– Мда,– Артур фыркнул, брезгливо морща нос, – и тучи сгустились над Иннсмутом... Ну и дыра. Впрочем, чего-то такого я и ожидал... О, глядите, Фигаро – бутылка! Водка «Столичная»; прямо-таки какой-то канон алкоголизма... Ну что, заходим?

– Погодите вы. – Следователь покачал головой опасливо озираясь по сторонам. – Сперва тут осмотримся. Местечко-то колоритнейшее.

Место и вправду было – хоть сейчас на обложку какого-нибудь романчика ужасов: посреди непроходимых болотных топей из воды торчал небольшой островок-кочка, обрамлённый скрюченными остовами деревьев, пытавшихся пробиться к свету солнца но захиревших и загнувшихся в процессе. Тень от исполинских зелёных колонн, чьи кроны глухо высоко над головами Фигаро и Артура здесь была какой-то особенно тёмной, глухой и зловещей.

Топи, понятно дело, были вполне себе проходимы: плот водяного Пляха доставил их аккурат к берегу островка, после чего Плях поинтересовался как скоро следователя с колдуном отсель забирать. Фигаро подумал-подумал, и ответил:

– Завтра. В это же время. Если мы с Мер... с господином Артуром ничего не сыщем за двадцать четыре часа, то это нам либо не нужно, либо пошло оно к чёрту.

Водяной молча кивнул и, насвистывая, движением пальца развернул свой плавучий дом на сто восемьдесят градусов, после чего довольно шустро исчез вместе с ним в густых зарослях рогоза. Фигаро вздохнул: они остались одни.

Теперь же он настороженно принюхивался к загадочным миазмам, которыми был насыщен тутошний воздух: тина, болотные газы, влага, сладковатый аромат гнили – не той, однако, что предвещает скорое свидание с трупом в той или иной степени разложения, а той, что намекает на близкое присутствие выгребной ямы – свежая зелень, прелая листва и странные, загадочные ароматы: корица, шафран, горячее олово...

Следователь, тем не менее, не чувствовал ничего тёмного или потустороннего: ни чёрных клочьев остаточных эманаций смерти, ни тяжелого давящего духа, который остаётся после применения очень сильных убивающих заклятий, ни даже тонкой, пронзительной тоски, которая тут же начинает грызть сердце в присутствии сильных и опасных Других. Конечно, Другой мог давно покинуть это место, но... Нет, подумал Фигаро, нет и нет: если довериться инстинкту (что в случае с Другими созданиями было, на самом деле, хорошей идеей), то быстро понимаешь: тут не было ничего способного убить или хоть как-то навредить человеку. Да, место тёмное, да сумрачное, да, смердит здесь чёрт-те знает как, но... и только.

Артур, тем временем, с интересом вертел головой, рассматривая нечто видимое лишь ему одному. Глаза старого колдуна пылали сизо-голубоватым светом, словно болотные огоньки: Мерлин рассматривал это место через эфир.

– И-и-и-и...– Колдун глубоко вдохнул воздух и задержал дыхание, – ...и-и-и... и нифига. Вообще. Даже остаточных следов смерти не осталось. Что, кстати, странно: времени, конечно, прошло немало, но всё же, всё же...

– Его могли убить и не здесь. – Фигаро вздохнул и покачал головой. – Эх, жаль, что дому совсем немного лет. Так бы допросили домового.

– Домового?– Артур скептически приподнял бровь. – Вы же сами говорили, что они невменяемые.

– Они не невменяемые. – Фигаро строго пригрозил колдуну пальцем.– Они необычные. У них специфический склад ума, но не забывайте, что они – Другие. А, кстати: вы можете призвать кого-нибудь сильного и пусть он нам расскажет, чего тут произошло?

– Демона, что ли? – Артур зевнул, деликатно прикрывая рот ладонью.

– А хоть бы и демона. Вот почему в Отделе никто не пользуется помощью демонов? Это же удобно... наверно.

– Фигаро, Фигаро. – Мерлин снисходительно потрепал следователя за плечо. – Вот уж действительно: с кем поведёшься... Слишком часто вы пересекались на своём жизненном пути с демонами и слишком редко эти самые демоны причиняли вам реальные неудобства. Надо чтобы эдакий демон вас, для начала, проклял. Так, просто чтобы вы не расслаблялись. Затем...

– Протестую! Демонов на моём жизненном пути было всего два: Демон Квадриптиха, о столкновении с которым я совершенно ничего не помню, и демон управляющий ледяными спрайтами и волколаками на Дальней Хляби, оказавшийся в итоге Морганой. Не так уж много, м-м-м?

– Много,– отрезал Артур, – и даже очень. Среднестатистический житель Королевства сталкивается с Другим уровня демона примерно, ноль целых два десятых раза в жизни. То есть, считай, никогда. Поэтому у вас, Фигаро, уже перебор во все поля. Использовать же демонов для расследования преступлений это, примерно, как использовать бомбы атомного деления для того, чтобы дырявить лёд на озере во время рыбалки. Вы просто не понимаете рисков... Ладно, давайте так: обшарим тут всё снаружи, для начала. Мало ли, вдруг чего найдём. Эту вашу книженцию водяной, надо полагать, тоже неподалёку нашёл. Кто знает, может, ещё чего сыщется. Я буду искать что-нибудь колдовское и таинственное, а вы... м-м-м...

– А я – всё остальное.

– Договорились. Встречаемся на этом же месте в десять ноль-ноль. Сверим часы.

– Артур, этот островок размером с дачный нужник. Вы без колдовства тут от меня даже если захотите не спрячетесь.

– Тс-с-с! Не паскудьте таинственность! Вот умеете вы атмосферу портить! Всё, я за дом. А вы тут пока ищите.

С этими словами Мерлин бодро промаршировал за домик Хонти и исчез на заднем дворе. Было слышно, как он возится там, приглушенно ругаясь и громыхая чем-то громким, похоже, жестяными вёдрами.

Фигаро страдальчески вздохнул и посмотрел на дом.

Было заметно, что это строение его хозяину явно помогал возводить водяной народ; дом (язык никак не поворачивался назвать его «хижиной») очень сильно напоминал постройку на плоту Пляха: цилиндрические комнаты-бочки сплетённые из очень гибкой и крепкой лозы укрытые сверху конусообразными крышами-колпаками щели которых были законопачены мхом. Следователю сразу вспомнились домишки невысокликов из старой детской книжки: холмики с круглыми окошками, круглыми дверями и круглой пыхтящей трубой – странные, но даже на вил невероятно уютные жилища.

«И чего это я решил, что здесь такие уж мрачные места? Вон мостки для рыбалки, вон рогатки для удочек, поленница под навесом, торфяная яма, кресло на крылечке... Кресло ужасное, чудовищное, явно сколоченное не на трезвую голову из чего под руку попало, но от этого не менее удобное и, судя по тому, что его собирали из останков стульев от «Фавн и Фанси», вполне себе мягкое. В таком хорошо вечером на закате развалиться с бутылочкой наливки и почитать книжку, или потрещать о том да о сём с местными обитателями набив трубочку добрым табаком. А вон стеллаж-сушильня в котором ещё болтаются на верёвочках травки и корешки: полынь, чистотел, какой-то сизый мох с цветочками... Ну не творились тут тёмные заклятья, хоть ты тресни... Ладно, ищем, не спим...»

Однако в сложившейся ситуации можно было хоть спать, хоть не спать, хоть танцевать кадриль: вокруг не было ровным счётом ничего, что было бы похоже на улики. В кустах, правда, обнаружились ещё две пустые бутылки «Столичной», но они могли поведать, разве что, об увлечениях бывшего хозяина дома на болотах. Ни полустёртых пентаграмм, ни стреляных гильз, ни выпавших из кармана неведомых культистов зловещих идолов решительно не было – хоть шаром кати.

