Кирилл Иванченко дождался наступления ночи и, только когда на улице наступила тишина, вылез из своего укрытия, чтобы размять затекшую спину и ноги. Ему очень хотелось есть, комары звенящей тучей летали вокруг и впивались то в шею, то в затылок, то в руку. А те, что посмелее, залетали за ворот рубашки и кусали в спину.

Доев оставшиеся ягоды малины, он с досадой приложил руку к урчащему животу. Вечером, когда люди вернулись с работы, со всех сторон запахло едой. Он с наслаждением вдыхал аромат жареного мяса, блинов, чего-то сливочно-молочного и представлял, как завтра получит деньги от редактора и пойдет в ближайший трактир, где набьет пузо всем, что захочет. А хочет он мяса — и побольше.

Прогулявшись вокруг дома, он нашел куст с крыжовником. Ягоды были еще зеленые и кислые, но выбора не было, поэтому, морщась, съел все.

Усевшись на ступеньку крыльца, которая под ним опасно заскрипела, Кирилл уставился на яркий лик луны в черном небе. Он был зол на весь мир, но больше всего на Устинова и своего главного редактора, который настаивает на том, чтобы Кирилл продолжал плыть за лекарем.

Сначала ему пришло в голову, что он не обязан подчиняться самодуру Савелию Геннадьевичу, который, в отличие от него, не голодает и сладко спит в своей мягкой постели, а также не обязан участвовать в этой бессмысленной гонке, ведь теперь уже ясно, что он здорово отстал от знахаря, и неизвестно, сможет ли его когда-нибудь отыскать.

Иванченко уже представил себе, что купит обратный билет до дома и вернется в родной город, где знает каждый проулок и где живет его матушка. От воспоминаний о доме защемило сердце. Никогда раньше Кирилл так надолго не уезжал из Красноярска и не расставался с родными. Если раньше он думал, что путешествовать очень интересно, и мечтал побывать в других странах, то теперь совершенно точно знал, что это не для него.

Он дал себе слово, что больше никогда не согласится на подобную авантюру. Уж лучше всю жизнь писать про тяжелую жизнь крестьян, брать интервью у местных чиновников и выслеживать важного гостя из столицы, чем рисковать своей жизнью и здоровьем ради сенсационного материала.

Еще немного поразмыслив, Кирилл понял, что, если попробует своевольничать и вернется, редактор его просто уничтожит. Мало того, что уволит из «Обзора губернии», так еще и другим издательствам посоветует не брать его на должность корреспондента. Тогда ему прямая дорога на тяжелые работы: на завод, в лес или на поля. К этому он точно не готов. Его матушка всю жизнь работала в барском доме, где над ней частенько издевались. А все для того, чтобы дать ему образование и билет в лучшую жизнь, где ему не придется носить тяжести, ломать себе спину, морозить почки и ощущать прочие «прелести» крестьянских работ. Не мог он ее подвести, никак не мог.

Тяжело вздохнув, Кирилл вытащил из чемодана теплый свитер, связанный матушкой, натянул его прямо на пиджак и забрался под крыльцо в надежде, что сможет хотя бы немного вздремнуть. Однако безрадостные мысли не давали покоя. Только под утро, как небо посветлело, от натянул на голову ворот свитера, лег на руки и заснул поверхностным, беспокойным сном.

* * *

Все, что происходило со мной дальше, было как в тумане. Мне что-то говорили, о чем-то спрашивали, но я так ослаб, что просто отмахивался, просил оставить меня в покое и дать хотя бы немного времени на отдых. Руна «Железной Воли» забрала всю энергию.

В первый раз я использовал ее не для того, чтобы приободрить своих воинов и дать им сил сопротивляться собственному суеверном страху перед ведьмами и прочей нечистью, а для того, чтобы убить. Можно было бы и в этот раз использовать «Теневые иглы», но я поосторожничал, ведь бандиты наверняка обратили бы внимание на то, как я вожу пальцем, изображая две руны и активируя их. Застать их врасплох, как предыдущих, у меня бы не получилось. К тому же они могли среагировать быстрее и начать стрельбу.

— Степа, пошли со мной, — лекарь Анатолий Ренатович помог мне подняться на ноги, но повел не к моему вагону, а в противоположную сторону. — Ты совсем выдохся. Тебе нужен отдых.

