На следующее утро мы с Грейс отправились исследовать гардеробную — небольшую комнату, примыкающую к спальне. Вчера руки до неё не дошли — уборка основных помещений отняла слишком много сил.

Здесь царил такой же беспорядок, как и в остальных комнатах восточного крыла: пыль толстым слоем покрывала полки, а в воздухе стоял затхлый запах давно нежилого помещения. Я распахнула узкое окно, впуская утреннюю свежесть, и огляделась.

Комната оказалась меньше, чем я ожидала. Вдоль стен тянулись ряды шкафов и высоких комодов. В углу виднелась ширма, а рядом с ней большое зеркало в потускневшей позолоченной раме.

Я поочередно распахнула дверцы нескольких шкафов и нахмурилась. На вешалках покачивались платья из добротной, но простой ткани — коричневые, серые, темно-синие. Никаких кружев, вышивок или сложных фасонов. Всё очень скромно и практично, словно гардероб небогатой провинциальной дамы, а не супруги герцога.

— Грейс, — я обернулась к служанке. — А где платья, которые прислали из дома моих родителей?

— Простите, миледи, — Грейс опустила глаза. — Но здесь с самого начала были только эти наряды. Я не знаю ничего о других платьях.

Я едва сдержала улыбку. Так вот как еще герцог решил меня наказать — лишить роскошных нарядов, к которым привыкла настоящая Розали. Должно быть, он ожидает моей бурной реакции при виде этого скромного гардероба. В памяти всплыли слова Джеймса о том, как его сестра тратила целое состояние на наряды от лучших модисток. Что ж, в этот раз его светлость ждет разочарование — меня куда больше волнует возможность свободно двигаться и дышать, чем количество кружев на подоле.

— Что ж, — я вытащила одно из платьев, рассматривая простой, но удобный фасон, — в таких нарядах гораздо комфортнее заниматься домашними делами. И не нужно бояться что-нибудь испортить или испачкать.

— Вы, наверное, очень расстроены, миледи? — осторожно спросила Грейс. — Из-за пропажи ваших нарядов?

Я посмотрела на нее, размышляя — доложит ли она герцогу о моей реакции? Наверняка доложит, у нее просто нет выбора. Любой слуга в этом доме должен держать ответ перед хозяином, иначе быстро окажется на улице. А Грейс явно дорожит своим местом.

— Знаешь, — я улыбнулась как можно беззаботнее, — я даже рада. Те платья были ужасно неудобными — столько нижних юбок, такие тугие корсеты, что не вздохнуть. А кружева! — я закатила глаза. — Вечно цепляются за всё подряд. В этих, — я кивнула на простые наряды, — хотя бы можно нормально двигаться.

Грейс растерянно моргнула, явно не ожидая такого ответа. Интересно, что именно она передаст герцогу? Что его наказание не достигло цели? Что его жена предпочитает простые платья роскошным туалетам? Ну и пусть передает — может быть, это заставит его задуматься, так ли хорошо он понимает характер своей супруги.

Я сняла с вешалки серое платье и поднесла к окну, разглядывая ткань в утреннем свете. Добротный шелк с едва заметным узором, приятный на ощупь. Такой не линяет и не теряет форму после стирки. Да, фасон явно вышел из моды, а подол придётся укоротить на добрых три дюйма, но в целом…

— Отличный материал, — пробормотала я, проверяя швы. — И работа очень качественная.

— Вы разбираетесь в шитье, миледи? — спросила Грейс.

— Немного, — я прикинула, какая переделка мне будет под силу. — Хотя с раскроем у меня всегда были сложности.

— О, я могла бы помочь! — Грейс тут же смутилась от собственной смелости. — То есть… если позволите… Просто моя матушка работает швеей в городе, и я с детства помогала ей. Особенно с раскроем — у меня хорошо получается определять, как лучше расположить выкройку, чтобы ткань не пошла в отходы.

Она говорила всё увереннее, явно воодушевившись темой.

— Вот это платье, например, можно укоротить, а из излишков сделать вставку на рукава — сейчас такие в моде. И если расшить их мелкими пуговками, будет выглядеть совсем по-новому.

Я внимательно осмотрела содержимое шкафов. Несмотря на очевидную простоту, некоторые платья выглядели довольно перспективно.

— Давай начнем с этих трех, — я отобрала наиболее интересные наряды. — Вот это, серое, из плотного шелка — если укоротить подол и немного изменить лиф, получится отличное повседневное платье. И ткань такая приятная на ощупь.