Из-за дома появился Артур; старый склочник был невероятно доволен собой, и, видимо, не без причины – колдун торжественно нёс перед собой баночку в которой лежал пучок какой-то травы.

– Отрадно, Фигаро, находить в этой глуши образчики настоящих реликтовых сокровищ флоры и фауны! – Мерлин потряс банкой, точно олимпиец только что выигранным кубком. – Эдак я за одну поездку закрою свои потребности в травках для алхимической лаборатории на пять лет вперёд. Но больше ничего интересного я не нашёл. Там душевая. Ручной насос, бочка на брёвнах и маленькая торфяная печка. Ну и водка, точнее, пустые бутылки. А у вас что?

– Примерно, столько же. – Фигаро вздохнул. – Предлагаю сразу начать осмотр дома. Думаю, самое интересное там.

– Судя по печатям Инквизиции – да. – Артур подошёл низкой двери ладно сколоченной из крепких толстых досок и постучал пальцем по двум аккуратным бумажным квадратам, налепленным чуть выше дверной ручки. – Ничего необычного, розовый и жёлтый бланки. Защита и сигнализация.

Он что-то прошептал, и испещрённые синими кругами печатей, треугольными пятнами чернильных штампов, густо исписанные сухими строками выдержек из Другого Кодекса бланки едва заметно вспыхнули серебристым огнём, скукожились, свернулись и свалились на сухую траву, точно опавшие листья. Эфир даже не дрогнул: ни одна из защит вплетённых в эти бумажки агентами Оливковой Ветви не сработала.

– Прошу.– Мерлин театральным жестом распахнул перед Фигаро двери. – Нас ждут жуткие тайны, древнее зло, культисты и... и... Фу. И ещё, похоже, горы немытой посуды. А, чёрт с ним! Танки грязи не боятся! Что ж, пора приниматься за дело, за великое дело своё, пам-пам-пам!..

Если снаружи домик Хонти выглядел таинственным и загадочным, то внутри и первое и второе развеялось окончательно.

Фигаро подумал, что внутреннее убранство дома на болотах являло собой эталон того, как выглядели бы абсолютно все мужские жилища если бы женщин не существовало: множество уродливой, но очень удобной мебели, никогда не убиравшаяся постель, трусы, носки и майки развешанные на спинках стульев, удочки на кухонном столе, пустые бутылки за печкой и сиротливо приткнувшийся в углу одинокий веник на котором сплёл густую паутину довольный жирный паук.

Хонти за каким-то чёртом притащил сюда даже огромные напольные часы с кукушкой и набор ракеток для большого тенниса (назначение последних, впрочем, было понятно: Хонти использовал ракетки в качестве очень удобных мухобоек). Ещё здесь повсюду были разбросаны журналы «Охотник», «Рыбалка и ещё кое-что», и, само собой, «Королевский путешественник».

В этот дом не просто приезжали на выходные, в этом доме жили, именно жили, а не коротали дни и часы перед выходом на службу. Хонти, каким бы гадом он ни был, свил себе отменное холостяцкое гнездо, да такое, что следователь обзавидовался: ему лично подобное не светило. Попробуй Фигаро превратить свою комнату в доме Марты Бринн или даже свой дом в Нижнем Тудыме (в этом доме следователь уже успел побывать аж целых пять раз) в некое подобие хижины Хонти, тётушка Марта явилась бы к нему с армией веников, подобно ожившему умывальнику из старой сказки. Причём гоняла бы она следователя ничуть не менее эффективно, чем одержимый умывальник своего неумытого протеже, а то и дала бы грозе неряшливых детей изрядную фору.

А ещё здесь был большой шкаф, набитый книгами и журналами без обложек. Шкаф был старый, растрескавшийся, точеный шашелем и, конечно же, сразу же стал объектом самого пристального внимания следователя и колдуна.

– Ага.– Артур довольно потёр ладонью об ладонь.– А вот и «Прикладная демонология». Вон, рядом с ней, «Малый «Некрономикон» – кстати, довольно редкое издание без купюр. Остальные занятные книжки из списка любезно предоставленного нам господином Пьеро Альваро, уверен, тоже где-то здесь... Хм. А это что за?..

Колдун протянул руку и достал с полки толстый том в красивом кожаном переплёте. На обложке тома злобно сверкала налитыми кровью буркалами вписанная в перевёрнутую пентаграмму голова чёрного козла, надпись под которой гласила: «Книга о Культах и Ересях алхимика Магнуса, также Ретивым прозванного».

– Это ещё что? – Фигаро недоуменно поднял брови рассматривая через плечо Артура-Зигфрида зловещий том. – Какой-то оккультный трактат?

– Нет.– Мерлин захихикал, прикрывая рот рукой.– Не совсем. Это попытка алхимика написать исследование-разбор деятельности культов. Магнус Пьери считал, что в его родном городишке существует и активно действует культ некромантов чьи корни восходят аж к самому ковену Чёрного Человека из Лиможа. В книге полно колдовских и алхимических формул, описаний ритуалов и всякого такого, но всё это по большей части полная чушь. Даже Инквизиция, тщательно исследовав труд Магнуса, пришла к выводу, что у него паранойя на фоне застарелого алкоголизма и допустила эту книгу к печати с пометкой «не опасна; ценности не представляет». Поэтому-то вы её и держите сейчас в руках.

– О как... А что в итоге стало с этим Магнусом?

– Принесён в жертву культом годом позже... Однако же, смотрите: ещё одна забавная книженция. «Зов Древних» Алехандро Валери. В твёрдой обложке – ничего себе!

– Драконы, пентаграммы какие-то кривые... Это беллетристика?

– Угадали. Это игровая книга в которой читателю предлагается стать участником детективного расследования. В ней, кстати, есть вполне себе рабочие формулы и заклятья, но ничего секретного или сколь-нибудь опасного. В самом начале ты выбираешь себе героя – Колдун, Инквизитор или Следователь, а далее по сюжету тебя забрасывает в погибающий от чумы город...

– А, вспомнил! Как же: играл в такое ещё в отрочестве. Но что эти книги здесь делают?

– Тут таких книг, кстати, больше, чем вы думаете. Вот... И вот ещё... Около-оккультная дребедень и хоррор-фикшн... Хм... Я бы сказал, что Хонти пытался использовать эту общедоступную литературу для того, чтобы погрузиться в дебри оккультизма, но, похоже, покойный начальник охраны был далеко не идиотом и использовал действительно опасную и очень даже рабочую литературу. Список вы видели. Поэтому я ума не приложу, за каким чёртом Хонти понадобилась эта чушь в страшных обложках.

– Думаю,– Фигаро с любопытством повертел в руках очередной жуткий том, с обложки которого скалилось создание о пяти головах на длинных тонких шеях чем-то похожее на битого жизнью спаниеля-мутанта, – что ответ лежит на поверхности. Кто-то подсунул эти книги сюда.

– Это ещё зачем?

– Чтобы убедить Инквизицию, что Хонти тут занимался колдовством. Это же очевидно.

– С чего это – очевидно? У Хонти тут на полках стоят самые настоящие оккультные труды. За которые Оливковая Ветвь может спросить по всей строгости. На кой ляд подкладывать сюда ещё и эту макулатуру?

