Шум. Ветер в лицо.

«Выход», — раздается в голове равнодушный женский голос. Открываю глаза в комнате погружений. В ногах легкая дрожь — тело еще помнит падение и замершее на мгновение сердце.

Маркер выхода из погружения через прыжок с обрыва — это не безобидные четыре хлопка над головой. Безумный выход из безумного мира, требующий освободить сознание, отказаться от всего, что знаешь о падении с высоты, и провалиться в серую туманную бездну. Теперь я могу считать себя состоявшимся архитектором.

В один из вечеров заезжаю в агентство проведать Вадима и узнать, как идут дела. Друг справляется. Распределил переданные мною проекты между ответственными менеджерами и выглядит не таким изможденным, каким я боялся его застать.

Мы немного говорим на отвлеченные темы, я рассказываю, как идут дела в «Неслучайной Встрече», он в ответ делится своими домашними новостями. Расстаемся на позитивной ноте и рано расходимся по домам.

Завтра в «Неслучайной Встрече» предстоит сдача руководству нового игрового мира, над которым мы работали последние три недели. Приемку, разумеется, планировалось произвести внутри виртуального пространства. Хотелось как следует выспаться, чтобы быть во всеоружии, поскольку в работе над новым миром я принимал самое активное участие. И от успешности сдачи проекта зависело в том числе продолжение моей стажировки в архитектурном отделе компании. Это вызывало легкое беспокойство, как давно забытое чувство перед экзаменом в институте. Не то чтобы меня действительно волновали карьерные перспективы в службе знакомств. Я ни на секунду не забывал об истинной цели своего пребывания в отделе и понимал, что, если я когда-нибудь планирую приблизиться к разгадке исчезновения Ольги, мне жизненно необходимо продолжать оставаться сотрудником компании. В минуты слабости мне казалось, что я уже вижу перед собой высокую глухую стену, которую мне пророчил Илья. Она непрозрачно намекала о дальнейших перспективах моего тайного расследования. Еще немного — и я упрусь в эту стену и, оглушенный своей беспомощностью, буду вынужден повернуть назад. Но пока до мысленной стены оставалось приличное расстояние, поэтому я просто двигался по течению, в меру сил способствуя их развитию в правильном, как мне казалось, направлении.

Приезжаю в офис рано утром в надежде немного поработать над своим миром и, если повезет, успеть перекинуться парой фраз с Котом — мне было интересно, как необычный зверь чувствует себя в новом мире. Конечно, умом я понимаю, что Кот, как и вся созданная мною вселенная, скорее всего просто спит на серверах до тех пор, пока я не отправлю в трансивер команду на погружение. И ничего в мое отсутствие в этом мире происходить, конечно же, не может. Но мне нравится думать, что цифровой питомец все-таки ждет своего друга, уютно устроившись в синей траве и одним глазом глядя на фантастическое мерцание неба.

Но когда я вхожу в помещение, то застаю команду в полном составе. Все, не сговариваясь, как и я, приехали в этот день пораньше. Коллеги даже не замечают, как я вошел. Они столпились у рабочего места Саши и что-то оживленно обсуждают, тыча пальцами в монитор. В открытом на экране окне Дрим-редактора виднеются отдельные части сдаваемого сегодня начальству виртуального мира.

Огромный круизный лайнер с несколькими палубами, сотнями кают и большим количеством виртуальных актеров. Актеры изображали других пассажиров и персонал вспомогательных служб: от крупье корабельного казино до капитана, направляющего вымышленное судно в вымышленные морские дали.

Несмотря на масштаб разработки визуальной части — шутка ли, спроектировать целый корабль, — сюжет нового игрового мира был весьма примитивным. Игроки просыпались в своих каютах, «случайно» знакомились за игровым столом в казино или баре, а потом проводили время вместе как настоящие круизные путешественники, после чего благополучно возвращались домой. Маркер выхода из виртуальности — прибытие лайнера в порт назначения. Длительность программы — сорок восемь часов игрового времени. То есть чуть больше нескольких часов реального.

