Комнату заливает мягкий свет, с улицы доносится шум проснувшегося города. На детской площадке во дворе переливаются веселыми колокольчиками дети, где-то вдалеке раздается рокот набирающего обороты двигателя.

Все эти привычные городские звуки проникают в комнату сквозь не прикрытый с вечера балкон и врываются в мой сон. Открываю глаза, и вспышка острой боли пронзает голову от виска до виска. Вот она — настоящая расплата за веселье, не смягченная пробуждением в виртуальности.

Поворачиваюсь на подушке, отыскивая глазами мобильный телефон. Нахожу его, и, потянувшись за ним, голова отзывается новым приступом боли. На экране светится уведомление от абонента «НВ».

Открываю сообщение: судя по времени, оно поступило через несколько минут после моего положительного ответа системе, но я этого не помню. Похоже, измученное вечеринкой тело сдалось раньше, чем автоматика службы отреагировала на мои пьяные действия. В ответном сообщении значится лаконичное: «Благодарим за ответ. Вы получите уведомление, если ваш выбор будет взаимным».

И все. Больше никаких комментариев. Развязка произошедшей во мне войны оказалась до разочарования не соотносима с сухой автоматической отбивкой службы знакомств.

Означало ли это, что Оля еще не приняла решение? Судя по времени, срок, отведенный на его принятие, истек час назад. Если, конечно, Оля получила уведомление одновременно со мной, если она вообще его получила, если определилась с ответом. Если, если, если… Слишком много «если» для одного и так не слишком приятного субботнего утра. Поэтому я осторожно поднимаюсь с кровати, стараясь не делать резких движений, и отправляюсь в душ смывать последствия своего загула.

Весь день провожу в честном безделье, не особенно нагружаясь осмысленными занятиями. Днем заезжает один из вчерашних собутыльников, извиняется за то, что исчез из клуба, хвастается удивительными приключениями и интимными подробностями своего «исчезновения». Я предлагаю гостю чай — товарищ нехотя соглашается, лишь когда узнает, что спиртного в доме нет. Слушаю его рассказ и думаю, на сколько порядков стоит делить все им сказанное.

Мужчины обожают привирать о своих приключениях. Реальность редко оказывается столь же фотогеничной, какой она предстает в фантазиях. Кто поумнее, те понимают разницу между кинематографом и жизнью, учатся получать наслаждение из хотя и не совсем красивых, но зато настоящих моментов. Люди попроще, к которым относился и мой знакомый, считают, что простота хуже воровства, поэтому со всей силы пытаются за уши подтянуть реальность к сказке, придумывая разные небылицы, в которые и сами, похоже, со временем начинают верить.

Не слишком внимательно слушаю гостя, а сам то и дело поглядываю на темный экран телефона. Неразговорчивый абонент «НВ» молчит всю субботу. Молчит он и в воскресенье. Рассудив, что и у моего удивительного туроператора вполне могут быть выходные, я легко давлю первые подступающие признаки беспокойства. Однако наступает понедельник, а служба знакомств никак не дает о себе знать.

В ожидании ответа несколько раз перечитываю упрямое «Вы получите уведомление, если ваш выбор будет взаимным». Пытаюсь лучше осмыслить формулировку и все возможные ее трактовки. Мог ли этот выбор быть невзаимным после всего, что было между мной и Олей на острове? Получу ли я уведомление, если Оля решит отправить «0» в ответ на запрос системы или «Неслучайная Встреча» не сможет подобрать для этого нужных слов? Какими вообще словами можно описать отказ так, чтобы не потерять корпоративного лоска? Какие бы слова ни были выбраны, они будут звучать как: «Спасибо за ваше путешествие, но ваша идеальная пара передает вам, чтобы вы отправлялись в известном каждому неудачнику направлении».

В какой-то момент ловлю себя на мысли, что, несмотря на уже принятое решение, вся эта эпопея с «Неслучайной Встречей» продолжает занимать слишком много моих мыслей. Такими темпами я рискую начать вести себя как ожидающая ответа от возлюбленного девица, нервничающая, но все-таки не решающаяся написать первой. Такое поведение всегда казалось мне глупым, поэтому в какой-то момент я захожу на сайт службы знакомств и решительно набираю указанный там номер телефона.