– Это только в том случае, – следователь назидательно поднял палец,– если тот, кто хотел впечатлить святую мать нашу Оливковую Ветвь разбирался в оккультизме и знал, что у Хонти есть книги из... назовём это «списком Альваро». Гляньте: все эти ваши Малые Некрономиконы внешне – совершенно неприметные книжицы в тусклых серых обложках. Безо всяких иллюстраций. Поэтому тот, кто хотел выставить бывшего начальника охраны чёрным колдуном просто рассовал по полкам вот эту чушь со страшными картинками.

– Да с чего вы взяли, что этот кто-то вообще был? Может, Хонти начинал как профан, а потом преисполнился?

– Такое возможно, – согласился Фигаро, – но посмотрите на то, как эти книги стоят на полках. Тут и следователем быть не надо, чтобы понять, что их сюда подсунули. Например, у меня вообще нет этой вашей канцелярской жилки; моя домашняя библиотека имеет слегка... эм-м-м-м... расхристанный вид. Но даже у меня книжки о путешествиях стоят рядом с книжками о путешествиях, журналы «Колдовство и Жизнь» рядом с такими же журналами, а для служебной литературы так и вообще выделена целая полочка. Порядок в книгах образуется сам собой. А эти страшилки с жутью на обложках видите как стоят? Их буквально растыкали куда попало, причём явно в спешке.

– Хм.– Мерлин почесал в затылке и задумался.– Звучит логично. Хотя я один хрен ничего не понимаю.

– Я, к сожалению, тоже. Однако же, давайте осмотрим место преступления. Снимете печать с двери?

– Уже снял. Просто открывайте, да и дело с концом. Признаться, у меня было искушение самому залезть туда поперёд вас, но я не стал, а то мало ли: сдвину какую-нибудь бумажку, так вас кондрашка хватит.

– И совершенно правильно сделали, прошу заметить. Это если по протоколу. На практике же на месте преступления спустя несколько недель редко можно обнаружить что-то ценное. Жизнь это, увы, не книга.

– Увы? Иными словами, вы бы хотели жить на страницах какого-нибудь «Молота Ведьм»?

– Кхм!

...Комната в которой погиб Хонти оказалась не спальней, как это упорно рисовало воображение Фигаро (спальни в доме, похоже, не было вообще; её роль выполняли многочисленные гамаки и топчаны рассованные там и сям), а чем-то вроде кабинета. Во всяком случае, здесь имелся большой стол с двумя тумбами, несколько полок, несгораемый шкаф и шикарный антикварный комод на котором стояли ящики для рассады. А в самом центре комнаты...

– Ну,– Фигаро поморщился, медленно оглядываясь по сторонам, – тут уж точно слово первому колдуну Квадриптиха. Что это ещё за мерзость?

Артур встал в позу, заложил руки за спину, скорчил академическую рожу, прочистил горло, и, наконец, заговорил строго-назидательным тоном:

– Итак, господин следователь, мы видим перед собой классическую пентаграмму. На её основаниях стоят свечи, что автоматически превращает её в пентаграмму огня согласно канонам базовой ритуалистики. Но сама по себе такая пентаграмма говорит, примерно, ни о чём. Это как если бы вы прочли в отчёте сельского коронера нечто вроде «в кармане жмура надыть нож нашли». Какой нож? Консервный? Перочинный, столовый? А, может, здоровенный тесак с кровостоком и прилипшими к ручке волосами? Пентаграмма слишком уж универсальный инструмент использующийся в каждом третьем ритуале и в каждом пятом заклинании использующем начерталку. Но меня смущает не это. Углы пентаграммы должны быть либо жёстко ориентированны, либо полностью отвязаны от географических координат. В первом случае мы используем естественно текущие эфирные потоки, а во втором... – Колдун строго посмотрел на следователя слегка приподняв бровь.

– Создаём их сами. – Фигаро пожал плечами. – Ну, это уж совсем азы.

– Верно, азы. Однако в прикладной ритуалистике мы всегда используем ориентированные пентаграммы. Мы настраиваем их используя базовые константы встроенные в структуру нашей реальности. Это... – взгляд «я вас внимательно слушаю» последовал вновь.

– Да откуда ж мне знать. – Следователь развёл руками и скорчил рожу. – Мы ентих ваших университетиев незаканчивали.

– И, тем не менее, вы знаете, о чём идёт речь.– Колдун самодовольно усмехнулся. – Более того: вы постоянно используете эти параметры в своей работе. В заклятьях, в ваших народных ритуалах, в стандартных схемах вызова, в Знаках Силы... Речь идёт о таких вещах, как право и лево, восток и запад, верх и низ, день и ночь – их не так и много, если уж на то пошло. Мы всегда используем эти основные константы, обращаемся к символам-ссылкам указывающим на них, строим вокруг них каркасы заклинаний. Там есть строгие правила. И прямо здесь нарушено одно из них: если это ритуал, то относительно чего ориентированна эта пентаграмма?

До Фигаро постепенно начинало доходить.

– Ага!– Он звонко хлопнул себя ладонью по лбу.– В углах комнаты нет «окошек», правильно?

– Совершенно верно. – Мерлин благодушно кивнул. – Нет выходов вовне связывающих пентакль со сторонами света либо с другими силовыми каналами. Более того: эта комната вообще не имеет углов. Она круглая.

– И что?

– Вы когда-нибудь видели применение пентаграмм в круглых комнатах либо внутри сферических конструктов в заклинаниях?

– Эм-м-м-м...– Фигаро немного подумал. – Не видел. А почему?

– В метафизике вы, конечно, профан, но вспомните алфавит Нижних Сефир: первая буква – алеф – это простой круг. И последняя – омегон – тоже круг, точнее, два круга. Круг есть символ изначального покоя, статичной вселенной, отправной точки. Не случайно ведь ноль – тоже, по сути, круг. А вот другие цифры и колдовские символы – многоугольники. Взять, к примеру, обыкновенную горницу в доме. Ну, комнату. Это квадрат, точнее, прямоугольник. Вспомните ритуальное бревно-матицу разделяющее жилое пространство напополам: чужое и своё, пришлое и вечное, мир живых и мир мёртвых. И – опа! – вторая буква алфавита Нижних Сефирот– бейта – квадрат разделённый пополам горизонтальной чёрточкой. Думаете, совпадение?

– Нет, нет, я уверен, что на то есть очень важные причины. – Фигаро быстро замахал руками, предчувствуя, что старый колдун готов провалиться в бездны академического занудства. – Но при чём тут пентаграмма?

– Да при том, дурья ваша башка, что пентаграмма в круге – нонсенс. Символу просто неоткуда будет черпать энергию. Круг пуст, статичен; это математический ноль. Поэтому ритуал, который здесь проводили... – Артур задумался, прикусив губу и уставившись в потолок.

– Не сработал бы?

– Только что хотел с довольным видом завершить свою тираду именно этой фразой, но внезапно понял, что ошибусь. – Колдун с неудовольствием поскрёб подбородок и в сотый раз выругался не найдя там привычной бороды. – Пентаграмма сама по себе не функциональна, но именно поэтому она и ни на что не влияет. И не смогла бы помешать, если бы у Хонти случайно вышло... что-то другое.

Мерлин подошёл к столу и принялся его внимательно рассматривать.

– Так-с. Что мы тут видим? Весьма грамотно обставленный зачинающий пункт для ритуала призыва: свечи – низкие стоят перед высокими, это важно– серебряный тазик с водой... м-м-м, ага, вода солёная, что и требовалось... угу... Два зеркала, угли и, в точке фокуса, Собирающий Символ. И я уверяю вас, что вот это – самый что ни на есть настоящий ритуалистый ритуал, как по учебнику. Что ломает вашу теорию о том, что некое третье лицо вторглось в этот дом и попыталось обмануть инквизиторов.