Почти сразу после поступления заказа на круизный лайнер руководство компании объявило всем подразделениям, ответственным за разработку игрового пространства, что теперь будет отдавать предпочтение игровым сценариям с продолжительностью в двадцать четыре или сорок восемь часов. Маркером выхода в таких мирах служило завершение игрового сценария в заложенный программистами срок.

До этого момента почти во всех существующих мирах игра завершалась в зависимости от определенных действий людей. Теперь же все подразделения получили указания продумывать сценарии игрового мира так, чтобы игра завершалась вне зависимости от действий и желаний игроков.

Все существующие миры предписывалось в ближайшее время переделать под новые правила, а все новые сюжеты, включая лайнер, создавать уже в привязке к игровому времени.

Свое решение компания объясняла необходимостью сократить расходы на содержание в капсулах игроков и желанием увеличить число погружающихся в игру людей при сохранении того же количества находящихся в распоряжении компании капсул. Кажущееся экономически оправданным решение было воспринято в штыки моими влюбленными в виртуальное искусство коллегами-архитекторами.

— Это что же получается, — тихонько бунтовал программист Саша, когда мы только получили новые указания. — Нам людей из игрового мира придется пинками выпроваживать, что ли? Сорок восемь часов на острове?! Да что они вообще успеют за это время там сделать? Два раза выпить и один раз искупаться? Они там что, с ума посходили? Илья, ну скажи же ты им, что так нельзя! Влюбленность — материя нежная, суеты не терпящая!

Илья только разводил руками, мол, «решение руководства, ничего не могу с этим поделать».

— Я им то же самое говорил, Саш, — виновато оправдывался старший архитектор. — А они говорят, что наша задача — помочь людям встретиться, взять тестовый период, а отношения уже пусть строят в реальной жизни, если выбор пары окажется взаимным.

— Тестовый период? — возмущенно встревал Дима. — Это что, типа как пробники людей в супермаркете?

Теперь уже была очередь Ильи раздраженно повысить тон.

— А ты, парень, — прикрикнул он, обращаясь к Диме, — когда на свидания девок таскал — чем это было, как не пробниками? В чем ты видишь отличие? Компания называется «Неслучайная Встреча». Слышишь? Встреча! То есть компания обеспечивает условия для встречи. Всю остальную жизнь — острова, моря, замки — пусть влюбленные обеспечивают себе сами, за свой счет. А не занимают системные ресурсы.

— Вот, Саш, — продолжал он, обращаясь уже к программисту, — ты же сам постоянно ворчишь, что по пятницам из-за прилива игроков сервера начинают тормозить. Было же? Так вот они тормозят, потому что люди не торопятся покидать виртуальные миры. Им там хорошо. А теперь у каждой сессии будет свое начало и конец. Все встретились, все счастливы! — После этой гневной тирады Илья, тяжело дыша, опустился в кресло и добавил уже миролюбиво: — В конечном счете, парни, мы все с вами просто исполнители. Нам сказали делать так, значит, мы сделаем так. А свою любовь к искусству проявляйте в личных мирах.

На этом дискуссия была окончена, и мы принялись за проектирование лайнера, которому было суждено через сорок восемь часов успешно прибыть в порт, выплюнув игроков в реальность. А в реальности они уже пусть сами решают — суждено им попасть в реальный круиз или нет.

Каждому из сыгравших в игру архитекторов, включая меня, в каком-то смысле повезло — мы успели побывать в погружении, когда еще не существовало никаких ограничений по времени. Успели насладиться виртуальными мирами. Кто-то осознанно, а некоторые, как я, поневоле.

Но я провел на острове почти две недели игрового времени, и это было прекрасно. Смог бы я так сильно привязаться к Оле, если бы в нашем распоряжении было всего сорок восемь часов? Вряд ли. Настоящие эмоции требуют вызревания, как требует времени на набор прочности строительный бетон, которым заливается фундамент зданий. Теперь компания почему-то предложила вместо фундамента подкидывать для строительства солому. В чем тогда смысл погружения, если персонажи будут стараться как можно быстрее оказаться в постели, толком не узнав друг друга? Что вообще можно узнать о человеке за сорок восемь часов? Правильно сказал Дима: пробники. Пробники отношений вместо глубокого погружения друг в друга.

