Вызов поступил, когда Виктор Тренч, кутаясь в слабое тепловое заклятье, курил на каменной площадке в двухстах метрах над морской бездной, где лениво перекатывались свинцово-серые волны. Разумеется, будучи бывшим сотрудником Серого Ордена, Тренч мог бы полностью изолировать себя от пронзительного ветра, изо всех сил старавшегося выдуть из его хрупкого тела остатки тепла и, похоже, душу заодно, но приказ шефа был предельно ясен: никакого сильного колдовства вне зоны действия маскирующих экранов.

Смотреть здесь было особо не на что: это был мир голых скал, снега и ярящегося океана. Но Тренч всё равно старался выходить наружу как можно чаще; находиться в помещении двадцать четыре часа в сутки для него было тяжело.

Он отбросил сигарету, которую рвущий барабанные перепонки ветер тут же унёс неведомо куда, подышал на ладони и снял с пояса маленькую чёрную коробочку, что ритмично вибрировала и попискивала. Тренч понятия не имел, как работает это устройство, однако совершенно точно знал, что в коробочке нет ни грана колдовства. Шеф не передавал через эфир никакой информации и строго запретил это своему подопечному.

На маленькой серой полоске экрана мигали цифры – три шестёрки. «Очень остроумно», кисло подумал Тренч.

Абсолютно любое сообщение означало лишь одно: вызов на ковёр. И задерживаться не стоило.

...Шагая по бесконечным коридорами вдоль металлических стен по которым тянулись лоснящиеся чёрные кабели и пучки разноцветных труб Тренч гадал почему такой эстет как шеф с маниакальным упорством стремится окружить себя мёртвыми механизмами, да ещё и вывернутыми наизнанку. Его Чёртово Величество терпеть не могло корпуса с кожухами; любой станок, прибор или сектор коммуникаций обязательно должны были светить своими железными кишками наружу. Время от времени на лестничных площадках встречались одинокие фикусы в кадках, но они лишь подчёркивали ощущение затерянности в решетчатом брюхе стального Левиафана.

Шеф встретил Тренча в Алой Комнате – хороший знак. Тренч любил это место: свисающие с потолка широкие красные ленты-полотнища, сквозняки что тихо шептались вокруг и едва заметный аромат канифоли и горячего лака. Он знал, что размеры комнаты на самом деле невелики, но из-за того, что свет невидимого прожектора освещал только центральную её часть, казалось будто алые флаги спускаются откуда-то из бесконечной тёмной вышины, а затерянные во мраке стены искажали звук таким забавным образом, что эхо терялось здесь словно под сводами пещеры.

В центре комнаты стояло глубокое мягкое кресло обитое блестящим велюром в мещанских цветочках.В кресле закинув ногу за ногу сидел шеф с открытой книгой на коленях. Сегодня на шефе была простая белая мантия с откинутым назад капюшоном, очки в тонкой оправе и домашние тапочки на босу ногу. Длинные волосы неестественно белого цвета свободно падали на узкие плечи, а на бледных щеках проступали пятна болезненного румянца. Рядом с креслом стоял высокий стеклянный столик на котором поблёскивали ровные ряды пузырьков, бутылочек и склянок. Тут же стоял маленький электрический стерилизатор, блюдце со шприцем и несколько пузырьков с раствором морфия.

– Шеф?– Слегка запыхавшийся Тренч перевёл дух.– Я тут. Вам почитать? Продолжим вчерашнюю книжку?

– Увы, в другой раз. – Низкие мурлыкающие нотки в голосе шефа и мечтательное выражение лица говорили о том, что он уже успел проткнуть себе вену, причём совсем недавно. – Появилось срочное дело.

Тренч коротко кивнул и чуть нагнулся вперёд, всем своим видом демонстрируя готовность слушать.

– Мерлин. Артур-мать-его-Зигфрид. Не так давно в результате довольно драматических событий старик лишился своего Орба и стал смертным. Временно, конечно; вскоре он отправится в Белую Башню ремонтировать устройство. Но пока что он уязвим. Твоя задача –проследить чтобы за то время, пока Мерлин не застрахован Орбом с ним ничего не случилось.

– Будет сделано. – Тренч почтительно наклонил голову. – Однако... Можно задать вопрос?

– Валяй.– Шеф беспечно махнул рукой, поправляя очки. Он редко ими пользовался, но, видимо, сегодня у него особенно сильно болели глаза.

– Я не вполне понимаю, зачем мне обеспечивать безопасность Мерлина если согласно... эм-м-м... предсказанию он... ну... всё равно не может умереть?

– Раньше я тоже так думал. – Шеф с лёгким шелестом перевернул страницу книги и вздохнул. – До тех пор, пока не появился этот Фигаро. Он принял яд и должен был умереть, однако не умер. Поскольку этот тип не является Другим в человеческой шкуре, не спустившееся на землю божество, а также весьма посредственный колдун, мне остаётся только констатировать весьма раздражающий факт: похоже, даже фиксированные состояния Линии не являются константами и подвержены случайным флуктуациям. А раз так, то мне бы не хотелось чтобы Мерлин случайно откинул копыта раньше времени. Все мои планы завязаны на этом чёртовом старикашке, поэтому приходитсяберечь его как зеницу ока. Увы, но как есть. – Шеф вздохнул и, откинув со лба непослушную прядь волос, растёкся в кресле прикрыв от наслаждения глаза. Видимо, сегодня он поставил себе укол особо крепкого раствора.

– Ясно.– Тренч, которому на самом деле было вообще ничего не ясно, коротко кивнул. – Мне отправляться немедленно?

Шеф немного подумал.

– Нет. До завтрашнего утра Мерлин всё время будет находиться рядом с куратором Особого Отдела Ноктусом. Думаю, тот, если что, не даст старику помереть. Отправитесь после полуночи. А пока... – Он протянул Тренчу книгу, которую держал в руке и блаженно зажмурился. – Страница двадцать три. С самого начала.

Тренч с поклоном принял из рук шефа тонкий серый том, сотворил из воздуха стул с высокой мягкой спинкой (в последнее время у него зверски ныла на погоду поясница), опустился на него, открыл книгу и, прочистив горло, принялся читать:

– На эту ли юдоль сменили мы, –

Архангел падший молвил, — Небеса

И свет Небес на тьму? Да будет так!

Он всемогущ, а мощь всегда права.

Подальше от Него! Он выше нас

Не разумом, но силой; в остальном

Мы равные. Прощай, блаженный край!

Привет тебе, зловещий мир! Привет,

Геенна запредельная! Прими

Хозяина, чей дух не устрашат

Ни время, ни пространство. Он в себе

Обрёл своё пространство и создать

В себе из Рая — Ад и Рай из Ада

Он может. Где б я ни был, все равно

Собой останусь, — в этом не слабей

Того, кто громом первенство снискал!..