Механический женский голос на том конце вежливо заверяет в важности моего звонка (как будто я сам этого не знаю!) и просит оставаться на линии, пока ответит первый освободившийся оператор. Сижу в своем кабинете, нервно постукиваю пальцами по столу в такт включенной в режиме ожидания мелодии. Наконец меня соединяют:

— Здравствуйте, «Неслучайная Встреча», меня зовут Мария, чем могу помочь? — в трубке приятный женский голос.

— Здравствуйте, Мария, — отвечаю я, непроизвольно выпрямившись в кресле. — Я недавно эм-м… был в путешествии, организованном вашей службой. И хотел бы кое-что уточнить.

— Кто ваш персональный менеджер?

— Я не знаю… минутку, — не сбрасывая звонок, лезу в сообщения. — Мой менеджер Алексей, добавочный 1126.

— Соединяю, — говорит девушка, и в телефоне вновь начинает играть музыка.

— Здравствуйте, «Неслучайная Встреча», Алексей, — слышу я через некоторое время хорошо поставленный голос.

— Здравствуйте, Алексей! Меня зовут Александр, я бы хотел кое-что узнать о своем путешествии.

— Здравствуйте, Александр! Можно уточнить ваш игровой номер?

— А где его можно узнать?

В трубке повисает неловкая пауза:

— Вообще, я должен был вам его назвать, когда вы вышли из погружения.

— Понимаете, дело в том, что мы с вами по какой-то причине не встретились после возвращения. Была ночь, и меня встречал ваш техник, Анатолий. Это было в Дайв-споте на Сретенском бульваре.

Алексей некоторое время озадаченно молчит, но потом спохватывается и уточняет мою фамилию.

— Александр, ваш игровой номер М-43353. Вижу, что вы вышли из погружения в позапрошлую пятницу. Пожалуйста, извините за эту техническую накладку, мы действительно с вами разминулись. Как прошло погружение?

Не терпится пропустить этот ритуал корпоративной вежливости и перейти к мучившему меня вопросу, но я сдержанно заверяю Алексея, что полностью доволен организованным погружением.

— Тогда чем я могу вам помочь? — спрашивает заметно расслабившийся Алексей, когда узнает, что я звоню не для того, чтобы поскандалить. Похоже, не всегда выныривающие игроки пребывали в хорошем расположении духа.

— Я ответил положительно на опросник и получил просьбу ожидать уведомление. Прошло уже четыре дня, но пока никаких сообщений от вашей компании не поступило. Не могли бы вы уточнить, нет ли каких-то накладок в моей… в нашей игре?

Менеджер молчит, в трубке раздаются щелчки клавиатуры. Наконец, он произносит:

— Ваш положительный ответ зафиксирован системой. Но, к сожалению, это все, что я могу вам сообщить. Совпадения я пока не вижу.

Он выделяет интонацией это слово «пока», давая понять, что процесс еще не завершен.

— Но ведь срок принятия решения истек несколько дней назад. Означает ли это, что Ол… второй игрок не дала положительный ответ?

— К сожалению, я не располагаю такой информацией, — с профессиональной притворной грустью отвечает Алексей. — Все, что я вижу, что ваша пара пока — (он снова выделяет интонацией это слово) — не образовалась. Боюсь, что это все, что я могу сказать.

— Что же мне делать?

— Ожидать. Если произошел какой-то сбой, я с вами свяжусь. Ну или… — Алексей запинается, — вы можете попробовать сыграть в игру снова. Записать вас на сканирование?

— Спасибо, не нужно, — отрезаю я, вложив в благодарность не меньше притворства, чем это было в бутафорских сожалениях персонального менеджера, и отключаюсь.

Проходит еще несколько дней, в которые «Неслучайная Встреча» никак не дает о себе знать. Возникает глупая ситуация тупика. Либо Оля действительно решила не продолжать знакомство, либо в «Неслучайной Встрече» напортачили — недаром персональный менеджер с такой легкостью предложил мне повторно погрузиться в игру.

«Нет, уж, спасибо, — подумал я тогда. — Хватит с меня и одного неудачного погружения. Вы подсовываете в мою голову слишком хороших людей. Слишком хороших, чтобы потом так легко их у меня отнимать».

Придя в один из вечеров домой, я сел за рабочий стол и пошевелил мышкой, пробуждая компьютер ото сна. Перед глазами в уже открытом окне вновь возникли картинки счастливых улыбающихся пар с сайта «Неслучайной Встречи». Пробегаю глазами по слоганам «индивидуально подобранный» и «полная анонимность» — в нынешнем моем положении они звучат как форменное издевательство.