Фигаро на протяжении всей этой речи молчал, и, кусая себя за губу, с болезненным прищуром пялился на стол. Семь свечей – да, семёрка – колдовское число, одно из чисел силы – серебро, солёная вода... Но что-то... что-то...

– Артур?

– М-м-м-м?

– У меня странное чувство. Вот, знаете, как будто вот-вот что-то вспомню, а всё никак.

– А! Бывает. Это либо предчувствие дежавю, либо попытки вашего мозга свести вместе провисшие логические концовки. Иногда это к чему-то да приводит, чаще – нет. Наплюйте. Если расслабиться и переключиться, то иногда ответ приходит сам.

– Ла-а-а-адно... А, кстати, что это там за надпись? Ну, на стене, над свечами?

– В восходящем фокусе, вы имеете в виду? Ну, там обычно пишут имя Могущества к которому обращаются во время ритуала. Но пишут всегда весьма заковыристым шифром. Это сложная шифровка, для разгадывания которой мне нужно знать название ковена, проводившего ритуал, а также иметь книгу-ключ и точный таймстемп... ну, время, которое используется в качестве дополнительного ключа. Иначе я над этим шифром год пыхтеть буду.

– Эх... Значит, этот конкретный шифр вы не знаете?

– Пф-ф-ф, да говорю же вам, дурья башка... Стоп.

Глаза колдуна расширились, после чего медленно полезли на лоб.

– Знаю.– Артур озадаченно крякнул, буравя взглядом вписанную в квадрат последовательность странных символов. – Это шифр ковена Крысоу. Ему двести лет в обед. Странно, очень странно, что использовали именно его... Хотя в случае Хонти, как раз, может, и ничего странного...

– Так вы с ним справитесь?

– Конечно.– Зигфрид-Медичи презрительно фыркнул, совершенно бандитским жестом выхватывая из-за пояса блокнот и карандаш.– Как два пальца. Сейчас только вспомню: первый символ всегда после точки... ага, вот он... та-а-ак, а разделитель для последовательностей – двойная точка... Проще пареной репы...

Следователь заинтересованно посмотрел на странные закорючки (которые, конечно, могли быть начертаны кровью, но Фигаро поставил бы своё месячное жалование, что в данном случае использована томатная паста «Помидорчик»), пожал плечами и вновь переключился на то, что происходило у него в голове.

В голове было неспокойно. Это было раздражающее, но знакомое чувство, словно где-то внутри черепушки следователя вспыхивал и гас ярко-алый семафор – внимание! Что-то очень важное совсем рядом!

Как правило, в таких случаях стоило отбросить спешку (здесь Артур был абсолютно прав) и спокойно осмотреться по сторонам. Вещь или событие запустившие занудный гул в голове всегда были где-то рядом, и если наткнуться на них опять...

Фигаро закрыл глаза, повертелся на месте, и снова их открыл. Перед ним оказался чайник – старый, паяный-перепаянный бронзовый чайник с захватанной в чернь деревянной ручкой и смешным коротким носиком. Чайник стоял на полу прямо в углу комнаты и вряд ли что-то символизировал. Следователь на всякий случай заглянул внутрь, но ничего кроме пыли не обнаружил.

«И всё же, и всё же... Что-то дёрнуло меня именно в этой комнате. Но что именно? Может, некая незримая сила? Нет, вряд ли. Вон, Терентий сидит у Артура на плече и лениво обмахивается хвостом, что твоякоза. Было бы тут нечто потустороннее, так он, поди, голосил бы как пожарная сирена... Думай, агент Их Величеств, думай. Бутылку поставлю...»

– Та-а-а-к,– боромотал Артур, скрипя карандашом по бумаге, – если это последовательность а-бэ-цэ, то это... Хм... А если вот это – а-бэ-цэ? Тогда тоже бред получается. Что за...

– У вас что-то не складывается? – Фигаро рассеяно посмотрел на пололок, с которого свисали длинные нити старой паутины.

– У меня, блин, всё не складывается! – Колдун в сердцах стукнул по стене кулаком. – Бред какой-то. В целом, текст, вроде как, имеет смысл, но такое впечатление, что ключевые символы нужные для дешифровки кто-то выкинул и заменил натуральной отсебятиной. К тому же, отсебятиной, не имеющей вообще никакого значения!

Бам.

Прозрение в момент истины было настолько ярким, что у Фигаро подкосились ноги. Он схватился руками за голову и застонал.

– Твою. То. Мать. Ну. Твою. Ж. То. Мать.

– Вам нехорошо?– Мерлин с интересом покосился на следователя. – Может, дать пилюлю от нервов?

– Я понял! – Завопил Фигаро, размахивая руками. – Артур, я понял!

– Не орите. – Колдун строго покачал пальцем. – Что вы поняли? Спокойным тоном, подробно и без эмоций. И без активной жестикуляции, пожалуйста, а то вы сейчас взлетите.

Вместо ответа следователь открыл саквояж и рывком достал оттуда давешний справочник, приобретённый у водяного утверждавшего, что он нашёл книгу в болоте неподалёку от хижины в которой они сейчас находились. Фигаро зашуршал слегка позеленевшими от тины страницами и, найдя искомую, гордо ткнул в неё пальцем.

– Похоже.– Артур с немалым удивлением взял разбухший от воды том и поднёс к лицу гравюру на которой тонкими чёрными линиями был изображен, как утверждала надпись снизу, «ритуал второго типа, жертвенный, с применением начертательной метагеометрии». – Даже символы те же самые. Вы их что, запомнили? Да у вас фотографическая память!

– Нифига я не запомнил. – Следователь гордо задрал нос. – Но картинка, видать, застряла в памяти, а когда вы сказали про надпись с бредовым содержимым всё встало на свои места.

– А надпись-то тут при чём?

– Дело в том, – Фигаро сиял, как натёртый пятак, – что существует так называемое Правило об Обязательных Ошибках. Нам про него ещё в ДДД рассказывали. Это своеобразное соглашение, запрещающее сохранять исходный смысл и конфигурации символов при описании того или иного ритуала в учебной литературе. Чтобы какой-нибудь чрезмерно ретивый студент ненароком не повторил эту самую конфигурацию и не призвал, чего доброго, Семь Тварей из Бездны прямо в центр Столицы.

– Логично.– Зигфрид-Медичи одобрительно кивнул. – Очень толковое правило, я бы сказал... А, понял! Этот справочник использовали для того, чтобы убедить Инквизицию в том, что здесь призывали некий древний ужас, но тот, кто организовал всю эту мишуру со свечами и пентаграммами не знал про эту вашу штуку с намеренными исправлениями. Ха! Однако! Следователь Фигаро начинает и обходит Мерлина Первого на пять очков прямо со старта, шельмец!

– Угу. Вот только что это нам даёт? – Следователь с грустью посмотрел на потолок, словно пытаясь найти разгадку где-то в вышних эмпиреях. – Мы восстановили кусочек головоломки: некто устраивает здесь это шоу с ритуалом, но в какой-то момент понимает, что книгу нельзя забрать с собой. Это, кстати, здравая мысль: Инквизиция могла провести досмотр личных вещей лагерного начальства...

– Ага! Значит, вы думаете, что наш бравый капитан...

– Да погодите вы... Потом, значит, тот, кто организовал этот поддельный ритуал пытается сжечь книгу. Она не горит и поэтому её просто вышвыривают в болото. Но! Тело Хонти – вот что портит нам всю малину! Скажите, Артур, а существуют способы подделать труп?

