Миддлтон оказался уютным городком с мощеными улицами и аккуратными двух- и трехэтажными домами. Когда мы вошли в город, солнце уже клонилось к закату, окрашивая черепичные крыши в теплые оранжевые тона.

— Город основан почти триста лет назад, — рассказывал герцог, пока мы шли по главной улице. — Изначально здесь была просто переправа через реку, но постепенно поселение разрослось.

Я с интересом разглядывала витрины магазинов и прохожих, которые почтительно кланялись, узнавая герцога. Некоторые бросали на меня любопытные взгляды — видимо, новость о женитьбе герцога Бельмонта дошла и до этих мест.

— Вон там, — герцог указал на красивое здание с колоннами, — городская ратуша. А рядом — библиотека, основанная еще моим дедом.

— Вы хорошо знаете город, — заметила я.

— В детстве мы часто были в разъездах, — ответил он. — Отец считал своим долгом лично узнавать о проблемах в собственных землях, а не полагаться только на отчеты управляющих. А нас с братом брал с собой, чтобы мы набирались опыта.

В его глазах промелькнула та же тень, что я видела раньше. Я понимала, что управление этими землями должно было достаться его старшему брату, а не ему.

Мы свернули на боковую улицу, и перед нами появилось трехэтажное здание из светлого камня с вывеской «Королевский олень».

— Лучшая гостиница в городе, — сказал герцог. — Мы остановимся здесь на ночь.

Внутри нас встретил хозяин — полный мужчина с аккуратно подстриженными усами. Увидев герцога, он расплылся в улыбке.

— Ваша светлость! Мы уже подготовили ваши комнаты, — воскликнул он, низко кланяясь. — Надеюсь, прогулка была приятной?

— Добрый день, мистер Томпсон, — кивнул герцог. — Да, погода сегодня благоприятствует прогулкам.

Герцог представил меня, и мистер Томпсон снова поклонился, на этот раз еще ниже.

— Миледи, для меня большая честь приветствовать вас в моей скромной гостинице, — произнес он. — Позвольте проводить вас в ваши комнаты.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Мистер Томпсон открыл дверь в просторную комнату с большим окном, выходящим на главную улицу.

— Для герцогини, — сказал он с поклоном.

Комната была обставлена со вкусом: большая кровать с балдахином, туалетный столик с зеркалом, комод и пара кресел у камина. На столе стояла ваза с свежими цветами.

— Ваша комната рядом, ваша светлость, — мистер Томпсон указал на соседнюю дверь.

Герцог кивнул и повернулся ко мне.

— Отдохните после дороги, — сказал он. — Я пришлю горничную, чтобы помочь вам с ванной. Встретимся за ужином в семь часов.

Я кивнула, внезапно почувствовав усталость от долгого дня.

— Благодарю вас, — ответила я.

Когда он ушел, я подошла к окну и посмотрела на улицу. Город готовился к вечеру: в домах зажигались огни, прохожих становилось меньше. Я стояла у окна, глядя на затихающий городок, и мысленно возвращалась к событиям прошедшего дня. Они казались чем-то нереальным, словно сценой из чужой жизни, и в то же время оставляли в душе приятное тепло. Впервые с момента первой встречи с герцогом я чувствовала себя рядом с ним легко и свободно.

Стук в дверь прервал мои размышления. Вошла молодая горничная с полотенцами в руках.

— Миледи, я пришла помочь вам с ванной, — сказала она с реверансом.

Следующий час я провела, наслаждаясь горячей ванной и смывая с себя дорожную пыль. Горничная помогла мне вымыть волосы и подготовить платье для ужина. К моему удивлению, среди нашего багажа обнаружился целый гардероб нарядов для различных случаев. Очевидно, герцог позаботился о том, чтобы я была подобающе одета в любой ситуации. Я выбрала элегантное вечернее платье, более подходящее для ужина в гостинице, чем мой дорожный костюм.

Когда часы пробили семь, я спустилась в обеденный зал. Герцог уже ждал меня, стоя у камина. Он переоделся в темный костюм, который подчеркивал его статную фигуру. Увидев меня, он слегка поклонился.

— Вы выглядите отдохнувшей, — сказал он, подходя ближе.

— Горячая ванна творит чудеса, — ответила я с легкой улыбкой.