Информационная безопасность, которой так гордилась служба, сыграла со мной злую шутку. «Неслучайная Встреча» представлялась неприступной крепостью, и я не сомневался в ее намерении до последнего охранять персональные данные игроков. Это даже вызывало уважение, ведь, пожелай я сам после игры остаться неизвестным, хотел бы, чтобы мою личность защищали с таким же рвением.

Пробить твердую корпоративную стену службы знакомств «в лоб» скорее всего не получится. Если же начать терроризировать их всерьез, с большой вероятностью через некоторое время фирменная вежливость уступит место ледяному молчанию. Это будет даже более честно — не прятать свое презрение за корпоративными стандартами.

Возможно, стоило оставить попытки пробиться через службу знакомств и попытаться отыскать Олю в реальном мире? Открываю на компьютере сайт социальной сети и вбиваю в поисковое поле «Ольга». Уже через секунду становится ясна совершенная глупость моей затеи.

С экрана ноутбука на меня смотрят Ольги из самых разных уголков России. Они улыбаются, кривляются, глядят серьезно или вызывающе. Рыжие, брюнетки, блондинки, шатенки. С фиолетовыми волосами, косичками, карнавальными масками на лицах и инфантильными собачьими ушками, пририсованными к фотографиям в графическом редакторе. У некоторых вместо фотографий — фантастические животные, персонажи анимационных фильмов или просто многозначительные цитаты великих философов, неумело нанесенные на столь же многозначительные картинки.

Четыре с лишним миллиона Оль проходят нескончаемым потоком и уносятся куда-то вверх, за границы монитора. Немного поразмыслив, прекращаю просмотр тезок моей «неслучайной» знакомой и набираю в поисковой строке название службы знакомств.

Находится несколько сообществ по интересам, созданных такими же игроками, как я, где люди обмениваются игровым опытом, делятся впечатлениями и выкладывают фотографии: себя в момент погружения в капсулу, себя же, но в момент выхода. Замечаю, что выглядят эти люди в момент выхода из капсулы, прямо скажем, не очень хорошо. Интересно, как выглядел я в момент извлечения из похожего на футуристический гроб устройства?

Там же нахожу фотографии счастливых пар, совпавших в виртуальном игровом пространстве и встретившихся в реальной жизни, пробегаю глазами их истории любви.

Есть в сообществе и негативные отзывы: люди ругаются на недостаточный натурализм игровых миров, находят логические несостыковки и ляпы в сценариях.

«Ну что за идиоты? — досадливо думаю я, читая отзывы. — Игрокам создают условия для самой важной встречи в их жизни, а они жалуются, что домашние животные вели себя неестественно. Интересно, в каких сценариях задействуются животные?»

Еще один любопытный факт, который я узнаю из отзывов, — это возможность блокировки игрока, если его действия расцениваются системой как неадекватные. Блокировка производится по каким-то известным только игре признакам, но зато раз и навсегда: заблокированный игрок никогда не сможет вернуться в игру.

Интересно, как нужно было вести себя на острове, чтобы попасть под санкции? Попытаться утопить Олю в темной воде среди голубых огоньков? Поджечь веранду клуба, на котором ужинали гости отеля?

Качаю головой, удивляясь тому, что находятся люди, умудряющиеся учинять беспорядки в виртуальном мире.

Официальный представитель компании, скрывающийся за аватаркой с золотистой монограммой «НВ», сдержанно отвечает возмущенным блокировкой игрокам в комментариях. Становится понятна жесткость политики компании в вопросах безопасности игроков — алгоритмы алгоритмами, а человеческий фактор даже в виртуальности никуда не девается.

Через аватарку комментатора от компании перехожу в официальное сообщество службы «Неслучайная Встреча». Смотрю список участников: чуть больше двух миллионов человек.

Кликаю в список участников и вбиваю в поисковую строку «Ольга». Двести тысяч результатов! Уже не так страшно как четыре миллиона, но все еще пугающе много. До невозможного много!

Кроме того, Оля могла и вовсе не состоять в сообществе компании. А если и состояла, то могла решить не публиковать свои фотографии в профиле и спрятаться от окружающего мира за аватаркой какого-нибудь сказочного персонажа. Какого именно, милая?

