— Друзья… — я устроился между двумя экстрами: — У меня для вас «благая» весть.

— Пахнет ужасно… — вздохнув, ответила Мишель: — Ну, давай бомби. Что там?

— Сегодня у нас «Повтори меня», но без рецепта. То есть, наши каличи будут готовить чисто на вкус и визуальный осмотр.

— Прекрасно. — Майлз показал большой палец: — Надеюсь, ты выбрал блюдо попроще?

— Если бы… Воробыч подошёл и торжественно заявил, что готовить будем шотландские яйца.

— Пора валить. — кивнула Мишель.

— Слушайте… Мне тут одна вещь всё не даёт покоя.

— Какая? — Майлз медленно повернул голову в мою сторону.

— Вы же обожаете всякую гадость… Ну, типа того же «продолжения». И кайфовали, когда ребята представляли свои самые первые блюда. А потом всё, как-то резко изменилось. Нет, у вас, конечно, были проблески любви к этим… кулинарным изыскам. Но заметно реже. То есть, далеко не ко всем. Как это понимать?

— Вообще-то, мы не бродячие кошки, чтобы есть отходы из помойки. — насупилась Мишель и недовольно скрестила руки на груди: — Понимаешь, одно дело — уникальное и тонкое сопряжение вкусов. И совершенно другое, когда условный кулинар делает «тяп-ляп». Понимаешь? В «продолжении» и первых блюдах участников всегда было старание и уникальная нотка. А когда человек совершенно не понимает сути блюда — мы тоже такое есть не будем.

— Всё равно не понял.

— Вот смотри. — Майлз разложил шариковые ручки в виде клеточки: — Будем считать, что это — макет вкусового баланса. Вот это кислое. Это сладкое. Это горькое. А это солёное. А вот тут — острое. Оно уже относится к другой категории, но тем не менее — мы всё равно задействуем его здесь. Вот. Этот макет может двигаться. Влево. Вправо. Вниз. Вверх. По сути — без разницы. — Тёмный дворецкий сделал из клеточки ромб: — Главное то, что вот эти вкусовые перекрестия и нотки — никуда не деваются. Они продолжают действовать. Просто, в некоторых блюдах они слишком глубоко. И простому человеку их не почувствовать. А мы, как экстры, способны отделить вкусовые перекрестия от всего остального. Ребята шарят маленько… Просто из-за малой насмотренности — они не понимают, как именно выразить эти самые вкусовые перекрестия. Ребят необходимо подтолкнуть в нужную сторону. А что же касается «продолжения» — это самое мощное вкусовое перекрестие! Концентрат в чистом виде. Он настолько яркий, что простые люди не смогут оценить всю прелесть и красоту данной концепции.

— Тем не менее… Мы с Господином Маро создали то, что даже для вас будет ужасно.

— Давай, показывай. — Мишель требовательно схватила меня за колено: — Немедленно!

— Вообще-то, я не принёс…

— Дразнишься, да?

— Нет же! Я к тому, что «продолжение» получилось слишком ужасным. А именно — мы соединили мясо скумбрии с замороженной клубникой.

— А что в этом такого ужасного? — удивился Майлз: — Морепродукт и клубника. Вполне нормальное сочетание. Как бы… Свежие морские гребешки очень часто подают с кусочками клубники. Правда, мало кто знает, что их надо есть в прикуску.

— Вы вынуждаете меня приготовить это для вас.

— Естественно.

— Хитрости вам не занимать…

— Естественно.

— Ребята! Собрались! — крикнул Воробыч со стороны зрительских мест: — Начинаем через три… Два… Один… ПОЕХАЛИ, МАТЬ ВАШУ!!!

Свет прожекторов ударил в глаза так, что я перестал видеть студию. Но спустя мгновение зрение вернулось, и передо мной, кровавой ареной Колизея появилась съёмочная площадка с девятью начищенными до блеска кулинарными станциями. Красиво, конечно… Но я прекрасно понимал, через что нам придётся сегодня пройти.

Всего восемь участников, из которых РЕАЛЬНО готовить умело лишь три. Кто выбудет сегодня — было для меня самым настоящим сюрпризом.

Выйдя в центр, я поправил манжеты чёрного кителя и улыбнулся в главную камеру.

— Добрый вечер, гурманы, любители изысканного вкуса и все те, кто пришёл посмотреть, как взрослые люди плачут над недоваренной картошкой. Меня зовут Искандер Цареградцев, и вы смотрите «Повелителя Адской Кухни»!

Зрители весело зааплодировали. Кто-то даже притащил плакат с моей фотографией… Аж дуэль с Коляном напомнило. Вот же внезапный триггер.

