще тебе пришло это в голову?

Загадочно улыбаюсь и что-то неразборчиво бормочу про острые ощущения. Чувствую себя двояко: с одной стороны, распирает гордость от того, что я внес некоторую долю контролируемого хаоса в их затхлую вселенную идеальных миров; с другой — я только сейчас осознаю, какому риску подверг свои планы, поддавшись сиюминутной эмоции. «Непростительная халатность», как охарактеризовал мои действия Виталий Громов, могла обернуться полным крахом.

Дверь в переговорную отворилась: Громов еще раз поблагодарил нас за работу, за руку попрощался с Ильей и почему-то с Ириной. После этого вся процессия направилась к выходу, а Илья с девушкой подошел к нам.

— Пойдем с нами, — бросает мне потеплевшим голосом Илья, когда визитеры скрываются в дверях офиса.

Мы втроем проходим в его кабинет, Илья плотно затворяет за собой дверь и, опустившись в свое кресло, качает головой.

— Я сегодня постарел на несколько лет, — тяжело произносит он, обращаясь ко мне. — Никогда больше так не делай!

— Я сама сегодня чуть с ума не сошла, — вторит ему Ира, рассмеявшись. — Потопить виртуальный мир? Это просто бомба!

— Ира теперь будет работать у нас. — Илья впервые за все утро позволяет себе улыбнуться. — Нам поручили в ближайшее время разработать несколько миров с трагическим сценарием, и Виталий предположил, что лишние руки не помешают.

Мы с девушкой обмениваемся улыбками.

— Но мне почему-то кажется, — добавляет Илья с хитрым прищуром, — что Громов просто боится, что мы… ты снова что-нибудь выкинешь. И приставил к нам Иру, чтобы она за нами следила. Так ведь?

— Признайся, ты шпион? — спрашиваю я новоиспеченную коллегу, и мы дружно смеемся. Нервное напряжение, все утро сжимавшее каждого из нас тисками, наконец тает, уступая место долгожданному облегчению.

Когда мы успокаиваемся, Илья подробно рассказывает о планах отдела на ближайшее будущее. Предстоит действительно много работы: требуется создать новые миры с негативными сценариями и даже переписать под новую модель некоторые из существующих. Слушая глобальные планы Ильи, я даже испытываю облегчение от того, что нашу малочисленную мужскую компанию теперь дополнит Ира.

— Друзья, вы обещали мне персональный банкет в честь сдачи нашего корабля, — говорю я, когда мы выходим из кабинета. — Я свои обязательства выполнил — честно загрузил проект на сервер, пока вы там развлекались.

Вся компания при этих словах разражается истерическим хохотом.

— В следующий раз мы предусмотрительно возьмем тебя с собой, — сквозь смех говорит Дима. — Вот так оставишь тебя в офисе, а ты возьмешь и напустишь торнадо на Сашкин остров.

— Еще чего не хватало! — бурчит из своего угла угрюмый программист. — За свой остров я тебе, стажер, точно оторву голову. И никакой Громов со своими маркетологами обратно ее не пришьет.

Помещение сотрясает новый взрыв хохота.

— Несмотря на то что Саша и впрямь заставил нас понервничать, — миролюбиво отвечает за меня Илья, — мы действительно обещали ему праздник. А тут еще и несколько поводов прибавилось, в том числе и в виде нашей новой прекрасной коллеги. Так что праздновать мы все-таки будем. Сегодня, после работы, прямо в офисе! И это, Саш… — обращается он ко мне, — пожалуйста, держи сегодня свои руки подальше от клавиатуры, так, чтобы я их видел.

Оставшийся день проходит в расслабленной атмосфере. Никакая серьезная работа после утреннего стресса не клеится, мы лениво ковыряемся в редакторе, что-то правим в действующих проектах, больше общаясь, чем работая. Въедливый программист, наконец добравшийся до модифицированного сценария, в своей обычной манере ругает проделанную мною работу. Корабль, по его мнению, тонет недостаточно убедительно, а брешь в корпусе возникает недостаточно эффектно. Тем не менее он обещает доработать мое творчество, чтобы оно стало безупречным. «Я им такое представление устрою — охренеют!» — угрожает он несчастным игрокам, которым предстоит стать жертвой задуманного как непотопляемый лайнер. Теперь этот корабль никогда не дойдет до своего порта. Его дальнейшая судьба — бесконечно тонуть в цифровом море, предоставляя пассажирам возможность больше узнать друг друга, совместно переживая страшную катастрофу.

На протяжении дня Дима несколько раз уходит с Ирой в Дайв-спот, чтобы показать ей какие-то наработки, а Илья просто сидит в своем кабинете. Из-за приоткрытой двери периодически доносится его нестройное пение.

Когда заканчивается рабочий день, самый младший по возрасту — Димка — оказывается сослан в магазин за продуктами и спиртным к импровизированному корпоративу. Саша, у которого закончились сигареты, вызывается ему помочь, а Илья уходит к себе в кабинет, чтобы предупредить супругу о том, что задержится.