Ответа на этот вопрос я не знаю. Нужно посмотреть правде в глаза: я не знаю о девушке ничего, кроме ее имени. Даже не могу сузить круг поиска до города, поскольку Оля, следуя рекомендациям корпорации, умолчала о том, где она погружалась. Мог, приблизительно оценив ее возраст, сузить диапазон поиска до «каких-то» ста пятидесяти тысяч человек, носящих такое же имя — похоже, все пользователи службы знакомств отправлялись на поиск второй половинки приблизительно в одном возрасте.

Внезапно приходит мысль, что моя виртуальная Ольга в реальной жизни вполне могла носить другое имя. Стюардесса в вымышленном самолете сама обратилась ко мне по имени-отчеству. Ее примеру последовал ожидавший меня на взлетной полосе водитель. Но как только я попросил водителя называть меня «Саша» — именно Саша, не Александр и не Сашка, — все на острове, точно сговорившись, стали обращаться ко мне именно так. Похоже, каждый персонаж игрового мира мгновенно получал информацию о том, как следует обращаться к новичку. И сообщи я тогда стюардессе о том, что обращаться ко мне следует не иначе как Епифан Третий, — все на острове послушно называли бы меня так.

Когда в памяти всплывает полет, я улыбаюсь, вспомнив, как четко стюардесса назвала время, оставшееся до прибытия на остров. Двадцать три минуты. Не «минут двадцать». Не «четверть часа» и даже не «около получаса» — именно так, со свойственной живым существам неточностью, отвечают на вопросы люди.

— Филоните, ребята, не дорабатываете реалистичность, — ворчу я себе под нос. Но поймав себя на том, что рискую стать одним из комментаторов, вместо сути игры сосредоточенных на поиске огрех сюжета, возвращаюсь к основной цели поиска. Результаты которого, увы, удручают: по всему выходит, что я не знаю об Оле ничего, что могло бы помочь мне ее отыскать. Ну а жирную черту под идеей найти девушку через социальные сети проводит не лишенная здравого смысла мысль о том, что Оля могла вообще ими не пользоваться.

Оставляю эту затею, закрываю сайт и ложусь спать, решив больше не вспоминать о «Неслучайной Встрече», а погрузиться в работу. Осмысленная, привычная деятельность — та, в которой все понятно до последней буквы, должна была хоть немного вернуть стремительно покидающее меня чувство уверенности. У каждого человека должен быть свой нулевой километр — место, в которое возвращаешься, когда все идет наперекосяк. Для меня таким нулевым километром была работа, поэтому в следующие несколько дней я полностью погружаюсь в дела агентства, стараясь не думать о «Неслучайной Встрече» и их равнодушии.

Когда Вадим в следующий раз спросил о том, как продвигаются дела с его сумасшедшим подарком, я кратко обрисовал ему ситуацию. Друг задумался, ободряюще хлопнул меня по плечу и пожелал не унывать. Больше мы с ним на эту тему не заговаривали, а дела пошли по привычной колее.

Вновь вспомнить о несостоявшемся курортном романе меня заставил, как ни странно, дядя Боря. Это произошло почти неделю спустя с того момента, когда я решил оставить бесполезные попытки разыскать Олю и, как мне казалось, даже преуспел в этом.

Был обычный пятничный вечер, коллеги, закончив работу, уже покинули офис. Только Вадим задерживался и над чем-то работал, запершись в своем кабинете, а я коротал время в комнатке дяди Бори, распивая с ним чай, в который он — тайком от Вадима — по пятницам подливал коньяк, и слушая интересные байки о необычном прошлом старика.

Рассказы дяди Бори не всегда сводились к описанию боевых действий, и иногда, как и все мужчины, охранник был не прочь поделиться бурным романтическим прошлым. Вот и сейчас он увлеченно рассказывал, как познакомился с будущей женой. Хитро щурясь и по-стариковски не чувствуя обжигающего губы кипятка, дядя Боря отпивает дымящийся чай из своей любимой оранжевой кружки, одобрительно крякает неожиданному для этого напитка ингредиенту и посвящает меня в детали столь важного события.

С женой они познакомились в отпуске: дядю Борю — тогда еще молодого лейтенанта Бориса, — как это обычно бывало, отправили по путевке на один из гостеприимных курортов Краснодарского края. По воле случая на том же курорте, пользовавшемся большой популярностью у Министерства внутренних дел, оказалась Вера, так же несшая службу в этом ведомстве.