— Тех, кто дошёл до этого момента, я поздравляю. Того, кто вылетит сегодня… Я тоже поздравляю, но с куда меньшим энтузиазмом.

Со зрительских мест донёсся смех. Больше всего ржал Воробыч. Он стоял в сторонке и смотрел на меня, как мамаша на своё ненаглядное чадо на детском утреннике. Казалось, что ещё немного и пухляш начнёт активно жестикулировать, чтобы напомнить мне все важные реплики. Которых тут, к слову, не было…

— Прежде чем мы начнём резать, жарить и разочаровываться, скажу пару слов о тех, благодаря кому эта кухня, вообще, работает! Наш генеральный партнёр — компания «Китпроф». Ребята делают лучшее в Империи профессиональное оборудование для су-вида. Вот эти красавцы! — я указал рукой в сторону ряда матовых стальных ванн с аккуратными сенсорными панелями: — Держат температуру с точностью до десятой доли градуса, работают на ШИМ-регулировке и не вышибают пробки! В общем, если вы всё ещё варите грудку в кастрюле «на глазок» — мне вас искренне жаль. Спасибо, «Китпроф». Кстати, если при заказе оборудования вы сообщите, что пришли от Дерека — то есть, от меня, то ребята сделают вам скидку три процента! Халява, друзья мои. Налетай!

Зал снова зааплодировал. Это был такой плавный переход между спонсорами. Благо, что кухонные ножи «Сакура», доставка «Велосипед» и бытовая техника «Конфуций» не меняли текст. Поэтому их получилось «отчеканить» на автомате.

— А теперь — к делу! — я указал на столик с нашими экстрами, и камеры тут же направили свои объективы туда: — Мишель Акулова! Главное украшение нашего столика жюри. Восхитительный ресторатор. Дегустатор высшего уровня! А ещё прекрасная девушка, которая знает о еде практически всё!

Мишель скромно махнула рукой.

— Майлз Кимов. Восхитительный повар. Знаток двенадцати способов разделки рыбы Фугу. И номинант на премию «Лучшее каменное лицо года»! Поприветствуем!

Девчонки на зрительных местах не скромничали. Визжали и хлопали так, что я чувствовал вибрацию через пол.

Майлз скромно кивнул зрителям. Даже подниматься не стал.

— Ну и я — ваш покорный слуга. — закончил представление жюри я: — А теперь — главные звёзды сегодняшнего вечера! Встречайте!

Под шум оваций все «выжившие» участники прошли к своим кулинарным станциям. Кто-то улыбался и размахивал руками. А кто-то просто угрюмо шагал, словно солдат на плацу.

— Как самочувствие, смертнички? — с усмешкой спросил я. Участники хором ответили, что-то нечленораздельное. Но судя по интонации — они готовы были рвать и метать: — Отлично! Я знал, что вы готовы. Итак, задание сегодняшнего вечера!

Экран за моей спиной вспыхнул надписью.

— «Повтори меня». — я сделал короткую паузу, чтобы дать зрителям и участникам прочитать: — Правила простые и оттого жестокие. Сейчас я приготовлю блюдо. Вот здесь! Прямо у вас на глазах. Вы можете смотреть. Можете нюхать. В конце — попробовать. Но рецепта не будет. Разве что, небольшие подсказки от меня во время готовки. И вы должны воспроизвести моё блюдо по виду и по вкусу. Своим языком, своей головой и… как бы это прискорбно не звучало — своими руками. У вас будет полтора часа. А теперь — смотрите внимательно, потому что второй раз я готовить не стану.

Подойдя к своей станции, я на всякий случай проверил наличие ингредиентов. Ого… Настолько дотошно изучили мою трансляцию, что идеально подобрали абсолютно всё. Даже тёмный эль той же марки. Неплохо!

Камера наехала на мою разделочную доску.

— Сегодня — классика, которую очень легко испортить. Шотландские яйца, дорогие мои ученики. Но проблема далеко не только в них. — я злорадно улыбнулся, демонстрируя бутылку тёмного эля: — Как я неоднократно говорил: «В готовке — дьявол кроется в деталях». Вкус — это то, что делает кулинарию одним из самых прекрасных источников дофамина! И чем ярче вкус — тем больше эмоций. Шотландские яйца слишком просты по своей сути. Их нужно… Немного взбодрить. Поэтому мы приготовим к ним соус из тёмного эля. Звучит просто. Как будто, мы с вами очутились в типичном пабе. Но поверьте мне на слово… Одна ошибка и ты ошибся.

И вновь по залу волной прокатился зрительский смех. Воробыч продолжал пребывать в дичайшем восторге!

