— Всё! Ты в безопасности. — с облегчением выдохнул я, когда поставил Зиночку на пол в коридоре.

Бедолага благодарно улыбнулась и… Эмоции взяли верх. По щекам нашей миниатюрной бухгалтерши потекли слёзы. Она не плакала, а скорее выпускала накопившееся.

Уткнувшись в мой живот, Зиночка начала тихонько всхлипывать.

— Не расстраивайся! Это был потрясающий бой. Да, со стороны Симонова было немного нечестно оставлять классический регламент без помощников, но что с него взять? Ректор изо всех сил хочет увеличить накал страстей. Так что, ты моя чемпионка!

— Да я не из-за этого… — выдохнула она.

— Правда? А из-за чего тогда?

— Переволновалась… Перенервничала… Зато сейчас мне так легко! Ведь я справилась. Я смогла впечатлить арбитров! И я… честно говоря, счастлива. А ещё мне так хорошо, что ты меня…

— Зиночка! — в коридор забежала Изольда: — Зиночка, ты как?

— Всё хорошо. — вытирая рукавом глаза, ответила миниатюрная блондиночка и даже попыталась улыбнуться: — Дерек вовремя меня унёс.

— Ох, Дерек, ты такая лапочка! — с облегчением выдохнула Звонарёва-старшая: — Я уж вся изпереживалась, ей богу! Зиночка… Ты была такой крутой! Вот честно… Я не ожидала. Пока Виола стеснялась и краснела — ты была уверенной и прямой, как сталь! Умница! Я тобой горжусь. Папа тобой гордится. И… мама… она тоже тобой очень гордится. Я в этом уверена!

— Спасибо… — Зиночка обняла старшую сестру: — Но это было очень тяжело. Виола… Монстр!

— Уверена, что она сейчас говорит про тебя тоже самое. — улыбнулась Изольда и чмокнула младшую сестру в макушку: — Дерек, тебе уже пришло уведомление о следующем бое?

— Ага. Против меня выступает Марк. А тема — лосятина.

— Ого… Выходит, Виола схлестнётся с Милой. Не знаю, на сколько это актуально, но Секретарочка отомстит за тебя, моя дорогая!

— За меня не надо мстить. Виоле и без того постоянно прилетает за её клан… А тут — я сама виновата, что поставила всё на вкус, а не время.

— Кстати, насчёт вкуса… — я с надеждой посмотрел на миниатюрную бухгалтершу: — Я очень хочу отведать карри, который ты подала судьям.

— У меня оставалось три штуки в резерве… Но я уверена, что их уже захомячил Эдик. Так что, как придём — я приготовлю для тебя новый. Ингредиенты ещё остались.

— Замечательно!

Дождавшись остальных ребят, мы направились к выходу из храма, где нас поджидала очень интересная картина.

Огромное количество студентов, которые наблюдали за дуэлью с трибун, выстроились так, что образовали небольшой коридор.

— Зина! Выстоять против Новиковой — дорогого стоит. Ты молодец! — громко произнесла Клара — наша девушка-дрель, и все тут же зааплодировали.

Это было настолько неожиданно и приятно, что Зиночка едва снова не расплакалась.

— Спасибо, ребята… — всхлипнув, улыбнулась она.

Многие подходили и пожимали нашей маленькой героине руку, говоря слова поддержки. Я видел студентов Харитоновки в разных ипостасях. Иногда они вели себя, как лицемерные уроды. Иногда, как дикие варвары. Иногда, маскимально высокомерно, как и подобает истинным аристократам. Но сегодня студенты Харитоновки открылись для меня с совершенно новой стороны. Сегодня я увидел настоящих ЛЮДЕЙ. Не как вид, а как само философское понятие слова «человечность». И, чёрт возьми… Это было здорово!

Когда мы вернулись, Петрович встречал нас накрытым столом с чаем и «увеселительными напитками».

— Ай да, Зина! Ай да, красотка! — дед погладил Зиночку по голове: — Очень красиво было. Знаешь… А ведь Симонов, как правило — нем, подобно рыбе! А тут — ишь чё? Разговорился. А Дядя Марат… Давненько я его таким счастливым не видел. В общем, ты очень большая молодец. А теперь — садитесь есть! Я считаю, что Зиночка заслужила. Девяносто девять баллов… Хоть у одного нашего бестолоча такое было?

— Вообще-то… — Колян деловито поднял указательный палец: — Мы с Дереком тоже преодолели рубеж в девяносто баллов в судействе по классическому регламенту.

— Угу… Видел я, как там вместе с вами отдувались помощники. Но тем не менее — девяносто девять баллов! Зиночка — это не просто хорошо. Это ВЕЛИКОЛЕПНО!

— Я бы даже сказала, возмутительно прекрасно. — к нам зашла Валерия Пшеничкина, и надменно махнув одним из зеленых хвостов, оглядела всех нас глазами мясника на рынке: — «Полярная сова»… Некогда пристань ВЕЛИКИХ кулинарных бойцов, что в итоге превратилось в сборище «уценок». Мило… Очень мило. И Петрович на своём месте.

— Госпожа Пшеничкина… Если вы пришли портить нам настроение, то я попрошу вас удалиться. — Петрович тут же встал на нашу защиту.

— Удалиться? Ты? Меня⁈ — злорадно усмехнулась Валерия. От милой анимешной девочки не осталось и следа. И… это было предсказуемо. Да не сможет мягкий человек довести рестораны до Мишленовских звёзд. Там очень сильный характер нужен.

— Я. Вас. — уверенно кивнул дед, вооружившись тарелкой с пирожками: — Это с капустой. Мои фирменные.

— С добавлением свежемолотого перца? — строго уточнила Пшеничкина.

— Истинно так.

— Негодяй… — Валерия натурально поплыла… Её личико покраснело, а взгляд стал пьяным: — Хочу их! Немедленно!

— Если поясните, зачем пришли — я дам вам пирожок.

— Вербовка! Кольцова мне все уши прожужжала про новый состав «Полярной совы». Хочу застолбить. Во-первых… Зинаида! Ты — моя фаворитка! Я в тебя влюблена! Тебя я забираю первой. Как только закончишь обучение — поедешь со мной в Париж.

— Никуда она не поедет. — из-за стола медленно поднялась Изольда: — Моя сестра сама вольна выбирать дорогу!

— А ты ещё кто? — нахмурилась Валерия.

— Её старшая сестра.

— Оп-оп-оп… Знаменитая Изольда? Девочка, которая делает самые ароматные пирожные в Харитоновке и затмевает третьекурсниц своей красотой? Хмф… Насчёт аромата — охотно верю. А вот насчёт красоты… Как-то сомнительно. Видала здесь и красивее.

— Ах ты… — прорычала Изольда, но Леночка тут же схватила её за локоть и усадила на место.

— Продолжим. Хвостатую я в любом случае заберу. И её старшую сестру-выскочку тоже. Ненавижу белый сахар! Вернее… очень даже люблю, но мне много нельзя… Я из тех людей, кто толстеет даже если просто понюхает шоколадку. Это моё истинное проклятие! Потом… Так! Смирнов, да? Неказистая дворняжка высшего ранга… Хох! Простите за оксюморон. Ходят слухи, что ты не смог взгреть Новикову в первом отборочном туре из-за глупости?

— А этот цвет волос… Он настоящий или нет? — поинтересовался я.

— Что сказал⁈

— Не называйте моего друга дворняжкой. — холодно произнёс я: — А ещё… Да с какого перепугу вы себе позволяете? Кто заходит в общежитие и начинает так беспардонно себя вести? Вы рабовладелец, что ли?

— О! Искандер Цареградцев. — Пшеничкина алчно облизнулась, словно лиса, завидевшая кролика среди кустов: — Наша новая… знаменитость. Ведущий шоу, где жалкие калеки пытаются приготовить нечто, отдалённо напоминающее корм для свиней. А также ученик сбитого лётчика, который некогда был настоящей звездой и богом кулинарного Олимпа. Знаю-знаю.

— Ты же понимаешь, что я физически сильнее тебя? — с усмешкой ответил я: — Думаешь, мне хоть что-нибудь помешает поднять и вышвырнуть тебя за порог?

— А когда это мы перешли на «ты»? Не припомню, чтобы я разрешала так к себе обращаться. И тем не менее, я знаю, как тебя угомонить и сделать максимально послушным мальчиком. Тоже будешь работать у меня в Париже!

— Не буду.

— Это уже не обсуждается. Я выпускница Харитоновки. Ресторатор со стажем. А ты… Господи-боже, кто ты? Искандер Цареградцев… Элитный повар из… шашлычки! Без слёз и не взглянешь. Круто обслуживал байкеров и уличных гонщиков своими божественными бургерами и хот-догами. Какая нелепость…

— Хорошо. Я тебя услышал. — я поднялся из-за стола, и несмотря на протестующую Леру и Леночку, уверенно направился к нашей хвостатой вербовщице.

— И что ты мне сделаешь, жлобяра? — уперев руки в боки, спросила бывшая «кулинарная тян».

— Как и сказал — выкину тебя отсюда. — без лишних разговоров, я поднял Валерию на руки. Сперва она даже замерла от моей наглости, ибо не могла поверить в происходящее. Но затем начала активно сопротивляться.

— Отпусти меня!!! ЧЁРТОВ ПРИДУРОК!!! Я всё Симонову расскажу!!! Он выкинет тебя отсюда!!! Жалкая дворняжка!!! — Валерия вырвалась из моих рук и перелезла ко мне на плечи, отчего моё лицо оказалось аккурат под её юбкой.

— Не думал, что моё лицо похоже на стул или посадочную площадку. Уф-ф-ф-фь… Прозрачные трусики… Храбро. Хе-хе-хе… А волосы-то — крашеные.

— ЧТО ТЫ ТАМ ВЯКНУЛ⁈

— Хе-хе-хе… И правда «Пшеничкина».

— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — смущённо заверещала Валерия, и совершенно невообразимым способом смогла выкрутиться и соскочить с меня: — Да как ты смеешь⁈ Варвар! Извращенец!!! ПЕРВЕРТ!!!

— Ты сама полезла ко мне на плечи. А теперь, давай! Вали отсюда! Мы празднуем отличное выступление Зиночки.

— Я сейчас вам так попраздную! Что вы у меня…

— Госпожа Пшеничкина. — на пороге общежития показалась Амелия. Одного её взгляда хватило, чтобы наглая вербовщица вновь превратилась в анимешную школьницу.

— О-о-о… Госпожа Симонова! Приветики! Я так счастлива вас видеть! — с этими словами Валерия бросилась к Амелии и крепко стиснула её в объятиях.

— Что вы здесь делаете?

— Да так… Гуляла… Решила навестить хвалёное общежитие «Полярная сова». Тем более, Зиночка моя новая фаворитка! Хотела предложить ей… практику в Париже.

— Ох… Госпожа Пшеничкина… Вы опять столбили студентов? — Амелия нахмурилась.

— Ну… Как бы…

— Сколько раз мой отец просил вас этого не делать? Ведёте себя очень отвратительно! Поди-ка… ещё и нагрубили всем?

— Я не грубила… Я просто… Ну…

— Понятно. — Госпожа Симонова схватила Пшеничкину за плечо и потащила обратно на кухню, словно нашкодившего школьника: — Друзья! Дико извиняюсь за это недоразумение… Она у нас всегда такая. Очень высокомерная и грубая. Но при этом… она очень хорошая, добрая и умная. Настоящий гений кулинарии! В общем… Простите её. На самом деле, она не хотела никого обижать.

— Пускай сама извинится. — произнёс я, возвращаясь за стол.

— П… П… Простите… — виновато опустив взгляд, ответила Валерия.

— Другой разговор. — удовлетворённо кивнул я.

— Ой, да чего мы тут все сидим, как не родные? — Петрович поднялся и жестом указал на стулья: — Госпожа Симонова! Госпожа Пшеничкина! Мы приглашаем вас разделить с нами полдник.

— Ну… — Валерия начала боязливо оглядываться по сторонам, словно выискивая спасение.

— Мы согласны. — дёрнув анимешную школьницу за руку, холодно произнесла Амелия.

Да уж… Некоторые «гении кулинарии» были очень своеобразными. И я бы даже сказал — забавными. Но с другой стороны — кто знает, какими мы окажемся через пять лет?

* * *

— А как иначе? — возмутилась знатно захмелевшая Пшеничкина после очередного стакана Наташиного «морсика» и приобняла меня: — Кухня в ресторане — это строгость, граничащая с агрессией. Если шеф швырнул в тебя кастрюлю или обозвал последними словами — это не значит, что он тебя не любит. Скажу больше, скорее всего, он к концу дня об этом даже не вспомнит.

— Если в меня швырнут кастрюлю или обзовут последним словом — я просто уволюсь из заведения. — пожав плечами, ответил я.

— Ну, представь… У каждого повара есть амбиции. Карьерный рост и жизненная цель. Если ты такой же карьерист, как я… А ты — такой же карьерист, как я, то ты в любом случае отдашь свою душу во имя развития. Твоего дальнейшего профессионального продвижения! И давай подключим логику — где ты получишь необходимый опыт и рекомендации, которые будут иметь огромный репутационный вес? В рыгаловке «Три дубка» или в ресторане с Мишленовской звездой? Давай! Скажи мне это.

— Я работал в дорогих ресторанах. Там были адекватные шефы.

— «Дорогой» — не равно «с Мишленовской звездой». Пойми, чтобы заработать звезду… Нужно быть особенным! Нужно иметь на кухне не просто команду… Нужен ИДЕАЛЬНЫЙ механизм. Чтобы всё работало, как швейцарские часы. А такое можно сделать только жестокой дрессировкой. И НИКАК ИНАЧЕ!

— Вынуждена поспорить. — Амелия придвинулась ближе, крайне подозрительным взглядом посматривая на руку Пшеничкиной, которая уже опустилась опасно близко к моей пятой точке: — Команда обязательно проходит притирку. Без этого никуда. Но жестокое поведение шефа — очень часто приводит к саботажу.

— Да я им глазёнки вырву, если посмеют восстать против меня! Хотят развития? Хотят получить мои БЕСЦЕННЫЕ знания? Значит будут терпеть мой характер! К тому же, я не злая… И даже не жестокая… Я же всё это делаю от ОГРОМНОЙ любви к моим щенка… Кхм… Моим ребятам. Я добра для них желаю! Я хочу, чтобы они хоть чего-то добились на поприще высокой кухни. И они это знают. И они меня любят.

— И терпят из последних сил. — добавила Госпожа Симонова.

— Никто и ничего не терпит! Меня любят! Бедолаги там сегодня поди скучают без своей королевы… Тоскуют. А я тут сижу с вами и пью… Этот восхитительный нектар! А пчёлки плачут там… Эх…

— У вас есть допуск к камерам на кухне? — поинтересовалась Амелия.

— Ну, конечно, есть… Что за вопросы? — нахмурилась Пшеничкина и положила голову мне на плечо.

— А вы посмотрите, как они без вас скучают и тоскуют. — Госпожа Симонова холодно улыбнулась: — Просто из интереса.

— Ла-а-а-а-адно! Но это только для того, чтобы доказать вам, моя прекрасная Госпожа Симонова, что мои рабочие пчёлки любят меня и только меня! И сейчас в самом дурном расположении духа! — Пшеничкина вытащила коннектор из кармана своего школьного пиджака, и немного поколдовав на мониторе, показала нам: — Вот! Видите? Тоскуют. Плачут! И работают-работают-работают.

Мы с Амелией попытались не расхохотаться в голос.

Ироничность ситуации заключалась в том, что на кухне царила идиллия! Все ребята работали с такими счастливыми улыбками. И двигались так плавно, словно это была не готовка, а художественные танцы.

— Какого… — Пшеничкина покраснела от ярости: — Что за дичь⁈ Они должны были плакать и тосковать!!! Какого хрена они улыбаются⁈

— Всё дело в том, Госпожа «Королева Улья», что человек человеку друг. Да, вы используете наёмный персонал. Но это — не ваши рабы. Они такие же наёмники, как и официанты. И если вы будете принуждать их, запугивая и шантажируя… Ситуация может выйти из-под контроля. Так что, лучше бы вам чётко соблюдать субординацию.

— Подтверждаю. — кивнул я: — У нас в «Шашлычке» тоже поначалу было жёстко. Но всё сугубо в рамках! И нам с Коляном это помогало расти, как специалистам. А что же касается ваших «пчёлок»… Если вы перестроите работу с ними и выйдете на принципиально профессиональный уровень общения — дела ещё быстрее пойдут в гору.

— Ну-у… Ладно. Я попробую. — обиженно буркнула Пшеничкина, которую я теперь буду называть Пшеничкой по понятным причинам.

— Кто ещё будет карри? — поинтересовалась Зиночка, которая опять ушла с головой в готовку.

Все тут же подняли руки. А Эдик сразу обе.

Пшеничка настолько вгрызлась мне в уши, что я не заметил, как по кухне пошёл тот самый аромат, который сводил с ума зрителей. Живот предательски заурчал! Вот это мощь…

— Приятного аппетита! — Зиночка поставила передо мной тарелку. Ух… Выглядело потрясающе.

Ложка вошла в рис, словно в облако… Идеальные зёрна басмати были подкрашены шафраном в бледно-золотой цвет. Стоило мне попробовать это восхитительное карри, как весь мир вокруг перестал существовать.

Вот она! Сила блюда, возведённого в абсолют.

Первым пришёл рис. Он буквально таял, оставляя на языке нежный ореховый след и тонкое молочное послевкусие гхи. А следом мои вкусовые рецепторы накрыло соусом. Господи… этот соус! Густой и бархатный… Он обволок нёбо тёплой пряной волной. Кардамон вспыхнул наверху сладким цветочным облаком, а за ним прокатилась глубокая и почти смолистая гвоздика. Всё это подхватила мягкая, чуть жгучая волна кашмирского чили, которая грела, но при этом не обжигала.

Восхитительно! Подобный соус идеально подойдёт для тех, кто только начал своё путешествие по миру острых блюд.

И вот, начался самый важный момент… Я нашёл мясо.

Кусок ягнятины распался под ложкой, не выдержав даже лёгкого нажима. Волокна пропитались специями до самой сердцевины, и во рту растеклась мягкая, сливочная, до неприличия нежная вкусовая палитра, в которой чувствовался и йогуртовый маринад, и тёплый жар долгого томления.

А сладость лука, растворившегося в соусе без остатка, крепко обнимала эту нежность. И вот эта капля кислинки, где-то в конце… Она буквально очищала вкус, чтобы через мгновение захотелось ещё!

Всё, что я сегодня успел попробовать — казалось безвкусным. Искусственным. Я бы даже сказал — картонным. А этот кашмирский карри был настоящим волшебным оазисом в пустыне блёклости и безвкусия. Я сейчас ощущал себя уставшим путником, который шёл по адскому пеклу вот уже несколько часов… Моё лицо обдувал жаркий ветер. А песок скрипел на зубах вместо соли. И вдруг я вышел к воде… К живому, дышащему источнику, где всё буквально сияло самыми неожиданными, но очень грамотно подобранными нотками вкусов.

— Зиночка… — я взглянул на миниатюрную бухгалтершу восхищёнными глазами: — Ты чудо!

— Ребят… — быстро схомячив свою порцию, произнесла Пшеничка: — А у вас есть принтер?

— Есть на втором этаже. — кивнула Глава студсовета: — А вам зачем?

— Договорчик хочу распечатать…

— Какой ещё договорчик? — с усмешкой поинтересовался я.

— Договорчик, что Зиночка после учёбы поедет ко мне в Париж!

— Опять вы за своё… — обречённо вздохнула Амелия: — Так! Всё. Госпоже Пшеничкиной больше не наливать.

— Эй!!! Это оскорбительно!!! Я же гость!!!

— Ведёте себя ужасно. Если сама захочет — придёт к вам.

— Но я хочу!

— Я тоже много, что хочу.

— Но я же…

— Ещё одно слово, Госпожа Пшеничкина, и мы с вами немедленно покинем «Полярную сову».

— Хорошо… — Пшеничка тяжко вздохнула и опять приобняла меня: — Ну что за люди? Я к ним со всей душой… А они меня отталкивают. Так и делай потом добро…

* * *

— Вы уж простите, что мы так нагло эксплуатируем вашу кухню. — виновато произнёс Колян.

— О! Что вы? — Антон сегодня максимально сиял. Конечно, ведь за последние несколько дней он смог мало того, что выйти в плюс, так ещё и закрыть большую часть срочных долгов по ресторану: — Вы столько всего сделали для «Молекулы»… Так что, мне не в тягость. К тому же, там пока только Артём с двумя… помощниками и посудомойкой. Поэтому я сильно сомневаюсь, что вы все будете мешаться друг другу.

— Благодарю. — Дядя Рубен пожал руку хорька: — Ну, что, молодёжь? Идём познавать азы лосятины?

— Да! — хором ответили мы с Коляном и прошли на кухню.

То, что я там увидел, ввергло меня в небольшой шок… Во-первых, за плитой стоял отец. А во-вторых, из блестящей ванны для су-вида торчала половина мужского тела. Вторая половина явно пыталась что-то наладить.

— Ба… Кхм… Господин Фрязин? Какой невероятный сюрприз!

— А… Искандер. — Батя буднично улыбнулся и пожал нам с Коляном руки: — Дядя Рубен попросил немножко подсобить Артёмке в плане су-вида и молекулярки в целом. И вот, я привёл того, кто шарит в этом лучше всех… если не в Империи, то точно во всей Москве! Знакомьтесь, легендарный шеф и специалист в молекулярной кухне — