Улицы Фавола снова радовали майской красотой. Прошел год с тех пор, как Лука посетил дом с привидениями Руджеро. Рынок на центральной площади был заполнен стендами со свежими артишоками, спаржей, лимонами и sanguinelle[26]. И, конечно, fragoline di bosco[27]. К тому времени Тости снял для Луки все ограничения в еде. Ему больше не нужно было носить маску, и он смог вернуться в школу. Еще несколько месяцев приема препаратов – и он полностью придет в норму.

Проснувшись утром в субботу, Лука обнаружил сюрприз. Нина оставила ему письмо из Бруклина. Она надеялась присутствовать, когда мальчик вскроет его, ведь ей пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить представителей итальянского регистра предоставить данные донора. Но ей нужно было вернуться в больницу.

– Хочешь, я прочитаю его тебе? – спросила Nonna.

Лука вскочил с кровати. Наконец-то пришло известие из-за океана! Мальчик был в нетерпении, но все же поднял руку и покачал головой.

– Нет, Nonna, лучше я отнесу его в Замок и прочту там. Обещаю рассказать тебе все, когда вернусь.

Лука позвонил Франко и Марио и велел им собраться и встретиться с ним как можно скорее. Он схватил свой велосипед и поехал по восточной дороге, ведущей из Фаволы к старой римской стене. Ближний конец стены постепенно поднимался, повторяя ландшафт местности. У самой высокой точки три друга когда-то вырыли в земле круглую площадку, а потом располагались на ней и смотрели через стену, пытаясь увидеть грабителей. На одной стороне круга Марио прикрепил итальянский флаг, а на другой Франко поднял флаг футбольной команды «Ювентус». Приехав, Лука устроился на своем месте, в центре круга, где обычно сидел между своими друзьями. Почему они так долго?

Охваченный любопытством, он не стал долго ждать, развернул письмо и начал читать. Поскольку оно было написано официальным языком, ему пришлось прочитать его во второй раз, прежде чем он понял суть.

– Эй, ты же должен был нас ждать! – крикнул Франко, бросая велосипед на обочине. Он помчался вверх по склону, толстяк Марио пыхтя следовал за ним.

– Ну что? – спросили они хором, занимая привычные места на площадке. Лука все еще осмысливал прочитанное.

– Не думаю, что он знает Орландо.

– Нет?! Но он должен быть как-то с ним связан. Он, по крайней мере, ковбой?

Лука покачал головой и сказал, что он раввин. «Кто?!» – удивились друзья.

Лука задавался тем же вопросом, когда читал письмо. К счастью, его донор, которого звали Иосиф Нейман, объяснил ему это. Раввин для евреев – это как священник для итальянцев. Он работал в синагоге, мало чем отличавшейся от церкви. Добрый друг раввина отец Лаззаро служил священником в находящейся по соседству церкви Святого Петра. Он и перевел слова раввина на итальянский, потому что Иосиф не знал языка.

– Еврей? – переспросил Марио. – Я не знаю ни одного еврея. А ты?

Нет, он не знал. Человек из-за океана, который дал ему костный мозг, не знал Орландо и не был ковбоем. Он был еврейским священником.

– Это действительно странно, – задумчиво сказал Франко.

– Но послушайте! – Лука начал читать отрывок из письма раввина. – «По моему опыту, каждый хочет верить в такого человека, как Орландо, хотя люди могут называть его по-разному. Мы все должны надеяться и доверять кому-то сильному и доброму, кто помогает нам в трудную минуту».

Франко казался смущенным. «Хм-м», – только и смог промычать он. А Марио заявил:

– Похоже, этот еврейский священник говорит о Боге. Но Орландо – не Бог.

– А еще мы ошиблись насчет того, где живет мой донор, – продолжал Лука. – Это не Лондон, как думал Франко, и не Пекин, как думал Марио. Он из Америки. Бруклин, Нью-Йорк.

Марио и Франко решили, что это довольно круто. Они знали Америку в основном по музыке Майкла Джексона и Мадонны, а также по фильмам вроде «Инопланетянина» и «Звездных войн». И еще они слышали от Джанвито о популярном в Милане месте с желтыми арками на вывеске, где едят гамбургеры.

– Раввин никогда не был в Италии, но говорит, что он всегда ощущал affinita[28] к этой стране и ее культуре.

– Affinita – как думаете, что это значит? – спросил Лука.

Ни один из мальчиков не имел ни малейшего представления.

– Он говорит, что любит оперу и живопись эпохи Возрождения.

Франко ущипнул себя за нос, а Марио скорчил гримасу.

– Он также интересуется древними еврейскими общинами в Венеции и Риме, – продолжал Лука. – Его любимый ресторан в Бруклине называется «Иль Букатини». Он всегда заказывает баклажаны с пармезаном. Что будет, когда я расскажу Нине! После аранчини это ее любимое блюдо! В школе ее прозвали melanzana.

– Ей это подходит.

– Ему пятьдесят три года? – удивился Марио. – Он очень старый. Как это может быть хорошо – иметь в себе стариковскую душу?

Лука посмотрел поверх стены Замка на поросшие соснами холмы за дорогой, на колокольню Сан-Стефано вдалеке. Иосиф Нейман обещал прислать свою фотографию в следующем письме. Интересно, как он выглядит? В одном мальчик был уверен – он не чувствовал себя странно, имея внутри себя костный мозг Иосифа Неймана, каким бы старым и отличающимся от него ни был раввин. Даже несмотря на то, что Лука жил на одной стороне мира, а этот человек – на другой. Даже несмотря на то, что Лука был католиком, а этот человек евреем, священником евреев, который никогда не принимал таинства или причастия.

– И что же нам теперь делать? – поинтересовался Франко.

– Нам нужно побольше узнать об этих евреях, – решительно заявил Лука. – Мы должны пойти в синагогу и посмотреть, как выглядит раввин.

– Хороший план, – согласился Марио. – Но где нам его найти?

– Спроси своих родителей. Я поговорю с Nonna и Nonno. Они узнают. Нина поможет.

– И что потом?

Лука пожал плечами.

– Мы что-нибудь придумаем.