Взяв четыре крупных яйца, я продолжил свой урок:

— Первое и главное — само яйцо. Мне нужен желток, который потечёт при разрезе, но при этом — не будет сырым сгустком. Значит — всмятку! Но с чуть схватившимся краем белка. Чтобы добиться подобного, нужно отварить яйцо в кипятке шесть минут. А затем сразу бросить в ледяную воду. Но у нас на площадке есть кое-что получше!

Подойдя к небольшой ванночке для су-вида, я опустил яйца прямо туда. Не просто же так у нас стоит спонсорская техника.

— Смотрите внимательно! Шестьдесят четыре градуса. Су-вид. Белок нежно схватится. А желток останется кремовым. Никакой лотереи с секундомером! — я подмигнул в камеру. Маркетолог от бога!

Пока яйца готовились в ванне, я перешёл к фаршу.

— Теперь оболочка. По классике — это колбасный фарш. Иными словами — сосисочная свинина. Берём лопатку и немного грудинки для жирности! — я бросил куски в мясорубку: — Соотношение примерно четыре к одному. Постное к жирному. Если слишком постно — будет сухо и развалится. Слишком жирно — при жарке весь жир вытопится, и оболочка начнёт сжиматься. А в итоге треснет и обнажит яйцо.

Да, рецепт объяснялся поэтапно. И казалось — а в чём сложность? Фишка заключалась в том, что у моих дорогих каличей забрали коннекторы, блокноты и ручки с карандашами. А запомнить столь сложный рецепт, если ты не работаешь на кухне — практически нереально.

Пока что уверенность была только в Артёме — молодом су-шефе с татуировками на руках. Томе Шварце — том самом бородатом «улыбаке», который пытался меня обмануть, заказывая еду из «Тоф». Ну и Анастасии — невероятной красоты девушке, которая готовила обалденные десерты. Причём, работала она консультантом в какой-то крупной корпорации. А готовка — это чисто весёлое хобби.

— Теперь перейдём к приправе. Она добавит яркости нашему фаршу! Соль, чёрный перец и мускатный орех… Буквально чуть-чуть. На кончике чайной ложки. Затем свежий шалфей, тимьян… Немного английской горчицы в порошке. Она даст особое тепло и глубину вкуса. И наш маленький секрет — ложка панировочных сухарей прямо в фарш. Но мы предварительно сделаем из них панаду. Кто скажет мне, что это такое?

Артём тут же поднял руку.

— Жги, приятель!

— Панада — это смесь из сухарей и жидкости. Как правило, в сухари добавляется молоко, сливки или бульон. А затем вмешивается в фарш. Панада держит влагу внутри и не даёт оболочке стать резиновой.

— Десять очков Гриффиндору! Отличный ответ, Артём. — я вымешал фарш, отбил его о доску, чтобы вышел воздух, и убрал в сторону: — Теперь возвращаемся к яйцам.

И снова камера наехала на мою станцию так, что едва не врезалась в меня объективом. Может быть, в следующий раз долбануть по ней рукой, чтобы не мешалась?

Достав яйца из су-вида, я аккуратно перекатил их в ледяную воду и начал чистить под тонкой струёй. Скорлупа с лёгкостью отходила от белка.

— Вот, смотрите! — я поднёс очищенное яйцо к камере: — Белок держит форму, но чувствуется, что желток внутри всё ещё жидкий. Как раз то, что нам надо! Теперь, яйцо надо обсушить и обвалять в муке, чтобы фарш прилип. Мокрое яйцо фарш не удержит. Он с него сползёт, как моя лучшая подруга с диеты!

Теперь понятно, что чувствуют профессора в Харитоновке. Стоишь весь такой умный и опытный. Вещаешь на аудиторию о прекрасном. А все присутствующие за редким исключением смотрят на тебя, как на инопланетянина. Или в лучшем случае — на иностранца, который говорит на совершенно незнакомом языке. В глазах большинства участников читалось полное непонимание того, что происходит.

Хотелось остановиться и крикнуть: «КАЛИЧИ!!! СОБЕРИТЕСЬ!!!». Но Воробыч явно не одобрил бы подобный перфоманс.

Расплющив порцию фарша на ладони в тонкий блин, я уложил в центр яйцо и начал бережно оборачивать. Без единой трещинки или шва! Равномерный слой по всей поверхности.

— Толщина фарша — ключ к вашему успеху! Толсто — не прожарится внутри, а снаружи сгорит. Тонко — лопнет. Смотрите внимательно! Полсантиметра! Ровно и без просветов.

