— О, сколько кулинария таит в себе мгновений прекрасных… — пропел Дядя Рубен, нанизывая креветки на деревянные шпажки: — Поверьте — это такая же культура! Некоторые блюда можно с лёгкостью отнести к произведениям искусства.

— Ага. Главное, чтобы «кисть» была в надежных руках. — вздохнул Антон, глядя своими маленькими блестящими глазками на несколько испорченных шпажек с креветками: — Тёма, ты хоть сам-то понимаешь, что к чему?

— Понимаю. — виновато ответил лисёнок: — И очень стараюсь сократить издержки.

— Это радует. — хорёк перевёл блестящий взгляд на меня: — Господин Цареградцев, у меня к вам есть серьёзный разговор.

— О работе? — поинтересовался я, бросив в кастрюлю с водой последнюю очищенную картофелину.

— Относительно. И Господина Смирнова я бы тоже хотел видеть на этом… совещании.

— Не вопрос. — кивнул Колян.

Мы вышли в зал, где последние гости доедали чудеса молекулярной кухни.

— Антон! Было классно! — радостно произнёс здоровенный антропоморфный бобёр и крепко пожал руку сперва хорьку, а затем и нам с Коляном: — Приду на следующей неделе!

— Буду ждать. — улыбнулся Антон и доброжелательно кивнул.

— Новая жизнь для ресторана. Это ли не чудо? — обрадованно произнёс Колян: — Вам самим-то нравится?

— Мы начали вылезать из долгов. Да и Тёма… Чего греха таить? Очень быстро обучается. Думаю, через пару месяцев он в идеале освоит меню. Но… Я с вами хотел поговорить о другом. — Антон открыл дверь своего рабочего кабинета и жестом пригласил нас внутрь: — В общем… Когда я занимался логистикой, был у меня там один хороший друг. Честно говоря, он и сейчас есть.

— Ага. — я сел на старенький стул, который тут же заявил о своём почётном возрасте протяжным скрипом: — Друзья — это хорошо.

— Хорошо… — эхом повторил Антон, и покопавшись в столе, вытащил фотографию, на которой был изображён толстый антропоморфный кот с очень добродушным выражением морды: — Знакомьтесь, это Олег Лизин. Он же Лизун. Он же Дамский угодник. Он же Мурчало. Он же… В общем, довольно светлый и чистый душою кот.

— Так.

— И прежде, чем купить «Молекулу», мы с Олегом долгое время прорабатывали варианты открытия собственного бизнеса на двоих. Однако он внезапно слился. Сказал, что открыл ларёк с ремонтом обуви. Но что-то не пошло… Насмотревшись на нас с Никой, Олег открыл небольшое производство, которое поставляет продукты для некоторых сетей. Сперва всё было хорошо. Он даже успел заработать денег… Но затем, что-то… сбилось. Олег не понимает, что именно. И сейчас находится… в не самом лучшем положении.

— Вы хотите ему помочь? — удивился я.

— Он мой друг. Разве друзья не должны помогать друг другу?

— Тоже верно.

— Вы как? Сможете хотя бы посмотреть, что там? Я не настаиваю. Прекрасно понимаю, что у вас своих дел много. Мне и без того неловко, что вы до сих пор приезжаете и помогаете Тёме с кухней…

— Съездим. Производство — тоже интересная тема. Лишним не будет. — кивнул я.

— Садово-Кудринская улица. Дом двадцать шесть дробь сорок. Он арендовал всё здание, так что не потеряетесь. Работают они двадцать четыре часа. Олег буквально ночует на работе… А бензин я оплачу. Если ещё, какие-то сопутствующие затраты будут — пишите! Я закину. И… Если не сложно, вы можете не поднимать по этому поводу шум?

— А какой нам смысл? Всё тихо будет.

— Просто… Вы личности медийные…

— Ой, да какое там? — я отмахнулся: — Нам до них, как до Луны пешком. В общем, поглядим, что там приключилось у Олега. Он, как я понимаю, тоже «зверолюд-калькулятор»?

— Он «зверолюд-раздолбай».

