— Так! Давайте по порядку. — Маро элегантно скинул пиджак дворецкому и закатал рукава: — Хачапури по-аджарски — это не просто блюдо…

— О, нет! Господин Маро! А можно… без предыстории и косплея на Профессора Коновалова? — взмолился я: — Не то, чтобы я собирался сегодня спать… Но всё же хотелось бы полностью погрузиться в блюдо.

— Вы противоречите сами себе, Господин Цареградцев. — «Ролекс» Аркадия блеснул в полумраке кухни-кабинета: — Чтобы полностью погрузиться в блюдо — нужно…

— Знать его историю. Да-да… Представьте себе — я тоже хожу на пары. Но фишка в том, что я готовил хачапури по-аджарски в лучшей шашлычной столицы! И знаю толк.

— Нет, не знаете. В противном случае, вы бы не пришли ко мне. — Маро улыбнулся и обратился к Жанне: — Что же до вас, Госпожа Красотка… Надеюсь, вы любите истории?

— Мяр-р-обожаю! — Жанна тут же навострила ушки, из-за чего едва не сбила свою шапочку для волос.

— Вот! Хоть кто-то в этой комнате знает толк в хороших историях. — удовлетворённо кивнул наш эстет.

— Жанна… Ты не понимаешь! Этот манёвр будет стоить нам семь лет! — начал сопротивляться я, но было слишком поздно. Маро завёл свою шарманку…

— Аджария — это узкая полоса земли между Кавказскими горами и Чёрным морем, где растёт самый сладкий виноград, а мужчины сотни лет уходили в море за рыбой. Именно там родилось блюдо, которое сегодня узнают по одному силуэту — открытая лодочка теста с сырным озером и желтком-солнцем посередине.

— Боже…

— Про его происхождение существует красивая народная версия, которую в Батуми расскажет вам любой таксист: форма хачапури — это лодка рыбака, сыр — вспененная морская вода, а яичный желток — солнце, садящееся за море. Представляете, женщина провожала мужа в море и пекла ему хлеб в форме его же лодки, чтобы он вернулся. Историки к этой легенде относятся сдержанно… Всё же документальных подтверждений нет, и, скорее всего, объяснение придумали позже, когда блюдо уже стало символом региона. Но легенда живёт, потому что слишком точно описывает то, что человек чувствует, когда перед ним ставят это блюдо.

Маро вытащил всё необходимое для теста и протянул мне глубокую миску.

— Благодарю. — кивнул я и принялся замешивать тесто. Много! Чтобы хватило на несколько «лодочек».

— Более прозаичная версия, куда убедительнее. — продолжил Аркадий. Мне показалось, что он старается явно ради Жанны. Может быть… у него давно не было девушки? Хотя, нет. Проблема не в этом. Я ещё раз посмотрел на свою напарницу. Белый топик и джинсовые шортики. Плюс необычный цвет волос. Ну… Насчёт ушек и хвоста у меня сомнения. Всё же, Маро родился в этом мире. А значит подобное для него не в новинку: — Хачапури, как таковой — древнее общегрузинское блюдо, и в каждом регионе он свой. Имеретинский — закрытый круглый. Мегрельский — с сыром и сверху, и внутри. Рачинский — с фасолью. Гурийский — полумесяцем с яйцом. Аджарский вариант — самый молодой из знаменитых. Открытым его делали по простой причине: так тесто с большим количеством начинки пропекается быстрее и надёжнее, а горячий сыр остаётся жидким и тянущимся. Как в итальянской пицце. Яйцо, судя по всему, стали разбивать в него уже после Первой Волшебной Войны. Где-то в тридцатых годах двадцатого века, когда Батуми превратился в курорт, и местным нужно было блюдо зрелищное, сытное и запоминающееся для приезжих.

— Интересно. — задумчиво кивнула Жанна. Ох… Этой кошке лишь бы уши развесить. Все четыре штуки! Вот ей богу.

— Сыр традиционно берут двух видов: солёный сулугуни и молодой имеретинский. Первый даёт тягучесть, второй мягкость и сладость. Подают обжигающе горячим, и есть его положено руками! Отламываешь «борт» лодки, размешиваешь желток с маслом и сыром, а затем макаешь.

— Мне уже хочется есть…

— В этом жесте, пожалуй, вся суть. Блюдо, которое нельзя съесть аккуратно. Никаких вилок и ножей! Только руками. Только горячим. Только пачкаясь! И обязательно, с кем-то близким рядом.

— Звучит восхитительно!