Мука, взбитое яйцо, панировочные сухари. Потом ещё раз яйцо и сухари. Летающие камеры с жужжание окружили меня со всех сторон. Неужели и на шоу будет такая же дичь, как на дуэлях⁈ Ох… Видимо, придётся и здесь к ним привыкать.

— Двойная панировка, друзья! Первая — база, вторая — броня. Именно она даст тот самый хруст, ради которого и готовятся шотландские яйца.

Зрители внимательно следили за моей готовкой. Интереса явно больше, чем у каличей…

— Сто восемьдесят градусов. — я опустил щуп термометра во фритюрницу: — Не больше! Слишком горячее — корка сгорит раньше, чем прогреется фарш. Слишком холодное — впитает масло и станет жирной губкой. Сто восемьдесят! Четыре-пять минут. Чисто довести до цвета… — я опустил яйца в масло: — До цвета осенней листвы. Золотисто-каштанового.

Аромат разлетелся по всему залу. Воробыч облизнулся. А зрители во всю сглатывали слюну. Понимаю… Увы и ах, к аппетитному аромату привыкнуть невозможно. Голод всегда будет стоять позади и с наглой усмешкой наблюдать за каждым твоим движением.

Пока яйца жарились, я взялся за соус.

— Теперь самое интересное — соус из тёмного эля. Лук-шалот нарезаем мелко и обжариваем на сливочном масле до карамели. Ложка сахара! Без горки. Это необходимо для балансировки горечи эля. И теперь вливаем тёмный эль. Вы должны почувствовать аромат жжёного хлеба и кофе. Это значит, что вы грамотно подобрали напиток для соуса. Теперь выпариваем весь спирт и увариваем вдвое. Но одним элем сыт не будешь. Добавляем говяжий бульон, каплю вустерского соуса и зерновую горчицу. Увариваем до состояния максимальной густоты. То есть, когда соус начнёт обволакивать ложку. И в конце — холодный кубик масла. Вмешиваем аккуратно и постепенно, чтобы соус заблестел. И запомните! НЕ КИПЯТИТЕ соус после масла. Если завысите температуру — то он расслоится.

Выудив яйца из фритюра, я дал стечь маслу на решётке и разрезал одно пополам.

Камеры плотным роем окружили меня, выводя на экраны то, что получилось. По залу прокатился коллективный вздох. Даже каличи заинтересованно смотрели в мою сторону.

А смотреть было на что!

Идеальный срез: хрустящая золотая корка, ровный слой сочного фарша, белоснежный белок и, в самом центре — оранжевый желток, который медленно пополз наружу, словно лава. Красота!

— Вот так! — тихо произнёс я: — Это и есть шотландское яйцо. Хруст, сочность, текущий желток и соус, который связывает всё в один аккорд. Прошу! Пробуйте. У вас полтора часа. Время… пошло.

Воробыч тоже хотел выскочить ко мне, но вовремя одёрнул себя.

А что же касалось каличей…

Это был момент чистой паники. Восемь человек одновременно бросились пробовать моё блюдо. Затем жмурились, пытаясь разложить вкус на составляющие. И после этого лихорадочно неслись к своим плитам.

— Выходите! — когда камеры улетели к участникам, я жестом позвал Мишель и Майлза.

— Зачем? — спокойно спросил Тёмный дворецкий.

— Оценивать работу будем!

— Ох… — Мишель обречённо закатила глаза, но всё же первой вышла ко мне.

Майлз долго думал. В его взгляде читались сомнение, неловкость… и дикое желание сбежать.

Но в итоге мы втроем неспешно отправились наблюдать за готовкой каличей.

Артём работал спокойно и точно. Сомневаюсь, что он с первого укуса что-то понял, но главное, что блюдо явно будет вкусным. Это я увидел сразу. Артём поставил яйца в су-вид, безошибочно выставив температуру. Мишель, проходя мимо, задержалась на секунду.

— Шестьдесят четыре? — холодно поинтересовалась она.

— Шестьдесят три. — ответил Артём, не отвлекаясь от готовки: — У меня яйца больше, чем у шефа.

Уголок губ Мишель едва заметно дрогнул. Для неё это был раскат хохота.

Том Шварц священнодействовал над панировкой. Готовить он ещё учился, но руки уже привыкали к работе на кухне. А парень молодцом! Хорошо, что я тогда с ним поговорил. Кто знает, что было бы дальше, если бы Том продолжил обманывать нас?

Анастасия — девочка-кондитер, работала с той лёгкостью, которую даёт полное отсутствие творческого страха. Она не стремилась к победе. И не хотела ничего доказывать. Настя была самодостаточной и уверенной в себе! И самое главное — ей нравилось то, что она делала. Оттого в движениях девушки не было зажатости. Настя уже во всю колдовала над соусом, пробуя его с кончика ложки и хмурясь.

