В доме Артур тут же наложил на замороженного хамелеона несколько контролирующих температуру заклятий (на болотах, в зоне действия силы Абажей, приводить Кифера в себя колдун справедливо опасался) и, вооружившись хирургическим набором который, само собой, обнаружился в одном из чемоданов, принялся извлекать из себя отравленные дротики, параллельно впрыскивая в вены и мышцы загадочные декокты. Сие действо сопровождалось отборной непечатной руганью и упоминаниями всех сил, как небесных, так и подземных, а также отсылками к Именам Пришлых Могуществ.
Фигаро же, найдя более-менее удобную табуретку, примостился в уголке и, хмурясь, делал в своём блокноте короткие записи, пытаясь как-то систематизировать всё, что «торговым агентам» стало известно к настоящему моменту. Систематизировалось не очень: информации катастрофически не хватало.
– Артур?
– М-м-м-м?
– А, может, пора бы нам тихонько свалить в закат? А ну как заявятся сюда дружки этого Кифера – дальше что?
– Какие-такие дружки?
– Ну, остальной культ.
– Я не думаю, что тут речь идёт о культе. – Колдун с отвращением зашвырнул в затянутый паутиной угол комнаты очередную чёрную стрелку с которой капала густая алая кровь. – Ставлю Белую Башню против старой портянки, что наш приятель-снайпер действовал в одиночку.
– Почему вы так думаете?
– Этого Кифера кто-то нанял нас убить. Он явно действовал через не хочу, и именно поэтому пытался нас предупредить, надеясь, что на болота мы не поедем. Но мы поехали, поэтому он... – Артур красноречиво повертел перед носом Фигаро обломком ядовитого дротика, который он только вытащил из раны в бедре.
– Забавные допущения, но вам не кажется, что они уж слишком... ну... допущения?
– Не кажется, – отрезал Артур. – Гляньте этому проклятому водяному в глаза.
Следователь растерянно перевёл взгляд на жёлтые буркалы хамелеона. Он даже встал с табуретки и подошёл поближе.
«Глаза как глаза, жёлтые... Один крутится независимо от другого – наверное, это очень удобно, если боишься, что сзади нападут... Впрочем, сейчас оба глаза устремлены вперёд, что логично – он ведь в нас стрелял, а при прицеливании без бинокулярного зрения сложновато... Так что Артур имеет в ви...»
Фигаро замер. Его рот чуть приоткрылся; глаза следователя расширились так, что едва не сравнялись по диаметру с глазами Кифера.
Это было слишком просто заметить. Поэтому мозг Фигаро просто пропустил это мимо себя; слишком часто за последнее время он видел подобных глаз на Чернополыни; глаз с яркими сине-фиолетовыми прожилками рассекающими радужку на геометрически правильные фрагменты. У тех, кто регулярно употреблял «синюю пыль» появление подобных микроартефактов в глазах всегда означало лишь одно: жесточайшую физическую зависимость. Донюхатьсядо неё было крайне сложно: «синька» перестраивала организм очень медленно. Но на практике...
– Да он наркоман.
– Именно.– Артур удовлетворённо кивнул, поднося к ране на плече небольшой приборчик, похожий на серебряную табакерку. «Табакерка» выпустила из себя шесть механических ножек и ловко, точно паук, зацепилась за кожу колдуна, после чего застрекотала, с огромной скоростью зашивая кровавую дыру невидимой сверхтонкой нитью. – Я сам долгое время ломал голову: как? Как и чем можно было склонить кого-то из водяных к сотрудничеству? Одно дело построить дом на болотах и совсем другое– кого-то убить. А ответ всё время лежал на поверхности. Хашишины Горного Старца, «маковые слуги» некромантов Медной горы – химические кандалы одни из самых надёжных. Остаётся только понять, кто именно подсадил Кифера на эту дрянь и отдал ему приказ умножить нас на ноль.
– Допросить?
– Я бы извлёк из его башки нужную информацию за пять минут.– Мерлин вздохнул. – Но я не могу вытащить эту проклятую ящерицу из морозилки прямо здесь, потому что она нас прикончит. Второй термической бомбы у меня нет... строго говоря, у меня и первой-то не было. Сейчас приведу себя в порядок, подготовлю побольше защитных и атакующих заклятий и двинем отсюда.
– Куда?
– Для начала –подальше от болот. Там допросим господина Кифера, а дальше уже будем действовать по обстоятельствам. Мне, однако, не даёт покоя одна мысль. – Мерлин тяжело вздохнул, сгибая руку для очередного укола. – Вероятно, безопасного расстояния на котором сила Абажей не сможет помочь этому гаду вообще не существует. А это значит, что выводить хамелеона из состояния гибернации смертельно опасно... Мда, нетривиальная задачка... Стоп, а это что такое? Слышите?
Фигаро, разумеется, слышал: уцелевшие стёкла в рамах слегка позвякивали, точно где-то совсем рядом по эстакаде шёл невидимый поезд. Звук, однако, был не особо зловещим и не стал таковым даже тогда, когда к нему примешался резкий аромат серы. Хлопнуло окошко, завыл ветер, и в центре комнаты появился тонкий чёрный смерч.
– О, надо же. – Артур одобрительно вскинул брови. – Явился, не запылился. Ну-ка посмотрим, господин следователь, что ваш подопечный выяснил...
Вихрь схлопнулся внутрь себя, натужно завыл и оборотился чёртом в шинели. Но что-то было не так: Терентия покачивало из стороны в сторону, а звуки, вылетавшие из его глотки было сложно назвать членораздельными. Подмышкой чёрт держал огромный пухлый журнал из которого вываливались листки, закладки и какой-то бумажный мусор, при этом журнал постоянно норовил шлёпнуться на пол.
– Терентий!– Фигаро вскочил на ноги и бросился к чёрту, едва не растянувшись на полу, когда одна нога следователя неловко зацепилась за другую. – Ты не ранен?!
Менее склонный к драме Артур не терял времени на глупые вопросы; колдун уже спешил к Терентию, на ходу вынимая из-за пазухи жутковатого вида медицинские приспособления.