– Даже несколько. Можно слепить кадавра буквально на коленке, да так, что инквизиторам придётся повозиться, дабы установить, что подброшенное тело никогда не ело, не дышало да и в принципе не жило. Но тут есть один нюанс: нужно очень и очень хорошо разбираться в колдовстве и алхимии. На уровне этого вашего Алистара Метлби.

– Он не мой, он свой собственный. Однако же мы всё ещё можем дождатсья сеанса связи с куратором и запросить данные из библиотеки. Этот справочник кто-то да взял.

– А когда сеанс?

– Завтра утром. Можно, конечно, организовать срочный, но меня Ноктус живьём сожрёт. А через телеграф я с Отделом связаться не могу по предельно простой причине.

– Потому что телеграфа тут нет. – Артур с досадой сплюнул на пол и крепко задумался. – Вот ведь: постоянно забываю, что жизнь в мире где отсутствует глобальная информационная сеть имеет и свои недостатки. Невозможно достать из кармана устройство размером с портсигар, потыкать в экран и узнать, что происходит на той стороне Земли.

– Погодите.– Фигаро нахмурился и недоверчиво посмотрел на колдуна. – А как вы узнавали всякие такие штуки во времена Квадриптиха? Только не говорите, что у вас на каждый мелкий случай был личный побегунчик в конторе.

– На самом деле, – Артур ностальгически улыбнулся, скорчив мечтательную мину, – примерно так всё и было. У меня была куча подмастерьев, а у них, в свою очередь, толпа мелких Других в услужении. Трансмагисты, Быстрые Тени, упыри, черти... Так, стоп.

Колдун покрутил головой, набрал воздуха в лёгкие и истошно заорал:

– Тере-е-е-е-е-ети-и-и-и-ий!!

Чёрт вылетел из кармана Фигаро точно ошпаренный; секунда –и он уже стоял перед Артуром вытянувшись во фрунт.

– Так точна! Шта изволите, вашблагородие?

– А скажи-ка, Терентий, – Зигфрид-Медичи расплылся в елейной улыбке, – можешь ли ты человеком оборотиться? Только чур, не врать!

– Как можно, вашблагородние? – Чёрт укоризненно качнул рогами. –Ток-от в человека никак не могу. В кошку, или, там, в смерч, али в версту придорожную– эт я завсегда. А в человека... Силы не те. Столько лет на подножной жратве-то!

– Ну а прямо стать-то можешь? На задние кости?

– А, ну дык... Это мы завсегда, это мы могём...

Стоя на задних конечностях (что, похоже, давалось ему с некоторым трудом) Терентий даже без дополнительной маскировки до такой степени напоминал кабацкого забулдыгу в потёртой шинели, что Фигаро тут же предложил отправить его на дело прямо так. Артур строго возразил, что порядочные люди в библиотеку без штанов не ходят и принялся колдовать: сперва чёрт стараниями Мерлина обзавёлся длинным чёрным шарфом, прикрывающим нос-пятачок, великолепными штанами с лампасами и высокими сапогами из скрипучей коричневой кожи. С шинели Терентия пропали застарелые пятна, на зияющих прорехах появились аккуратные заплатки, а кокарда фуражки засверкала смоляным лаком.

– Ну вот, – колдун довольно упёр руки в бока, – совсем другое дело! Давайте ему этот ваш справочник.

– Погодите.– Фигаро медленно обошёл Терентия по широкому кругу, критически рассматривая коренастую фигуру. – А нос? А походка? А рога, в конце концов? Их же фуражка даже не прикрывает.

– Ах, Фигаро, – Артур ехидно ухмыльнулся, – знали бы вы, какие ужасающие прорехи в мироздании способен латать человеческий мозг! Поверьте, наш Терентий теперь затеряется в толпе, а его аксессуары вроде носа-пятачка или упомянутых вами рогов не вызовут ни малейших подозрений! Их никто даже не заметит, уверяю вас. Да и то: дались вам эти рога! Мало ли на свете рогов. Да у любого ханурика из городской управы поразвесистее будут, при условии, что жена гулящая.

– Ну, так-то оно так... Ладно, Терентий, слушай сюда: вот книжка. Её кто-то притащил из библиотеки – понятия не имею, из какой, но ты, думаю, найдёшь быстро. Нужно найти в библиотеке такой здоровенный журнал...

Минут двадцать ушло на то, чтобы объяснить чёрту, что именно от него требовалось, причём, справился, в конечном итоге, Артур. Отойдя от пространных и подробных изложений Фигаро, колдун, в конце концов, просто гаркнул:

– Читательский журнал! Там записано, кто книгу брал, понял? Вот это нам и надобно. Вот тебе десять империалов – если на лапу дать потребуется. А теперь– пшёл!

– Так точно! – Гаркнул Терентий, взял под козырёк с таким рвением, что едва не сшиб фуражку с головы, подскочил, размазался в воздухе в тонкий чёрный смерч и растворился без следа. Только хлопнула где-то оконная рама – верный признак того, что совсем рядомпоявилась или отбыла по своим делам нечистая сила.

Некоторое время следователь и колдун сидели на полу, пыхтя мерзкими вонючими сигаретками с привкусом селитры (раскуривать трубки было лень, а нормальное курево давным-давно закончилось, и теперь друзья перебивались тем, чем удалось разжиться в давешней ресторации «У барашка»). Потом Артур не выдержал и тихонько захихикал.

Фигаро вздохнул, покачал головой, выпустил дым через ноздри и слегка раздражённо спросил:

– Ну чего?

– Да просто... – Колдун прыснул в кулак; его плечи ходили ходуном от смеха. – Вот умеете же вы скорчить рожу. У вас сейчас такое лицо... ну, вот прямо хоть на картину. «Следователь Фигаро размышляет о судьбах человечества и двух чебуреках». Что-то такое.

– А... Так я это... Чего-то подумалось: я ведь впервые в жизни отослал Другого с поручением. Это ж почти демонология. Черти ведь считаются демонами?

– Низшими. Но я всё равно не понимаю, к чему такой пиетет. Да, вы отослали чёрта с поручением, тем самым встав вровень с деревенским колдуном, который за пузырь самогону и свиную ногу отправил своего рогатогоАндрейкусглазить тёщу крестьянина Лойко. Это, конечно, уровень, ага.

– Кхм!– Фигаро крякнул. – Блин, а вы правы. Хотя я не думаю, что какой-нибудь деревенский колдун посылал своих «Андреек» за библиотечным журналом.

– Да, такое случается редко, – согласился Зигфрид-Медичи, – мне даже интересно, что из этого выйдет. У вас, как ни крути, не простой чёрт, а городовой, административный. Посмотрим, как он справится... Ладно, давайте пока подведём промежуточные итоги. Что нам уже известно?

– Много чего. – Фигаро с отвращением раздавил дурно пахнущий окурок об пол и развёл руками.– И при этом совершенно ни хрена. Судите сами: единственный, у кого был хоть какой-то мотив грохнуть Хонти это, понятное дело, капитан Нот. Но он бы ни за что не стал создавать видимость того, что Хонти погиб при загадочных обстоятельствах, да ещё и во время некоего оккультного действа.

– Потому что святая матерь наша Оливковая Ветвь его бы наизнанку вывернула и под каждый камень тут нос засунула.

– Вот именно. По уму Ноту стоило бы сидеть тихо, как мышка, и ждать, пока само не рассосётся.

– М-м-м-м... А если кто-то таким образом хотел подставить Нота? Устроил бы тут всю эту чушь с ритуалом которого не было; Инквизиция, знамо дело, взяла бы Нота за уши...