— Господин Маро… Вы бы лучше не про историю, а про возможные фишки данного блюда рассказали. — недовольно вздохнул я, продолжая наминать тесто.

— Рассказать про все возможные фишки я не могу. Это будет слишком прямая подсказка! Всё же, мы на территории учебного заведения. И вы, Господин Цареградцев, подаёте надежды, как очень талантливый повар. Но кое-что я вам, всё-таки… Расскажу.

— Я весь внимание.

— Ваши вопросы, касательно модернизации хачапури — возникают из-за одного нюанса. Вы относитесь к сыру, как к одному ингредиенту! — произнёс Аркадий, поднимая указательный палец: — А сыр в хачапури — это не ингредиент. Это самый настоящий оркестр!

— Оркестр. — повторил я.

— Именно. — Аркадий повернулся к дворецкому: — Анстон, будь любезен. Достань наши ингредиенты.

— Разумеется, сэр.

Дворецкий поставил на стол плетёную корзину, которую до этого держал так незаметно, что я её и не разглядел. Из корзины он извлёк несколько свёртков и разложил их с точностью хирурга.

— Итак. — Аркадий повернулся ко мне, потирая ладони: — Начнём с основы.

— Может, всё-таки начнём с экспериментов?

— Погодите! Не всё сразу, Господин Цареградцев. Я же говорил, что вы должны дойти до этого самостоятельно.

— Ладно.

— Что вы использовали в качестве основного сыра в классическом рецепте?

— Сулугуни. — пожав плечами, ответил я.

— Только сулугуни?

— Только сулугуни.

Аркадий закрыл глаза и медленно покачал головой, будто я признался в чём-то непоправимом.

— Вот в чём ваша беда, дорогой Господин Цареградцев. Сулугуни — прекрасный сыр. Но в одиночку он… — Маро подбирал слово с наслаждением гурмана: — Скучает. Он немного солоноват и даёт эту знаменитую нить, но ему не хватает глубины.

— И что же с этим делать? — спросила Жанна, подойдя ближе. Её хвост перестал метаться и теперь заинтересованно приподнялся.

— Смешивать, конечно же! — ответил Аркадий и распахнул один из свёртков: — Секрет основы для идеального хачапури по-аджарски заключается в трёх сырах. И каждый из них играет свою партию.

— Погодите! Но я уже разработал свою систему смеси сыров.

— Ох… — Маро тяжко вздохнул: — Господин Цареградцев, я вам пытаюсь вновь тонко намекнуть, что если бы у вас всё было хорошо, то сегодня мы с вами даже не встретились бы. Понимаете?

— Да.

— Поэтому — давайте вместе приведём ваше блюдо-чемпион к идеалу. НО! Я ещё раз повторюсь — чтобы вам с Госпожой Красоткой был понятен смысл — мы ОБЯЗАНЫ пройти всё с самого начала. И клянусь именем своего отца — вы увидите свою ошибку. Не торопитесь! Спешка нужна только при ловле мух.

— Как элегантно вы интерпретировали… — хихикнула Жанна.

— Ладно! Давайте начнём всё с начала и разберём блюдо по ингредиентам. — кивнул я.

— Отлично! — он выложил на стол три куска: — Первый — сулугуни. Наш фундамент. Он даёт ту самую тягучесть, ради которой люди готовы обжигать пальцы. Он же отвечает за солёность. НО есть важный аспект. — Маро указал на мой кусок сыра: — Обратите внимание на этикетку.

— Он не просрочен. Я всё проверил.

— Дело не в этом. Ваш сулугуни выдерживали.

— Ну, естественно! Иначе вкус получается пресным.

— Вот! Эта первая ваша ошибка. Сейчас мы попробуем мой молодой сулугуни.

— М? — я был самую малость удивлён.

— Молодой сулугуни мягче! Но суть не только в этом. Вы наверняка заметили, что пирамида или смесь для сыров — это самоубийство блюда! Все ваши ингредиенты изначально разрознены и находятся в состоянии войны. Прямо, как поссорившиеся кавказские кланы. И наша задача — помирить их. Молодой сулугуни поможет другим сырам полностью раскрыть свой вкус без лишних жертв.

— Хм-м-м… А вот это хороший совет. — согласился я.

— Говорю же — чтобы добиться идеального результата, жизненно необходимо разобрать всё блюдо по полочкам с самого начала!

— С этой историей про Батуми вы зашли слишком издалека. — вздохнул я.

— Таков мой стиль. К тому же, я не могу отказать прекрасной леди в сторитейлинге.