Зато дальше начинался цирк. Программа «Каличи на кухне»! Этакая помесь классического «Аншлага» и «Кривого зеркала».

Виолетта Сергеевна, наша томатная фея, уже минут пять смотрела на противень с фаршем со странным блеском в глазах. Мне стало страшно. Майлз попытался сбежать, но я схватил его за руку. Мишель же выдала фразу на латыни… И никто так и не понял, что это было? Ругательство, цитата великих или же призыв демонов из местного ада?

— Виолетта Сергеевна. Что-то я не припомню томатов в моём блюде. — осторожно произнёс я, боясь раззадорить тётю ещё больше.

— А я подумала, Дереша, что с вяленым томатиком в фарше будет ярче…

— Это шотландское яйцо, а не паста арабьята. — вздохнул я: — Но знаете что? Удивите меня. Только не хороните классику под тонной паслёновых!

— Всё будет в лучшем виде! — Виолетта Сергеевна просияла. Словно художник… Великий творец современного «изобразительного искусства», которое не тонет.

Геннадий Петрович, вечный неудачник с горящими глазами, стоял над разделочной доской и что-то бормотал про «переосмысление формы». Запахло жареным. К счастью — пока в переносном смысле.

— Геннадий Петрович! — окликнул его я: — Только не говорите мне, что это будет деконструкция.

— Господин Цареградцев! — он важно поднял указательный палец: — А что, если яйцо — снаружи, а фарш — крошкой сверху? Разобрать привычное и…

— … и получить омлет с панировочными сухарями. — заключил я: — Но валяйте. Я люблю смотреть, как люди прыгают в пропасть с гордо поднятой головой.

Игорь Мамонов — наш самый стереотипный программист, измерял линейкой диаметр яйца. Твою ж мать… ОТКУДА У НЕГО ЛИНЕЙКА⁈ Майлз в очередной раз попытался сбежать. И я подумал, что было бы не плохо пристегнуть его к себе наручником.

— Игорь! Еда — это не чертёж.

— Всё должно быть симметрично. — серьёзно ответил он: — Вы же сами вечно твердите, что дьявол кроется в деталях! Отклонение более двух миллиметров недопустимо.

— Скажите это желтку… — буркнул я, и мы направились дальше.

Слудский, он же — «Господин Неуклюжесть» стоял за плитой весь красный. Бедолага умудрился уронить всё! И нож, и яйцо, и свою самооценку. Однако, что-то в этом рассеянном пухляше было. Пожалуй, он единственный из всех каличей смотрел на моё блюдо не как на угрозу, а как на учебник. Вообще, Слудский всегда схватывал быстро. Ему бы чуть больше практики и уверенности в себе, как у Анастасии — и всё будет тип-топ!

А вот Лёлик — крайне непримечательный парень, который чёрт знает как добрался до шестого выпуска, варил яйца в кипятке, вообще не тронув су-вид. И терзало меня смутное сомнение, что первую партию он благополучно переварил. Грёбаный ад! Мы даже не стали к нему подходить. Вдруг у Лёлика своя уникальная техника? Вдруг именно сегодня он приготовит так, что мы по достоинству оценим блюдо?

Но в итоге полтора часа пролетели крайне стремительно, и прозвучал гонг.

— Ножи вниз! Руки прочь от тарелок! — рявкнул я: — Что ж, сейчас посмотрим, кто из вас повар, а кто просто занимает станцию.

Мы вернулись за судейский стол. Первым я вызвал Артёма.

Он поставил тарелку без суеты. На ней красовалось два яйца, разрезанных наискось. Золотистая корка, идеальный текущий желток, лужица тёмно-глянцевого соуса с точками зернистой горчицы и пара листиков жареного шалфея. Всё, как по учебнику.

— Что ж… Дегустируем. — я отрезал кусочек от половинки и попробовал. Идеальный хруст, сочность, тепло горчицы и горчинка эля, уравновешенная сладостью карамельного лука. Парень — явный талант!

— Артём. — произнёс я, внимательно глядя на молодого су-шефа: — Это почти восхитительно! Почему почти? Соус чуток гуще, чем нужно. Но яйцо — эталон.

Майлз кивнул:

— Технически безупречно. Панировка равномерная, фарш прожарен и при этом сочный. Сильная сторона блюда — баланс. Ничто не доминирует. Отличная работа.

Мишель попробовала и положила вилку.