— Предупредить! — насмешливо цитирую его я, когда мы остаемся с Ирой вдвоем. — Отпрашиваться пошел!

Ира прыскает в ладошку.

— Ты не женат?

— Нет, — отмахиваюсь я. — Виртуальность — моя жена. Видишь, какие карьерные успехи делаю — чуть не оставил весь отдел без работы.

— Должна признать, это было гениально, — очаровательно улыбнувшись, мурчит новоиспеченная коллега.

Мы еще какое-то время болтаем на разные темы, пока остальные заняты своими делами. Несмотря на вызывающую и даже несколько брутальную внешность, Ира оказывается очень приветливым и открытым человеком.

Она была одним из тех редких случаев, когда первое впечатление, производимое человеком, вдруг оказывается ошибочным, стоит с ним поближе познакомиться. Это чарующее противоречие внешнего и внутреннего придавало Ире неповторимый шарм. Глядя на нее и слушая, что и как она говорит, в какой-то момент мне начинало казаться, что я становлюсь свидетелем молчаливой внутренней войны. Казалось, что ее нарочито небрежная и даже вызывающая внешность служила средством обороны от окружающего мира, которой она остервенело защищала свою ранимую, нежную, абсолютно девчачью душу.

Я часто встречал людей, разрывающихся между желаниями истинной натуры и внешним образом. Этот образ они, будто скафандр, надевали для вылазок во внешний мир. Большинству эти театральные скафандры оказывались безнадежно не по размеру, давили и натирали в самых нежных местах, отчего их владельцы шли по жизни с мученическим видом. Таких людей, приноровившись, можно было безошибочно выделить среди прочих.

Навык наблюдения вырабатывался просто: достаточно немного понаблюдать за детьми, как сразу начинаешь отличать — кто идет по жизни легко, а кто изнывает под непосильной ношей выбранной для себя роли. Дети тоже надевают театральные костюмы, но делают это с искренностью, недоступной взрослому человеку. В отличие от взрослого, ребенок понимает, что выбранная им роль — всего лишь часть игры. Временный образ, который будет без сожаления отброшен в сторону, как только игра закончится. Взрослые же настолько безнадежно увлечены, настолько свыклись, что уже и сами начинают искренне верить, что их костюм — и есть они сами. А подлинные желания их настоящего «я» воспринимают как досадные и неизбежные проявления малодушия. В самых запущенных случаях еще и глушат вопящее от бессильных мук подсознание медикаментами.

Таких людей очень много в деловых районах города. В часы пик бизнес-центры наполняет большое количество музыкантов, художников, писателей и фотографов, заточенных в тесные клетки менеджеров, юристов и бухгалтеров. Эти взрослые, состоявшиеся люди уныло несут свои накрахмаленные скафандры домой, где, погруженные в повседневные заботы, все реже задаются вопросом: действительно ли они сами выбрали этот путь? Им кажется, что стоит избавиться от костюма серьезного человека — такого, каким их хотят видеть родители или начальник, — как они тут же окажутся голыми и беззащитными перед всем этим «несправедливым и ужасным миром».

К сожалению, несмотря на кажущуюся твердость, любители переодеваний ломаются первыми, когда жизнь начинает прощупывать играющих не свою роль на прочность. Сначала легонько, но потом все ощутимее. Жизнь — самый въедливый зритель. Она тонко чует подвох и в один прекрасный момент, вынеся лаконичный вердикт по Станиславскому — «Не верю!» — наносит сокрушительный удар. И картонные доспехи вдребезги разлетаются, ломая жизнь, сминая человека, переворачивая с ног на голову все, что он непосильными трудами выстроил.

Люди, живущие в мире собственных желаний, жизнью, как правило, любимы. Она им, в силу природной скверности характера, тоже раздает тумаки и подзатыльники, чтобы не расслаблялись. А они ничего: знай себе хохочут и уворачиваются. И живут в итоге дольше. Может, не так правильно и безупречно, как этого ждет от них общество, но зато дольше радуют этот мир своим смехом, пусть уже и с глубоко засевшими морщинками-лучиками в уголках глаз.

Несмотря на то что мне удалось разглядеть в Ире это противоречие внутреннего и внешнего, я не наблюдал у нее никаких признаков страданий. Казалось, моя новая коллега намеренно создает этот сюрреализм внутри собственной персоны, чтобы умело использовать в своих хитрых целях, вводя собеседника в легкий экзистенциальный ступор.

Пока мы болтали, молодые архитекторы вернулись из магазина с полными пакетами провизии. И уже через несколько минут офис превратился в уютную квартиру, в стенах которой собралась теплая компания давно знакомых людей. Играла музыка, и архитекторы, танцуя и весело подзуживая друг друга, готовили закуски.

Банкет намечался грандиозный.