— Интригует. Ладно! Я позвоню, как мы со всем разберёмся.

Мы пожали хорьку руку и направились к выходу.

В чём основное отличие производства от ресторана? В качественном заведении блюда подают свежим. Да, существуют заготовки, типа тех же нарезанных овощей или мясных продуктов. Но всё это — не более, чем ингредиенты, которые в любом случае надо приготовить и собрать в прекрасное блюдо.

А на производстве дела обстоят совершенно иначе. Все эти красивые булочки в упаковке, готовые вторые блюда и супы, которые нужно только разогреть в микроволновке и ещё огромное количество самых различных позиций-полуфабрикатов — готовится именно на производстве.

— Ох… Садово-Кудринская. Терпеть не могу… — вздохнул Колян, когда мы погрязли в огромной пробке.

— Ну, что поделать? «Москоу невер слипс». — усмехнулся я.

— Кстати, тебе ещё не пришло уведомление о следующем сопернике?

— Там ещё не все закончили дуэли в четверть финале. В понедельник, как раз, будет битва Зиночки против Новиковой. И, подозреваю, что от того, кто победит — будет зависеть полуфинал. Но выбор не велик. Либо Мила, что будет ужасно. Либо Пинский, что в целом терпимо, но тоже придётся булочки поднапрячь. Либо Виола, что в целом так себе. Либо Зиночка… Что будет самое хреновое.

— Зиночка готовит не лучше тебя.

— Начнём с того, что не лучше — не значит, что хуже. Она вполне может вывести годное блюдо. И битва для Виолы будет очень напряженной. Я в этом уверен.

— Ну… Сама Зиночка, вроде, совсем не переживает.

— Это она только делает вид, что не переживает. Я понимаю, что мы все вместе смогли возвести её кари в абсолют, но… Новикова — не просто сильный и талантливый повар. Она выходец из могущественного ресторанного клана. И уверен, что она будет биться максимально серьёзно.

— То есть, ты заведомо приписываешь Зиночке проигрыш? — возмутился Колян.

— Ни в коем случае. Просто, я прекрасно понимаю её чувства… Надо будет завтра утром уточнить, всё ли хорошо. Может быть, мы сможем ещё, чем-нибудь помочь.

— Мне кажется, что она достигла пика. Лучше того кари сделать не выйдет. Но… попытка не пытка.

Кое-как прорвавшись сквозь пробку, мы подъехали к мрачному зданию, которое визуально больше напоминало самолётный ангар. Из нескольких труб валил густой серый дым. А забор с воротами, что окружали здание — выглядели так, будто пережили несколько серьёзных ковровых бомбардировок.

— Интересно… Что у них могло пойти не так? — я дал турбине остыть и вышел на улицу.

Снег успел растаять, оставив на земле слякоть и грязь. Да, с одной стороны — погодка классная. С другой — мне очень хотелось, чтобы снег, как можно быстрее накрыл весь город белым одеялом.

— Так… Калитки нет. — Колян с недоумением рассматривал ржавые ворота.

— Видимо, сюда заезжают исключительно на транспорте.

— Звонка или домофона тоже нет.

— Вон там — камера видеонаблюдения. Может быть, помашем руками и нам откроют?

Мы с Коляном начали неистово размахивать, в надежде, что на нас обратит внимание хотя бы охрана.

— Есть!

Ворота лязгнули, а затем крайне неторопливо распахнулись.

К нам вышел старый дед в телогрейке и шапке ушанке.

— Чавось надобно? — спросил он, поёжившись от холода: — Мы в нерабочее время не принимаем.

— Мы к Господину Лизину.

— А чавось вам от него надо?

— Можете передать ему, что мы от Антона?

— Антонов этих ваших — полгорода! А всякие шпанюки… Ходят тут. Ходят! Только вертятся. Воровать — грех!

— Да нам зачем? Мы же сугубо помочь хотим. — пожав плечами, ответил я.

— Мирон! — окликнул охранника голос: — Запускай! Это свои.

— Да? А… Ну тогда вопросов нет. Загоняйте бричку на территорию. А то тут ходят… Шпанюки всякие. Топчут за зря землю…

— От души!