— Шестьдесят три было правильно. — холодно произнесла она. Это была высшая похвала от миниатюрной экстры, которую сегодня можно было заслужить.

Следующим шёл Том Шварц. Его тарелка выглядела, как фотография для меню дорогого ресторана. Тут и мазок соуса кистью, и микрозелень, и идеальная геометрия. Чудо, а не блюдо! Я разрезал яйцо вдоль. Желток потёк чуть плотнее нужного. Эх… самую малость переварен. Зато фарш — хорош! Приправлен грамотно.

— Том. — произнёс я: — Визуально — это десять из десяти. Если бы мы оценивали внешний вид блюда, то ты бы уже победил. Желток, конечно, чуть плотнее, чем надо. Явно пара минут лишних в ванне. Но вкус достойный. Ты растёшь, друг мой. И растёшь быстро.

— Подача выдающаяся. — согласился Майлз: — Содержание почти дотягивает до формы. Работайте над точностью температуры.

Мишель же просто сделала одобрительный кивок, что в целом — тоже достойная похвала.

Анастасия принесла своё блюдо с лёгкой улыбкой, от которой веяло весной. Корка темновата. Фритюр был горячее нужного на четыре градуса. Но соус…

— Настя! — я причмокнул: — Признаюсь — твой соус лучше моего. Ты добавила туда что-то… тёмный шоколад?

— Каплю. — призналась она: — Для глубины.

— Негодница! — восхитился я: — Корка перегрелась. Самую малость горчит по краю. Но соус — это преступление против остальных участников.

— Вы явно отдаёте предпочтение десертам. — заметила Мишель: — Но и это блюдо, в целом, получилось хорошо.

— Благодарю.

— Шоколад… А это умно. — кивнул Майлз: — Правда, задачей было повторить блюдо Господина Цареградцева. Но обещаю — ваша лёгкая модернизация останется нашей маленькой тайной.

— Спасибо! — Настя просияла. Как мало на свете осталось столь искренних и светлых людей. Даже немного обидно…

Но порадовались и хватит! Дальше начиналась зона кулинарной турбулентности.

Вот сейчас и посмотрим, получилось ли у наших каличей сделать… Да, по сути — хоть что-нибудь съедобное.

Слудский неистово дрожа, поставил тарелку перед нами. Одно яйцо треснуло при жарке, желток был почти не текучим. Но приправлено — на удивление хорошо. Всё, как доктор прописал!

— Господин Слудский… — мягко произнёс я: — Оболочка лопнула, потому что фарш был толстоват, а масло слишком горячее. Да и желток переварен. Но знаешь что? Приправил ты его правильно. У тебя есть язык, парень. Осталось приделать к нему руки. Ты растёшь! И это очень хорошо.

Неловкий пухляш выдохнул так, будто с него сняли наручники.

Но дальше только хуже…

Виолетта Сергеевна принесла нечто оранжево-красное. Внутри яйца, помимо фарша, обнаружился вяленый помидор. Куда? Зачем? Почему? А самое главное… Она что, совсем проигнорировала суть задания? Желток утонул в томатной эссенции, как «Титаник» среди льдов.

— Виолетта Сергеевна… — я устало потёр переносицу после дегустации: — Я же просил… Это не моё блюдо. Это шотландское яйцо, взятое в заложники итальянской мафией! Вкус самого фарша неплох, но помидор забивает всё. Где эль? Где горчица? Их жестоко убили томатом.

— Но так же ярче… — виновато вздохнула она.

— Ярче — не значит вкуснее. — отрезала Мишель.

Геннадий Петрович торжественно поставил свою «деконструкцию» на стол: очищенное яйцо всмятку, а рядом — горка обжаренного фарша и… жуткая лужа соуса.

— Я разобрал концепцию и…

— … и подал мне ингредиенты для шотландского яйца, забыв собрать само блюдо. — произнёс я: — Геннадий Петрович. Деконструкция — это когда ты разбираешь блюдо, но зритель всё равно узнаёт его вкус и идею. А у вас — просто разобранное блюдо. Яйцо, кстати, переварено. Соус жидкий. Идея смелая, исполнение — мимо. Как обычно.

Он поник. Мне было почти жаль его. Но с подобными людьми иначе никак! Думаю, что со следующего выпуска я попытаюсь изменить подход. Может быть, Геннадия Петровича просто нужно одарить хорошим пендалем?

Дальше свою композицию представил Игорь Мамонов. Он принёс два абсолютно одинаковых, идеально круглых, симметричных яйца. Я разрезал и узрел всю тщетность бытия… Внутри — абсолютно жидкий желток, который даже не начал схватываться и полусырой фарш.