Второе было тёмно-синим, с изящной, хоть и немного устаревшей отделкой по вороту. — А здесь можно использовать эту тесьму для украшения рукавов, — я провела пальцем по узору. — Жаль только, что такой тускловатый оттенок… После мытья окон у нас осталось немного уксуса, можно попробовать прополоскать платье в нем, вдруг цвет станет ярче.

Третье было самым простым — светло-коричневое, без всяких украшений, зато с удобными карманами в складках юбки. — Это вообще идеально для работы в саду, — я улыбнулась, представив, сколько полезных мелочей можно будет носить в этих карманах. — Остальные можно будет привести в порядок позже.

Первым делом платья нужно избавить от пыли. Раз уж мне нельзя появляться на внутреннем дворе, придется это делать на балконе. Вернувшись в спальню, я распахнула стеклянные двери. Утренний воздух был свеж и прохладен. Настроение сразу поднялось и я вдохнула полной грудью.

— Грейс, — позвала я, — поможешь мне? Держи, а я буду выбивать.

Процесс оказался довольно трудоемким. С каждым ударом в воздух поднимались целые облака серой пыли, и вскоре мы с Грейс уже обе чихали и кашляли. Лёгкий ветерок, который ещё недавно казался таким приятным, теперь разносил пыль во все стороны, создавая в воздухе причудливые завихрения.

— Держи крепче, — попросила я Грейс, снова замахиваясь выбивалкой. — Кажется, этот рукав всё ещё…

— Ой! — тихий возглас Грейс прервал меня на полуслове.

Она застыла, вытянувшись как струна и уставившись куда-то поверх моего плеча.

— Кажется, его светлость не очень доволен нашим занятием, — пробормотала она еле слышно.

Я медленно проследила за ее взглядом, уже зная, что увижу. В широком окне, расположенном под углом к моим комнатам, отчётливо виднелась фигура герцога. Он стоял, сложив руки на груди, и даже на расстоянии можно было заметить, как между темных бровей пролегла глубокая складка. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Я устало вздохнула, мысленно готовясь к очередной выволочке. Интересно, что на этот раз? То, что я занимаюсь не подобающей герцогине работой? Или то, что порчу своей пылью прекрасный вид из его окна? А может, его просто раздражает сам факт моего существования?

Облако пыли, которое мы только что подняли в воздух, медленно плыло по ветру прямо к окнам герцогского кабинета. Он резко отвернулся и исчез из виду. Я замерла, все еще сжимая в руках выбивалку. Даже пыль, казалось, застыла в воздухе в ожидании неминуемой бури.

Его шаги в коридоре я услышала минуты через три — твёрдые, стремительные, заставляющие паркет жалобно поскрипывать. Дверь распахнулась без стука. Грейс, опустив голову, тут же выскользнула за порог, даже не дожидаясь приказа удалиться.

— Вы специально это делаете? — голос герцога звучал обманчиво спокойно, но я уже научилась различать признаки надвигающейся грозы: этот опасный блеск в глазах и едва заметное подрагивание желваков на скулах.

— Что именно, ваша светлость? — спросила я ровным голосом, хотя пальцы невольно стиснули рукоять выбивалки, как будто это примитивное орудие могло защитить меня от ярости герцога.

— Устраиваете это… представление прямо перед моими окнами, — он шагнул в мою сторону, и мне понадобилось все самообладание, чтобы не отступить, хотя каждый мускул в теле требовал держаться от него подальше.

— Я всего лишь пытаюсь привести в порядок платья.

— Именно сейчас? Когда я жду важных гостей? — в его голосе зазвучал металл. — У вас есть служанка, поручите ей эту работу.

— В одиночку с ней не справиться, нужны, как минимум, две пары рук, — объяснила я. — Если бы вы не запретили мне пользоваться внутренним двором, нам не пришлось бы делать это на балконе. В этот раз я ведь не нарушила ни одно из установленных вами правил?

Я видела, как его пальцы сжались в кулаки. На его лице отразилась борьба между яростью и пониманием безвыходности ситуации. Наконец, он резко развернулся к двери.

— Чёрт с вами! — рявкнул он, не оборачиваясь. — Можете пользоваться этим проклятым двором. Только немедленно уберите всё это, — он сделал неопределенный жест в сторону балкона, — с глаз моих долой!