Мы с Коляном загнали «Мазду» во двор. Здесь всюду стояли старые отсыревшие коробки, ржавый кран и автопогрузчик, который явно пережил все Волшебные войны.

Во мраке, куда не доставал свет уличного фонаря, вспыхнуло два ярко-желтых огонька. И спустя мгновение к нам вышел пухлый антропоморфный кот, одетый в рабочую робу и фартук.

— Здравствуйте-здравствуйте! Вы от Антона? — поинтересовался он, и вытерев ладонь о фартук, протянул её нам.

— Ага. Я Дерек. А это — Николай. Антон сказал, что у вас ситуация «не очень». Вот, хотели бы помочь. — мы с Коляном ответили на рукопожатие.

— Хе-хе… «Не очень» — это мягко сказано. — грустно улыбнулся Олег: — Но я рад, что Антон про меня не забывает. Кстати, а вы сами кем будете?

— Студенты мы. Из Харитоновки.

— А… Слышал-слышал. — кивнул кот: — Кажется, кулинарная академия для аристократов?

— Для всех юных талантливых проспектов из мира кулинарии. — поправил я: — Ибо мы с Николаем — простолюдины.

— Понятно-понятно. Что ж… Прошу в мой рабочий кабинет. Расскажу, что тут у нас и как.

Внутри всё очень напоминало типичный завод. Только вместо конвейерной ленты с кучей роботов тут стояло различное оборудование, вокруг которого суетилась целая толпа людей в белых защитных костюмах.

В тесном кабинетике, заваленном накладными, Олег указал на диван, а затем придвинул печенье и заговорил, нервно подрагивая кончиком хвоста.

— Я слышал, что в «Молекуле» дела пошли в гору.

— Ага. Это мы с ребятами постарались. — кивнул я: — Антон с Никой… Как оказалось — так себе рестораторы. Всё хотели деньги заработать, совершенно не представляя, как это делается на самом деле.

— Чудно-чудно. — кот опустил взгляд: — У меня тоже ощущение, что я совершенно не представляю, как зарабатываются деньги на производстве на самом деле…

— Ну, у вас ситуация явно попроще. Вам не надо создавать эмоции. Приготовил продукцию — отправил в магазин. Шик!

— Ага… Я тоже так думал. Собственно, я почему и отказался от затеи с общепитом? Муторно это… Сложно очень. Я же всю свою жизнь в логистике проработал. Фуры, склады, маршруты — вот это моё. А тут подвернулся случай: продавали производство по дешёвке, я и взял. Думал также, как вы. Мясо купил, сварил, упаковал, развёз. Логистику я наладил лучше всех. А готовку… ну… Я нанял людей, купил оборудование по объявлению и пошло-поехало.

Он тяжело вздохнул, и усы его печально опустились.

— А теперь мне товар возвращают. Магазины пишут рекламации. Свинина то сырая внутри, то, наоборот, сухая как подошва. Курица разваливается. Покупатели жалуются на привкус. Одна партия вообще… — он замялся: — Воняла пластмассой. Я деньги теряю, ребят. Десятки тысяч в месяц на брак списываю. А в чём причина — хоть убей, не понимаю.

— У вас самого начала так плохо?

— Нет! Началось буквально четыре месяца назад. А первое время всё шло отлично!

— А были, какие-то серьёзные изменения на тот момент?

— Ну-у… Разве что, сменили технолога. Предыдущий добротный был! Опытный. Но спалился на воровстве. Я могу простить многое! Душа моя огромна… Но воровство — это приговор. Я открываю бизнес не для того, чтобы у меня свои же таскали. Предпочитаю работать с доверенными людьми.

— Может, ещё что-нибудь?

— Сменилось несколько человек с обслуживания. А… Ушёл наш главный инженер. Его переманили на другое предприятие. Но я не в обиде! Всё же, это наёмные сотрудники. Они имеют право выбора. Но вы не подумайте! Своих я не бросил. Нанял новых сотрудников. Причём, довольно быстро. Но они тоже профессионалы своего дела!