Очень скоро выяснилось, что чёрт не ранен, не истекает кровью и не собирается помирать прямо здесь и сейчас, однако же вытащить из Терентия хоть слово не представлялось возможным. Он был мертвецки пьян и едва держался на ногах, распространяя по комнате неописуемое амбре: дрожжи, чеснок, колбаса, сера и дёготь. Было совершенно непонятно, где чёрт умудрился так нажраться, однако же он мало того, что нашёл путь домой, так ещё и выполнил возложенную на него задачу, правда, несколько своеобразно. Журнал, который Терентий припёр с собой оказался журналом записей из, как гласила канцелярская бирка, Пятой чернополынской королевской библиотеки. Следователь даже боялся представить, как именно Терентий этот самый журнал добыл, хотя, вероятнее всего, в данном случае всё сводилось к обыкновенному похабному воровству.
В кармане чёртовой шинели обнаружилось пять империалов, два серебряка и горстка мелочи – всё, что осталось от десяти золотых монет выделенных Терентию Артуром. Колдун подумал-подумал, махнул рукой и сунул деньги обратно чёртув карман, бурча себе под нос в том смысле, что негоже ему, Мерлину, мелочь по карманам тырить. После этой процедуры Терентий благодарно икнул, упал на пол и, свернувшись клубком, оборотился в глиняный черепок, который Фигаро подобрал и машинально сунул себе в карман. Он даже толком не знал, ругать ему чёрта или хвалить – в конце концов, поручение тот выполнил.
Артур же, тем временем, плюхнувшись на пол, уже листал замасленные страницы библиотечного журнала положив рядом давешний справочник с описанием невсамделишнего ритуала.
– Та-а-а-ак... Та-а-а-а-ак... Ага, вот: номера паспортов и номера книг – учётная литература... Угу... Угу... Инквизиция... Хорошо... Надо же, а вот и искомое. – Колдун хмыкнул, рассеяно почесав подбородок. – Однако.
– Чего там? – Следователь, который аж вспотел от нетерпения, подпрыгивал у колдуна за спиной. – Чего вы там нашли?
– Книгу взял некто Э. Нот, номер паспорта четыре – шестьдесят пять два нуля – сто – десять тысяч три – абэцэ. Как думаете, это наш? Или мы всё ещё допускаем подобные совпадения. Я так-то его паспорт в руках не держал, а ну как там циферка не сходится.
Фигаро немного подумал. Он дёрнул себя за мочку уха, вздохнул, напыжился дутым коричневым воробьём, чихнул и сел на пол, подобрав под себя ноги, после чего опять немного подумал.
– Артур, но это чушь.
– Полная. – Зигфрид-Медичи постучал кончиком пальца по желтой казённой бумаге библиотечного журнала. – Разве что... Паспорт капитана могли временно свистнуть. Если у него бумаги старого образца, то, в целом, любой подходящий под описание на третьей странице мог бы...
Фигаро лёг на пол и уставился в криво сбитые потолочные доски. В щели между ними проникали тонкие лучики света, и следователь, наконец, понял, почему на полу в коридорах стоит такое количество тазиков и вёдер – собирать дождевую воду. Водяные помогавшие строить этот незамысловатый домик, видимо, не видели ничего необычного в том, что во время дождя вода капает честному человеку прямо на голову. Ну, на то они и водяные...
– Нот военный. У него паспорт новый, с фотографической карточкой. Но я думаю, что дело в другом: мы опять чего-то не видим. Какая-то маленькая деталь, способная поставить всё с ног на голову постоянно ускользает от нашего внимания... Мне интересно вот что: если предположить, что Нот убил Хонти, а потом решил обставить всё это как деятельность зловещего культа, то какую выгоду мог бы извлечь капитан из такой ситуации?
Мерлин некоторое время думал, недовольно морща нос.
– Ну, – сказал он наконец, – таким образом Нот мог бы попытаться отвести от себя подозрения. Инквизиция мокрушничеством не занимается, для этого есть жандармерия. Хотя Нот военный... Кто в теории занимался бы делом Нота если бы тот, действительно, прикончил Хонти?
– Особый отдел военной прокуратуры. – Следователь печально шмыгнул носом. – А как Нот убил Хонти таким образом, что от несчастного старика осталась только кожа и мокрое место? Судя по его действиям со справочником и застарелой наркомании капитан, мягко говоря, человек без фантазии... Хм... А что если Хонти убил не он, но...
– Попытался обставить всё так, будто здесь действовал культ?
– Да, полная чушь, согласен... Хм-м-м…
Фигаро встал, отряхнул брюки и, кутаясь в куцый пиджачок, потопал в ту часть дома которую условно можно было определить как кухню. На душе у следователя было неспокойно.
Ему было холодно: заклятье-кондиционер почти рассеялось и мороз, что внезапно сковал этот клочок земли, тыкал тупыми холодными пальцами в рёбра, ехидно шаря за пазухой. Но куда больше Фигаро беспокоило странное напряжение, что медленно сгущалось в воздухе. Точно сам солнечный свет стал густым и тёмным поглощающим звуки матрацем, который, ко всему прочему, ещё и пованивал сыростью – запахи болота, несмотря на холод, стали резкими, густыми и невероятно назойливыми.
«Это, кстати, не нервы, а вот то самое, что бывает, когда у меня пальцы немеют. Моя чувствительность к эфиру так проявляется, точнее, то, как её изогнул Договор Квадриптиха. Оно-то, чаще всего, ерунда: пролетел рядом Ночной Летун, а у тебя уже кишки сводит, но здесь, сейчас, в таком месте, где-то в болотах Хлюпи (а есть, интересно, тут что-нибудь, кроме болот?) в доме где убили/не убивали Хонти, где жуткий древний культ/не было никакого культа сделал с бывшим начальником лагерной охраны нечто ужасное... Ладно, Артур прав в главном: пора валить отсюда подобру-поздорову...»
Артур, однако, тоже был на ногах: ушки на макушке, напряжённое нервное лицо и странный, похожий на еловую ветку прибор в руке, которым колдун медленно водил вокруг замершего в центре комнаты хамелеона. Мерлин покусывал губы, дёргал плечом, почёсывал затылок и вообще вёл себя нервно.
– Артур, что-то не так?