— Куда вы меня ведете? — спросил я, придерживаясь за спинки скамеек, чтобы не шатало от усталости.

— Ко мне. Там я за тобой смогу присмотреть.

— Как остальные? — лениво ворочая языком, спросил я.

— Все хорошо. Трупы сложили куда-то в холодное место, сейчас расчистят дорогу от завала, и дальше поедем.

— Хорошо, но… — тут я вспомнил про Лося. — Там, в вагоне-ресторане, есть один из них. Я его только оглушил. Скоро он придет в себя…

— Все хорошо, не переживай. Он связан. Его передадут властям на ближайшей станции, — успокоил меня Анатолий Ренатович.

По пути к третьему вагону, в котором ехал лекарь, ко мне подходили люди и благодарили за то, что избавил их от бандитов. Казалось, уже весь поезд знает, кто я такой и что сделал.

В четвертом вагоне мы столкнулись с начальником поезда. Тот жарко пожал мне руку и обещал, что за спасение людей и уничтожение бандитов мне выдадут медаль или даже орден. На это я лишь кивнул и продолжил идти по проходу, стараясь не показывать, насколько я устал и как еле двигаю ногами. Никто не должен видеть меня слабым.

Только одному человеку я могу довериться и принять от него помощь — это лекарь. Именно поэтому я двигался вслед за Анатолием Ренатовичем и принимал его помощь при переходе с вагона в вагон.

— Степа, вот сюда, — он подвел меня к кровати за ширмой. — Сними сапоги и ложись. Поспи пока, а к твоему пробуждению я распоряжусь о сытном и полезном обеде.

— Погодите, а где мой рюкзак? — забеспокоился я и уже хотел пойти обратно, но лекарь снял его с плеча и протянул мне.

— Держи. Так и знал, что ты его хватишься, поэтому взял с собой.

— Спасибо, — с облегчением выдохнул я, снял сапоги, убрал подушку и, подложив под голову рюкзак, в тот же миг провалился в глубокий сон.

* * *

Начальник поезда, машинист и двое проводников прошли по железной дороге вперед метров на пятьсот, чтобы убедиться, что завалов больше нет, и теперь возвращались обратно.

— Я так и не понял, кто этот парень? — сказал машинист, набивая трубку свежим табаком. — Он и лечить умеет, и людей убивает, не оставляя следов.

— Да-а-а, загадка, — кивнул начальник поезда. — Проспится, и расспросим обо всем.

— До Владимира трупы повезем? — спросил молодой проводник из вагона третьего класса.

— Конечно. Куда же нам их девать? Была бы моя воля, оставил бы их здесь, но так нельзя. Только вот как объяснить их смерть, я так и не знаю, — задумчиво проговорил он, шагая по деревянным шпалам.

— Зачем нам что-то объяснять? Мы их пальцем не трогали, это все Устинов, — подал голос второй проводник.

— Ага, так и скажем: мы все просто сдались, а спас нас деревенский паренек, купивший самый дешевый билет. Так?

— Но ведь это правда, — машинист прищурился, глядя на начальника поезда. Сразу за ним из-за деревьев поднималось солнце.

— Эту правду знаем лишь мы. Когда Устинов проснется, надо с ним все обсудить. Лично я не хочу, чтобы газетчики выставили меня в плохом свете. Ведь это моя вина в том, что я не смог вас защитить.

— Ерунда какая. Как бы вы нас защитили, если нам устроили ловушку?

— Никого это не интересует. Начальник всегда во всем виноват, — выдохнув с раздражением, он подошел к локомотиву и поставил ногу на нижнюю ступеньку. — Трупы из леса притащили?

— Да.

— На них тоже нет никаких следов?

— Нету, — мотнул головой первоклассный проводник.

— Как же все-таки он их убил? — задумчиво проговорил начальник поезда, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Силой мысли, — предположил молодой проводник, но его слова вызвали лишь усмешку.

Команда поднялась в локомотив, и каждый занял свое место. Не прошло и пяти минут, как печи, котлы и двигатель запыхтели, загудели и заработали. Поезд тронулся и медленно двинулся по железной дороге. Пассажиры с облегчением выдохнули. Кое-кто радостно закричал. Кто-то, наоборот, заплакал, чувствуя облегчение после пережитого. Лекарь проверил дыхание Степана, поправил ширму, чтобы никто не тревожил знахаря, и опустился на диван неподалеку.