Тем не менее мы закончили проект лайнера в срок и сейчас неторопливо прогуливались по виртуальной палубе в компании нескольких незнакомых программистов и самого директора корпорации Виталия Громова. Я никогда не видел этого человека вживую, и наша первая встреча произошла в виртуальности.

Принимающие проект программисты и руководство погрузились в виртуальный мир дистанционно, из собственного Дайв-спота. Ехать в архитектурный отдел для приемки виртуального мира не имело никакого смысла. Кроме того, встречи отделов исключительно в виртуальности были частью странной, зачастую перегибавшей палку политики безопасности компании.

— Вы, должно быть, Александр Смирнов, наш новый стажер? — обращается ко мне Виталий, как только они с коллегами материализуются из воздуха на палубе корабля. Я киваю, и он протягивает мне руку. — Слышал о вас только хорошее. Говорят, вы делаете большие успехи в разработке миров и к этому кораблю тоже приложили руку?

— Да, — скромно подтверждаю я.

— Продолжайте в том же духе, нам нужны хорошие архитекторы, — ободряюще говорит Громов и добавляет, обращаясь к Илье: — Давайте начнем, Илья Викторович. Показывайте, что вы тут нам подготовили.

Проверка продолжается чуть больше игрового часа и, наверное, мало походит на реальную приемку корабля. Проверяющих интересует прежде всего комфорт будущих игроков и реалистичность спроектированных нами интерьеров, а не реальная техническая исправность судна. Некоторыми вещами можно пренебречь, поскольку все присутствующие отдают себе отчет в том, что окружающий мир хоть и кажется нашими стараниями максимально реалистичным, но все-таки существует понарошку. И если судну предначертано архитекторами совершить короткий сорокавосьмичасовой круиз, значит, так оно и будет.

Управляющие заглядывают во все уголки корабля и остаются довольны нашей работой.

— Пора спускать его на воду, не откладывайте, — резюмирует Громов после того, как благодарит нас всех за работу.

— Сегодня же поставлю на закачку, — заверяет его вытянувшийся по струнке Саша.

Громов удовлетворенно кивает, и проверяющие растворяются в воздухе.

Первое, что я слышу, когда мы приходим в себя в комнате для погружений, — это облегченный выдох Ильи.

— Молодцы, парни, я горжусь вами! — произносит наставник, стягивая с головы трансивер, и гордо оглядывает сидящих в соседних креслах коллег. — Теперь дело за программистами. Они внесут последние правки и отпустят судно в его первый круиз.

— Отпразднуем удачный проект? — задорно подает голос Дима.

— Нам еще загружать корабль на игровой сервак… — уныло отвечает Саша. — Пока провозимся — уже пора будет ехать домой. Обещал сегодня жене вернуться пораньше. Да и Илья, я думаю, хочет вовремя уйти с работы.

— Что же делать? — озадаченно чешет голову Илья.

— Езжайте праздновать, — вдруг говорю им я. — Сделаю все сам.

Трое парней с благоговением смотрят на меня.

— А ты справишься? — с сомнением и надеждой в голосе спрашивает Саша.

— Напоминаю, — гордо вскинув подбородок, отвечаю я программисту, — что принятый руководством корабль на четверть сделан мной.

Дима улыбается и победоносно смотрит на коллег. Парни переглядываются, пожимают плечами и соглашаются. В конце концов, загрузка мира на другой сервер — процедура хоть и длительная, но несложная, особых навыков от оператора не требующая.

Все время, пока коллеги собираются, Саша дает мне наставления о том, как правильно произвести процесс загрузки и на что следует обращать внимание. Все эти вещи я знаю и без него, поскольку сам неоднократно передавал программистам миры с исправленными ошибками, но благодарен угрюмому товарищу за эту неожиданную заботу и оказанное доверие.

