Когда я возвращаюсь к коллегам, Илья с Сашей все еще сидят на песке, вполголоса обсуждая рабочие вопросы. Илья что-то объясняет программисту, показывая на экран его телефона, а тот внимательно слушает и кивает.

— Я закончил, — говорю я, подходя к ребятам.

Илья смотрит на меня долгим взглядом.

— Возвращаемся? — подает голос программист.

Главный архитектор утвердительно кивает и обращается ко мне:

— Теперь, еще одна важная деталь — в каждом из миров, которые мы создаем, есть маркер выхода. Это такой ритуал, отдающий системе команду на прекращение погружения. Для тестовых миров и технического режима, как сейчас, принято использовать один и тот же маркер — четыре хлопка над головой. Стандарт создан для того, чтобы, оказавшись в чужом мире, архитектор мог из него выйти. Это как…

— Как стандартный заводской пароль, четыре нуля, — вставляет программист.

— Да, именно так, — соглашается Илья. — В действующих играх маркер выхода настраивается иначе, там он завязан на игровом сценарии. Для настоящих игроков погружение заканчивается, когда они совершают определенные, предусмотренные сценарием игры действия.

«Интересно, что в нашем с Олей сценарии заставило игровой движок посчитать игру завершенной?» — думаю я, но не перебиваю наставника, решив разузнать детали позднее.

— Поэтому сейчас хлопаем и выходим, — заканчивает инструктаж Илья и добавляет, обращаясь к программисту: — Саш, покажи.

Саша поднимается, выпрямляется во весь рост, поднимает руки и, хлопнув над головой четыре раза, вдруг рассыпается облаком разноцветного конфетти.

— Красивый уход! У меня попроще, — завистливо тянет Илья, подмигивает мне и просто растворяется в воздухе, проделав ту же процедуру. Не так эффектно, как программист, но все еще непривычно для такого неподготовленного человека, как я.

Следую их примеру, и весь мир снова, будто по щелчку выключателя, гаснет.

— Ты можешь сделать любой маркер выхода, — уже в реальности слышу я голос Ильи, который продолжает свою лекцию, стягивая с головы погаснувший ободок. — Но если ты создашь закрытый мир, в который можно входить только по твоему приглашению, и будешь по какой-либо причине не в состоянии подтвердить вход одного из нас или самостоятельно выполнить придуманный тобой маркер выхода — спасать тебя будет некому. Так что осторожнее с этим!

— А зачем нужны закрытые миры? — спрашиваю я его, аккуратно избавляясь от оборудования.

— Это что-то вроде профессионального хобби. У каждого из нас есть своя маленькая виртуальная Швейцария. Расспрашивать о них не принято, это личное. Если архитектор приглашает тебя в свой личный виртуальный мир — это в каком-то смысле высший жест профессионального доверия. Да и личного, пожалуй, тоже.

— В этом чувствуется глубокий символизм, — замечаю я. — Как впустить человека в свой личный, не виртуальный, внутренний мир.

— Когда твоя фантазия не ограничена материалами и законами физики, созданная тобой вселенная будет являться красноречивым отражением твоего внутреннего мира. Порой… — мнется наставник, — слишком красноречивым. Именно поэтому маленькая Швейцария — это всегда очень личное. Пройдет немного времени, и ты создашь свою вселенную. А пока иди тренируйся работать в редакторе. С фантазией у тебя, насколько мне известно, все в порядке. Так что останется только освоить технику.

Мы выходим из Дайв-спота и подходим к компьютерным столам. За ними уже сидят вынырнувший раньше нас Саша и Дима. Увидев нас, Дима вынимает из уха один наушник.

— С почином! Как погружение? — весело спрашивает он.

— Все прошло хорошо, — отвечает Илья за нас обоих. — Дим, покажи Саше Дрим-редактор, и потренируйтесь сегодня на создании простых объектов. В общем, нужен полный курс молодого архитектора.