— Ну… — мы с Коляном переглянулись: — Факторов может быть много. И дело далеко не только в сотрудниках.

— Это я понимаю. Единственный вопрос — в чём причина? И что делать?

— Чтобы найти причину, нужно посмотреть на цех. Всё, как есть. Без внеплановых уборок. Без сокрытия неудобных моментов и прочего. Если вы хотите, чтобы мы помогли — всё должно быть прозрачно и честно!

Кот грустно кивнул.

Цех встретил нас гулом, паром и ароматом. Хотя, скорее — это был запах. Такой тревожный… Не сулящий ничего хорошего. Что-то химическое… С оттенком горячего пластика.

— Так… — тихо произнёс я: — Колян, носом поработай. Чувствуешь? Тут же явно что-то не то.

— Ага… Су-вид. Кто-то серьёзно экономит.

— Факт.

Первым делом я подошёл к столу упаковки. Работница закладывала в вакууматор толстые куски свинины. Я взял из стопки пустой пакет и помял в пальцах. Он звонко и очень дёшево захрустел.

— Олег! — позвал я: — А за пакеты кто отвечает?

— Ну, я… — пожав плечами, ответил кот: — Когда предыдущий технолог был уволен, я сам начал заниматься этим вопросом. Самые дешёвые нашёл, чтоб на упаковке не разоряться. Полиэтиленовые.

— М-да… Вот и первая беда. — я протянул ему пакет: — Пощупайте! Слышите, хрустит? Это дешёвая ПЭТ-плёнка. У таких пакетов три смертных греха. Первый: на костях он рвётся. У вас же есть, что-то типа рёбрышек? Или куски мяса с косточкой?

— Есть, конечно!

— Вот они и протыкают его изнутри. Второй: при заморозке сырьё становится жёстким, углы острые — и пакет лопается по шву. А третий, самый неприятный — тот запах пластмассы, на который вам жалуются. Полиэтилен при нагреве отдаёт привкус прямо в мясо. Люди чувствуют пластик на языке.

Олег выглядел пораженным до глубины души.

— Погодите… Разве есть разница в такой мелочи, как пакеты для вакуума?

— Естественно! — я загнул палец: — Самое дно — вот эти хрустящие ПЭТ/ПЭ. Их вообще выкидывайте. Дальше идут «мягкие» пакеты. ПА/ПЭ — полиамид с полиэтиленом. Они уже не рвутся! Эластичные, то есть тянутся хорошо. Но лёгкий пластиковый привкус всё равно остаётся. Оптимальным для вас будет ПА/ПЭ/ЭВОХ с антибактериальным покрытием. Трёхслойные с барьером. Не рвутся. Не пропускают кислород. Вкус чистый и цена разумная. А если хотите идеал — реторт-пакеты для стерилизации. Толстенные! Запахи через них не идут ни туда ни обратно. И при варке не лопаются никогда. Дороже, но для ответственных бизнесменов — самое оно.

Олег присвистнул:

— Невероятно! Откуда вы всё это знаете?

— На парах стараюсь не спать. — с улыбкой ответил я: — И вы бы лучше записывали. Иначе наш визит не принесёт вам плодов.

— Точно… — кот вытащил из кармана рабочей робы миниатюрный блокнотик с заточенным до состояния огрызка карандашом и принялся всё конспектировать.

Спустя мгновение мы двинулись дальше, к сердцу цеха — большим погружным ваннам су-вида. И честно говоря — выглядели они так себе. До «Китпрофа», как у Леона и «Молекулы» очень и очень далеко. Старые, потёртые… С облупившейся краской. Рядом на стене висел большой пароконвектомат. Специалисты называли их милым словом: «парик». Ударение на первый слог.

— А это зачем? — поинтересовался я, кивнув на пароконвектомат.

— А это же у меня основное! — оживился Олег: — В нём есть режим «су-вид». Я в него курицу гружу. По рецепту — шестьдесят градусов на два часа. Только вот… выходит всё равно то сыровато, то никак.

Колян неодобрительно покачал головой.