Он понимал, что перед ним — уникальный человек. За всю свою жизнь он не встречал более сильного мага, хотя повидал немало. А еще Степан ночью как бы невзначай сказал, что является сиротой, поэтому ему нет смысла возвращаться обратно, если не поступит, ведь в Сибири его никто не ждет.

И тут в голову Анатолия Ренатовича пришла замечательная мысль. Он подумал, что было бы неплохо пригласить Степана к себе домой. Правда, жил лекарь в пригороде Москвы, а не в самом городе, но это все же лучше, чем слоняться по гостиницам и тратить на них большие деньги.

Лекарь снова подошел к кровати знахаря и прислушался к его дыханию: ровное и глубокое. Спит крепко, что очень хорошо, ведь только такой сон способен восстановить силы.

— Не желаете ли чаю? — к нему сзади подошел проводник.

Лекарь вздрогнул от неожиданности, с укоризной посмотрел на мужчину и еле слышно ответил:

— Вы почему так громко разговариваете? Не видите, что ли, человек устал и спит. Впредь ведите себя потише.

— Простите, не подумал. Будете чаю?

— Буду, — кивнул лекарь. — И бутерброды принесите.

Проводник ушел, а Анатолий Ренатович снова окунулся в свои мысли. Первым делом нужно помочь молодому человеку поступить в академию. Кроме подготовки не помешает подключить к этому делу знакомых, которые имеют полезные связи. Одним из таких знакомых являлся Георгий Захарович Яров.

По работе и на различных светских мероприятиях они сталкивались не раз и всегда беседовали, делясь новостями о новейших разработках и полученных результатах экспериментов в области медицины. Именно к нему решил обратиться лекарь, а заодно познакомить Ярова с молодым дарованием. Анатолий Ренатович был уверен, что талантливым людям нужно помогать, чтобы те не загубили свой талант на корню.

Вскоре проводник принес фарфоровую посуду, серебряные столовые приборы и начал сервировать небольшой столик у окна.

— Не хотите ли пройти в вагон-ресторан? Там будет удобнее, а то сюда едва помещаются все блюдца, — предложил проводник, с трудом разместив масленку, а рядом — блюдце с тонко нарезанной домашней колбасой, бужениной и копченой грудкой.

— Я бы с радостью, но должен находиться рядом со знахарем и оберегать его сон. Это меньшее, что мы можем сделать для человека, который спас нас — если не от смерти, так от грабежа точно.

— Согласен, — проводник взглянул на ширму и, понизив голос, добавил: — Если понадобится моя помощь, то можете смело обращаться. Я тоже хочу быть ему полезным.

— Спасибо, — кивнул лекарь и приступил к трапезе.

* * *

Сколько времени проспал, я не знаю, но проснулся, только когда поезд загудел, притормаживая.

Приподнявшись на локтях, я сначала не понял, где нахожусь. Но ко мне тут же подбежал лекарь Анатолий Ренатович и, взяв мою руку, начал прощупывать пульс.

— Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? — участливо спросил он, после того как удостоверился, что пульс у меня в норме.

— Нет, не болит, — я наклонился вперед, отодвинул бархатную занавеску и выглянул на улицу. — Где это мы?

— Во Владимире. Остановку уменьшили до получаса, потому что сильно отстаем от графика. Если нужно, у вокзала много лавок, за полчаса успеешь купить необходимое.

— Нет, мне ничего не надо.

— Ну тогда вставай и поешь чего-нибудь сытного. Тебе нужно набраться сил. Ты чуть ли не падал от усталости. Понимаю, потратил на негодяев свою магическую энергию, — лекарь с сочувствием посмотрел на меня.

— Откуда вы знаете? — насторожился я, ведь он не присутствовал при разборках с бандитами.

— О твоих подвигах трубит весь поезд. Я еле отбился от желающих повидаться с тобой. Сказал, что пока ты не отдохнешь и хорошенько не поешь, никого к тебе не подпущу, — улыбнулся лекарь.

