Мы остались без своих вещей, которые забрали мужчины, сопровождавшие нас до амбара, представив это как заботу об уставших путниках. Именно поэтому мы даже не знали, сколько сейчас времени, и уже не думали, что удастся сегодня выяснить, чего же хотят от нас, когда услышали, как по проселочной дороге к нам кто-то приближался.

— Тс-с-с, — шикнул Кирилл и припал ухом к двери. — Один идет.

— Может, это и есть тот староста, с которым я бы очень хотел лично встретиться и все обсудить? — угрожающим тоном проговорил Василий и присоединился к Кириллу.

Шаги остановились у двустворчатых дверей. Мы все замерли, ожидая, что сейчас засов отодвинется и нас наконец-то выпустят, однако вместо этого в землю воткнулась лопата.

— Эй! Что происходит? Выпустите нас отсюда! — закричал Кирилл, когда стало ясно, что кто-то копает землю рядом с дверями.

Добрыня с кряхтеньем поднялся со скамьи, подошел к дверям и загрохотал кулаками.

— Откройте, сволочи! Вы мне за все ответите! Вы хоть знаете, кто стоит за мной⁈ Да мой дядя сам прокурор! Он вас с лица земли сотрет!

За дверью перестали копать. Прошло несколько секунд, прежде чем послышался уставший голос, явно принадлежавший взрослому мужчине:

— Мне до вас дела нет. Плевать, кто вы такие. Мне приказано воду вам дать и хлеб — я принес. Сейчас выкопаю ямку, чтоб ковш проходил, и все передам. Но если вы будете буянить, я просто развернусь и уйду. Дальше сидите без еды и воды.

Добрыня задохнулся от возмущения и уже приготовился выдать очередную тираду, но я его остановил:

— Не надо. Утром во всем разберемся, а пока не мешало бы хотя бы воды попить, а то во рту пересохло.

Я даже во тьме видел, как блестят его глаза от злости. Однако мужчина меня послушал и, шумно выдохнув, пробормотал про негодяев, которые еще обо всем пожалеют, и вернулся на скамью. Та жалобно заскрипела.

Местный продолжил копать и вскоре просунул в образовавшуюся под дверью щель большой медный ковш с прохладной речной водой, а следом буханку хлеба, завернутую в тряпицу.

— Стоило ли так утруждаться, если можно было просто открыть дверь и отдать еду нам в руки? — спросил Кирилл у незнакомца.

Мы знали, что мужчина все еще здесь, ведь отчетливо слышали его тяжелые шаги.

— Не надо держать меня за полоумного. Едва открыл бы дверь, вы бы ломанулись на улицу — ищи-свищи вас потом.

Я решил воспользоваться нашим разговорчивым пленителем и побольше узнать о намерениях этих людей. Вскочив на ноги, я быстро подошел к двери и спокойным голосом, будто совсем не переживал и не нервничал из-за этой ситуации, спросил:

— А зачем вы нас вообще заперли? Что вы хотите?

— Узнаете обо всем в свое время, а пока могу дать один совет: не шумите. Сквозняк нынче голодный.

С этими словами он начал закапывать дыру под дверью.

— Что ты несешь? Какой еще сквозняк? Вы тут все с головой не дружите, что ли? — не сдержался Кирилл и с наскока прыгнул на дверь.

— Скоро обо всем узнаете, — повторил деревенский, притоптал землю ногами и пошел прочь.

Честно разделив хлеб, который оказался плохо пропеченным и кислым, мы запили его сырой речной водой и распределились по скамейкам. Лежать на жестком ложе было тем еще испытанием. Добрыня то и дело кряхтел и ворочался с бока на бок. Иногда мне казалось, что еще чуть-чуть — и скамейка под ним развалится.

После всего пережитого за день мне хотелось крепко заснуть, но я понимал, что нельзя спать в стане врага — именно так я воспринимал людей, которые нас здесь заперли, поэтому лишь на короткое время позволял себе вздремнуть, но оставался при этом бдительным и реагировал на каждый звук.

К утру, когда сквозь щели начал проникать свет, деревня зазвучала многоголосьем крикливых петухов. Я отогнал дрему, приподнялся на локтях и осмотрелся. Все спали. В углу шуршала мышь, звенели комары, Добрыня перебрался на пол и храпел, подложив под голову сложенные ладони.