– ...и ничего предосудительного не обнаружила бы, поскольку Нот занимается не демонологией, а наркотиками. Да, его бы помариновали, конечно, но в итоге капитан вышел бы из редута Оливковой Ветви чистым аки агнец и ещё долгое время щеголял бы этим: посмотрите, мол, на человека с незапятнанной репутацией! Никаких претензий, всё шито-крыто! Ангел, короче... Ладно, идём дальше: ритуала, как мы только что установили, тут никакого не проводилось. Но на леднике у нас тело Хонти, которое со слов даже весьма прожжённых личностей имеет вид, мягко говоря, нелицеприятный. Причём тело, заметьте, инквизиторы забрали к себе.

– Хм...– Артур задумчиво нахмурился. – Кстати, хорошо что напомнили: времени уже прошло изрядно, так что запросите у Ноктуса отчёт по телу Хонти. Инквизиторы работают долго, но бумаги пишут подробнейшие и редко что-либо упускают.

– Запрошу, да только сдаётся мне, что если отчёт существует и в нём есть нечто интересное, то куратор нам сам об этом расскажет... Так, что у нас ещё: у нас тут вокруг водяные – существа исключительно мирные и, я бы даже сказал, предельно флегматичные. А, и к тому же бессмертные. В общем, не та среда, в которой зарождаются кровавые культы.

– Им просто незачем поклоняться всяким подводным ужасам. У них есть свои, болотные. Которые помогают водяным просто так, за красивые глаза.

– Всё верно. Но при этом на нас нападает ильный крокодил. И этого крокодила, если верить господину Пляху – а я не вижу причин ему не верить – спускает на нас кто-то из водяных. Зачем? Почему? Кому из этих... мокрых мы наступили на мозоль?

– Да,– признал колдун, – это, пожалуй, самая загадочная загадка их всех. Уважаемый Плях пообещал нам, что больше никаких ухлюпов не будет и, как я понимаю, дал нам нечто вроде защиты от этих тварей. Но мне интересно, что будет, если эту защиту хотя бы временно снять...

– А можно не надо? – Следователь схватился за сердце. – Мне одного раза хватило. Придумайте, пожалуйста, какой-нибудь эксперимент в ходе которого на нас не прыгает непробиваемый для колдовства живой танк... В общем, в сухом остатке у нас так: ритуал которого не было от культа которого нет, но нас пытается убить кто-то из водяных. При этом единственный, у кого был мотив убить Хонти его почти гарантированно не убивал, да плюс ко всему есть некто третий, кто непонятно за каким чёртом пытается убедить Инквизицию в том, что тут имел место... кхм... ритуал неких культистов. Я запутался. А вы?

– Я тоже, – признал Артур, – но, думаю, дело лишь в недостатке фактов и в порочности нашей логики. Где-то мы ошибаемся, чего-то мы не видим. Я почти уверен, что это как с кроссвордами в журналах: угадай центральное слово и картинка начнёт складываться. Причём, уверен, это что-то у нас буквально под носом...

Фигаро на всякий случай скосил глаза и посмотрел на кончик своего носа. Ничего особенного там не оказалось, поэтому следователь устремил взгляд за окошко. Сквозь пыльные стёкла пробивался приглушённый солнечный свет, который листья огромных деревьев отфильтровывали в нежно-жёлтый оттенок, словно за окнами домика на болотах горел огонь бесконечного рассвета (ну, или заката – кому что больше нравится).

«Артур говорит, что мы не можем свести факты воедино и что у нас проблемы с логикой. Но, думаю, тут он ошибается: дело в фактах. Именно их недостаточно: водяные, алхимические лаборатории в острогах Чернополыни, странная смерть Хонти... Картина слишком велика, а мы пялимся на маленький фрагмент тщетно пытаясь по ноге слона понять, как выглядит слон целиком. Осталось лишь понять, где именно искать эти самые новые факты. Не прилетят же они нам прямо в нос...»

Мутное оконное стекло, изрядно засиженное мухами и покрытое блеклыми дождевыми разводами, треснуло и рассыпалось на осколки.

Фигаро даже не дёрнулся – слишком глубоко ушёл он в свои мысли. Он лишь удивлённо захлопал глазами, пытаясь понять, что вообще происходит.

А вот Артур проявил себя молодцом: длинная костлявая рука колдуна вылетела вперёд, точно тугая рессора, схватила следователя за воротник и резко рванула вниз.

– Какого!..– начал было Фигаро, но Мерлин, быстро зажав следователю рот рукой, ткнул пальцем в стену.

Там, прямо из толстой доски, которую тщательно вылизал до блеска рубанок, торчало нечто вроде гвоздя: чёрный стержень с коротким бежевым оперением. Сила с которой стержень вошёл в дерево впечатляла: доска вокруг точки входа треснула, разойдясь узкой черной щелью.

– Это... Это что-то вроде дротика?

– Думаю, да. – Артур быстро кивнул, шаря глазами по сторонам. – Маленькая стрелка, и, уверен, ядовитая... Лежите и не вздумайте встать, я быстро.

С этими словами колдун резко вскочил на ноги, на ходу окружая себя гудящими многослойными щитами, ударом ноги вышиб раму с остатками стекла и высунулся в окно.

Фьють! Теперь Фигаро отчётливо расслышал это: высокий свистящий звук, точно ивовым прутиком резко рассекли воздух. От щита Артура отскочила чёрная щепка, кувыркнулась в воздухе и бессильно звякнув, упала на пол.

Вот только прилетела она сзади, явно пытаясь впиться Зигфриду-Медичи в затылок.

Зигфрид-Медичи метнулся к окну через которое прилетел загадочный снаряд; глаза колдуна на ходу меняли цвет: ярко-алое сияние, тёмно-синее пламя, мертвенный, почти чёрный фиолет. Колдун выставил голову из окошка и тут же от его щитов срикошетила ещё одна короткая чёрная стрелка.

– Дьявол!– Артур стукнул кулаком по подоконнику и смачно выругался. – Я его не вижу! Не вижу, кто в нас стреляет! Ни следа по всему спектру; я даже в сверхдлинных и гамма проверил. Хотя, судя по траектории, по нам палят с деревьев.

– А,– Фигаро, пыхтя, пытался лечь на полу поудобнее, – ну, если вы не видите, значит, это человек-невидимка. Очевидно же. «Если на месте преступления никого не было, комиссар, то, очевидно, преступники срывались за заклятьем». Элементарно же.

– Чёрт!– Глаза колдуна едва не залезли на лоб. – Фигаро, да вы гений! Ну конечно! Это проклятый хамелеон!

Словно в подтверждение его слов очередной дротик ударился об щитовое заклинание Мерлина – ударился и отскочил.

– У него такая маскировка, что когда он прячется, его не видно от слова совсем.– Мерлин хмыкнул. – Ну, этот хотя бы честный малый: предупредил перед тем, как решил нас прикончить. Уважаю... Да, кстати: можете вставать. Я прикрыл хижину кинетическим щитом.

Фигаро нехотя встал, отряхивая брюки и с любопытством посмотрел за окошко туда, где нежные зелёные листочки едва заметно трепетали на ветру.

– И что дальше?

– Хороший вопрос. – Артур развёл руками. – Щит ему из своей пукалки не пробить, но вот как нам искать эту ящерицу – ума не приложу... Разве что подловить в момент выстрела... Хм, а если...

Фьють! Очередная стрелка-дротик влетела в окошко, устремившись к колдуну. Вот только на этот раз она не отскочила от невидимого щита, а вонзилась в него и, мерзко жужжа, принялась быстро-быстро вращаться, ввинчиваясь в заклятье-кинетик.

Мерлин изумлённо выдохнул, протянул руку и, перехватив снаряд в воздухе, сломал стрелку двумя пальцами пополам.

– Но как?..