– Всё не так. – Мерлин яростно фыркнул, быстро начитывая короткие заклятья и делая руками резкие пассы. – Я стабилизировал температуру этой ящерицы. Три отдельных заклинания, причём одно из них моего собственного изготовления, контролируют, стабилизируют и корректируют эфирные потоки.
– Но это же хорошо, нет? Мы можем не волноваться?
– Угу.– Артур яростно тряхнул приборчик, едва не стукнув им о стену. – Вот только за последние пять минут температура этой свежемороженой селёдки поднялась от двух градусов Кельвина до почти десяти с половиной. И нет, причин этого я не понимаю. Атомы тела господина Кифера просто дёргаются, пытаясь спрыгнуть с места, но я не вижу тому никаких причин... Кроме... – Колдун внезапно нахмурился, резко выпрямившись и машинально закатывая рукава. – Кроме одной...
Он открыл чемодан, покопался в нём и, достав из пропахших нафталином недр какую-то длинную серую штуковину, швырнул её следователю.
– Открывайте!
Фигаро едва поймал предмет, в последний момент ухватив его двумя пальцами. Это была плоская серая коробка-пенал, на манер тех, в которых обычно хранят или дарят очень дорогие автоматические перья.
Понимая, что сейчас спрашивать о чём-то Артура совершенно бесполезно, следователь безропотно нажал на пуговичку миниатюрной защёлки и открыл коробку.
Внутри, в узкой выемке, окружённая неизвестным Фигаро мягким материалом похожем на застывшую на морозе невесомую белую пену, лежала... указка.
Или, во всяком случае, такой была первая ассоциация стрельнувшая в следовательской голове: как ещё можно назвать покрытую тёмным лаком деревянную палку длиной в локоть, толщиной с мизинец у вершины и, эдак, с два больших пальца у основания, снабжённую удобной витой ручкой и стальным навершием, которым, наверное, было страсть как удобно бить нерадивых учеников по пальцам?
– Это... Палочка-концентратор? – Фигаро издал неопределённый звук, отдалённо напоминающий придушенный кашель. – Да я их в жизни в руках не держал.
– Ничего, научитесь на ходу. – Колдун рассеянно отмахнулся от слов следователя, накручивая «на пальцы» длинные заклинания гудящие от переполнявшей их энергии. – Эту конкретную палочку я создал специально для вас. Ещё на той неделе хотел подарить, да всё забывал.
– Эм-м-м-м... Вы, надеюсь, её упростили до немогу?
– Напротив: усложнил до уровня лампового арифмометра. Всё, чтобы в критических ситуациях максимально разгрузить вашу ленивую голову... Итак, слушайте сюда: наш друг, хамелеон-киллер, похоже, даже в своём нынешнем состоянии привлёк внимание защищающих здесь всё сил.
– Абажей?
– Да, их самых. Точнее, не их самих, а создаваемого ими психического поля, которое всех тут спасает, всем помогает и позволяет даже юному лягушонку создавать пузыри в которых можно летать. Думаю, в ближайшее время мы будем атакованы какой-нибудь дрянью, а Кифер экстренно разморожен.
– Так... Это... Надо бежать скорее!
– Правильно. Беда, однако, в том, что шанс на успешный блиц отсюда – процентов шестьдесят. Хотите рискнуть?
– Нет, но...
– Однако я думаю, что мы используем этот путь, если другого не будет. Но сейчас у меня идея: я попробую связаться с Абажами. Подключиться к их маленькой ноосферке и выйти с этими ленивыми жабами на контакт. Думаю, я смогу убедить их в том, что мы не хотим Киферу вреда, не удерживаем его против его воли, и...
–Вообще-то, мы именно этим и занимаемся: удерживаем его против воли. И насчёт вреда не всё так однозначно.
– А, наплюйте, это всё мелочи... Ваша же задача прикрывать меня, пока я настраиваю пси-антенну... О, кстати, этот крючок для шляп вполне подойдёт... Моток провода у меня есть, изолятор тоже, осталось... м-м-м...
Фигаро только покачал головой. Даже в двух шагах от возможной гибели старый колдун был в своём репертуаре: Артуру обязательно нужно было провести очередной Гениальный Эксперимент.
Он вышел на улицу, аккуратно прикрыв за собой дверь и нервно огляделся по сторонам. Островок постепенно оттаивал: иней исчезал, и на его месте проступали чёрные подпалины горелого торфяника.
Фигаро посмотрел на палочку-концентратор в своей руке и вздохнул.
«И вот что мне с ней делать? На третьем курсе, помнится, у нас были пары посвященные палочкам, но их посещали только те, у кого по метафизике было твёрдое «прекрасно». Будущие квазиматематики, метафизики и импринтинг-инженеры – с ними всё понятно... А как вообще работает такая палочка? Общая-то теория мне известна: большинство заклятий состоит из одних и тех же элементов: Открывающие Знаки, узлы первой фазы, узлы второй фазы, базовые команды-вызовы, конструкторы геометрических и метафизических структур, Запирающие Символы... Идея в том, чтобы взять наборы базовых элементов, зарисовать их энергетические карты на тонких золотых плёнках и получить возможность в нужный момент быстро вызвать их к жизни пропустив через такую запись поток эфира. Потому-то, собственно, это и «палочка»: узкий стержень с точно рассчитанным сечением через который бежит эфирный поток и «накачивает» нужные элементы будущего заклинания, словно фокусник, который достаёт из кармана то, что ему нужно в данный момент: кролика, цветную ленту или букет бумажных маргариток. Опытный колдун при помощи палочки создаст три-четыре сложных заклятия за пару секунд, тогда как без палочки ему придётся плести их либо очень долго, либо заблаговременно. Колдуну же вроде меня, который даже не знает, за какой конец этой чёртовой палочки браться, лучше держаться от этого чуда техники подальше. Но этот конкретный концентратор создал Мерлин Первый. Создал, по его собственному утверждению, именно для меня... Хм... Ладно, попробуем...»
Следователь взял палочку за рукоятку и осторожно вынул из коробки. Устройство оказалось холодным на ощупь и довольно тяжёлым – им, в случае чего, вполне можно было просто стукнуть между глаз.