— Игорь. — произнёс я: — Геометрически — это совершенство. Два идеальных шара. Но внутри — сырое мясо. Ты так увлёкся симметрией, что забыл про физику: толстый ровный слой фарша не прожарился внутри, потому что ты боялся передержать корку. Красиво снаружи, опасно внутри. Есть это нельзя!

— Отклонение составило… — начал было Игорь.

— Отклонение составило «в больницу». — перебила его Мишель: — Возвращайся к своей станции.

И, наконец, тот самый неяркий парнишка по имени Лёлик. Он поставил тарелку молча. Яйцо было безбожно переварено! Желток серый, сухой и крошащийся. Фарш пресный, будто его забыли посолить. Корка выглядела, как лосины «Весенних хищниц» в особо тяжелом весе — пятнисто и смешно. А соус полностью свернулся. Лёлик вскипятил его сразу после масла. Я даже попробовал… Кое-как прожевал и отложил вилку.

— Скажи мне честно… Ты пробовал моё блюдо?

— Пробовал. — тихо ответил он.

— И что ты запомнил?

Он молчал.

— В том и беда. — вздохнул я: — Здесь нет ни одной точки, где я узнаю то, что готовил. Желток пересушен, фарш не приправлен, соус свёрнут, корка неровная. Задание было — повторить. А ты не повторил ничего. Знаешь, какой самый страшный грех у поваров? Отсутствие искорки. Да, ребята до тебя тоже принесли невесть что… Но они хотя бы старались! Я это видел. Но, а ты… Ты просто бесталанно барахтался, даже не пытаясь не то, что понять… А банально запомнить мой рецепт! Скажи, зачем ты пришёл на шоу?

— Ну… Я хотел попробовать…

— Попробовал? Молодец. — кивнул я: — Возвращайся к станции.

Камеры проводили бедолагу торжественным гулом.

— Что ж, друзья! — я вновь вышел на середину сцены: — Сегодня мы в очередной раз порадовались и разочаровались. Как говорится — и смех и грех! Честно, я бы выгнал большую часть участников. Но судьбу этих… поваров определять вам! Пожалуйста, проголосуйте за того участника, кто по вашим меркам должен покинуть шоу.

Люди — существа непредсказуемые. Понятно, что по итогу больше всех пальцев вниз собрал Лёлик. Потому что он… никакой. За томатной феей, неуклюжим пухляшом, чётким программистом и типичным дядькой-неудачником хотя бы интересно наблюдать. Однако меня очень удивило, что кто-то проголосовал против Тома и Артёма. Зато Настя, как и всегда, понравилась абсолютно всем. Чует сердце, потолкается эта троица ближе к финалу… Причём серьёзно так потолкается.

— Лёлик! Дорогой! «Повелитель Адской Кухни» — это про то, чтобы чувствовать вкус. Чувствовать блюдо. Сегодня, увы, ты его не почувствовал. Зрители решили, что ты покидаешь кухню. А я от всей души желаю тебе найти своё место в жизни! Удачи.

Лёлик кивнул и, не глядя ни на кого, пошёл к выходу. Двери со скрипом закрылись за его спиной.

— Артём, Анастасия и Том — вы сегодня наверху. Остальные — думайте. Виолетта Сергеевна, спрячьте уже томаты! И научитесь внимательно слушать задание. Геннадий Петрович — учитесь собирать блюдо и следовать чёткому техническому заданию. Иногда не надо ничего придумывать и изобретать! Иногда стоит просто взять и приготовить. Игорь… Вам я советую купить поваренную книгу вместо линейки. А Господину Слудскому — побольше уверенности и практики! Поверьте мне на слово — уверенность, это не миф. И не самообман. Это не что-то эфемерное! Уверенность — это ваш стержень. Основа, с которой начинается успех! Хватит бояться. Никто вас не укусит за ошибку. А за провал — не будет расстрела. Здорово, правда?

По залу вновь прошла волна смеха зрителей, и напряжение окончательно спало.

— На этом всё! — произнёс я в главную камеру, и свет начал меняться на более теплый: — Это был «Повелитель Адской Кухни». А мы с вами встретимся в следующую пятницу! Всем спасибо! Всем пока.

Свет погас. А зал взорвался аплодисментами.

— Фу-у-у-ух… — с облегчением выдохнул я, отгоняя от себя назойливую летающую камеру, словно комара: — Ну, что, экстры? Было сегодня, что-нибудь этакое?

— Томатные шотландские яйца просто пушка. — Мишель показала большой палец.