— Без проблем! — с готовностью откликается дизайнер. Похоже, ему наскучила текущая работа, и он страшно горд возможности наставлять новичка, тем более что тот оказался старше самого Димы на добрый десяток лет.

— Саш, — бросает Илья, и на него вскидываются две пары глаз.

— Не ты, — обращается Илья к программисту, и тот, надев наушники, раздраженно отворачивается к монитору.

— Помнишь, мы с тобой тогда на балконе Вадика разговаривали про службы знакомств? Ты еще говорил про отсутствие контекста. Мне тогда понравилась твоя глубина понимания вопроса, и это одна из причин, по которой я так легко согласился пригласить тебя сюда. Так вот, то, что мы делаем здесь, — это и есть тот контекст, которого не хватает современным виртуальным знакомствам. Мы создаем миры, а подсознание игроков выбирает из них наиболее понравившиеся, чтобы там встретить свою любовь. Вы с Олей оба выбрали этот остров среди сотен других нарисованных нами миров. И у вашего знакомства появился контекст.

— Этого оказалось недостаточно, — резонно замечаю я.

— К сожалению, так, — разводит руками Илья. — Но, если создаешь реалистичные миры, будь готов к реалистичным проблемам. Все как в жизни — мы выбираем, нас выбирают… В общем, я не знаю, что ты ищешь, но желаю тебе удачи. Даже если ты случайно найдешь не то, что стоило поисков.

С этими словами он уходит в свой кабинет, а я подсаживаюсь к Диме, готовый учиться всему, что предстоит делать в дальнейшем.

Обучение оказалось несложным. Гораздо сложнее было подавить гордость и снобизм опытного совладельца рекламного агентства. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы открыться знаниям, которые я день за днем получал от этого паренька, который, несмотря на юный возраст, оказался настоящим профессионалом.

Наше тело не молодеет — это общеизвестный факт, но я убежден, что старость начинается с головы. Отмахнулся от новых знаний или непривычной точки зрения — и ты уже одной ногой в старости. И возраст здесь не играет роли: я встречал и двадцатилетних стариков, и людей за семьдесят, глядящих на мир юными горящими глазами.

Глупые старики ворчат, что «молодежь уже не та». Умные старики говорят то же самое, но, осознав этот факт, тут же задаются вопросом: «А какая именно сейчас молодежь?» И отправляются исследовать неизвестное, молодея на глазах.

Житейская мудрость и традиции — вещи необходимые. Они, как построенный дом, служат точкой отсчета на нашем пути. Но невозможно провести всю жизнь в четырех стенах, дом нужно иногда покидать, и секрет вечной душевной молодости в том, чтобы делать это как можно чаще. Умение открываться новому, неизведанному и непривычному — залог счастья и долголетия.

В конце первого рабочего дня Илья провожает меня до выхода.

— Как твой первый день? — спрашивает он, когда мы оказываемся на крыльце. — Не передумал у нас работать?

— Много информации, — честно признаюсь я. — Но у вас до чертиков увлекательная профессия!

— Это еще подожди. Вот как начнут твои миры гонять программисты — тогда узнаешь, сколько в ней может быть интересного, — смеется Илья и достает сигарету. — Я, кстати, хочу тебя поздравить. Будешь?

— С чем? Нет, спасибо.

— Ты прошел мою маленькую проверку, — серьезно отвечает наставник и, взяв паузу, нарочито медленно закуривает. — Я не случайно попросил Сашу отправить нас в игровое пространство острова. Опасался, что ты поплывешь, оказавшись в неприятно знакомой тебе среде. А мне не нужны эмоционально неустойчивые люди в команде. Да и тебе самому лишние эмоции могут только навредить на пути к цели.

Молча киваю. Значит, проверка! А ты не так прост, товарищ старший архитектор, каким можешь казаться на первый взгляд!

— Отдохни хорошенько, — говорит хитрый наставник, — с понедельника начнется настоящая работа.

Мы прощаемся и расходимся по домам.

Илья сдержал слово: с понедельника мы действительно плотно погружаемся в работу. От отдела маркетинга поступил заказ на новый игровой мир, и обучение пришлось продолжать в режиме создания реального проекта.