Фигаро зачем-то зажмурился и, резко втянув воздух между плотно сжатых зубов, послал в палочку тонкий поток эфира.
Ничего не произошло.
...Забавно: Фигаро, вроде бы, понимал, что им с Артуром угрожает смертельная опасность. Более того: он уже дважды лицом к лицу сталкивался с проявлениями силы, что воплощала эту опасность: ни ильный крокодил, ни невидимый убийца-хамелеон следователю совершенно не понравились. Но испугаться по-настоящему у него всё равно не получалось: рядом был Мерлин, величайший колдун в истории, и само его присутствие обманывало разум, успокаивая его. Фигаро ещё с войны помнил, что артиллеристы наиболее часто попадали в локальные окружения, когда линия фронта давала течь; операторы огромных королевских орудий чувствовали себя в полной безопасности рядом с этими громадинами даже когда рядом уже палили из ручного стрелкового. Это было нечто из серии тех штук, которые Артур называл «когнитивными искажениями».
«С другой стороны, – подумал следователь, – что толку, если я начну орать как оглашенный, паниковать и вопить «мы всё умрём»? А вот с ясной головой можно выбраться почти из любой передряги, тут старый колдун абсолютно прав. Что ж, вернёмся к палочке...»
Его пальцы пробежали по холодному дереву мягко сверкающему под слоем лака. Фигаро думал.
Существовало четыре вида колдовства: спонтанное, инстинктивное, ритуальное и классическое. Со спонтанным всё было более-менее понятно: сильное, рвущее душу желание отражалось в эфире, кровь или боль давали импульс и что-то происходило. Следователь уже видел результаты подобных неосторожных манипуляций: история Чёрного Менестреля крепко засела в его памяти.
Инстинктивное колдовство принадлежало всяким там чародеям: по какой-то прихоти наследственности человек умел совершать некоторые простейшие манипуляции с эфиром. Ну, допустим, не всегда простейшие, но силы чародеев всегда были ограничены одной-двумя способностями: зажечь огонь, заморозить воду, залечить рану или, наоборот, открутить голову движением пальцев. И всё.
Ритуалистика тоже не вызывала особых вопросов: человек или группа людей словно поднимала эфирные паруса сотканные из символов, слов, звёздных геометрий, крови и капельки фантазии для того, чтобы поймать в эти паруса невидимый ветер, несущий их хлипкий кораблик в нужную (ну, как правило) сторону. Ритуалами не брезговал и сам Зигфрид-Медичи, но старик относился к этому типу колдовства с некоторой опаской, в основном, из-за привычки ритуалов срываться в чёрт знает что в самый неподходящий момент. Если вспомнить историю Демона Квадриптиха, то основания для подобных опасений у Артура были.
И, наконец, колдовство классическое: заклинания построенные на Общей Теории Мерлина, заклинания-структуры, заклинания-конструкты, заклинания-формулы. Они представляли собой своего рода инструкции, объясняющие эфиру куда и как именно ему течь, всегда работали одинаково и опирались на фундаментальные знания о принципах работы Единого Поля. Когда кто-то где-то говорил «колдовство», то, с вероятностью близкой к единице, он имел в виду именно классическое колдовство по Мерлину.
Одни и те же импульсы-коды вызывали в эфире одни и те же возмущения. Они сами и их конфигурации были повторяемы; их поведение описывалось Общей Теорией Единого Поля. Из базовых элементов, точно из детской игрушки-конструктора, можно было собирать заклятья почти любой сложности.
Существовали заклинания из трёх-пяти базовых команд, которые можно было вызвать за доли секунды. К таковым относились простейшие кинетики, элементарные спрайт-структуры, вроде заклятья «Кулак Корчмаря» и базовые фронтальные щиты-«блинчики». Существовали заклинания по сложности не уступающие хронометру или арифмометру. Были заклятья, приближающиеся по своей заковыристости к устройству танка-амфибии и даже боевого дирижабля. Некоторые заклятья были настолько сложны и масштабны, что для их создания требовалось несколько колдунов сразу: пока одни сплетали новые структурные полотна другие поддерживали уже готовые, подпитывая их энергией, дабы начало заклинания не рассыпалось в прах прежде чем будет доделан его конец. Имелись заклинания способные поддерживать свои контуры теоретически бесконечно. Были заклинания порождающие другие заклинания и заклинания копирующие сами себя.
Даже мир вокруг, где по своей орбите катился вокруг Солнца шарик Земли, по утверждениюМерлина тоже был заклинанием, брошенным в незапамятные времена рукой неведомого демиурга. Артур, правда, называл это заклятье вовсе не заклятьем, а «волновой функцией», но сути это не меняло.
Что бы старый колдун не вложил в эту палочку-концентратор, оно наверняка использовало не мощь древних ритуалов, но силу сопромага, квазиматематики и метафизики. Отдать Фигаро в руки палку к которой привязана парочка демонов, которая будет швырять за следователя шаровые молнии Артур просто не мог; он никогда бы не опустился до подобного «сельского оккультизма», как сам Мерлин презрительно называл любые попытки решить задачу методом «по щучьему велению». Дело было за малым: понять как эта хреновина работала.
«Ты уже запитывал её эфиром. Но что если это примерно как с твоим моторвагеном: ключ нужно не просто повернуть, а повернуть до упора и дождаться срабатывания магнето? Попробуем-ка ещё раз...»
Следователь сосредоточился и послал в палочку-концентратор новый поток эфира – на этот раз посильнее, поплотнее и подольше. Он почувствовал, как энергия течёт сквозь подрагивающий в его руке проводник, а затем...
Каждый визуализирует работу с эфиром на свой лад: кто-то представляет себе, как водит кистью по дрожащему изменчивому полотну, кто-то слышит в голове переливы неземных мелодий, а кто-то составляет из воображаемых букв слова и тексты. Для Фигаро заклятья были тонкими золотыми нитями что свивались и расплетались на тёмном бархате пушистого ничто; стежки, извивы и завитки ткущие невесомую паутину прямо на кончиках пальцев.
Но сейчас...
Его собственная эфирная сигнатура дёрнулась, и, нехотя, соприкоснулась с эфирной сигнатурой Артура-Зигфрида Медичи.