После случайного знакомства последовала внезапно охватившая коллег южная страсть, переросшая в головокружительный курортный роман. И все бы хорошо, однако к окончанию отпуска неожиданно открылись два печальных факта: во-первых, оказалось, что полюбившаяся Борису Сергеевичу Вера прибыла на курорт из далекого Новосибирска (в то время, как сам Борис жил и нес службу в Москве), вторым же удручающим фактом стало то, что Вера оказалась женщиной замужней. Со сложными, запутанными отношениями, но все-таки замужней. Оба этих факта создавали понятные для того времени сложности, и столь многообещающий курортный роман остался бы таковым, не прояви дядя Боря в тех обстоятельствах неожиданной для самого себя настойчивости.

Вернувшись в Москву и пожив обычной жизнью, Борис Сергеевич понял — забыть Веру выше его сил. Поэтому в один момент, взяв внеочередной отпуск, молодой милицейский вдруг показался на пороге одного из министерских зданий в Новосибирске, где служила Вера. А еще спустя несколько дней, поняв, что чувства оказались взаимными, дядя Боря буквально выкрал так полюбившуюся ему подругу не только из несчастливого брака, но и вовсе из заснеженной Сибири. Он перевез Веру в Москву, где они и по сей день жили в любви и согласии.

— А все почему? — спрашивает сам себя дядя Боря, заканчивая рассказ, и поднимает указательный палец. — Потому что за настоящие чувства нужно…

— Бороться? — вставляю я, видя, что старик замолчал.

Дядя Боря отрицательно качает головой.

— Бороться — это процесс. Если ты проиграл — всем наплевать, боролся ты или нет. За настоящие чувства нужно только побеждать. Понимаете разницу?

Вздыхаю. Рассказ дяди Бори вызывает неприятные воспоминания. Выражение моего помрачневшего лица не ускользает от проницательного вояки, и он вежливо интересуется, что случилось.

Я не испытываю особого восторга от идеи поделиться с дядей Борей интимными подробностями мучивших меня переживаний, но Борис Сергеевич был человеком опытным, с необычным прошлым за спиной, и наверняка знал больше моего в вопросах розыска людей, найти которых, кажется, невозможно. Или тех, которые… не хотят, чтобы их нашли?

Я никогда не допускал всерьез возможности того, что Оля могла отправить «ноль». Пожалуй, виной тому была моя излишняя самоуверенность, но, как бы там ни было, я не мог представить, как прохладные тонкие пальцы девушки — те же пальцы, которые так нежно касались моего лица, — после всего, что между нами было, вбивают на смартфоне цифру «0» и отправляют в ответ на равнодушный запрос абонента «НВ».

Оля — человек, больше всего на свете уважающий проявление естественности во всем, что ее окружает. Она настолько влюблена в подлинную красоту, так тонко чувствует фальшь, что на протяжении всего отпуска брезгливо сторонилась виртуальных актеров, изображающих персонал и других гостей.

Я тогда не понимал причин ее пренебрежения этими кажущимися неплохими людьми. А сейчас понял: Оля сердцем чувствовала их искусственную природу и старалась избегать возможности стать свидетелем самого страшного надругательства над красотой. Можно было смириться с небрежно нарисованной виртуальной табуреткой, кружкой или шкафом. Можно было найти сценарные несоответствия в непреходящей жаре, бесполезному спиртному, внезапным обращениям по имени от незнакомых людей. Со всем этим можно было смириться. Но лишь с одной вещью не сможет жить по-настоящему чистый человек — он не сможет жить в окружении фальшивых людей. Оля не терпела фальши даже в виртуальности, хотя и понимала, что все окружающее — лишь разыгравшийся в ее голове спектакль.

Как же она живет в реальной жизни, где фальшивые люди встречаются не реже, чем в виртуальности? Тоже избегает их общества, боясь замараться об них и заразиться их лицемерием?

Но даже если так. Если Оля действительно приняла решение сделать из «Неслучайной Встречи» случайную и забыть все, что произошло между нами на острове, — разве это в духе человека, ставящего искренность во главу своего мировоззрения? Более честным было бы сообщить мне о своем решении прямо в глаза.