— Олег, тут есть весьма типичный для подобной ситуации подвох. Представьте сауну. Заходите вы в парилку. У вас там всё нагрето до девяносто градусов. Вы поддали пару и назревает вопрос — сколько сможете высидеть? Минут десять-двадцать, да? А теперь прыгните в бассейн с водой в девяносто градусов. Секунду не протянете. Вода передаёт тепло в разы быстрее даже влажного воздуха. В парике у вас воздух. Он греет медленно. Поэтому «шестьдесят градусов на два часа» в воде и в парике — это две разные вещи. В пароконвектомате надо накидывать время! Минимум полчаса, а то и больше. И подбирать индивидуально под каждый продукт. Это уже, строго говоря, не су-вид. Так тоже можно готовить вкусно — но по своим правилам, а не по чужому рецепту.

— То есть я по рецепту от су-вида готовлю в парике, а он врёт?

— Именно. И это ещё полбеды. Парик у вас жрёт электричество рывками — включает тэны на максимум, потом гасит. Скачки по сети. А ещё в него на квадратный метр влезает килограммов тридцать продукта. В нормальную су-вид-ванну на тот же объём — от пятидесяти до ста двадцати. Курицу переводите на воду — выиграете и в качестве, и в количестве, и в счетах за свет.

А я тем временем решил включить режим Гордона Рамзи и заглянул в ближайшую ванну.

— Грёбаный ад! Идите сюда. Это что такое⁈

Ребята подошли и наклонились. Из ванны воняло затхлостью и немного гнилью.

— Олег… Я стесняюсь спросить, а вы воду откуда наливаете?

— Из бойлера! Горячую сразу. — с готовностью ответил кот: — Чтоб не ждать, пока холодная нагреется. Экономия времени же!

Мы с Коляном обречённо закрыли глаза.

— Скажите, вы так начали делать тоже после ухода предыдущего технолога?

— Ну… Да. Я подумал — а какая разница?

— Ну, вот вам ещё один источник вони. Горячая вода из бойлера… Она же застаивается! И этот запах через ваши дешёвые пакеты проходит прямо в мясо. Хотите проверить? Налейте в пакет чистую дистиллированную воду, запаяйте, сварите тут, потом откройте и понюхайте. — вздохнул Колян.

— Или, если вы смелый, то можете ещё и глотнуть. — усмехнулся я: — Наливать надо холодную и чистую воду. Каждый раз свежую! Полчаса потерпеть не страшно. Зато не отравите партию.

Олег продолжил судорожно записывать, неистово шевеля усами.

Но главный звездец я увидел, когда заглянул в ванну со свининой.

Пакеты там не лежали на дне. Они всплыли… Раздутые, как подушки, они плавали на поверхности, толкаясь боками, а между ними едва виднелась вода.

— Так. Вот оно. Олег, на какой температуре вы свинину варите?

Он заглянул в бумажку, приклеенную к стене.

— Ну… на девяносто. Я думал, горячее — быстрее и надёжнее. Чтоб уж точно проварилось. И чтоб никакой заразы.

— Наоборот. — я показал на всплывшие пакеты: — Смотрите, что происходит. Свинину для безопасности достаточно варить при семидесяти четырёх градусах. При этой температуре вся вредная микрофлора гибнет. А вы гоните девяносто. И на такой жаре мясо начинает выделять газ. Пакет раздувается, вот как эти. Раздутый пакет всплывает и вытесняет воду. И вся теплопередача рушится. Было «вода — пакет — мясо», а стало «вода — пакет — воздух — мясо». Воздух же не греет!

— М-м-м… А почему никто и ничего мне раньше не сказал?

— Спрашивайте у ваш специалистов. — я показал рукой на ванну сверху вниз: — Обратите внимание! Там дальше — катастрофа. В центре ванны конвекции нет! Вода не перемешивается, потому что пакеты мешают. Там мясо остаётся сырым. В нём максимум пятьдесят градусов. А по краям, у самых нагревателей, пакеты прижимаются к тэнам и буквально плавятся. Вот вам ваши жалобы: внутри сырое, а снаружи — как подошва. Плюс местами пригар. Хотели сэкономить и ускорить — а в итоге выбрасываете сырьё на десятки тысяч.

Олег смотрел на всплывшие пакеты, как на привидение.

— Матерь божья… Я же думал, чем горячее, тем лучше…

— Как говорит мой друг Хуан… — вставил Колян с умным видом: — Нельзя заставить девять женщин родить одного ребёнка за месяц.

— Кхе… — я не смог сдержаться и прыснул в кулак. Да, Хуан могЁт. Скажет, как отрежет: — В точку, Колян. Есть процессы, которые нельзя ускорить силой. Су-вид — как раз такой. Семьдесят четыре градуса и своё время. Не надо спорить с физикой!

Олег выглядел так, словно всю свою жизнь писал не той рукой. Мне всегда немного жалко таких «специалистов». И ведь идут в профессию, в которой нихрена не шарят!

А ещё я понял, что Антон и Олег — два сапога пара. Правда, где-то рядом затесалась туфелька Ника, что точно так же нихренашеньки не шарила за бизнес, в который вляпалась со своим дражайшим супругом.

Мы прошли к последней, самой большой ванне на триста литров. И там я увидел ещё две вещи.

Во-первых, сырьё в неё было навалено. Просто набросано, как макароны в кастрюлю. Матерь божья! Куски говядины лежали плотной кучей. Они слиплись настолько плотно, что между ними не то, что зазора… Даже самой тонюсенькой щёлочки не было.

— Олег, а это кто так грузил? — осторожно поинтересовался я.

— Ну, я… Чтоб больше влезло. Места же экономлю…

— Смотрите. — я взял поварёшку и попробовал провести ею между пакетами. Естественно, ничего не получилось, ибо всё забито: — Представьте, вы варите макароны. На литр воды кинули килограмм. Что будет? Слипшийся ком! Снаружи разварилось, а внутри сухое. Норма — грамм сто-двести на литр, чтобы вода гуляла. Тут тоже самое. Вода должна свободно ходить вверх-вниз! То есть — вертикально. А у вас центральные пачки просто стоят в воде и не провариваются. Нужны разделители.

— Какие?

— В идеале — специальные погружные ёмкости. Есть «этажерки». Самый лучший вариант — вертикальные. В них влезает килограмм пятьдесят-семьдесят, и они отлично подходят для курицы и утиной грудки, где короткая программа готовки. А есть «полки» — на них до ста двадцати килограмм. И они, как раз для долгих программ. Идеально подойдёт для говядины и свинины. Там конвекция чуть хуже, но за двенадцать часов всё равномерно прогреется. А полчаса разницы вкуса не испортят. Ну, а как минимум — воткните между стопками перфорированные гастроёмкости. Это такие невысокие противни с дырками. Чтобы вода могла подниматься.

— Понял… — кивнул кот, продолжая конспектировать.

— И самое главное — обратите внимание, что температура на дисплее ванны прыгает. Семьдесят, шестьдесят шесть, снова семьдесят… И шестьдесят пять.

Индикатор датчика мигал, как гирлянда на новогодней ёлке.

— Походу, проблемы с самим датчиком. — Колян подсветил фонариком с коннектора.

— Секунду… — я запустил руку в ванну и потрогал стенку у датчика. Пальцы скользнули по толстому слою жирной слизи: — Грёбаный ад! Датчик уровня воды весь в жиру. Электричество через жир не проходит, и су-вид «думает», что воды нет. А раз нет воды — он для безопасности вырубает нагрев. Температура падает. Потом датчик на секунду «увидел» воду — нагрев включился, и температура пошла вверх. Отсюда эти качели. Сами же жаловались на нестабильный вкус. Вот отсюда и проблемы. Одна партия чуть не доварена, другая переварена. Олег, когда вы последний раз мыли ванны изнутри?

Кот виновато прижал ушки.

— Ну… месяца полтора назад, наверное.

— Мыть надо регулярно, чтоб жир не нарастал! Хорошие модели вообще можно керхером изнутри промывать. Пять минут поструячил и блестят, как новые!

— Принял… Записал!

— Что ж… Пойдёмте обратно в кабинет. Составим чёткий план действий.

То, что я увидел за сегодня — было достаточно, чтобы закрыть производство Олега к чёртовой матери! Но… Парень старался. И очень дорожил своим делом. Увы, ещё одна нелепость, которая оказалась не на своём месте и с полнейшим отсутствием понимания, как всё это работает.

В кабинете мы проговорили ещё около часа. Я нарисовал коту на обороте накладной целый план! Поэтапный, чтобы не хвататься за всё сразу.

— Этап первый! — произнёс я, чиркая карандашом-огрызком: — Меняете пакеты на нормальные. ПА-ПЭ-ЭВОХ! Для самых важных партий — реторт. Наливаете холодную чистую воду. Свинину варите при семидесяти четырёх, а не при девяноста. Ставите разделители — этажерки под курицу, полки под говядину. Моете ванны и датчики каждую смену. КАЖДУЮ, Олег! Это почти ничего не стоит, но уберёт девяносто процентов брака уже завтра.

Кот кивал и записывал на коннектор. А его хвост от волнения ходил из стороны в сторону.

— Этап второй — организационный. Заводите журнал закладки. Каждый сотрудник ОБЯЗАН чётко прописывать, что заложили в ванну, при какой температуре и на сколько. Для упорядочивания информации — заведите у себя на компьютере таблицу «Эксель». Вбивайте туда все данные со всех цехов. И вот тогда вы поймаете любую халтуру. Если, скажем, у вас программа «шестьдесят градусов, пять часов», а на графике вдруг видно «семьдесят градусов, три часа» — значит смена опоздала на работу и решила нагнать, задрав температуру. Или… — я понизил голос: — Варит втихаря что-то своё. Иными словами — «налево». График вам точно не соврёт.

— Ах они… — Олег сжал пухлые кулачки, но тут же обмяк: — А если расширяться захочу? Мне заказов сейчас в три раза больше предлагают, а я не тяну.

— Тогда этап третий! На будущее. — улыбнулся я: — Есть современные ванны. Они работают не рывками, как ваш парик, а через ШИМ-регулировку. Потребляют плавно и ровно! Их можно ставить сразу много и запускать по графику: одну в десять, вторую в одиннадцать, третью в полдень. И тогда пиковая нагрузка не собьёт пробки. Дальше — умный электрощит, который следит, чтоб все ванны разом не превысили лимит. Приоритет отдаёт тем, что только разогреваются, а тем, что просто держат температуру — распределяют по остатку. И вы на лимите в триста киловатт спокойно крутите оборудование на все шестьсот!

— С ума сойти… — прошептал кот, удивлённо покачав головой: — Харитоновка воистину уникальное место…

— О тож. Не хочу сказать, что производство проще ресторанной кухни. У каждого есть свои нюансы, но… В будущем нам с Николаем предстоит столкнуться с таким геморроем, что ваш цех покажется цветочками.

— Страшно представить…

— И не говорите. Продолжим нашу тему. И я считаю верхом мастерства — это ванны с внешним нагревом. Внутри змеевик… Метров четыреста трубки. А тепло берётся от газового бойлера. Бойлер копит энергию в баке, как аккумулятор, и потом отдаёт разом — из шестидесяти ровных киловатт газа получаешь под шестьсот-семьсот пиковых. Как гибридный автомобиль: движок маленький, а разгон бешеный. И ещё балансировка потока воды, чтоб каждая ванна грелась одинаково! Тогда вкус будет одинаковым и сегодня, и через месяц. Но это потом. Сначала — пакеты, вода, температура, разделители и чистота. Дьявол кроется в мелочах!

Олег вдруг встал, обошёл стол и обнял нас обоих своими мягкими пушистыми лапищами так, что у Коляна хрустнули рёбра.

— Ребят… да я вам по гроб жизни обязан! Вы мне производство спасли. Я ж думал — всё! Банкрот, чемодан, вокзал, наху… Кхм-кхм… А оно вон как! Всё в мелочах спряталось!

— Увы, в готовке почти всегда так. Дьявол кроется в мелочах. Компромиссы, конечно, тоже имеются. Но это настолько редкое явление, что проще встретить единорога.

— А в чём проблема встретить единорога? — удивился кот.

— Дерек из деревни. Их там и не было почти. — нашёлся Колян.

— А! Ну, тогда да. Согласен. — кивнул Олег: — Слушайте… Понимаю, что вы из богатой академии… Но денег у меня свободных нет. В долгах, как в шелках! Поэтому… давайте отдам качественной свининой? А?

— Зачем? Мы же просто помочь пришли.

— Вы потратили время и свои знания! Нет. Я так не могу. Свинина высшего качества! И не переживайте. С хранением сырья у меня всё хорошо.

— Эм-м… Ну, ладно.

В итоге, Олег снабдил нас двенадцатью килограммами дорогущей свиной шеи и вырезки. Странно, конечно… Но приятно. Тем более, сейчас время осенних дуэлей, поэтому без дела мясо точно лежать не будет.

— Как думаешь… — произнёс Колян, когда мы уже сидели в машине и прогревали двигатель: — Много ещё таких балбесов по столице?

— Дохрена. И не только в столице, а по всей Империи.

— Почему они суют нос не в своё дело?

— Потому что могут. — пожав плечами, ответил я: — И мы не в праве их ограничивать. Но… ты знаешь, я тут понял одну вещь.

— Какую?

— Проведя урок вместо Волгина. Когда мы с тобой помогли Кире и вразумили Антона с Никой. И вот сейчас… У бедного кота Олега. Готовка — это тот самый Грааль, который манит огромное количество людей и визитёров. Но с какого перепугу, если ты вдруг захотел научится готовить, то путь тебе либо в шарагу, либо в «Голубые ленточки» за овер прайс, либо в ресторан учиться и готовить за бесплатно первые несколько месяцев? Почему нет, чего-то усредненного? Какого-то курса, куда ты мог бы прийти и за демократичную плату научиться готовить и получить азы управления заведением! Это… было бы здорово. Понимаешь? Неважно, сколько тебе лет. Неважно, какой ты расы. И самое главное — неважно, какое место ты занимаешь в иерархии. Главное — чтобы было желание! А?

— Это потрясающая идея, Дерек. Но мне кажется… ты не первый, кто до этого додумался.

— Хочешь сказать, что произошёл эффект Ферми, но в плане образования? Кто-то пытался, но в итоге ничего не вышло?

— Типа того.

— Хм-м… А вот это интересная идея. Надо будет поискать в сети информацию на эту тему.

* * *

Впервые за огромное количество времени мне удалось выспаться. И солнышко так приятно светило. И морозец обжигал щёки… Но ложкой дёгтя в бочке с мёдом был один ма-а-а-а-аленький нюанс.

— СОВУНЫЧ!!! — сквозь коридор ко мне бежал радостный Воробыч: — Сядь, а не то упадёшь! Мы сегодня такой офигенный сюжет придумали!

— Выкладывайте. — я попытался скрыть за дежурной улыбкой обречённый вздох.

— В общем, смотри! Сегодня мы вновь сделаем «Повтори меня». Конкурс, когда наши участники будут пытаться приготовить твоё блюдо. НО, на этот раз без рецепта. Чисто посмотрят и попробуют. Круто, да?

— Вау… А блюдо вы будете сами выбирать?

— Его уже выбрали. Один из твоих самых популярных роликов в сети — восхитительные шотландские яйца!

— Боже…

Весь мой мир начал трещать по швам. Мало того, что шотландские яйца даже я приготовил нормально только с двадцатого раза. И это по ЧЁТКОМУ рецепту профессора Харитоновки… Так это ещё и тот самый момент, когда повар должен уметь работать с фритюром, фаршем и яйцами. Причём — хорошо работать. А у нас тут… Ох.

— Ты счастлив? Да я вижу, что ты счастлив! В общем, иди в студию. О… И вот новый текст для рекламы «Китпроф». Давай! Неси экстрам замечательную весть!

Боюсь, что от этой «замечательной вести» экстры попытаются спастись бегством…