Восприятие эфира Мерлином было более механистично, но вовсе не в той мере, как это представлялось следователю, втайне уверенному, что для Артура эфир есть нечто вроде электрической схемы: цепи, переключатели, лампочки и реостаты. То, что увидел перед собой Фигаро было даже красиво.
Поток алых символов, мелких красных значков, похожих на причудливых насекомых, лился откуда-то сверху. В потоке было несколько слоёв; он был гораздо глубже и абстрактнее, чем следователь мог себе даже представить и являл собою нечто среднее между поэмой, логической последовательностью, союзом алгоритмов и плацем, по которому маршировали верные Артуру войска: простые рядовые-функции, строгие списки команд (офицеры) и генералитет архитектурных композиций, в сторону которого Фигаро старался не смотреть, дабы у него случайно не поехала крыша.
Сложность этих плетений была запредельной, но эта сложность была сокрыта: заумное и непонятное Мерлин прятал под слоями простого и доступного. Получалось не всегда – там и сям внутренний взгляд следователя натыкался на режущие разум смысловые разрывы, похожие на пятна краски в только что сданном доме, которые не успели в спешке замазать строители, но, в целом, Фигаро, к своему удивлению, понимал более чем достаточно.
Он коснулся основного силового шнура – это было как дёрнуть газовый фонарь за цепочку-зажигалку, что чиркает колёсиком по кремню и одновременно с этим открывает клапан – и палочка тут же отозвалась: прямо перед следователем взлетели, словно сухие листья, и замерли перед его носом миниатюрные «картинки». Конечно же, это были не изображения чего-то в буквальном смысле этого слова, а нечто вроде смысловых узлов– вот основные каталоги: атакующие заклятья, заклятья защитные, заклятья универсальные, повседневные, первая помощь и отдельная категория «прочее» (в которую Артур в своей неподражаемой манере определил добрые две трети всех заклятий палочки).
Всё было более-менее понятно, оставалось лишь попробовать.
Понимая, что глубоко анализировать творчество Мерлина нет никакого смысла (уж точно не с его, Фигаро, образованием), и что дальнейшие размышления будут просто поводом оттянуть неизбежное, следователь вздохнул, вытянул руку с палочкой отведя её наконечник как можно дольше от себя и активировал контур под названием «Шаровая молния».
Он сам не знал, чего именно ожидал от этого устройства – в конце концов, Фигаро никогда не пользовался палочками-концентраторами.Будет приятно, думал следователь, если эта штука уберёт, скажем, необходимость создавать Открывающий Символ и можно было бы сразу приступить к накручиванию силовых колец...
Однако произошло нечто совершенно иное.
Палочка вздрогнула и освободила в себе место для порции эфира. Это ощущалось так, словно где-то впереди появилась зона низкого давления, нетерпеливо засасывающая в себя воздух.
Поскольку концентратор не требовал слишком уж большого заряда, контузией всё это дело явно не угрожало. Фигаро пожал плечами и, сосредоточившись, направил в прибор тонкий поток сверкающей силы, а потом...
Палочка проглотила эфир, мягко загудела и выплюнула из себя шаровую молнию.
Молния была большая, гудящая, бокастая; она сыто жужжала и потрескивала от распиравшей её энергии. Сплетен плазменный шар был на совесть; следователь сразу узнал автора тонких небрежных мазков сплетавшихся в каллиграфическую красоту финального заклятья.
Молния сверкая, врезалась в затянутую весёлой зелёной тиной воду и с оглушительным «бабах!» взорвалась, подняв фонтан раскалённого пара и крошечных, похожих на стеклянное крошево, брызг.
Из окна хижины Хонти высунулась заинтересованная физиономия Артура; колдун, быстро оценив происходящее, одобрительно кивнул, и снова исчез.
Фигаро уставился на палочку в своей руке, и принялся яростно чесать затылок.
Мерлин, не особо полагаясь на способности следователя, похоже, решил пойти путём предельно низкого сопротивления, проложив между пресловутыми точками «А» и «Б» прямую линию и ликвидировав все препоны на её пути с изяществом бульдозера: вместо того, чтобы простооблегчить Фигаро колдовство колдун засунул в палочку полные шаблоны заклинаний, превратив самого следователя в нечто броде лейденской банки для их зарядки. Это было обидно, однако ленивый по своей природе Фигаро мгновенно заинтересовался возможностями, которые предоставлял ему неожиданный подарок.
Быстрое изучение списка базовых заклятий привело следователя к неожиданному, но вполне логически обоснованному выводу: старый колдун, похоже, решил не рисковать и вообще не поместил в концентратор заклинаний, способных превысить эфирный предел Фигаро. Случайно умереть от контузии пользуясь подарком Зигфрида-Медичи, судя по всему, было невозможно.
Невозможно также было повредить самому себе: следователь попытался выстрелить кинетиком в левуюногу, но ничего не получилось: палочка лишь плевалась искрами и натужно гудела. Вторая попытка завершилась точно так же, а после третьей перед Фигаро появилась фантом-проекция Мерлина. Мерлин-картинка пригрозил следователю пальцем, создал перед собой из воздуха стену, несколько раз ударился об неё головой и исчез.
Посыл был предельно ясен и Фигаро, более не пытаясь отстрелить себе части тела, погрузился в изучение тех заклинаний концентратора, которых сам следователь либо не знал, либо не умел ими пользоваться.
Список таковых был весьма обширен, поэтому Фигаро начал со щитов и прочих защитных заклятий с которыми него всегда было туго. Менее чем за минуту он организовал вокруг себя Базовый щит Ангазара, тройной кинетический щит и Малую Сферу Оттилюка, после чего почувствовал в мышцах характерную ломоту. Палочка тут же отключилась, а перед глазами следователя вспыхнула надпись:
«эфирная перегрузка первого порядка. хотите продолжить? да-нет»
Следователь немного подумал, и жмякнул «да»
Концентратор, выплюнув предупреждение о том, что в случае эфирной перегрузки второго порядка устройство будет заблокировано на следующие четыре часа, снова включился, и Фигаро погрузился в изучение обширной категории «прочее». Это было тем более интересно, что даже названия в этой категории не говорили следователю ровным счётом ничего.
