Они отправились в «Санта-Кристину» пораньше, чтобы до приема у доктора Креспи навестить доктора Руджеро. Старик споткнулся об одну из своих кошек и сломал бедро. Летиция надеялась, что свежеиспеченный пирог и встреча с мальчиком поднимут ему настроение.

Когда они подошли к его кровати, Джованни подумал о том, как странно видеть доктора лежащим в больничной палате. В поношенном, помятом халате Руджеро был совсем на себя не похож.

– Ах, Тавиано! – воскликнул он, приподнимаясь на подушке. – Одна из моих любимых семей в Фаволе. Но кто это с вами? Я не узнаю мальчика.

Летиция улыбнулась, положив руку на голову Луки.

– Мы тоже с трудом узнаем его теперь, когда он больше не нуждается в маске и стал таким сильным.

– Подойди поближе, чтобы я мог тебя видеть, мальчик. Мои глаза уже не так хороши.

Лука заупрямился, не желая приближаться к старику с гнилыми банановыми зубами, и вызывающе произнес: «Я не мальчик! Меня зовут Лука!»

– Лука! – ахнула Летиция.

– Все в порядке, синьора. Он снова стал прежним дерзким мальчишкой. Хороший знак, – сказал Руджеро с улыбкой. – Очень хороший знак.

– С момента пересадки прошло больше ста дней, – с гордостью сообщила Летиция.

– Отличные новости, – ответил старик, забирая торт из ее рук. – Как я люблю порой немного сладкого. Ах, неужели я чувствую легкий запах fragoline de bosco под этой нежной корочкой?

Летиция кивнула.

– Лука тоже его очень любит.

– Да, теперь я узнаю мальчика. Как можно забыть эти прекрасные рыжие волосы? Не так уж много мальчишек в этих краях похожих на него, а, Джованни?

Джованни притворился, что не слышит, и провел рукой по густым, почти полностью отросшим кудрям Луки.

– Вкусно, как всегда, – отметил Руджеро и отломал еще один кусок пирога. – Не могу выразить, как я счастлив, что пересадка прошла удачно. Слышал, что донор из-за границы. Очень интересно. – Он снова взглянул на Джованни. – Может быть, это не простая случайность. Вы не задумывались, нет ли какой-нибудь связи донора с Лукой?

Джованни резко убрал руку с головы внука.

– Я тебе уже миллион раз говорил, Паоло был…

– Да, да, я все знаю о вашем сыне Паоло, – прервал его Руджеро.

– Пойдем, Лука, – поторопил мальчика Джованни, – мы опоздаем на прием.

Лука был уже на полпути к выходу из палаты, когда бабушка с дедушкой повернулись, чтобы уйти. Руджеро схватил Джованни за руку.

– Останься ненадолго, друг мой. В твоем обществе я чувствую себя лучше.

– Конечно, Джанни, оставайся, – сказала Летиция. – Встретимся внизу.

– Как нога? – спросил Руджеро.

Джованни что-то пробормотал себе под нос. Уже несколько недель он просыпался в хорошем настроении. После стольких несчастий, ливнем обрушившихся на него, все изменилось к лучшему, все стало чудесно. Джованни снова осмелился поверить в то, что проклятие может быть снято. Он начал молиться перед сном и посещать церковь.

Колкости Руджеро испортили ему настроение, как и напоминание о ноге. Он не был у своего старого друга вот уже несколько месяцев; за это время рана превратилась в затвердевший, узловатый белый шрам.

– Забавно, – продолжал Руджеро, – как у нас с тобой много общего. Сначала твоя нога доставляла массу хлопот, а теперь – моя. Что ж, я рад видеть тебя без трости.

Джованни начал медленно отходить от кровати.

– Но предупреждаю тебя, друг мой, нога не будет молчать вечно. Одним из самых важных навыков в моей профессии является прогнозирование, предсказание того, что произойдет с пациентом в будущем. Судя по тому, что я наблюдал, рано или поздно рана снова откроется.

Джованни сердито посмотрел на Руджеро.

– Мне не доставляет удовольствия говорить это, Джованни, и высока вероятность, что меня не будет рядом, чтобы помочь, если она снова начнет беспокоить. Мой собственный прогноз не слишком хорош. Я стар и мне осталось недолго.

Беспокойство Джованни нарастало.

– Послушай меня не как врача, а как друга. Результаты генетического тестирования обязательно всплывут снова. Твой внук такой же умный мальчик, каким когда-то был Паоло. Однажды он начнет задавать вопросы. Он захочет побольше узнать о своем отце, о том, откуда он родом. Что ты ему скажешь?

Джованни покачал головой. С чего бы им снова всплывать? Искать родственников больше не было смысла – пересадка закончилась. И не было ни малейшего шанса, что обломки прошлого можно собрать воедино. Фашист и убийца Пьетро Ламбертини был давно мертв, человек в изодранном пальто тоже. Все они были мертвы. Хлоп, хлоп, хлоп.

Позже тем же вечером Летиция подошла и села рядом с ним в гостиной. По телевизору показывали одно из новых популярных игровых шоу с танцующими девушками в бикини, но Джованни это не занимало.

– Ты сегодня казался рассеянным, Джанни, особенно после нашего визита к доктору Руджеро.

– Этот человек – возмутитель спокойствия, – ответил он. – Ему бы позаботиться о своих собственных проблемах и оставить нас в покое.

Летиция вздохнула.

– Поверь, я тоже не хочу никаких неприятностей. Пресвятая Богородица была добра к нам. Ты слышал сегодня доктора Креспи. Он казался совершенно счастливым. Показатели Луки в норме, он набирает вес, уже нет необходимости лечить реакцию «трансплантат против хозяина», Лука может вернуться в школу в следующем месяце. Думаешь, мне сейчас интересно задавать вопросы?

«Вот именно», – подумал Джованни.

– Но что, если доктор Руджеро прав? Нина сказала нам, что лучший шанс найти совпадение костного мозга есть у кровного родственника. Возможно ли, что донор мог быть родственником Луки?

– Нет, – отрезал он.

– Откуда ты знаешь? Это правда, что мы усыновили Паоло из приюта сестер. Но где он родился, кто были его родители? У них ведь должны быть какие-то записи?

Джованни не ответил.

– В тот день, после звонка доктора Креспи, сообщившего, что донор для Луки нашелся, я обнаружила тебя на вокзале, Джанни. Где тебя искать, мне подсказала синьора Витуччи. Она беспокоилась о тебе, помнишь?

Он не хотел вспоминать тот день, когда пришел в мэрию, чтобы признаться, а мэра там не оказалось.

– Ты никогда не говорил мне, куда собирался. Может быть, в монастырь, чтобы узнать побольше о Паоло и попытаться помочь Луке? – спросила Летиция и крепче сжала руку Джованни, но он не смотрел ей в глаза. Она продолжила: – В конце концов, это не имело значения – наши молитвы были услышаны, донор нашелся. И все же, может, нам стоит поговорить с сестрами? Взять Луку и вместе отправиться к ним. Возможно, пришло время рассказать ему об отце, о том, что Паоло был нашим неродным ребенком, а подарком от монахинь. Я всегда хотела поблагодарить их.

Он покачал головой и убрал руку. Поежившись, вспомнил пронизывающий холод той давней ночи, сложенный листок бумаги, чернила, растекающиеся от снега.

Мальчик захочет побольше узнать о своем отце, Джованни. Что ты ему скажешь?