В этот момент на столике рядом со мной завибрировал коммуникатор.

«Няу-мастер» — гласила надпись над фотографией сурового бородатого мужика. Но что меня больше удивило… Прямо за ней я увидел картинку с анимешной кошкодевочкой, которая была один в один, как Жанна…

— Вам звонят. — сухо произнёс я.

— О! Прошу простить… — Маро покрылся потом. Дворецкий покрылся потом. В кухне-кабинете повисла обжигающая неловкость.

— Ничего. Отвечайте. — кивнул я.

— А-ага… — выдохнул Аркадий и трясущимися руками взял коннектор. Однако, его смущённые пальцы нажали не туда и случайно включили громкую связь.

— Няу-няу-хэй! Аркаша. — прогудел мощный бас типичного любителя жёсткого рока и мотоциклов, как у банды Биг Би: — Что там с сегодняшним релизом новой серии «Госпожи Красотки Няунаки»? Ты уже посмотрел?

— Дима… Кхм… Я сейчас немного занят… — в глазах Маро читалось только одно: «Убейте меня!!!».

— Оу… Опять рубишься в «Легион Мифов»? Видел твою прекрасную героиню. Кошкодевочка восьмидесятого уровня! Не персонаж, а мечта. Кстати… Скажу по секрету: в магазинчике у Стасяна появились докимакуры с «Госпожой Красоткой Няунакой»! Тебе заказать? Там за две… хорошая скидка.

— Дима… Я потом перезвоню…

— Хорошо. АНИМЕ ПРАВИТ МИРОМ!!! НЯ-КАВАЙ ВСЕХ В РОТ Е… — на этом моменте Маро отключил коннектор. И в кухне-кабинете повисла очередная порция неловкой тишины.

— Ну… — я решил разрядить обстановку: — Не стоит стесняться своих увлечений. Я вот тоже иногда аниме поглядываю. «Код Хирас» не так давно глянул… И оба сезона «Блокнота убийств». Кстати, ходят слухи, что совсем скоро выйдет новый сезон «Лисицы и специй». Круто, правда?

Но ситуацию это явно не спасло. К тому же, Жанна воспользовалась мимолётной слабостью и смущением Маро, и выхватила коннектор у него из рук.

— Так-так-так… Посмотрим. — промурлыкала она, включив экран: — О! Дерек, прикинь… Тут я, только мультяшная! Забавно…

— Простите меня за это… — выдохнул Аркадий, покраснев, как рак: — Нам… не должно показывать свои увлечения. Особенно… вот такие. Поэтому, я стараюсь скрывать всё, что касается моей… Кхм… Второй жизни.

— Не переживайте! — улыбнулся я: — Мы никому не расскажем. Честно! Я всегда с уважением отношусь к чужим увлечением. Главное, чтобы это не нарушало закон и личные границы другого человека.

— Буду очень признателен… Если это останется в тайне…

— Можете не переживать. Давайте продолжим собирать хачапури?

— Давайте! Вы не представляете, какой это стресс для меня! — обрадовался Маро, и с облегчением выдохнув, указал на белый рассыпчатый кусок: — Итак, продолжим. Второй — имеретинский сыр. Свежий, нежный и чуть кисловатый. Вот это будет вашим секретом мягкости. Имеретинский не тянется, зато отлично тает! Он превращает начинку в кремовую массу. Если сулугуни — это скелет, то имеретинский — это плоть.

Жанна тихо облизнулась. Я сделал вид, что ничего не заметил.

— А третий?

Аркадий полностью вернулся к образу истинного аристократа и джентльмена, выдержал театральную паузу в стиле Профессора Коновалова, а затем продолжил:

— Третий — это моё маленькое кулинарное преступление. — ответил он с улыбкой: — Небольшое количество зрелого твёрдого сыра. Что-нибудь, вроде выдержанного пармезана или хорошего грузинского гуды. Совсем чуть-чуть! В отличии от всех остальных сыров, он даёт то самое умами. Иными словами — глубину вкуса, от которого арбитры закроют глаза и забудут, где находятся.

— Погодите! — вмешалась Жанна, и уши её вновь встали торчком: — Пармезан в хачапури? Это же… нарушение традиции!

— Это, дорогая Госпожа Красотка… — мягко возразил Аркадий: — … не нарушение. Это диалог культур. Грузинская душа и итальянская мудрость за одним столом. Никто ведь не заставляет вас добавлять прям много. Всего лишь небольшой намёк. Тень вкуса! Ровно столько, чтобы арбитр понял, насколько это гениально.