Да! Я хочу, чтобы она посмотрела на меня своими серыми, как Финский залив в октябре, глазами и сказала, что я ей не нужен. И что у нее есть, с кем воровать скатерти и вслух читать друг другу книги. Что у нее есть, с кем лететь на острова, чтобы играть с уже не виртуальными, а настоящими огонечками, усеивающими побережье райских архипелагов.

Я заслуживаю этот ответ! Это будет больно, скорее всего невыносимо больно! Но я проживу эту боль, какой бы сильной она ни была. Потому что это честно. Потому что это по-настоящему. В точности, как научил меня остров. И как научила меня Оля! Научила, а теперь сама в полном противоречии с собственной философией спряталась за цифровой стеной молчания.

Но я все равно приду. Приду, как пришел когда-то дядя Боря в далекий сибирский городок. Приду не для того, чтобы бороться, но чтобы побеждать. Приду, чтобы еще раз взглянуть в ее глубокие, понимающие глаза. Приду, чтобы получить из ее губ ответ. Губ, которые просили меня не останавливаться. Губ, которые нежно прикасались к моим, вызывая во мне виртуальный гормональный шторм. Приду, чтобы услышать ответ и навсегда исчезнуть из ее жизни, если Оля этого захочет, — потому что это тоже будет победа. Победа над собственными эмоциями.

— О чем задумались, Александр Владимирович?

— Саша. Давайте сегодня просто Саша, — отвечаю ему. — Понимаю, субординация и все такое, но то, что я хочу вам рассказать, не для разговора двух коллег.

— Как скажете, Саша. — Дядя Боря охотно кивает.

Пока я собираюсь с мыслями, охранник тактично молчит, помешивая в оранжевой кружке новую порцию чая. Кажется, в этот раз без спиртного.

— Со мной приключилась удивительная история… — вздохнув, начинаю я и рассказываю все события прошедших выходных, опуская ненужные подробности вроде нашего с Олей игривого поведения. Рассказываю, что чувствовал по возвращении. Зачем-то рассказываю, как напился в прошлую пятницу и как потерпел любовное фиаско той ночью после клуба. Рассказываю, как мучаюсь в ожидании ответа и как не увенчались успехом мои попытки получить информацию в службе знакомств или самостоятельно отыскать Олю в социальных сетях.

Дядя Боря слушает, не перебивая. Он то удивленно вскидывает косматые брови, то понимающе улыбается, когда я рассказываю о том, как мы решили нарушать правила. Возможно, в молодом сердце старика эхом отзываются столь похожие и одновременно столь разительно отличающиеся объединяющие нас события.

Когда я заканчиваю, Борис Сергеевич еще долго молчит, глядя куда-то сквозь меня, а потом произносит, по-старчески коверкая так поздно появившиеся в его жизни современные слова:

— Иньтернеты, иньтернеты. И что, прямо все по проводам? Весь остров? Все люди нарисованные, не настоящие? И никакого подвоха не чувствуется?

Отрицательно мотаю головой. В отличие от Оли, прошедшей перед погружением инструктаж и, возможно, замечающей мелкие огрехи игровой вселенной, я воспринимал все произошедшее как настоящий отпуск. Странный, нелогичный, но все-таки настоящий.

— Это получается, как сон видеть, да? — уточняет дядя Боря.

— Технически говоря, это и есть сон. Все происходит в голове спящих игроков. Что-то вроде одного сна на двоих.

— Разработанного другими людьми сна, — резонно уточняет охранник. — Чужой, получается, сон?

Пожимаю плечами, соглашаясь.

— Что может быть хорошего в том, чтобы видеть чужие сны? Эх, технологии, — крякает старый вояка и снова тянется к кружке, — никуда от них не скрыться. Раньше технологии оставляли нам хотя бы сны, но теперь, похоже, добрались и до них. Отобрали у человека то единственное, что раньше принадлежало ему безраздельно. Но самое смешное — с какой целью? Чтобы познакомиться с другими людьми? С живыми, настоящими людьми… в снах? Вы совсем разучились знакомиться вживую?

— Дядь Борь… — нетерпеливо перебиваю его я, но старик уже увлекся и пропускает реплику мимо ушей.