Следующий дротик прошил щиты Артура без малейшей задержки и с чавкающим хрустом впился колдуну в лодыжку. Фигаро заметил, что снаряд едва заметно светится, точно вокруг него клубилась зыбкая сиреневая дымка.

– Вы же сказали, что поставили щиты.

– Я и поставил. – Артур брезгливо осмотрел рану – маленькую алую точку из которой сочилась тонкая струйка крови. – Но это всё те же фокусы: плоты, которые правят собой сами, летающие пузыри, огоньки...

– А-а-а-а! Древние силы болот!

– Пафосно звучит, но по сути вы правы... Дрянь, здесь всё насквозь простреливается... Лягте на пол, прикройте голову и ни в коему случае не выходите наружу. Я быстро.

Колдун небрежным жестом вырвал короткую чёрную стрелку, швырнул её на пол и, оттолкнувшись от подоконника, ловко выпрыгнул за окно.

Фигаро, мгновенно сообразивший, что сейчас будет, столбом рухнул на пол с которого только что встал и обхватил уши ладонями.

Секунду было тихо, лишь мягко поскрипывали струганные доски под животом следователя, а потом началось.

В окна ударил поток раскалённого воздуха пополам с едким, пахнущим серой дымом. Эфир пошёл ходуном, да так, что у следователя заломило каждую кость в теле; он ощущал отдачу заклятий Зигфрида-Медичи даже на приличном расстоянии от колдуна. Откуда-то сверху полетели искры, пол подскочил, точно дом пнул под зад невидимый подземный великан, и в ноздри Фигаро ударил острый запах озона.

Следователь подумал, и на всякий случай закрыл глаза.

...Через пару минут, когда мир вокруг перестал содрогаться, вонять и грохотать, Фигаро почувствовал мягкие шаги отдающиеся в досках пола лёгким поскрипыванием. Он открыл глаза и осторожно приподнял голову.

Прямо перед ним стоял широко улыбающийся Артур. При этом выглядел колдун, мягко говоря, неважно: под глазами Мерлина Первого расплывались мерзкого вида жёлтые пятна, а кожа приобрела неестественную восковую бледность. По лицу Артура катились крупные капли пота, но он, похоже, этого даже не замечал.

– Артур? Артур, простите, но вы погано выглядите.

– Знаю.– Колдун небрежно отмахнулся. – Яд в этих дротиках весьма экзотический; все мои контрмеры пошли коту под хвост. К счастью, я могу полностью изолировать мозг и спинномозговой ствол от остального тела, переключившись на синтетические компоненты... А вот вы, пожалуйста, под такие стрелки не попадайте, а то для восстановления придётся погружать вас в искусственную кому.

– Уж постараюсь... Так вы его прикончили, или нет?

– Понятия не имею, но нам нужно двигать отсюда как можно быстрее. Время-то я нам выиграл, но вот сколько... Давайте, Фигаро, подъём!

...Островок на котором приткнулся домик Хонти несколько изменился: всю растительность с него словно сдуло раскалённым ветром и теперь дом (который неким парадоксальным образом стал смотреться гораздо уютнее) торчал будто здоровенный коричневый опёнок посреди выжженного до черноты пятачка земли покрытого потёками блестящего стеклянистого шлака. Из-под земли поднимались султаны дыма с резким торфяным запахом, от которого слезились глаза и хотелось чихать и даже болото вокруг имело довольно печальный вид: вся ряска с его поверхности исчезла и теперь вода отдалённо напоминала мутную бурую похлёбку которой в День Победы в провинциальных городках потчуют ветеранов войны обзывая сие хлёбово «солдатскими щами».

– Так,– колдун быстро огляделся по сторонам, – сейчас я быстренько наколдую какое-нибудь плавсредство из дерьма и палок и мы быстренько свинтим отсюда в закат. Давайте топайте за мной к вон тому...

Получить описание ориентира к которому ему надлежит топать следователь не успел: Мерлин неожиданно умолк, присел и пальнул в воздух яркой колдовствой вспышкой.

Огонь полыхнул и погас, а Фигаро краем глаза успел увидеть отлетевший в сторону короткий чёрный дротик с тусклым бежевым оперением.

– В дом! Назад!! – Силе вопля Мерлина позавидовал бы и комиссар Пфуй. – Осторожно, пригнитесь!

Конечно же, пригнуться следователь не успел. Артур, поморщившись, резко завалился корпусом вперёд, спиной поймав ещё пару отравленных стрелок и сбив одну из них на лету.

– А может... ну... прыгнем на какую-нибудь корягу...

– Сами вы коряга! Двигайте ногами! Я вам что, ведьмак – стрелы на лету ловить?! Ищите себе другое ПВО! Эти штуки начинены Другими энергиями; я не могу бесконечно ловить их пузом!

– При чём тут ведьмак? Ведьмаки скотину по хуторам лечат... Может с ним поговорить?! Чего он нас убить-то пытается?!

– Вот берите и говори... Стоп. А это мысль.

Артур резко замер на месте, приложил ладони рупором ко рту и зычно заголосил:

– Стоп! Стоп! Хватит! Мы сдаёмся! Слышишь? Сдаёмся!!

Тишина. И тут...

Что-то дрогнуло на самом краю поля зрения следователя и шагах в двадцати от них из из ниоткуда, буквально из воздуха на выжженную землю маленького болотного островка шагнуло существо.

Тёмный плащ, высокий гребень, прозрачная, словно сотканная из жидкого стекла шкура – хамелеон. Причём именно тот, который не так давно предостерегал «торговых агентов» от поездок на болота.

Существо не выглядело грозным, но длинная чёрная трубка в его руках явно предназначалась отнюдь не для курения. Широкий раструб странной штуковины был направлен прямо на Фигаро с Артуром а узкий соединялся чем-то вроде шланга с кожаными мехами, похожими на кузнечные, которые хамелеон держал подмышкой.

«Как там, бишь, его звали-то?..»

– Господин Кифер! – Следовавтель закашлялся, прочистил горло и попытался сделать так, чтобы его голос звучал уверенно или хотя бы спокойно. – Господин Кифер, мы хотим просто погово...

Из пальцев Артура вырвался широкий голубой луч и полоснул по хамелеону, оставляя на своём пути дорожку добела раскалённой лавы. Небольшая ива, чудом уцелевшая на краю островка, буквально испарилась: луч, чем бы они ни был, заключал в себе чудовищное количество энергии.

Хамелеон пару раз моргнул третьим веком, сделал шаг назад, замерцал и... исчез.

– Твою дивизию! – Артур вцепился пальцами в волосы и застонал. – Он создаёт фантомы! Умный, зар-р-р-раза!.. Берегись!

Первый дротик-стрелку колдун отбил заклятьем, второй поймал плечом, а третий, просвистев буквально в миллиметре от щеки Фигаро, улетел куда-то в болото.

– В дом, – заорал колдун, – быстро!

И в ту же секунду тонкая, похожая на мыльный пузырь плёнка накрыла дом Хонти переливающейся мембраной-куполом. Следователь понятия не имел, что это за штуковина, но в том, кто является причиной её появления, сомневаться, увы, не приходилось.

– Так, в дом не получится. – Артур вздохнул и крепко выматерился. – Фигаро, думайте. Быстро. Я всё ещё не могу локализовать этого мелкого гада, а вот он нас сейчас прикончит. Я не хочу погибать от рук какой-то ящерицы-переростка. Я против.

– Думайте? Вы серьёзно? Про «думайте» это к вам, вообще-то. Разве что... – Следователь, затравленно озираясь, нервно облизал губы. – Если он ящерица, то, может, его как-нибудь охладить? Ну, рептилии же зимой впадают в спячку, или я опять неправильно вспомнил? Или это про насекомых?.. Чего?!