Я подошел к двери и посмотрел на улицу сквозь щель. Деревня потихоньку оживала. Над домами показался дым, хозяйки выгоняли скот из хлевов, рыбаки с удочками на плечах направлялись к реке.

Всю ночь я мысленно возвращался к словам мужчины, что принес нам воду и хлеб. Он сказал, что сквозняк голодный. Что за «сквозняк» такой? Местное поверье? Странно и непонятно.

Одно ясно — если нас накормили, значит, не собираются сразу убивать. Тогда чего они добиваются? А может, все намного проще, и деревенские, увидев богато одетых пассажиров «Альбатроса», просто решили ограбить нас? Или запросить выкуп? Или приняли за сбежавших преступников? В общем, гадать можно долго. Уверен, скоро мы все поймем.

— Ну что там? — сонно спросил Василий, сел на лавку и, поморщившись, помял плечо. — Идут нас выпускать?

— Нет, никого не видно, — выдохнул я.

— Как думаешь, нас убьют? — еле слышно спросил он и поднял на меня глаза, полные страха.

— Не думаю. Но чего они добиваются — я не понимаю.

Вскоре проснулись Кирилл и Добрыня. Всем хотелось пить и есть, тем более после того, как ветер со стороны деревни принес запах свежего хлеба.

— Чего они тянут? — раздраженный Добрыня не отходил от двери, наблюдая за происходящим снаружи. — Давайте скамьей выбьем эти двери, и все.

— Надо ждать, — твердо сказал я.

— Чего ждать?

— Если мы будем выбивать двери, то привлечем внимание деревенских и все равно убежать не сможем. К тому же нельзя оставлять с деревенскими наших людей. Надеюсь с ними все в порядке… Надо сначала выяснить, чего они хотят, и попытаться договориться.

Добрыня шумно выдохнул, поджал губы и схватился за живот, который урчал на весь амбар.

— Степа прав, — в разговор вмешался Вася. — У нас даже ружье забрали. Кулаками, что ли, от них отбиваться? Мы не сдюжим, их намного больше. Только хуже сделаем, поэтому будем ждать.

Долго ждать не пришлось. Кирилл сменил Добрыню у двери и через примерно пять минут сообщил о том, что в сторону амбара идут мужчины.

— Семеро… Черт, у них в руках ружья, — он повернулся к нам с широко раскрытыми глазами и еле слышно добавил: — Идут нас убивать.

Все встревожились. Добрыня поднял скамью и грозно сказал:

— Я просто так не сдамся. Если убить не смогу, то хоть покалечу. Мы, Петровы, не пальцем деланы, не лыком шиты. От нас так просто не избавиться.

— Надо сначала поговорить, а то увидят тебя со скамьей и сразу стрелять начнут, — я подошел к нему, отобрал скамью и поставил на место. — Мы не в том положении, чтобы еще сильнее его усугублять. Попробуем по-хорошему разобраться, а если не получится — будем действовать по обстоятельствам. Но сразу хочу предупредить — держитесь рядом со мной. Я кое-что придумал.

Я обвел мужчин взглядом. Те не стали ничего уточнять, а лишь закивали. За то время, что мы вместе, они многое поняли про меня, поэтому доверяли.

Вскоре послышались разговоры и топот. Все замерли, в напряжении уставившись на дверь. У входа голоса смолкли, и послышался звук отодвигаемого засова.

Двери открылись, и яркий утренний свет ринулся в полутьму амбара. Я прищурился, разглядывая деревенских, которые подняли ружья и направили дула на нас. Среди тех, кого я видел вчера, был только один незнакомец — старец с белоснежными редкими волосами, с мутными бледно-голубыми глазами и в длинном сером одеянии.

Мы замерли, ожидая, что будет дальше. Старец в сопровождении сурового вида мужчин зашел в амбар и, подслеповато щурясь, оглядел каждого.

— Мне рассказали вашу историю, — начал он голосом, похожим на скрип ржавого колеса. — Я рад, что вам удалось уцелеть после того, как та небесная повозка упала наземь.

— Эй, ты староста или кто? — подал голос Добрыня, с опаской посматривая на нацеленные на нас ружья.

— Да, я староста Никанор, — ответил старик, хотя сначала его брови поползли вверх, будто он удивился тому, что ему задают вопросы.