Я вылез из-под одеяла, обулся и, прихватив рюкзак, вышел из-за ширмы. Пассажиры третьего вагона тут же оживились и потянулись ко мне. Кто-то благодарил. Кто-то спрашивал о самочувствии. Один старичок предложил выпить с ним морошковую настойку. Сам он уже порядком опьянел, поэтому я отказался и посоветовал отдохнуть до прибытия в Москву.

Мы с лекарем двинулись в сторону вагона-ресторана, когда дверь в салон резко открылась и в проходе показались трое бравых городовых с густыми усами и сурово насупленными бровями.

— Кто здесь Устинов? — зычно пробасил тот, что стоял спереди, и пытливым взглядом осмотрел присутствующих, пока не остановился на мне. — Ты ли?

— Да, я Степан Устинов. А что такое? — спокойно спросил я.

— Мы пришли поблагодарить вас за помощь начальнику поезда и его людям в задержании опасных преступников, которые уже не первый год находятся в розыске.

— Помощь начальнику? — лекарь сделал возмущенное лицо и посмотрел на меня в поисках поддержки. — Но ведь ты все сам…

— Все правильно, — остановил я его. — Я действительно только помогал.

— Несмотря на молодой возраст, вы не побоялись встать плечом к плечу со взрослыми мужчинами против отъявленных негодяев, которые ограбили и убили много людей. Благодарим, — городовой протянул мне большую руку.

Мы обменялись крепким рукопожатием. Городовые ушли, а лекарь и пассажиры недоуменно уставились на меня.

— Ты почему не опроверг их слова? Зачем свои заслуги отдаешь другим? — спросил Анатолий Ренатович.

Ответить я не успел: дверь снова открылась, но в этот раз зашел начальник поезда.

— А-а-а, ты уже проснулся, — обрадовался он и подошел ко мне. — Как себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Все хорошо.

— Слушай, я хотел заранее предупредить, но Анатолий Ренатович запретил тебя будить, — понизив голос, сказал он и кивнул на лекаря, который с недовольным видом смотрел на него. — Если бы я здесь, во Владимире, рассказал все как есть, то они бы тебя задержали, начали мучить своими вопросами и ты бы отстал от нашего поезда. Я решил, что правду о случившемся доложу в Московскую жандармерию. Они более тщательно со всем разберутся и сами выйдут на тебя. Ты мне только свой адрес оставь.

— У меня пока нет адреса, — пожал я плечами, но тут в разговор вмешался лекарь.

— Во-первых, я очень надеюсь на вашу честность, — обратился он к начальнику поезда. — Мне бы не хотелось, чтобы вы заслуги этого храброго и мужественного молодого человека приписывали себе. Во-вторых, вы можете записать мой адрес, ведь я хочу пригласить Степана жить в моем доме.

Я повернулся и с удивлением посмотрел на пожилого мужчину. Тот замялся и еле слышно спросил:

— Если ты не против, конечно. Я живу в пригороде, но совсем недалеко от Москвы. На тройке за двадцать минут можно доехать до Кремля. У меня большой дом, дети уже разъехались, поэтому мы с женой живем одни. Пожалуйста, не отказывайся. Я хочу помочь тебе, ведь вижу твой огромный потенциал, который надо развивать. Ты поможешь многим людям, я в этом уверен.

Он говорил так искренне, что я просто не мог отказаться.

— Я принимаю ваше приглашение. Спасибо.

Анатолий Ренатович с облегчением выдохнул, улыбнулся и поспешил к своему чемодану, лежащему на диване.

— Я сейчас напишу свой адрес. И хочу сразу предупредить, если вы не расскажете всю правду про героизм Степана, это сделаю я, а остальные пассажиры меня поддержат, — лекарь строго посмотрел на начальника поезда.

— Не волнуйтесь, мне чужие заслуги ни к чему. Наоборот, я сам очень благодарен нашему спасителю и даже приготовил для него подарок, — мужчина залез в карман, вытащил сложенные купюры и протянул мне. — Здесь сто рублей. Ты заслуживаешь большей награды, и я буду настаивать на том, чтобы тебя наградили как положено, а это прими лично от меня. Спасибо за спасение.

Я забрал деньги и пожал протянутую руку. Ну что ж, поездка удалась: у меня появился новый друг в лице лекаря Анатолия Ренатовича и денег прибавилось, что тоже не может не радовать. Москва, жди меня!