Артур, похоже, сваливал сюда заклятья из серии «как-нибудь пригодится», не утруждая себя даже базовой каталогизацией, видимо, рассчитывая заняться ей когда-нибудь в будущем. Например, уФигароне было даже предположений, что может означать тот же «гидрантV2.0.2.base1» или «резкаGTL-22-4.casual».
Но палочка уже доказала свою безопасность, поэтому следователь, немного подумав, выбрал «гидрант».
Заклятье не предложило куда-либо его направить, поэтому Фигаро решил, что оно либо безусловно подействует на него самого, либо имеет автоматическое позиционирование, как, например, у простейшего заклинания света, которое всегда держалось над головой.
Ничего подобного.
Из кончика палочки вырвалась тонкая струйка водяного пара, точно та превратилась в закипающий чайник, а в следующую секунду из металлического навершия ударил... поток воды.
Вода била под довольно сильным напором, добивая футов, эдак, на десять, и не производила с окружающим миром каких-либо дополнительных манипуляций. Похоже, это, действительно, была простая вода, возможно, даже дистиллированная.
– И что дальше? – Проворчал следователь, поливая из палочки торчавший неподалёку обгорелый кустик. – Это заклятье водяного пистолета?
Он чуть усилил эфирный поток питающий «гидрантV2», но, видимо, переборщил: струя ударила с таким напором, что палочку едва не вырвало из рук. Во все стороны полетели мелкие брызги и Фигаро мгновенно вымок до трусов.
– Дьявол! И как тебя отключить?!
Для обычного заклятья в 99% случаев было бы достаточно простейшего Запирающего Символа. Вот только это конкретное заклинание создавалось палочкой Мерлина.
Удерживать которую, кстати, становилось всё труднее: вода уже вырываласьс такой силой, что Фигаро был вынужден вцепиться в витую деревянную ручку обеими руками. Он словно оказался в немом чёрно-белом синематронике где герой, широко разевая в комическом изумлении рот, летает по комнате держась за садовый шланг, вот только следователю было совершенно не смешно.
Он настолько перепугался, что паникующий мозг вытащил откуда-то из закромов следующую информацию: жест зеркальный Запирающему Символу это «Хвост дракона» – вниз и влево.
Вниз палочку опустить получилось, а вот «влево» привело к тому, что следователя сперва приподняло на струе воды, а затем резко крутануло, точно волчок. В этот момент жест, наконец, сработал, и Фигаро, всё ещё вертясь, споткнулся и шлёпнулся на землю. Его слегка подташнивало, но на этот раз он хотя бы не упал в болото.
Если бы Артур увидел эпическое сражение следователя со струёй воды, то эксперименты с палочкой-концентратором на этом бы и закончились. Однако Мерлина нигде не было видно; лишь из избушки временами долетали приглушённые ругательства и стук, словно тамкирпичом били по какой-то железяке.
Следователь, сдвинув брови, уставился на палочку и решительно тряхнул ею, разрабатывая слегка нывшее запястье.
Минут через десять Фигаро стал обладателем нескольких шаров из папье-маше, назначение которых так и не удалось установить, одного небольшого костра, ужасающего вида фетровой шляпы – скорее всего, иллюзорной – пары прищепок, пледа, шнурков для ботинок и двух туфель на левую ногу. Все эти предметы появились в результате тех или иных манипуляций с палочкой-концентратором которая, однако, больше не пыталась навредить следователю. Кроме того, Фигаро успел два раза побывать невидимым, причём, судя по количеству эфира поглощённого одним из заклятий, это была довольно-таки качественная невидимость из тех, которые невозможно снять обычным трёхкомпонентным«проявителем».
Отдельновнимание следователя привлекло заклинание создания простого помощника. Это было одно из тех заклятий которые никогда у него, Фигаро, не получались – для Формации Малого Спрайта требовались очень хорошие способности к визуализации.У следователя же с визуализацией было либо очень хорошо, либо очень плохо – в зависимости от того, что именно требовалось представить – но онвсё-таки надеялся, что создавая палочку Артур что-нибудь эдакое придумал икак-то поборол извечную проблему своего протеже.
Суть заклинания призыва простого помощника, если коротко, сводилась к следующему: оно извлекало из эфира одного из вездесущих элементарных спрайтов – нечто вроде живых огоньков, которыми Изначальное просто кишело – и придавало ему форму, превращая в простое и очень недолго пребывающее на Плане Материи существо-прислужника. Такой прислужник, конечно, не обладал разумом, но простые команды вполне мог выполнять. Например, Алистар Метлби частенько создавал прямо из воздуха целый сонм маленьких херувимчиков, которые подносили ему вино, сигары и обмахивали магистра небольшими опахалами. Метлби знал, что у Фигаро это заклинание не получается, поэтому назло следователю создавал Малых Помощников по поводу и без повода. Следователь крепко озлился на магистра и страшной клятвой присягнул изшкуры выскочить, но проклятое заклинание выучить, и при первом же удобном случае принялся нещадно терроризировать Мерлина дабы тот помог ему, Фигаро, овладеть недоступным колдунством.
«Нет,– сказал тогда колдун, – не получится. Я же не могу что-либо вообразить за вас»
«Да, но вы можете заставить меня видеть нечто уже придуманное. Разве не так работают заклинания создающие иллюзии?»
«Ах, Фигаро, – Артур печально ухмыльнулся, – заклинания иллюзий просто добавляют паразитный сигнал к потоку электрических импульсов который идёт от ваших глаз к мозгу. Это несложно. Но визуализация есть нечто совсем иное. Придумывание образов происходит там, где ваша уникальная нейронная структура сталкивается с вашим же уникальным опытом, что хранится в связях между маленькими серыми клеточками мозга. Вмешательство туда будет, по сути, чем-то вроде лоботомии. Впрочем, если подключить к этому процессу сильного Другого, например, демона...»
В общем, с Малым Помощником ничего не получилось, но сейчас Фигаро, стиснув зубы, решил попробовать ещё раз, но уже с палочкой-концентратором.