— Так даже лучше. Быстрее вникнешь! — удовлетворенно кивнул Илья, когда закончился вводный брифинг, после чего мы всей командой на несколько недель увязли в проектировании нового мира и персонажей.

Сначала мне доверяли проектировать в Дрим-редакторе несложные предметы вроде чайника или шкафа. После того как я заканчивал работу, мы с Димой погружались, и он придирчиво осматривал сотворенные мною объекты. Иногда дизайнер удовлетворенно кивал, но чаще возвращал созданное мною на доработку, если, например, чайник, по его мнению, был недостаточно тяжелым или недостаточно красным, или недостаточно красивым. Последнее вообще плохо поддавалось объяснению, поскольку он не мог толком объяснить, чем отличается красивый чайник от некрасивого. Хотя я и считал, что Дима порой излишне эстетствует, но послушно переделывал чайник до тех пор, пока Дима не говорил «сойдет», и тогда мы переходили к другим объектам.

К концу работы над новым проектом я уже мог уверенно создавать не только красивые, с точки зрения Димы, чайники, но и вполне убедительные интерьеры, и даже некоторых не слишком сложных персонажей.

Актеры и большинство объектов игровой вселенной создавались достаточно просто: в ядре «Неслучайной Встречи», уже много лет создающей виртуальные миры, содержались практически все возможные типовые предметы и характеры персонажей. Это значительно ускоряло разработку в том случае, если от виртуальных персонажей не требовалось особых специфических действий. Например, портье из мира «Остров» был обычным набором типовых библиотек сценариев. Даже его внешность оказалась не штучной работой, а собранной в обычном конструкторе персонажей из деталей типового набора «Отель». А значит, точно такой же портье встречал гостей в других мирах, где предусматривался отдых игроков в отелях.

А вот бармен Джим, Таша и еще несколько человек на острове подверглись некоторым модификациям со стороны Саши и Димы. Причем последний всегда сально хихикал, не желая уточнять, над какими именно модификациями в персонаже Таши он поработал.

Ребяческое дурачество, с которым Дима и Саша относились к своей работе, совершенно не вязалось с фантастическими вещами, которые получались в итоге. В свободное от работы время я вдоль и поперек изучил созданные ими миры. Ребята были настолько увлечены своим делом, что частенько задерживались до позднего вечера и иногда даже ночевали в офисе, увлеченно проектируя какой-нибудь фрагмент вселенной.

Это было вполне обычной, не вызывающей ни у кого нареканий практикой. И только семейный Илья всегда уходил с работы вовремя, чтобы провести время с женой и ребенком. Через некоторое время после Ильи уходил такой же семейный Саша. В отличие от начальства он покидал работу неохотно — было видно, что погружения в виртуальные миры занимают его больше, чем ждущие дома, скрытые от меня заботы.

К сожалению, этим грешат многие рано женившиеся мужчины. Женятся в спешке, ведомые социальным давлением или проявлением минутной слабости, а потом вдруг раз! — и встречают… да не другую женщину. Другая женщина — это полбеды. Всегда остается вероятность, что другая женщина окажется просто скоротечным, не приводящим к фатальным последствиям увлечением. Но вот если мужчина внезапно, в зрелом возрасте, вдруг встретил Дело Всей Своей Жизни, а оно еще взяло и не увязалось со сложившимся в паре образом жизни, пиши пропало.

Воспылал вдруг такой мужчина тягой к искусству и решил стать бродячим художником. Путешествовать по миру в стареньком микроавтобусе и рисовать картины. А не получается — уже есть семья, дети и какое-никакое чувство ответственности. Дальше этот мужчина либо уходит из семьи, разрушая все, что так кропотливо выстраивалось годами, либо душит в себе призвание, испытывая нарастающую с каждым годом внутреннюю неудовлетворенность, отравляет жизнь себе и близким.