Анстон, стоявший у стены, слегка кашлянул.

— Осмелюсь напомнить, сэр, что в прошлый раз, когда вы применили эту технику на дегустации у ректора, один из профессоров даже всплакнул.

— От счастья, Анстон.

— Я не уточнял, сэр. Из соображений такта.

— Погодите! Вы тоже готовили хачапури? — удивился я.

— Не совсем. Я готовил английский пирог с сыром и ветчиной. Пришлось немного импровизировать, что я очень не люблю. Но зато блюдо вышло отменным!

— Хорошо. — кивнул я, придвигая к себе доску: — Ошибку выявили. Теперь осталось понять, а в каких пропорциях мы будем добавлять сыры?

— Как говорит Профессор Коновалов: вот именно здесь начинается искусство! Запоминайте. Разделим начинку на понятные для всех сто частей. Пятьдесят частей сулугуни, сорок частей имеретинского, десять частей твёрдого сыра. Половина основы! Чуть меньше мягкости. И совсем немного глубины. Нарушите эту пропорцию — и всё рассыплется. Слишком много сулугуни — начинка станет резиновой и пресной. Слишком много имеретинского — она поплывёт и не удержит форму. Слишком много твёрдого — и вкус станет острым. Он буквально потеряет ту домашнюю нежность, ради которой всё и затевалось.

— Пятьдесят, сорок, десять. — повторила Жанна, и тут же начала записывать всё в коннектор: — А как их смешивать? Просто натереть и перемешать?

— Ох, Госпожа Красотка… — Аркадий прикрыл глаза с видом человека, которого спросили о смысле жизни: — Вот мы и подошли к самому тонкому!

Он взял сулугуни и начал натирать его на крупной тёрке.

— Сулугуни — на крупной тёрке. Крупные волокна дадут нам ту самую нить. Имеретинский… — Маро отложил тёрку и взял сыр в руки: — Не трём. Его разминаем пальцами. Вот так. Мы хотим, чтобы остались небольшие комочки, которые растают неравномерно и создадут текстуру. Кремовые островки посреди тягучего моря.

Его пальцы работали с такой аккуратностью и легкостью, что я невольно засмотрелся.

— А твёрдый сыр… — продолжил Аркадий: — Трём на самой мелкой тёрке. В пыль. Он обязан раствориться без следа. Его никто не должен увидеть. Только почувствовать. Это наша загадка. Самая главная тайна! То, о чём арбитры будут спорить неделю.

— А соль? — уточнил я.

— Прекрасный вопрос. — радостно улыбнулся Маро: — Никакой дополнительной соли. Слышите? Ни грамма. Сулугуни и твёрдый сыр солёные сами по себе. Если вы посолите — вы всё убьёте. А вот что нужно добавить… — он повернулся к дворецкому: — Анстон.

— Масло, сэр. — дворецкий уже держал наготове небольшой брусок.

— Сливочное масло! Одна ложка на порцию. Одно условие — НЕ ЗАМОРАЖИВАЙТЕ перед дуэлью. Оно должно быть максимально размягчённое!

— Вот оно… — я ударил себя ладонью по лбу.

Столько сыра. Столько попыток сделать вкус максимально нежным и заставить сулугуни с компанией петь в унисон! Но вместо этого я добавлял всё больше и больше сыра, лишь раззадоривая и без того опасную компашку.

— Вмешиваем масло в сырную массу. Оно свяжет три наших сыра воедино и даст ту самую сливочность, от которой начинка превратится в олицетворение тепла и уюта!

— А изюминка? — поинтересовалась Жанна.

— Всё верно, дорогая! Нашей изюминкой будет самая крохотная щепотка свежемолотого чёрного перца. Ни в коем случае не для остроты. Только для особого аромата!

Жанна смотрела на всё это, приоткрыв рот. Её можно было понять.

— Теперь ваша очередь, друзья мои. — Маро отошёл на несколько шагов назад: — Моя миссия, как вашего консультанта — заканчивается здесь. Остальное лишь за вами.

— Поехали!

Мы начали собрать начинку по рецепту Аркадия. Пятьдесят, сорок, десять. Крупно, руками, в пыль. Ложка масла. Щепотка перца. Никакой соли. Когда я перемешал всё это, масса выглядела совсем иначе, чем прежде! На этот раз она была более светлой и сливочной. Даже аромат серьёзно отличался. Благо, что в приятную сторону…

— Теперь тесто! — скомандовал Маро: — Раскатывайте. Лодочка должна быть с высокими бортами, иначе всё вытечет. Защипываем края с двух концов, крутим — вот так, чтобы получились носики. Это не украшение. За эти носики арбитр будет держать хачапури, когда начнёт ломать его руками! Нужно продумать всё до мелочей.