Несколько раз поблагодарив меня за товарищескую доблесть и пообещав сразу после предстоящих выходных устроить для меня персональный праздник в честь посвящения в архитекторы, радостные коллеги наконец удаляются.

Я опять остаюсь в офисе один. Сначала неторопливо делаю себе кофе — впереди целая ночь, за которой следует выходной. Выспаться можно будет завтра днем, так что я с чистой совестью планирую отправить «Лайнер» на загрузку, а потом немного поковыряться в редакторе и, наконец, пообщаться с Котом.

«Тоскует, наверное, там!» — привычно думаю я, забирая из кофемашины кружку, и направляюсь к компьютеру Саши. На нем хранятся все наработки по новому проекту.

Произвожу все нужные процедуры в точном соответствии с указаниями программиста и отправляю новый мир на загрузку. Таймер окончания процесса показывает два часа сорок минут. «Отлично! — радуюсь я. — Как раз есть время посетить мой красивый сумасшедший мирок».

Делаю глоток горячего кофе, прохожу в Дайв-спот и опускаюсь в одно из кресел.

— Погружение?

— Погружение.

Снова ветер. Снова шелест темно-синей травы с белыми цветами. Снова головокружительная фиолетовая вселенная, вращающаяся вокруг одиноко висящего в пространстве, окруженного серыми облаками плато.

Кот сидит у края обрыва, там, где я оставил его в прошлый раз.

— Привет! — говорю я, подходя к персонажу.

— Привет! — отвечает он, повернувшись ко мне.

— Меня долго не было, извини.

— Я этого не заметил. По моим ощущениям, ты только что сиганул с обрыва. Сначала я удивился твоему поступку, но потом почувствовал сработавший маркер выхода. И вот ты уже снова здесь.

— Меня не было почти неделю. Мы сдавали новый проект.

— Новый игровой мир?

— Да, круизный лайнер.

Пушистый кривится. Кажется, коты не очень любят все, что хоть как-то связано с водой. Похоже, что в этом смысле Кот ничем не отличался от своих реальных прообразов.

— Покажи мне его, — неожиданно просит он.

— Кого? — глупо спрашиваю я, уже забыв начало разговора.

— Лайнер. Новый мир.

На минутку задумываюсь. Вроде в просьбе нет ничего криминального. Лайнер наверняка еще не загрузился даже на один процент, и не будет большой трагедии, если я прямо сейчас свожу туда своего Кота. Заодно еще раз все проверю.

— Хорошо, — рассудив так, соглашаюсь я. — Прыгай ко мне на руки.

Кот недоверчиво смотрит:

— Это еще зачем?

— Надо! — отвечаю я, не вдаваясь в подробности. — Ты хочешь посмотреть лайнер или нет?

Немного поколебавшись, пушистый запрыгивает ко мне на руки и вдруг содрогается всем своим маленьким тельцем.

— Что случилось?

— Ты меня копируешь? — удивленно спрашивает он.

Кот прав: жест запрыгивания на руки отдавал системе команду на копирование игрового персонажа, чтобы я мог перенести его в другой виртуальный мир. Обычно при необходимости персонажи перемещались между мирами при помощи стандартных инструментов Дрим-редактора. Но котов переносят на руках — этот жест показался мне более естественным и натуральным, поэтому я сделал его частью игры.

— Копирую, — честно отвечаю я Коту и вдруг глупо спрашиваю: — Тебе что, больно?

— Нет, — подумав, отвечает Кот. — Просто я испытываю странные ощущения.

— Странные ощущения еще впереди, — обещаю я ему, подойдя к обрыву.

Стоило мне оказаться на самом краю, как Кот весь напрягся, и я почувствовал, как в руки стали впиваться маленькие острые когти.

— Ты сумасшшшшедший! — шипит Кот.

— Знаю, ты уже говорил, — спокойно отвечаю я, поворачиваюсь спиной к обрыву и падаю, проваливаясь в серый туман.

«Выход».