Существующий социальный механизм воспитания построен на культе брака: страна культивирует повышение рождаемости, ей нужны новые работоспособные граждане. Но в погоне за деторождением совершенно игнорируется культура созревания личности и поиска себя в этом мире, прежде чем юные парни и девушки, не имеющие ни малейшего представления о своем предназначении, свяжут себя стальными скрепами. Отсюда и пугающая статистика разводов.

Я тоже часто оставался в офисе до позднего вечера и даже несколько раз засыпал в зоне отдыха с недопитым чаем в руках. Дима составлял мне компанию: формально мы продолжали тренироваться в создании вымышленных миров, но мой учитель-архитектор уже все чаще передавал бразды правления проектированием этих миров в мои руки, не особенно контролируя результат. Тем более что новый проект подходил к завершению и работы у парня было невпроворот даже помимо моего обучения.

Несмотря на загруженность в архитектурном отделе, не было и дня, чтобы я не подумал об Оле. Даже в моменты тренировок по созданию игровых персонажей я малодушно избегал при выборе их внешности любого возможного сходства с героиней моего виртуального романа. Несколько раз коллеги замечали некоторое однообразие в создаваемом мною населении и вносили ранящие меня правки. Новый мир все-таки получал заслуженные светлые волосы, серые глаза, ребяческие выражения лиц и веселые темпераменты. Я картинно спохватывался, благодарил коллег за эти подсказки и… отворачивался к монитору, чтобы скрыть сжатые до судорог челюсти.

В один из вечеров я впервые остаюсь в офисе один. Команда разбежалась по своим семейно-молодежным делам, и я, закончив текущую работу, открываю пустой файл редактора и долго всматриваюсь в белое, стерильное пространство нового мира. Сам не замечаю, как активирую «Доступ только по приглашению», после чего на несколько часов с головой погружаюсь в работу.

Прихожу в себя и отрываюсь от монитора только под утро. Рядом с клавиатурой скопилось множество пустых кружек из-под кофе. От неподвижного сидения за компьютером затекла шея и ноет спина, но моя маленькая Швейцария готова. Я провел первую половину ночи за созданием новой вселенной — когда от архитектора не требовался излишний реализм, это действительно оказалось несложно. Другая половина ночи прошла за созданием одного-единственного населяющего закрытый мир персонажа.

Я подавляю в себе желание тут же направиться в Дайв-спот, чтобы протестировать новинку, и вызываю себе такси. Невыносимо хочется спать, так что я откровенно побаиваюсь погружаться в таком утомленном состоянии. Неизвестно, что произойдет, если я отключусь прямо в операторском кресле. Маленькая Швейцария подождет. Сохраняю новый проект и выхожу из здания навстречу свежему московскому утру.

Возможность протестировать новый мир представилась мне только в конце следующей недели. Дождавшись, пока снова останусь в офисе один, отправляю в Дайв-спот нужный мир, потом прохожу в темное помещение и надеваю на голову трансивер.

— Погружение? — спрашивает меня четкий системный голос, едва я закрываю глаза.

— Погружение.

Система получает утвердительный ответ, и по идущим от головы проводам бегут миллионы байт информации, унося мое сознание куда-то далеко, на сервера могущественной корпорации «Неслучайная Встреча». На сервера, которые еще помнят следы Олиных ног на песке, помнят звук ее голоса, помнят мурашки, проступающие на загорелой коже от легких прикосновений губ к шее.

Каждый раз, растворяя себя в потоке фотонов, мчащихся по оптическим магистралям, я думаю, что в эти моменты нахожусь чуточку ближе к изменившей мою жизнь девушке. Погружаясь в виртуальность, я будто вдыхаю тонкий аромат парфюма, некоторое время еще витающий в воздухе комнаты после того, как кто-то из нее вышел. Я пока не понимаю, как доберусь до цели, но меня согревает мысль, что каждый раз, потеряв сознание в операторском кресле, я становлюсь немного ближе к Оле. Встретив цифровую любовь во сне, я теперь вынужден спать наяву в надежде вновь прикоснуться к ее образу, исчезающему, как только срабатывает маркер выхода.