— Ого… Вот это, кстати, интересно. — кивнул я: — Надо будет рассказать Степаниде.

— Теперь загружаем в печь! — Аркадий указал на металлический противень: — Жар сильный. Ждём, пока борта зарумянятся, а начинка вздуется и начнёт бормотать.

— Бормотать? — переспросила Жанна.

— Она будет тихонько булькать. — пояснил Анстон: — Господин Маро питает слабость к поэтическим формулировкам. Иногда за них приходится расплачиваться недоумением слушателей…

— Анстон!!!

— Прошу прощения, сэр.

Хех… Вообще-то, это было понятно и без комментариев дворецкого.

Когда лодочка почти дошла, Аркадий велел вытащить её, и в углубление, в самый центр кипящей сырной массы, вылить свежее яйцо.

— Только желток должен остаться жидким! — предупредил он: — Ещё минута в печи — не больше. Белок чуть схватится, желток останется ярким солнцем, как в легенде. А сверху — кусочек холодного сливочного масла. Он растает от жара, и когда хачапури подадут, всё это нужно будет размешать прямо в лодочке. Желток, масло и три сыра. И вот тогда… — Аркадий понизил голос: — Родится то, ради чего мы здесь сегодня собрались. Если вы всё сделаете правильно, то Николай будет повержен.

Мы вытащили готовое хачапури из печи. Пахло так, что у меня закружилась голова, а Жанна издала звук, который я вежливо решил не комментировать.

— Пробуйте! — Маро скрестил руки на груди.

Отломив край лодочки, я обмакнул его в горячую сырно-яичную сердцевину и отправил в рот.

Мгновение… И стены кухни-кабинета исчезли.

Ветер шелестел ветками. Где-то неподалёку в чаще леса запел желтоголовый королёк… Я стоял по колено в тумане на крутом склоне, где трава росла почти боком. Внизу, где-то очень далеко, лежала долина, а над ней плыли пушистые облака… Причём не в небе, а ниже меня! И это было самое странное чувство в моей жизни. Пахло мокрым камнем, дымом и чабрецом, растёртым чьими-то шагами.

А на вершине стоял дом. Каменный. Настолько старый, что казалось, будто он врос в гору. На плоской крыше красовалось птичье гнездо. А по стенам плотными зелеными завитушками полз виноград.

У порога сидел дедушка.

Он был очень старый. Нос, как поломанный клюв коршуна… А брови, как два серых куста. Кисти рук огромные, в трещинах от земли и лозы. Он посмотрел на меня без всякого удивления. Можно сказать, как на родственника или старого друга.

— Долго шёл. — вздохнул старик, слегка подняв густые брови: — Проходи. Садись. А-то остынет.

— А я же…

— Не надо слов. — дедушка поднял огромную ладонь: — Просто проходи и садись.

Внутри, несмотря на скромную обстановку — было очень уютно. Я сел на скамейку за вытянутый стол. С потолка свисали веники из засушенных горных трав. А в маленькое окошко уверенными лучами пробивался дневной свет. Как атмосферно… Просто невероятно!

— Ну… Рассказывай. — произнёс дедуля и начал выставлять передо мной на стол самые разные блюда.

Он даже не спрашивал, чего я хочу. Просто ставил и всё.

Сперва были пхали из шпината. Затем лобио в глиняном горшке, ещё кипящее у стенок. Мчади — простые кукурузные лепёшки для того, чтобы доедать соусы и смаки.

Потом пошли огромные хинкали.

— Не режь. — произнёс дед, когда я потянулся за ножом: — Обидишь.

Вообще, было много всего. А я продолжал есть… Но чувство насыщения, почему-то, происходило не в желудке, а в моей душе. Какие эмоции! Какая яркая глубина и забота…

После трапезы, я медленно встал из-за стола и благодарно поклонился.

— Ой, не стоит. — отмахнулся дед и улыбнулся такой доброй и тёплой улыбкой, что на сердце стало хорошо. Как будто я реально встретил близкого человека: — Чего, как не родной?

— Ну… тогда, я пойду?

— Пойди-пойди. — кивнул дедушка: — Ты, главное — приходи хоть иногда. Не забывай старика. Я своё уже отжил. Весь лишний шум давно исчез. И кроме вас… у меня, на самом деле, и нет никого.