Через три минуты эфир задрожал и выплюнул из себя создание, вид которого заставил следователя издать непроизвольный физиологический звук, похожий на икоту.
Перед Фигаро стояла коза. Это было очень странно, потому что следователь пытался визуализировать небольшого ифрита. Коза была нежно-розовой, а на том месте, где полагалось быть хвосту, торчала запасная нога вооружённая дополнительной парой рогов. К тому же по бокам козы тянулись стильные ярко-жёлтые молдинги, как у гоночной машины.
Коза сказала «бе-е-е-е!» и, боднув следователя в живот, растворилась в эманациях мирового эфира, оставив после себя едва заметный аромат магниевой вспышки.
Фигаро охнул и присел: удар был не слишком сильным (всё-таки, призванное им создание было не вполне материальным), но всё равно достаточно чувствительным. Оставалось лишь гадать, из каких бездн коллективного бессознательного вынырнуло это странное создание.
«Да и то, – думал следователь отдуваясь и массируя живот сквозь рубашку, – рук-то у козы не было. Так что пиво она мне вряд ли принесла бы... Ладно, а что если...»
Неизвестно, чем бы закончились дальнейшие эксперименты Фигаро с палочкой (следователь явно вознамерился выжать из несчастного устройства возможный максимум), но тут полевые испытания были прерваны самым грубым образом: дверь хижины Хонти распахнулись и из них вывалился окутанный облаками морозного пара Артур.
– Получилось,– орал он, размахивая руками, – получилось! Я готов поспорить на свои передние зубы что у меня получилось отправить этим чёртовым Абажам сообщение!
– Прямо им самим? – Фигаро недоверчиво нахмурился. – Это как так?
– Ну, не прямо им самим, – признал Зигфрид-Медичи, – но что-то в этом духе. Я отправил в единое пси-поле – то самое, которым пользуются водяные – короткое сообщение, смысл которого в том, что мы не хотим ничего плохого, находимся там-то и там-то и желаем выйти на контакт с целью исключительно мирных переговоров. Я использовал четыре различные семиотические системы да плюс к тому до кучи универсальнуюсмысловую базу, так что промахнуться мимо цели было бы очень сложно. Я...
...не так давно Фигаро ездил отдыхать в Центральные Карпаты – там находился маленький но очень хорошо оборудованный санаторий в котором агенты Особого Отдела приходили в себя после всяких пакостей, которые с ними случались (а случались таковые регулярно). Следователя попыталась отравить насмерть одна весьма мутная личность которая к тому же, похоже, являлась фигурантом пророчества о самом настоящем конце света. Самым ярким воспоминанием Фигаро о посещении санатория стали вовсе не горы – красивые и старые – не леса и даже не вкрай обнаглевшие дикие кабаны, которые выходили из леса по утрам и что-то рыли прямо за домиками в которых почивали выздоравливающие агенты, о нет.Следователя шокировали трембиты. Так местные жители, что в охотку торговали с руководством санатория козьим молоком и копчёной брынзой, называли духовые инструменты чем-то напоминающие тонкие длинные дудки, вот только размер такой «дудки» мог превышать рост самого Фигаро, а звук который они издавали вообще невозможно было передать словами. Приезжавший в гости к следователю Мерлин сравнил рёв трембиты со звуками которые издаёт слон страдающий метеоризмом и следователь, не знакомый, правда, с означенной акустической палитрой, тем не менее, сразу согласился.
Звук, что разорвал влажный воздух болота, был очень, очень похож на тот самый стонущий рёв; казалось, что самая большая в мире трембита завыла где-то глубоко под землёй, подвергая поруганию уши и желудок одновременно. Островок заколебался под ногами следователя будто лодка в бурю, а потом пришли в движение воды: к небу взлетели бурлящие колонны ила, ряски и грязи, оставляя после себя... оставляя...
Водяные брызги осели, упали на землю серебряным занавесом, и Фигаро увидел то, что скрывалось за ними.
Островок на котором приютился домик Арамиса Хонти со всех сторон был окружён драконами.
Конечно, это были не настоящие драконы; эти существа относились к совсем другому биологическому виду. Но в голове следователя промелькнула мысль, что уж лучше бы это и в самом деле были драконы– с ними, по крайней мере, Артур хотя бы знал, что делать. Фигаро даже вообразить не мог что существуют ильные крокодилы такого размера; по сравнению с этими колоссами тот, что пытался слопать следователя с колдуном вчера днём, был просто карликовой ящерицей. Невозможно было себе представить, какие мышцы и какие кости пришлось сооружать природе чтобы поддерживать на ходу эти горы мяса; похоже, без вмешательства Абажей тут тоже не обошлось.
– Ну-у-у-у-у-у...– Зигфрид-Медичи вздохнул и поцокал языком. – А кто на новенького?! – В голосе колдуна была такая лихая и отчаянная бравада, что следователю даже на мгновение поверилось в то, что они выйдут из этой передряги живыми.– Только вы, ребята, того... по одному подходите, что ли.
– Артур,– Фигаро, чувствуя, как его сердце, прыгая по ступенькам рёбер, медленно катится куда-то в пятки, – Артур, о чём вы сейчас думаете?
– Думаю,– колдун зло прищурился, сжимая и разжимая кулаки, – где я их хоронить буду. Эдакие туши... Готовьтесь, Фигаро, я сейчас открою для вас блиц.
– Не-а.– Следователь покачал головой, становясь по правую руку от Артура и поднимая палочку-концентратор перед собой. – Не хочу рисковать. А то ещё покалечит – ну его.
Во взгляде Артура промелькнуло уважение; старый колдун одобрительно кивнул.
– Слова настоящего следователя Департамента. Но всё будет хорошо. В Иных Сферах есть Те, кого связывают со мной определённого рода соглашения. Видимо, пришла пора отдавать долги.
– А вы... ну... не можете переместится вместе со мной?
– И поверить существам, которые уже несколько столетий дожидаются шанса открутить мне башку и освободиться? Я вылечу из блиц-коридора в виде фарша. Так я хотя бы смогу убедиться, что ужвы-то точно перенеслись одним куском.
– Но...