В лицо ударяет холодный воздух. Маленькая Швейцария встречает неприветливо. Так задумано, поэтому я долго стою с закрытыми глазами и слушаю. Звуки, которыми наделяется каждый новый мир, имеют не меньшее значение, чем визуальная составляющая, — так учил меня архитектор Дима, и поэтому мы всегда закрываем глаза при переходе. Но сейчас я сознательно оттягиваю момент, когда созданная мною картинка ворвется в сознание, где раз и навсегда получит оценку. После этого мир не будет прежним — ничто не становится прежним, единожды оказавшись под нашим пристальным вниманием.

«Закрой глаза и прислушайся к себе. Веришь ли ты в реальность обстановки, в которой оказался?» — вспоминаю я наставления молодого архитектора.

И я слушаю. В ушах завывает ветер, воздух наполнен шелестом, едва уловимо пахнет сандалом. В следующую секунду чувствую прикосновение к ногам. Присев, по-прежнему не открывая глаз, провожу рукой и чувствую, как сквозь пальцы скользят стебли высокой травы, оставляя на ладонях холодные капли росы. Сквозь веки пробивается фиолетовое свечение, и я наконец решаюсь взглянуть на новый созданный мною мир.

Небольшое горное плато, в центре которого я стою, густо засеяно высокой темно-синей травой с редкими крохотными белыми соцветиями. Трава колышется на холодном ветру, как глубокий волнующийся океан. Подхваченные ветром маленькие белые цветки покидают свои стебли и какое-то время танцуют в неспокойно дрожащем воздухе, прежде чем раствориться на фоне необъятного сияющего, словно гигантский космический витраж, фиолетово-розового неба. Вместе с цветками в воздухе размеренно плавают сотни маленьких похожих на светлячков желтых огоньков. Они распространяют вокруг такой ласковый свет, но стоит поднести к ним руку, как они устремляются в противоположную сторону, не желая быть пойманными.

В фантастического цвета небе виднеются внушительные, занимающие почти половину его пространства очертания огромной планеты-спутника. Испещренная кратерами и расщелинами, она выглядывает из-за горизонта, наполовину укутанная в фиолетово-розовые туманные всполохи.

Вверх от горизонта небо меняет цвет и принимает космические оттенки фиолетового, розового и зеленого. А посреди всего этого великолепия разбросаны маленькие светящиеся точки далеких звезд.

Не имеющую аналогов на Земле красоту дополняло еще то, что весь небесный купол пребывал в движении. Если пристально всматриваться в одну точку, можно было заметить, как бесконечная вселенная вращается вокруг единственного, по колено утопающего в густой синей траве зрителя.

«Начинающие архитекторы часто нарушают правила», — говорил Илья. Стоило ли ожидать, что я окажусь исключением?

Подхожу к краю и осторожно смотрю вниз. Подо мной пропасть. Гора уходит куда-то вниз, ее несуществующее подножие скрыто за клубящимися серыми облаками, вплотную окружившими плато со всех сторон.

Сажусь и беспечно свешиваю ноги в раскинувшуюся подо мной бездну.

— Красиво, — в точности как дизайнер Дима говорю сам себе, глядя на расцветающие над головой фиолетово-розовые космические цветы. Больше всего они похожи на тысячи одновременно вспыхнувших полярных сияний.

Уверен, что Дима и здесь нашел бы множество художественных ляпов. А Саша привычно выругался бы на несовершенство программного кода. Но подлинную, живую красоту мелкие недостатки не убивают. Они наполняют ее жизнью.

Созданный мною мир был живым и красивым при всех своих недостатках. А главный его недостаток, за который бы наверняка зацепились опытные архитекторы, сейчас был и главным преимуществом. Моя маленькая Швейцария не была похожа ни на одно из существующих в реальном мире мест.

Технологии подарили людям виртуальную реальность. Мы получили возможность путешествовать в любых мирах, которые можно только представить. И что же мы сделали? Опустили виртуальную реальность до примитивизма реального физического мира! Пляжи с бесплатной выпивкой, средневековые замки, горные вершины, каюты международной космической станции… Где фантазия? Где полет мысли?

Впрочем, компании «Неслучайная Встреча» можно простить такое примитивное использование возможностей виртуальных миров. Их бизнес — не видеоигры и не зрелищные развлечения. Они создают максимально приближенные к реальности миры, чтобы в них могли встретиться реальные люди. Чтобы потом, если повезет и оба игрока ответят положительно на самый главный вопрос системы, могли встретиться в реальной жизни.

Знакомство в не имеющей аналогов вселенной заставило бы игроков вести себя нестандартным образом. Реакция людей на порожденные фантазией архитекторов миры была бы непредсказуемой и никак не характеризующей поведение человека в реальной жизни. Чтобы люди могли раскрыться, они должны встречаться в естественной среде, как бы натуралистично это ни звучало.

Но ты учила меня нарушать правила, Оля. Показала, каким красивым может оказаться несовершенство. И вот я, следуя твоему примеру, создал красивый, несовершенный и нелогичный мир.

Мир, так не похожий на Сашкин идеальный, выверенный по линеечке остров, на котором нам суждено было встретиться. Мир, так не похожий на все, что окружает меня в реальной жизни. Понравился бы он тебе? Захотела бы ты сейчас сидеть со мной рядом, свесив ноги с обрыва и вглядываясь в разноцветные всполохи в небе?

Когда я ловлю себя на том, что начал разговаривать сам с собой, вспоминаю, что в этом мире живет еще и созданный мною персонаж — существо, которому я посвятил несколько предрассветных часов. Я снова нарушил все правила, когда просмотрел список всех библиотек персонажей с предустановленными базами знаний, а потом вдруг выделил их все разом и соединил в одном неожиданном, первом пришедшем мне на ум образе.

«Выбирай сам, кем ты будешь, — мысленно сказал я тогда персонажу. — Тебе, как и мне, теперь доступны все знания мира, и это честно. Это делает нас равными, потому что я не хочу быть твоим кукловодом».

«Вы уверены, что хотите сохранить персонаж?» — спросил меня тем утром Дрим-редактор. «Конечно, нет», — ответил ему я, а палец нажал «Да». Вряд ли кому-то из архитекторов приходило в голову сделать что-то подобное. Но под моим безумным вращающимся небом не было места для чего-то обычного.

Я поднимаюсь на ноги, поворачиваюсь спиной к обрыву и, чувствуя себя невероятно глупо, тихо произношу в пустоту:

— Кис-кис-кис!

Сначала ничего не происходит. Но я знаю, что где-то там, в офисе архитекторов, компьютер только что распознал команду на ввод в игру нового персонажа. И в оторванный от реальности кораблик моего сознания, болтающийся в цифровом океане системы, с огромной скоростью стали загружаться новые байты информации.

Высокая трава в середине равнины шуршит, дергается от пробирающегося сквозь синие заросли невидимого существа. Проходит несколько секунд, и ко мне выходит черный пушистый кот. Заметив человека, он останавливается и некоторое время с любопытством меня разглядывает. Потом делает еще несколько неуверенных шагов в мою сторону и садится, не дойдя до меня несколько метров. Визитер оглядывает себя и произносит удивленным голосом, чуть растягивая гласные:

— В смысле?

Смесь всех известных системе знаний об игровом мире, помещенная в образ из раздела «Домашние животные» каталога Дрим-редактора. Внешность я выбрал по наитию. Кот скорее всего ощущал себя человеком, поэтому неудивительно, что нового персонажа изумляет доставшийся ему образ.

— В коромысле, — отвечаю я насупившемуся коту и показываю язык.

Кот пропускает оскорбительный жест мимо ушей и задумывается.

— Я вижу базы кошачьего поведения. И человеческого. Что мне выбрать? — растерянно спрашивает он после минутной паузы.

Я специально не установил для этого странного персонажа никаких сценариев поведения, поэтому, в отличие от обычных виртуальных актеров, кот мог свободно давать оценку собственному состоянию и даже обсуждать его.

— Решай сам, — говорю я ему, снова поворачиваюсь лицом к обрыву и сажусь на траву.

Сзади раздается мягкое шуршание, и кот оказывается рядом.

— Это все очень странно. Ты кто? — спрашивает он, садясь возле моих ног.

— Я гость. Как и ты.

Кот некоторое время переваривает сказанное. Мимо него проплывает один из дрейфующих огоньков, и он поднимает лапу, пытаясь прикоснуться к светлячку. Светящаяся точка уверенно огибает пушистого и неторопливо удаляется к центру, тут же теряясь среди других огоньков.

— Синей травы не бывает, — констатирует кот. — И разноцветного неба тоже.

— Говорящих котов тоже не бывает, — резонно возражаю ему я. — Но ты что-то слишком разговорчив для животного.

— Ты сумасшедший, — резюмирует кот. Он произносит это совершенно спокойно, не как оскорбление, а как констатацию факта.

— Я Саша, — поправляю я.

— Знаю, — отвечает кот. — Я вижу информацию о твоей сессии погружения. У тебя слабый канал связи. Похоже, ты погружаешься не через Дрим-бот. Но кто тогда я?

— А как ты хочешь, чтобы тебя называли?

— Никак, — чуть подумав, отвечает персонаж. — Имена являются частью модуля игрового сценария, а ты не назначил мне никаких ролей.

— Тогда я буду называть тебя просто Кот. Ты хочешь получить сценарий поведения?

— Пожалуй, нет. Имени вполне достаточно.

— Тогда не выделывайся.

Кот ничего не отвечает, и мы еще долго сидим молча, пока он снова не нарушает тишину.

— Должен признать, что это красиво, — глядя на переливающееся небо, мурчит пушистый собеседник.

— Ты умеешь распознавать красоту? — Я удивленно смотрю на пожелавшее остаться без имени животное.

— Не в привычном для тебя понимании. — Кот прищуривается, не отводя взгляда от неба. — Я вижу множество повторяющихся блоков с северным сиянием, блок со звездным небом пустыни Невада, блок спутниковой системы Сатурна и еще с десяток объектов категории «люминесценция». Каждый из этих объектов имеет одно общее свойство — «красота». Из чего я делаю вывод, что окружающее красиво и ты потрудился на славу.

— И кто из нас сумасшедший… — бормочу я. — Анализируя техническую сторону, можно сказать, что ты прав. Но красота — это не всегда просто сумма других красот. Есть у нее и другие свойства.

— Какие?

— Несовершенство.

— Это нелогично.

— Не сомневался, что ты так скажешь. Ты ведь всего лишь программа. Но объяснять не буду, ладно?

Кот снова замолкает, на этот раз, как мне кажется, обиженно.

— Ну ты чего? — Я впервые позволяю себе прикоснуться к мягкой шерсти. Кот не сопротивляется.

— Чувствовать себя «всего лишь кем-то» неприятно любому существу, будь я программой или нет.

Я смеюсь и чешу кота за ушком. Он закрывает глаза, повинуясь цифровому инстинкту замурчать, но тут же справляется с этим рефлексом.

— Поверь, я бы с большой радостью оказался на твоем месте. С удовольствием бы остался «всего лишь» Сашей, каким был несколько недель назад. И у меня есть на то причины. А сейчас, боюсь, мне пора идти, — говорю я коту.

Он не настаивает на продолжении беседы, и я поднимаюсь на ноги. Думаю, я провел здесь уже несколько часов. Пора возвращаться в офис.

— Ты куда? — вдруг подает голос Кот, следя за моими действиями.

— Я выныриваю. Ты остаешься тут.

Пушистый кивает и не сводит с меня глаз. Подойдя к краю обрыва, я машу так и оставшемуся сидеть на краю питомцу и долю секунды борюсь с подступившим страхом, а затем отталкиваюсь от края обрыва и прыгаю вниз прямо в клубящуюся дымом бездну.