Открываю глаза в Дайв-споте, срываю теплый пластиковый ободок и быстро подхожу к компьютеру программиста. Таймер загрузки показывает два часа тридцать пять минут. Значит, я отсутствовал не больше пяти минут. Прекрасно! Прерываю загрузку проекта на сервер и подключаю программу «Лайнер» к трансиверу в комнате погружений.

«Туда и обратно», — обещаю я себе, делаю глоток еще не успевшего остыть кофе из чашки и возвращаюсь в Дайв-спот.

— Погружение?

— Погружение.

Размеренный шум моря, плавно покачивающаяся палуба, куда ни глянь — необъятная синяя гладь и белеющая под дневным солнцем обшивка палуб.

Кота нет рядом. Я уже думаю вернуться обратно, подумав, что не сработал скрипт копирования питомца, но через секунду догадываюсь, что в новом мире кота следует вызывать вновь.

— Кис-кис-кис! — тихо зову я, снова испытывая неловкость перед самим собой от этого неуместного в окружающей обстановке призыва.

Через несколько секунд Кот появляется рядом со мной на палубе. Проступив из воздуха — никогда к этому не привыкну! — он сразу же боязливо пятится от бортика, подальше от раскинувшегося за пределами лайнера виртуального океана.

Беру испуганного, напряженного зверя на руки. Никакого копирования — просто жест заботы. И опускаю на пол, когда мы поднимаемся на верхнюю палубу. Оказавшись на безопасном расстоянии от воды, Кот успокаивается. Я сажусь на один из расставленных на палубе шезлонгов. Мой любопытный спутник немного прогуливается взад-вперед, продолжая держаться подальше от бортика, и, сочтя экскурсию завершенной, присоединяется ко мне.

— Этот мир сделан аккуратнее, чем твой, — делает он обидное замечание, запрыгивая на соседний шезлонг и жмурясь от яркого морского солнца. Он всегда говорит, что думает. Я люблю его в том числе и за это качество, которого так не хватает реальным людям.

— Над ним работали хорошие архитекторы. И я тоже немного приложил руку, — хвастаюсь я Коту, пытаясь реабилитироваться за свой нелогичный маленький мирок.

— Тебе нравится то, что получилось?

Пожимаю плечами:

— Еще один дурацкий идеальный мир. Только теперь еще и с таймером.

Кот неожиданно чутко улавливает в моих словах иронию:

— С этим миром что-то не так?

— Понимаешь, Кот, «Неслучайная Встреча» всегда создавала и создает идеальные миры для своих игроков. В них все выверено до мелочей, каждый винтик этого идеально спроектированного мира ведет себя правильно. Так что с этим миром все так. Все даже слишком «так»!

— Разве это плохо?

— Может, и хорошо, — соглашаюсь я. — Но в реальной жизни так не бывает. В реальной жизни всегда что-то может пойти не по плану. Никто не знает, что ждет нас в следующую минуту. Люди жалуются на судьбу, жалуются, что не могут контролировать все прихоти Его величества случая, но они не понимают, что именно непредсказуемость придает нашей жизни вкус. Именно наше неведение относительно грядущего позволяет нам столь остро переживать чувство счастья. Да, мы платим за это столь же ясным ощущением горя, но это уместная цена за возможность чувствовать. За возможность проживать каждую минуту так, будто она последняя. А это, — обвожу рукой пустующий лайнер, — цифровая галлюцинация, которая точно по расписанию выйдет из точки «А» и через сорок восемь часов прибудет в точку «Б». И у крупье в казино всегда будет безупречно отглажен воротничок, кровати в каюте будут идеально мягкими, а на ясном небе не промелькнет и облачка за все два дня круиза. Этот мир — сладкий кисель, в котором можно утонуть и в бесконечном ощущении свалившегося на тебя счастья вдруг утратить способность его почувствовать.

— Ты сам себе противоречишь, — возражает Кот. — Извини, но мне доступна только простая машинная логика. И сейчас я тебя не понимаю.