– Отставить. Потом с Морганой найдёте Абдула Альхазреда. Попробуете меня воскресить. Не знаю, что из этого выйдет, но попытка не пытка. Моргана умная, Альхазред – псих. Значит, что-то да сообразят.
– Оно-то так, конечно... Мне просто интересно, почему они не нападают?
– Мне, признаться, тоже. Колдовство на этих скотин не действует; раздавили бы нас, да и дело с концом... А, вон оно что... Глядите... Да не туда. Вон, у дверей.
Фигаро обернулся: у распахнутой настежь двери дома, на небольшом крылечке, пошатываясь точно пьяный, стоял хамелеон-убийца Кифер. Его мозги, похоже, ещё не полностью встали на место после шоковой заморозки; водяной тёр глаза кулаками и смешно открывал рот.
– Ждут, пока вот он выберется наружу. – Мерлин скривился. – Чтобы, значит, не подвергать опасности нашу бедняжку-сиротинушку.
– Артур, но... Они же должны понимать, что этот... что это существо пыталось нас убить? Что мы тут вообще не при делах?
– Да ничего они не понимают. – Колдун махнул рукой. – Просто выполняют базовые процедуры защиты своих сородичей, и всё. Для Абажей это как для вас почёсываться во сне... Э... Эм... Погодите-ка. А он что ещё тут делает?
Фигаро повернул голову туда, куда указывал Артур. Он сделал это совершенно машинально; сейчас следователь не удивился бы ничемуот слова вообще.Даже появление леди Морганы на белом кельпи во главе армии мертвецов не произвело бы на Фигаро особого впечатления.
Вместо этого он увидел Пляха, того самого водяного, на чьём плоту следователь и колдун прибыли в это чёртово место. Было совершенно непонятно, что этот похожий на лягушку господин здесь делает, но вотто, что произошло дальше заставило мозг Фигаро жалобно скрипнуть.
Плях, сокрушённо покачивая головой, шлёпал своими похожими на ласты ногами по опалённой колдовским огнём поверхности островка. Присутствие вокруг титанических тварей каждая из которых была размером с дом и легко могла быразмолоть в пыль не только всех на островке, но и сам островок водяного, похоже, совершенно не смущало. Он ворчал, плевался и подпрыгивал, смешно потрясая рукой в которой сжимал короткую палку с привязанными к ней колокольчиками (Фигаро уже видел такие у здешних жителей, хотя так и не понял предназначения этих штуковин).
– Ишь ты, – ругался водяной, – повылазили! Колоды тупые, караси-переростки! Всё лишь бы душегубства им устраивать! На дне им не сидится... А ну пшли! Пшли-и-и-и, кому говорят!
С этими прибаутками Плях яростно колотил палкой с колокольцами по бронированной шкуре ухлюпов. Палка звенела.
Следователь ущипнул себя за нос – без толку. Ничего вокруг не поменялось.
Ухлюпы завыли. Именно этот низкий, рвущий барабанные перепонки звук следователь и принял за рёв огромной трембиты. Они попятились и медленно откатились назад, пряча морды, словно щенки надувшие лужу на ковёр в гостиной.
– Брысь, брысь, – орал Плях, размахивая палкой, – вон, кому говорю! Домой! Живо!
Он смешно подпрыгнул и треснул ногой по бронированной шкуре ближайшего к нему ильного крокодила. Фигаро знал, что эта шкура легко выдерживает даже попадание шара перегретой плазмы, но ухлюп дёрнулся, взвыл и попятился назад.
Минута, другая, и чудовищныегоры плоти исчезли, ушли, скрывшись под толщей тёмных вод, словно их и не было. Об ухлюпах теперь напоминали только ядрёные запахи тины и мускуса, пробивавшие ноздри до самых пяток.
Следователь покосился на Артура. У колдуна было такое лицо, словно он прикусил язык.Плоскогубцами.
Плях подошёл к хамелеону и строго посмотрел на Кифера. Тот сжался, скрутился в бублик, словно хорёк и тихо заскулил.
Плях вздохнул, что-то пробормотал себе под нос и тихо стукнул своим посохом по земле. Колокольчики тихо и печально звякнули.
– Тело твоё подвело тебя, – голос водяного звучал странно-торжественно,– так возродись в глубинах чистым и свободным.
Фигаро понял, что сейчас произойдёт. Но Кифер не упал замертво, а началмедленно таять. Его тело теряло форму, превращаясь во что-то наподобие лёгкого полупрозрачного пара. Так исчезает на солнце кусочек сухого льда: тихое потрескивание, белёсые щупальца газа и, в конце концов, ничего.
Водяной обернулся, искоса посмотрел на следователя с колдуном и буркнул:
– Извиняюсь. Я должен был поспеть раньше. Или вообще не уходить. Да кто ж знал, что Нот пошлёт этого прохвоста вас прямо-таки убивать. «Синька» ему, по ходу, все мозги съела, раз до такого опустился... А Кифера жалко– влип ни за хрен собачий. Ему-то больно не было – не ломает нас от «синей пыли», да только тяга – она ж не только от тела идёт, а ещё и от головы.
– Верно.– Артур медленно кивнул, скребя пальцами и без того расцарапанный подбородок. – По сравнению с психологической зависимостью зависимость физическая так, пыль... Но откуда вы узнали, что именно Нот держит вашего сородича на крючке? И почему не могли остановить его раньше, если знали о проблеме?
– Видимо, почтенный господин Плях, – Фигаро, наконец обретя голос, шумно прокашлялся, – решил продемонстрировать нам проблему как она есть... Долго тянули, уважаемый. Нас тут едва не превратили в дуршлаги. И почему вы не вмешались раньше? До того, как Кифер убил Хонти?
– Дык это... – Плях потупился, застенчиво водя лапой по земле. – Наш Кифер, конечно, был болезная скотина, да только Хонти он не убивал.
– Так.– Следователь вздохнул. – Кажется, нам надо поговорить, уважаемый.
– Угу.– Плях вздохнул. – А поскольку разговор предстоит долгий и обстоятельный, давайте, что ли, в дом пройдём. Чайник хоть поставим. У вас чай найдётся, господа? Вот и чудненько, вот и славно! Вот это я понимаю – гости... Да вы проходите, проходите, не стойте столбом...