— Жаль, что не по рецепту… Ну, ладно. Рад был всех видеть! Пока-пока. — только я собирался уходить, как в меня прилетела кастрюля с чёрным соусом. Рабочий китель и фартук теперь в химчистку…

— П… П… Простите! — Слудский выглядел так, словно по случайности подстрелил в плечо своего брата: — Я не хотел!!!

— Бог простит. — обречённо вздохнул я, и поднял кастрюлю: — Слудский… Скажи честно, ты прикалываешься? Это у тебя образ на камеру такой или что?

— Никак нет… Господин Цареградцев… — он попытался вытереть соус салфеткой, но я тут же отмахнулся от него.

— Послушай, приятель. Без негатива. Ты чего боишься?

— Боюсь, что провалюсь…

— Куда? Под землю? — я попрыгал на месте и взглянул на пол: — Представь себе, тут очень прочная конструкция.

— Нет… Я боюсь, что провалюсь тут…

— Ну, провалишься. И что страшного произойдёт?

— Все это запомнят!

— Что запомнят-то?

— Что я… Провалился…

— Слушай, Слудский. Все тебя уже запомнили, как чувака, который вечно лажает. Но ты растёшь. Стараешься! Мне это в тебе очень нравится. Однако, есть важный нюанс. Ты помнишь хотя бы одного участника, который покинул проект? Ну, кроме Лёлика.

— Марва… Которая йогой занималась. Авраам, который танкист…

— Ещё один был. Ну?

— Не помню…

— Вот! Люди не запоминают тех, кто проигрывает. Им это нафиг не нужно. Люди запоминают ТОЛЬКО победителей! Поэтому, давай поступим следующим образом. Кроме того, что тебя, якобы, запомнят, как провалившегося — будут ещё, какие-то санкции?

— Нет.

— А как мы уже выяснили, зрители не запоминают тех, кто лажает. Так?

— Так…

— Выходит… Если ты провалишься — ничего страшного не будет?

— В… Выходит, что так.

— Посмотри на Настю. — я указал на нашу красотку и по совместительству — фею сладостей. Та тут же повернулась, и дружелюбно улыбнувшись, помахала нам рукой: — Она спокойно тягается с Артёмом, который отдал часть своей жизни ресторану и получил соответствующее образование. И с Томом Шварцем, который так же долгое время работал в общепите. Знаешь, в чём её секрет?

— В чём?

— В уверенности и полном отсутствии страха. Она прекрасно понимает, что ничего не случится, если проиграешь. Тебя не съедят. Не проклянут. И уж тем более — не будут смеяться. Ты просто вернёшься в свою прежнюю жизнь. Но… знаешь, что тебя будет отличать от всех остальных?

— Что же?

— У тебя хватило яиц прийти сюда и начать готовить. Ты уже на ступень выше большинства! Почему? Потому что ты не зассал сделать этот шаг. А значит — ты крутой. Бесстрашный и храбрый. Так какого рожна ты боишься во время моторов? Чёрт… Это даже не прямой эфир!

— Ну…

— Гну! В общем, каждое утро вставай перед зеркалом и говори себе: «Я со всем справлюсь! Я приложу все усилия, чтобы разрешить вопрос. Но если у меня не получится — я не расстроюсь и не опущу руки. У меня хватит мужества, чтобы чуть позже попробовать вновь.» Понимаешь? У тебя всё хорошо. Ты выглядишь хорошо. Голова на плечах есть. И я уверен, что руки у тебя прямые! Просто им мешает твоя неуверенность.

— А кроме зеркала… есть упражнения?

— Есть. Кто тебе дома готовит?

— Доставка.

— Пф-ф-ф-ф… Никаких больше доставок! Отныне готовишь себе сам. Завтрак, обед и ужин. САМ! Понял меня? Начни с сегодня.

— Х… Хорошо…

— Вот! Так держать, чемпион! — я хлопнул Слудского по плечу и направился в сторону гримёрки, пока не услышал одинокие аплодисменты. Возле выхода появилась Лилия. Она очень восторженно улыбалась:

— Знаешь, Дерек… Мне казалось, что ты хороший, но в меру.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался я, на ходу снимая с себя заляпанный фартук.

— Помогаешь только близкому кругу людей. А тут… Такие слова! Честно говоря, ты даже меня вдохновил.

— А… Ерунда. Не хочу, чтобы парнишка прозябал в нижних уровнях жизни из-за своей неуверенности. Начнёт готовить — поменяется. Вот увидишь!

— Здорово. Обожаю вдохновляющих парней! Кстати… — она хитро улыбнулась: — У тебя же индивидуальная гримерка, да?

— Да, а что?

— Покажешь мне, какого типа там внутренний замок на двери…