Мерлин уставился на Фигаро диковатым взглядом, крякнул и выразился. Выразился крепко, со знанием дела, и уж точно не так, как мог бы выражаться Первый Колдун Колдовского Квадриптиха, которого обычно изображали на картинах королевские художники.

Затем время дёрнулось и растянулось в длинную тягучую колбасу, заполненную ударами сердца и кровавой пульсацией где-то внутри головы.

Очередная чёрная стрелка ударила Артура в голову, оторвав кусочек мочки уха. Хлынула кровь, но колдун даже не дёрнулся. Он протянул руку и схватил следователя за запястье.

Второй дротик воткнулся Зигфриду-Медичи в ногу чуть повыше колена, почти полностью утонув в плоти. Эти штуковины, всё же, обладали ужасающей пробивной силой.

Артур что-то прошептал, а затем снял с пальца следователя Орб Мерлина.

Фигаро даже не успел удивиться: дальнейшее произошло крайне быстро. Колдун схватил его за шкирку, потянул вниз, прикрывая себя и следователя заклятьем, а Обр, размахнувшись, подбросил высоко вверх, прямо над их головами.

Фигаро почувствовал обжигающий жар и, к своему удивлению, понял, каким именно заклинанием накрыл их Артур. Обыкновенный Щит Огня, простой кокон из очень горячего воздуха, фактически, превращённая в купол шаровая молния. Щит Огня почти никем и никогда не использовался; он существовал считанные секунды и почтини от чего не защищал – пуля пробила бы его насквозь, лишь слегка нагревшись. Щит просто сохранял разницу температур внутри себя и снаружи и был обязателен к изучению на третьем курсе как пример модификации силового каркаса базовых заклинаний сопромага.

Где-то над головой следователя что-то глухо бухнуло, словно там пальнули из пушки и у Фигаро заложило уши. Не слишком сильно – он всё ещё слышал, как Артур скороговоркой начитывает колдовские формулы. Формулы были сложные, но общую концепцию следователь понимал: колдун создавал для себя и следователя защиту от перепада температур, фактически, сплетая из эфира нечто вроде пары термосов.

А затем снова стало светло.

Фигаро медленно поднял голову и с широко открытым ртом замер, нервно осматриваясь по сторонам.

Причины нервничать были более чем уважительные: на Великую Хлюпь пришла зима.

Точнее, в данном случае правильнее было бы использовать слово «обрушилась»: с белого неба на белую землю валили белыебесформенные снежные хлопья величиной с шапку-ушанку. От мгновенно замёрзшей в камень почвы поднимался белый пар, настолько плотный, что ни хижины, ни края островка, за которым начиналось болото уже не было видно. Следователь даже затруднялся сказать, какая вокруг сейчас температура: его кондиционирующее заклятье гудело как телеграфные провода перед грозой.

Совсем рядом, всего-то в паре шагов от Артура, застывшей статуей стоял хамелеон Кифер. Водяной, похоже, даже не успел удивиться: на его вытянутом лице застыло хищное выражение; лапы крепко сжимали раструб загадочной духовой пушки. Хамелеон, похоже, готовился сделать очередной выстрел почти в упор как раз перед тем, как его накрыло мерлиновым заклинанием или чем там оно было.

Сам Зигфрид-Медичи, насвистывая, поднял с земли Орб, внимательно осмотрел его, потёр о штанину и без лишних церемоний водрузил следователю на палец. Затем колдун достал из кармана небольшой, размером с плитку шоколада, приборчик, которым тут же принялся тыкать в заледеневшего Кифера.

Следователь хмыкнул. Глядя, как неведомое устройство перемигивается зелёными лампочками, он подумал, что уже видел эту штуку, причём при весьмасхожих обстоятельствах.

– Он жив. – Колдун сухо ругнулся и пожал плечами.– При настолько быстрой заморозке кристаллы льда в клетках тела в принципе не образовываются, но, уверен, что наш любезный Кифер благополучно оттает без каких-либо дополнительных мер. Вот они– плюсы быть холоднокровным. Упал в речку зимой, вмёрз в лёд, весной из неё вылез да и пошёл домой, а там, гляди, жена уже и соскучилась – кочергой тузить не будет... Но однако же! Знаете, что-то мне разонравилась Хлюпь. Меня тутошняя живность постоянно норовит укокошить, а я даже толком сопротивляться не могу. Не-е-е-ет, к дьяволовой маме! Хочу жить в местах, где действие заклинаний предсказуемо, а шаровая молния отрывает мудакам посягнувшим на меня руки и ноги, а не вот это всё.

– Знаете, я с вами солидарен... Однако же! Ну и заклинание! Эвона как вы его! Р-а-а-аз! Тут бы, пожалуй, не только Целеста, тут бы три Целесты спасовали! Даже если к ним добавить парочку Алистаров Метлби. Всё же, Мерлин это Мерлин.

– Вы серьёзно думаете, что это я заклинанием шарахнул? – Артур поцокал языком. – Ладно, вам прощается, поскольку вы в высшем сопромаге ноль без палочки, но неужели вас не смущает скорость действия это, простите, «заклинания»? А масштаб? А температурное плечо, которое оно создаёт? Фигаро, такой фокус, в принципе, можно устроить колдовством, да. Но понадобилось бы, вот как вы сказали, немало высококлассных специалистов, куча времени и океан энергии: локализовать зону влияния, подготовить узловые точки, рассчитать параметры... Нет, Фигаро, нет. Это не колдовство. Это Орб.

– Эм-м-м-м...– Следователь немного подумал. – Так, выходит, моя идея про заморозку тут не при делах?

– Ещё при каких делах! Мы же уже обсуждали этот вопрос: никаких «роялей в кустах» не существует. Мой мозг лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации; я быстро-быстро перебирал все возможные варианты, и тут вы выдали это своё «а давайте его заморозим». И я сразу же вспомнил, как совсем недавно размышлял над идеей усовершенствования Орба, потому как мне совершенно не нравится одно из используемых в нём инженерных решений. Видите ли, некоторые вычислительные блоки Орба погружены в так называемый конденсат Эйнштейна-Бозе – это, в первом простом и грубом приближении, такое особое вещество имеющее крайне низкую температуру. Я давно думаю, как отказаться от этого неизящного и энергозатратного модуля, но пока ничего толкового не придумал. И, видимо, к лучшему. Короче говоря, я просто защитил нас щитами-термосами, подбросил Орб и открыл сброс конденсата в окружающую среду. Результат вы можете наблюдать сами.

– Страшное оружие. – Следователь медленно покачал головой.– Надеюсь, вы не подкинете его идею кому-нибудь в минобороны?

– Нет смысла. – Колдун легкомысленно махнул рукой. – Криобомба с такой начинкой будет стоить как половина Королевства, а эффективность... В общем, оно себя не окупит.

– Стоп,– встрепенулся Фигаро, – погодите. А Орб после такой процедуры... он... ну, не сломался?

– Сломался.– Мерлин поджал губы и нахмурился, что-то прикидывая в уме. – Совсем сломался. И починить его теперь можно только в Белой Башне. Поэтому мне сейчас умирать нельзя вот совсем-совсем. Потому что если вдруг чего, то я двину кони с концами. Поэтому как только мы закончим разгребать эти авгиевы конюшни, я сразу рвану в гости к Моргане – чинить приборчик. А пока что предлагаю вернуться в дом и прихватить с собой нашего любезного Кифера. А то ещё оттает тут втихаря, и устроит нам вторую серию болотного сафари...