— Я понял, дед! Я обязательно вернусь!

И вновь кухня-кабинет сообщества исследователей английской кухни… Я стоял, всё ещё не знающий, как прийти в себя после столь ярких эмоций.

Это было не то хачапури, которое мы делали в «Шашлычке». Это вообще было не то, что я когда-либо ел. Сулугуни тянулся длинной нитью, имеретинский таял на языке кремовой нежностью, а где-то в глубине вкуса пряталась та самая тень… Такая глубокая и богатая нота, которую нельзя было назвать, но при этом невозможно забыть. Желток связывал всё в единое целое. Масло добавляло блеск. Перец мелькал на самом краю ощущения.

— Невероятно… — выдохнул я, всё ещё не веря в происходящее.

— Я больше не могу сдерживаться! — Жанна оторвала кусочек, обмакнула его в начинку и попробовала. Уши её мгновенно встали торчком, отчего шапочка слетела на пол. А хвост распушился так, что стал вдвое толще и порвал защитную сетку: — Господин Маро! Это… это…

— Это. — спокойно закончил за неё Аркадий: — То, что называется правильно приготовленным блюдом. Ни больше, ни меньше.

— Но… я не понимаю. — я вопросительно посмотрел на Маро.

— Что именно не понимаете?

— Да, фишка с сыром присутствует. А ещё мы добавили очень качественное масло. И некоторые совсем незначительные штрихи. Но почему блюдо получилось на уровень… Нет! На несколько уровней выше, чем было до этого?

— Повторюсь — мы просто приготовили правильно. Учли все нюансы. Все мелочи. Дьявол кроется в деталях, Господин Цареградцев. — хитро улыбнувшись, ответил Маро.

— Да, вкус — само совершенство. Я с этим даже не спорю. Но… мы выступаем на условном фестивале гурманов. Хватит ли этого, чтобы поразить арбитров?

— Какое задание вам дали, Господин Цареградцев?

— Хачапури по-аджарски.

— А вы что сделали?

— Хачапури по-аджарски.

— Знаете, Господин Цареградцев… Я прекрасно понимаю, что вам говорят Госпожа Симонова и Госпожа Воскресенская. Но иногда хачапури — это просто хачапури. Не нужно добавлять перо совы и глаз крокодила, чтобы сделать блюдо вкусным. Простота и ВНИМАТЕЛЬНОСТЬ — тоже решают. Арбитры прекрасно понимают суть задания. А понимают ли её дуэлянты? Хороший вопрос.

— Иными словами, вы хотите сказать, что если задание хачапури — надо просто приготовить хачапури?

— Приготовить хачапури ИДЕАЛЬНО! Прямо, как сейчас.

— М-м-м… Что ж. В таком случае, мы с Жанной будем использовать именно этот рецепт.

— Отличный выбор. Знаете, Господин Цареградцев… Я видел много поваров, которые путешествуют по бескрайнему миру кулинарии. Это огромный океан, в котором ты можешь найти сокровище. Или же нарваться на шторм. А ещё я видел тех, кто в поисках божественного рецепта переусложняли блюдо так… что его не понимали даже самые отпетые гурманы. Слушайте внимательно, что вам говорят, Господин Цареградцев. Иногда знать техническое задание — в разы важнее, чем пытаться переизобрести или модернизировать блюдо. Увы. Такое тоже бывает.

— Хорошо. Я это учту. А теперь, если вы не против… — я алчно потёр ладони: — Я хотел бы ещё чуть-чуть поэкспериментировать.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Маро, видя, как Жанна уже со всех ног сваливает в сторону двери, но в итоге впечатывается и беспомощно падает на пол.

— Концепция «продолжения». — хитро улыбнулся я: — Вы же так хотели попробовать?

— Правда⁈ — глаза Маро загорелись.

— Нет… Господин Маро! Вы не понимаете! — воскликнула кошка, когда дворецкий аккуратно поднял её на ноги: — Это мяу-р-здец! Вас заманили в ловушку!

— Ой, да ладно вам? Концепция «продолжения» — это не что иное, как вкус на пределе. — пояснил Маро: — Если Господин Цареградцев и Господин Смирнов смогли заглянуть за грань… То чем я хуже?

— Боже… Вы пикируете вниз, как ярый ко-мяу-кадзе!

— Отставить панику. — алчно облизнувшись, произнёс я: — А теперь… Доставайте замороженную клубнику!!!