— Раньше-то оно как? Тебе нравится человек — подходишь к нему знакомиться. Или вас знакомят друзья — это происходило очень часто! До любого человека в городе можно было добраться через друзей, знакомых, однокурсников, коллег по работе. А сейчас? У людей вообще еще остались друзья? Не те, которые называют себя друзьями, только когда им одиноко, хочется выпить или, извини, Саш… трахаться!

— Остались. Я дружу с Вадимом не потому, что мне одиноко или хочется выпить, или… что-либо еще.

— Вадим — хороший парень, — отвечает дядя Боря, на секунду задумывается, что-то вспоминая, и его лицо растягивается в мечтательной улыбке: — Ох, и здорово мы его разыграли…

Киваю, улыбаясь, но не развиваю тему. Не хочется уходить от моей истории. Знал бы ты, дядя Боря, как Вадим отплатил мне за это представление с тортом и автоматами! Сам того не ожидая, в одночасье перевернул всю мою жизнь. Устроил розыгрыш, который я никогда не смогу превзойти, даже если у меня будут десятки лет подготовки. Скромный и тихий Вадим одним движением заткнул своего не в меру самоуверенного друга за пояс.

— Я наблюдаю за вашей дружбой с Вадимом, — продолжает дядя Боря, закончив мысленно смаковать подробности произведенной несколько недель назад шалости. — Приятно видеть, как вы остаетесь верны друг другу, когда вокруг, кажется, все прогнило. Но вы все равно дружите не так, как дружили мы. Вы остаетесь закрыты от остального мира. У вас нет общности с другими людьми. Есть только ваши маленькие миры, в которых вы прячетесь от посторонних. Так что я не удивлен, что вы теперь себе любовь из Интернета скачиваете. Не удивлен, что знакомитесь в снах, ведь только там вы можете позволить себе быть теми, кем являетесь. Трусы, вот вы кто.

— Дядь Борь, делать-то мне теперь что? — спрашиваю я, даже не пытаясь спорить с правым по всем статьям стариком. И ведь он ни бельмеса не понимает в технологиях, а как точно все описывает!

— Что делать? — невозмутимо переспрашивает дядя Боря, немного молчит, а потом в обычной своей манере отвечает, какой именно орган мужского тела обладает ответом на этот сакраментальный вопрос. — Я попробую что-то разузнать по своим каналам, Саша, — серьезно добавляет он после того, как мы оба смеемся над точностью его оценки. — Но ничего обещать не могу. Задача сложная. Почти не решаемая. Но все равно, как ни крути — все упирается в эту корпорацию. Копать нужно там — в «Несчастной Встрече».

— Неслучайной, — машинально поправляю его я.

— Да, в ней, — соглашается дядя Боря и хитро прищуривается. — Эх ты, романтик чертов, уж прости старика за вольность. Не мог за столько времени побольше разузнать об этой девчонке? Что вы вообще за люди такие — прыгаете в кровать, не спросив фамилии!

— Так то ж во сне, дядь Борь, — улыбаясь, отвечаю ему, точно оправдывающийся перед родителем за совершенную шалость сорванец.

— Был у меня один одноклассник, — вдруг вспоминает охранник. — Мы давно не общались, но в последнюю нашу встречу он что-то говорил о каких-то новых способах знакомиться. Даже приглашал меня куда-то посмотреть на новые технологии, но я тогда отмахнулся. Технологии-шмульнологии, надо оно мне было? Попробую его разыскать, может, он что-то знает. Но ничего обещать не буду, мож, спился вообще уже товарищ-то. Сам знаешь, как сейчас…

— Спасибо и на том, дядь Борь, — поспешно благодарю я старика, пожимая его теплую шершавую руку.

И когда уже выхожу из кабинета, слышу:

— Ты это, Алекса… Саш. Сильно только не заморачивайся по этому поводу, ладно? Ну, если что-то вдруг не получится. Сколько этих девок еще вокруг? Сколько их еще у тебя будет?

— В моем возрасте к таким утверждениям стоит относиться с осторожностью. За ожиданием того, что «еще будет» можно случайно не разглядеть того, что есть.

Дядя Боря усмехается в седые усы, и я закрываю за собой дверь. Смотрю в коридор и вижу пробивающуюся из-под двери Вадима тонкую полоску света — друг еще работает. Решив не заходить, чтобы не мешать, выхожу из офиса и попадаю во влажный городской полумрак.