— Какого черта вы нас заперли? Ты как староста должен нести за это ответственность. Что за беспредел здесь творится?

Я видел, что Добрыня снова начал распаляться, но уже не мог остановить его. Да и не хотел. Он был прав в своем возмущении.

— Я очень сожалею, что так случилось, но вы явились в очень хорошее для нас время и в очень плохое для себя. Возможно, судьба именно для этого привела вас к нам.

— Для чего? — встревоженно спросил Кирилл.

— Вы должны стать жертвами Вдовьего Сквозняка.

— Что за бред ты несешь, старикашка? Вы совсем здесь в глуши ополоумели? — взревел Добрыня и двинулся к нему, но тут раздался оглушительный выстрел, а следом звук удара и треск щепок.

Все пригнулись и зажали уши руками, ошарашенно переглядываясь. Один из мужчин выстрелил в стену и вновь перезарядил ружье.

— Стой на месте и не двигайся, а то следующая пуля прошьет твое брюхо, — глухо пригрозил он. — А если еще раз…

Старец поднял руку, и мужчина замолчал.

— Негоже обижаться на них, ведь никому не позавидуешь встретиться с Вдовьим Сквозняком.

— Что за Сквозняк такой? — несмело спросил Кирилл, который все еще стоял съежившись, будто боялся выпрямиться в полный рост.

— Злой демон, что губит наши посевы, убивает скот и детей. В последние годы он стал злее. Мы умасливали его медом и сырым мясом, но этого ему мало. Он любит забирать души. В эту зиму мы ему скормили десять коров и всех овец. Но он просит человеческие жизни. Мне жаль, но придется отдать ему всех вас, чтобы спасти наши души.

Я видел, что старик в самом деле нам сочувствует и переживает.

— Расскажите подробнее об этом Вдовьем Сквозняке. Что он из себя представляет? — попросил я.

— Как встретишься с ним, тогда и узнаешь, — грубо ответил один из мужчин, но староста с укоризной посмотрел на него и покачал головой.

Мужчина виновато опустил глаза в пол.

— Они имеют право обо всем знать, — старик скрестил пальцы на животе и невидящим взглядом уставился куда-то вверх, будто говорил о божестве. — Вдовий Сквозняк еще называют Погостный Ветер. Это дух, который еще во времена наших дедов появился на месте старого кладбища — погоста. Его нельзя увидеть — только почувствовать. Может появиться морозный ветер в закрытой избе — это его шепоток. Когда Сквозняк голоден, он проникает в наши дома и забирает жизни детей и молодых сильных людей.

Послышался горестный вздох. Это был тот мужчина, что стрелял. Уголки его губ опустились и глаза увлажнились. Старик положил свою сухую руку ему на плечо.

— В прошлом году у Митяя Сквозняк забрал душу младшего ребенка, — еле слышно пояснил староста и, замолчав на несколько секунд, с сочувствием посмотрел на мужчину. — Нам надо накормить Вдовий Сквозняк, чтобы успокоить его. Вы уж простите, но мы не можем больше жертвовать собой. Уж лучше скормить ему вас — чужаков.

— Ах ты старый козел! — Добрыню снова понесло. — Решил ради своих голодранцев нас убить⁈

— Мы вас убивать не будем — Ветер сам это сделает, — вставил мужчина, что стоял позади всех у распахнутых настежь дверей. — Мы всего лишь отведем вас к старому погосту, сбросим в яму и уйдем. Дальше — его забота.

В отличие от старосты, этому мужчине нисколько не было жаль ни в чем не повинных людей. Возможно, он переживал за свою семью или тоже кого-то потерял.

— Вы хотите нас всех одновременно загнать в какую-то яму? — уточнил я, стараясь сохранять спокойствие.

— Да, — староста перевел свои блеклые глаза на меня. — Когда Вдовий Сквозняк наестся, то оставит нас в покое на долгие годы. В последний раз он появлялся еще в те времена, когда я сам был ребенком. Тогдашний староста решил, что каждая семья должна пожертвовать одним из своих детей, чтобы спасти остальных. Отец связал мою мать, чтобы та не помешала, и отнес к погосту мою младшую сестру. Ей было всего три года, — старик снова замолчал. Я заметил, что у него задрожали руки. — Тогда за одну ночь умерли тридцать семь детей, а Погостный Ветер пропал. Явился он снова три года назад и с каждым годом становится все злее. Требует подаяния… У нас к вам нет никакой злобы, мы просто хотим сами спастись, — оправдывался старик.