Он предложил мне руку, и я положила пальцы на сгиб его локтя. Мы прошли к столу, накрытому белоснежной скатертью. Мистер Томпсон лично проследил, чтобы все было идеально.

— Ваша светлость, миледи, — сказал он с поклоном, — сегодня наш повар приготовил для вас особенный ужин. Надеюсь, он придется вам по вкусу.

Герцог помог мне сесть, а затем занял место напротив. Официант налил в бокалы янтарный напиток, и герцог поднял свой.

— За приятный вечер, — произнес он, глядя мне в глаза.

Я подняла свой бокал, встречаясь с ним взглядом. В его серых глазах мелькнуло что-то такое, от чего мое сердце пропустило удар. Тепло разлилось по телу, а пальцы, держащие хрупкую стеклянную ножку, едва заметно дрогнули. Я чувствовала, как что-то неуловимо меняется между нами — словно лед начал таять, открывая новое и неизведанное. Это пугало и одновременно притягивало, как огонь в холодную ночь.

Ужин был превосходным: суп из лесных грибов, жареная форель с овощами, и на десерт — яблочный пирог с корицей. Мы говорили о городе, о его истории, о местных традициях. Рассказ герцога был интересный, и я слушала с искренним вниманием.

— Завтра мы продолжим путь рано утром, — сказал он, когда с десертом было покончено. — До столицы еще день пути.

— Я буду готова, — ответила я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, словно хотел что-то сказать, но передумал.

— Тогда позвольте пожелать вам хорошего отдыха, — наконец произнес он, вставая из-за стола.

Он проводил меня до дверей комнаты и слегка поклонился.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Спокойной ночи, — ответила я, чувствуя странное разочарование от того, что день закончился.

Когда дверь за мной закрылась, я прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза. Сердце билось слишком быстро, а в голове роились противоречивые мысли. Сегодняшний день изменил что-то между нами, и я не была уверена, радоваться этому или бояться.

Я медленно подошла к окну. В темном стекле отражалось мое лицо, но перед внутренним взором вдруг возник образ Родерика. Когда это началось? Когда я стала так отчетливо замечать каждую черточку на его лице, каждое изменение в выражении глаз?

Я перебирала в памяти моменты прошедшего дня. Вот он протягивает мне руку, помогая выйти из кареты. Вот легкая улыбка трогает его губы, когда он рассказывает о детской проказе — уголки рта чуть приподнимаются, а в глазах появляются искорки. А потом — задумчивый взгляд, устремленный вдаль, когда он говорил об отце. Морщинка между бровями, появляющаяся, когда он о чем-то беспокоится. Жест, которым он поправляет волосы, когда смущен. Низкий голос, звучащий мягче, когда он произносит мое имя.

Все эти детали, раньше ускользавшие от моего внимания, теперь словно высечены в памяти. Я помнила каждое слово, каждый взгляд, каждое случайное прикосновение.

Я резко мотнула головой. Нет, это опасный путь. Нельзя позволять себе никаких чувств. Нельзя привязываться к нему, нельзя доверять. Что я вообще о нем знаю? Несколько историй из детства не делают его другим человеком. Он все тот же герцог Бельмонт, который держал меня взаперти и поклялся превратить мою жизнь в ад.

Возможно, мне только кажется, что он стал лучше ко мне относиться. Возможно, он просто решил придать нашей жизни подобие нормальности на время этой поездки. Ему нужно представить меня ко двору, и будет странно, если мы будем держаться как чужие люди. Но его планы относительно меня от этого никак не поменяются.

Я прижала прохладные пальцы к горящим щекам. И все же… все же что-то изменилось. Я видела это в его глазах, когда он смотрел на меня за ужином. Слышала в его голосе. Чувствовала в его прикосновениях.

Отойдя от окна, я медленно начала расстегивать платье. Что бы ни происходило между нами, я должна оставаться настороже. Не могу позволить себе забыть, что я здесь чужая, что весь этот мир — не мой. И что герцог Бельмонт, каким бы человечным он ни казался сегодня, все еще остается загадкой для меня.

Но засыпая, я все равно вспоминала его улыбку и тепло его руки. Где-то глубоко внутри теплилась предательская надежда, что, может быть, не все так безнадежно, как кажется.