На Москву опускается теплый пятничный вечер. Обычно в это время я готовлюсь к традиционным ночным приключениям, но сейчас, заглядывая внутрь, обнаруживаю, что после празднования дня рождения и конфуза со Светланой мне не хочется возвращаться в этот театр абсурда.

Погода стоит отличная, и я решаю прогуляться по утопающему в весеннем вечере городу. По улицам снуют уже поредевшие, но все еще живые ручейки выходящих из офисов работников. Они собираются в одну небольшую речушку и текут в направлении ближайшей станции метро, где исчезают, будто в водостоке, в провале подземного перехода.

Медленно бреду против потока белых сорочек и черных галстуков, за что иногда получаю вознаграждение в виде случайных тычков. Не слишком внимательные горожане сталкиваются со мной плечами, задевают сумками на ремне и толстыми папками с бумагами. Иногда вслед летят извинения, но чаще погруженные в свои мысли люди просто не замечают их. Они продолжают свой путь, привыкшие к обстановке легкой пассивной борьбы, неминуемой на улицах города в часы пик.

Толпа редеет, на центральные улицы опускаются сумерки, зажигаются вычурные старинные фонари. Сам не замечаю, как ноги приводят меня к смутно знакомому зданию с синим стеклянным фасадом. На нем подсвеченная белым неоновым светом висит печально знакомая монограмма.

— Ну, здравствуй! — тихо шепчу я зданию.

Здание «Неслучайной Встречи» в ответ распахивает рот, выпуская наружу несколько человек, судя по всему, служащих. В какой-то момент мелькает шальная мысль проследить за одним до ближайшей подворотни, а там прижать к стене, потребовав выдать нужную мне информацию о местонахождении реальной версии моей подруги. Но в следующую же секунду усмехаюсь глупой идее и сажусь на стоящую напротив здания лавочку.

Несмотря на страстное, разбуженное разговорчивым дядей Борей желание во что бы то ни стало отыскать Олю, я не считал себя настолько чокнутым, чтобы дойти до угроз расправы над ни в чем не повинными людьми. Но даже если бы и дошел, любой отдельно взятый работник службы знакомств мало чем мог быть мне полезен: компания позаботилась о сохранности частной информации, со скрупулезностью дробильной машины раскидав частички нужных мне данных по разным людям.

Техники, обслуживающие капсулы, ничего не знали о погружениях своих подопечных и выполняли исключительно техническую функцию. Они лишь окунали желающих обрести свое счастье в белые обтекаемые капсулы (Дрим-боты, кажется?), следили за их состоянием на протяжении всего путешествия и потом возвращали обратно. Персональный менеджер безупречно знал правила игры, умело приводил в чувство выныривающих, но не обладал никакой информацией о результатах. Но ведь кто-то в компании все-таки имел доступ к этой информации? Чьи-то руки должны были внести мои данные и данные Ольги в систему? Можно ли найти владельца этих рук, находясь вне огромной неприступной корпорации, спрятавшей от меня лучшее, что происходило со мной в жизни…

Не брать же штурмом милый старинный особнячок в центре города? Тем более что в этом здании почти наверняка не окажется ни Оли, ни служб, отвечающих за хранение информации об игроках. Старый техник Анатолий, помнится, говорил о том, что компании принадлежат десятки зданий, разбросанных по всей стране. А значит, затея с физическим штурмом любого из зданий корпорации — бессмысленна не меньше, чем попытка отыскать Олю в социальных сетях. И если последнее было поиском иголки в стоге сена, то насильственный захват принадлежащих компании территорий виделся поиском этой же иголки в сене, будучи одетым при этом в водолазный костюм.

«Копать нужно внутри корпорации», — вспоминаю я слова мудрого охранника. Но как оказаться своим для тех, кто по умолчанию считает всех игроков чужими?

В следующую секунду в голову приходит безумная мысль. Настолько безумная и идиотская, что я вскакиваю с лавочки, распугав бесстрашно приблизившихся голубей, и начинаю нервно расхаживать из стороны в сторону. Кровь приливает к лицу, меня бросает в жар. Я достаю из кармана телефон. Ладони вспотели, и у меня никак не получается разблокировать экран отпечатком пальца. Чертыхаюсь, дрожащими руками ввожу пароль и набираю номер Вадима.

Когда на том конце раздается спокойное приветствие друга, я выдыхаю в теплый вечерний воздух:

— Вадим, я собираюсь устроиться работать в «Неслучайную Встречу».