— Вы тут все с ума посходили? — Добрыня раскраснелся. — Какой нахрен Ветер и Сквозняк? Совсем за дураков держите? Денег вам надо — так и скажите! Сколько? У меня с собой есть рублей двести. В вещах лежат. Если мало — батюшке напишу, тот еще отправит.

— Деньги нам не нужны. Мы в них не нуждаемся. Все, что нам надо, сами выращиваем или в лесу собираем. Изредка сплавляемся вниз по реке до Екатеринбурга за солью и сахаром.

— Ага, значит, Екатеринбург недалеко, — еле слышно сказал Василий и улыбнулся мне уголками губ.

Похоже, он не воспринимает всерьез угрозу, о которой говорит старик. Однако я после встреч с различными мистическими созданиями знал, что не просто так разволновались местные. Дыма без огня не бывает.

— Слушайте, а кто-нибудь видел, как выглядит Сквозняк? — уточнил я.

— Если кто-то и видел, то живым не остался, — пояснил староста. — Мы его чувствуем. Иногда прямо на глазах на окне полоска инея появляется. Или по спине такой холод пройдет, что весь мурашками покрываешься.

— Еще свечу он тянет, — вставил тот, что стоял у двери. — На пламя будто кто-то дует — в сторону наклоняется.

— А еще, бывает, горло схватит, будто полный рот снега напихал, — поддержал еще один. — На прошлой неделе парное молоко домой занес, а оно льдом покрылось. Только из-под коровы, еще теплое, а сверху — тонкая полоска льда.

— Так и есть, — кивал старик на каждое слово. — Сквозняк постоянно напоминает о себе. Не дает нам покоя.

— Когда вы намерены отвести нас в яму? — продолжил расспрашивать я.

— Сегодня вечером, — староста обвел нас виноватым взглядом.

— Неужели всех? Даже детей и женщин не пожалеете? — возмутился Вася.

— К сожалению, мы не можем оставлять свидетелей. Но я вас уверяю: после того как все закончится, мы похороним вас с почестями.

— Тоже мне — успокоил, — фыркнул Добрыня. — Никуда я не пойду. Попробуйте сдвинуть меня с места. Как-никак сто сорок кило вешу.

— Конь увезет. Привяжем за шею — сам побежишь, — пригрозил стрелявший.

Добрыня замолчал, но по раздувающимся ноздрям и гневному взгляду было понятно, что сдаваться он не собирается. Я же продолжал собирать информацию об этом Погостном Ветре.

— Как умирают те, на кого напал Ветер?

— Сваливаются замертво. Ни крика, ни боли — очень легкая смерть, — быстро пояснил старик и улыбнулся, будто пытался подбодрить меня, но в разговор вмешался мужчина, у которого в прошлом году умер ребенок.

— Не совсем так. Доченька видела кого-то. Показывала пальчиком в угол и говорила: «Бу-бу». Мы сначала не сообразили, а когда она утром не проснулась, поняли, что видела она кого-то.

Я задумался на мгновение. Чтобы спастись самому и спасти остальных, в том числе жителей деревни, я должен встретиться с этим Ветром один на один. Если ребенок его видел, значит, не такой уж он и дух. Скорее всего, сущность, а с ними я уже научился справляться. Во всяком случае, со мной не так-то легко справиться.

— У меня есть к вам одно предложение: опустите меня в яму одного, и, если я останусь жив, вы всех нас отпустите и поможете добраться до Екатеринбурга.

Староста переглянулся с деревенскими и пожал плечами.

— Какой в этом толк? Никому против Сквозняка не выстоять.

— А я попытаюсь. Убью вашего демона и спас не только своих людей, но и всех вас.

— Парень, как ты намерен убить духа? — недоверчиво хмыкнул старик.

— Это уже мое дело. Есть у меня одна способность, — неопределенно ответил я.

— Способность? — заинтересовался он. — Ты маг, что ли?

— Можно и так сказать.

Староста какое-то время выжидательно смотрел на меня и кивнул:

— Хорошо, но если ты умрешь, в следующую ночь остальные последуют за тобой.