— Чуть больше месяца назад я погружался в один из разработанных в компании миров. И там кое-кого встретил…

Я рассказываю Коту всю историю нашего с Олей отдыха и о том, с какой целью я оказался в «Неслучайной Встрече». Не знаю, что заставляет меня исповедоваться виртуальному персонажу. Возможно, мне хочется, чтобы в этом мире появился хоть кто-то, не оценивающий мои идеи с точки зрения опостылевшего здравого смысла. Программа Кота, построенная на чрезвычайно логических схемах, была сомнительной для этого кандидатурой. Но тем не менее он слушает меня, не перебивая, лишь иногда меняя позу, подставляя палящему солнцу то один, то другой бок.

— То есть эта девушка Оля, — произносит Кот, когда я заканчиваю рассказ, — постоянно подбивала тебя нарушать нормальный ход вещей и видела в этом… логику?

— Волшебство, — поправляю я его. — Она называла это волшебством. Волшебство появлялось тогда, когда все шло наперекосяк.

— Допустим, — соглашается Кот. — Но тогда то, что она поступила нелогично, не ответив тебе взаимностью, как ты этого ожидал, — тоже часть того, что вы называете волшебством? Почему ты ожидал, что она поступит иначе?

Я в ступоре смотрю на Кота. Его машинная логика безупречна! Мне, как и большинству людей, действительно свойственно оценивать благоприятность событий исключительно с эгоистичной позиции. Мы смотрим на поступки других людей через призму собственных ожиданий. Этот поступает хорошо, а этот плохо — наш внутренний судья беспощадно раздает оценки налево и направо сотни раз на дню.

Разве это то волшебство, о котором говорила Оля? Разве волшебство не умирает, когда мы начинаем чего-то требовать от этого мира, вместо того чтобы просто принять и полюбить каждое его проявление, вместе со всеми его несовершенствами? Полюбить этот мир, даже когда он ведет себя не так, как мы того ожидаем? Сам термин «несовершенство» — всего лишь проекция нашего эго. Как только мы вынесем оценку, в достаточной ли степени совершенно происходящее, как эта оценка тут же сделает нас слепыми.

Ярлыки! Ярлыки и манекены! Я только сейчас понял, о чем говорила Оля. Мы вешаем ярлыки не только на людей. Мы старательно увешиваем ими все, на что падает наш взгляд, и через некоторое время тонем в собственных оценках, за которыми не можем разглядеть подлинный мир.

— Этот корабль, — говорю я Коту, — и все эти идеальные миры — ужасная ошибка.

— Почему? — спрашивает он.

— Эти миры — проекция представлений архитекторов о том, что такое хорошо. Они заблуждаются, думая, что для любви — той самой, о которой мы все читали в книжках, — нужны стерильные, идеальные условия. Они навязывают игрокам свое видение прекрасного, не давая им разглядеть настоящую красоту за декорациями. Игроки представляются архитекторам беспомощными детьми, которых за ручку проводят по всем этапам сценария. Их кормят с ложечки, укладывают спать, холят и лелеют, потом отправляют им в открытый ротик ложечку любви. Ложечку за маму, ложечку за папу. Тепло ли вам, дорогие игроки? Вкусной ли кажется заботливо подогретая нами синтетическая порция любви? Вы кушайте, кушайте. Но помните, что через сорок восемь часов мы будем вынуждены выпихнуть вас из виртуального мира. Красота красотой, а капсулы нам все же дорого обслуживать. Какая вообще может быть любовь, когда над тобой стоят с секундомером?!

Я встаю с шезлонга и начинаю нервно расхаживать по верхней палубе.

— Господи, какая чушь, — говорю я и вдруг, перегнувшись через бортик, кричу во весь голос: — Какая это все чушь! Все эти идеальные миры! Я не хочу тонуть в вашей приторности. Я хочу чувствовать! Хочу ошибаться, поступать неправильно. Хочу говорить чепуху! Хочу пьянеть от спиртного и получать нагоняй от охраны за попытку украсть из ресторана скатерть! Я не хочу знать, долетит ли мой самолет до острова. Не хочу знать, накроет ли нас завтра на острове разрушительный шторм. Или цунами! Или ураганы! Я не хочу знать, доплывет ли наш чертов лайнер до пункта назначения через сорок восемь часов!

Замолкаю и поворачиваюсь к своему единственному слушателю. И в этот момент меня пронзает очередная безумная идея. Настолько чудовищная, настолько отвратительная, что в одно мгновение ставит под угрозу все, к чему я так упорно шел весь последний месяц! Но я чувствую, что должен это сделать. Должен ради волшебства, которому меня научила Оля. Должен ради себя, утонувшего в идеальных вселенных.

— Кот, спасибо тебе, — говорю я и ласково треплю за уши удивленное моим выступлением животное. — А теперь, брысь!

«Брысь» — безусловная команда к завершению программы, и питомец, успев бросить на свое маленькое исчезающее тельце недоуменный взгляд, медленно растворяется в воздухе.

На его месте остается лишь молчаливый, ожидающий своего первого рейса лайнер. Сотни часов труда нескольких человек — и все ради идеального, короткого, двухдневного вымышленного круиза. Узнать человека за сорок восемь часов? Теперь я понимаю, что для этого нужно.

Я с ненавистью еще раз оглядываю огромную белоснежную конструкцию и, подняв руки над головой, хлопаю в ладони четыре раза.

«Выход».

Приятный офисный полумрак. Немного моргаю, чтобы привыкнуть после яркого морского солнца, и кидаюсь к компьютеру программиста. Обиженно звякает, ударившись о стену соскочивший с головы ободок трансивера. В офисе в открытом окне Дрим-редактора по-прежнему ждет своей отправки на сервер идеальная программа «Лайнер». Дрожащими от волнения руками открываю режим редактирования, не глядя протягиваю руку к стоящей на столе кружке с кофе, делаю большой глоток и, обжегшись, проливаю еще не успевший остыть в реальном мире напиток. Но это не важно. Не чувствуя боли и не обращая внимания на испачканную рубашку, я вгрызаюсь в запутанные, неделями создаваемые алгоритмы будущего мира. Распутываю их, пробираясь все глубже и глубже, ныряю с головой в паутину виртуальных событий. Идеальный круизный лайнер податлив под моими руками, изменяются очертания безупречных связей, рассыпаются в цифровую пыль существующие сценарии и заменяются новыми. Не замечая времени, не чувствуя жажды и голода, я редактирую и редактирую огромную вселенную, внося правку за правкой в необъятную голубизну океана, в синее безоблачное небо, в белоснежную обшивку огромного, как многоэтажный дом, круизного лайнера с вьющейся золотистой монограммой «НВ» на борту.

Часы показывают пять утра, когда я, взмыленный, прихожу в себя. Отодвинувшись от экрана монитора, некоторое время всматриваюсь в результаты своего труда, после чего без колебаний вновь запускаю процедуру отправки виртуального мира на игровой сервер.

На этот раз — никаких остановок. Таймер загрузки показывает три часа пятнадцать минут. Программа круизного лайнера моими стараниями ощутимо выросла в объеме. Ничего страшного, переживут.

Я понимаю, что совершил нечто непоправимое. Понимаю, что мой поступок может обернуться самыми непредсказуемыми последствиями. Но иначе уже не могу! Незримая глухая стена, о которой предупреждал Илья, показалась передо мной во всей своей красе. И вместо того чтобы искать способ обогнуть препятствие, я заставлю содрогнуться весь виртуальный мир. Разрушу стену, пусть и окажусь потом заживо погребенным под ее обломками.

Ты любила поступать неправильно, Оля? Я усвоил урок. Я выпущу волшебство наружу, пусть мне за это и придется заплатить шансом больше никогда тебя не увидеть. Это того стоит! Настоящее волшебство стоит вообще всего, что есть в этом мире, потому что без него мир не имеет права существовать.

Не дожидаясь полной загрузки, навожу порядок на рабочем месте программиста и с любовью оглядываю помещение, к которому успел сильно привязаться.

Покидая чуть тронутое первыми рассветными лучами здание архитектурного отдела, я почти физически чувствую, что больше не вернусь туда никогда.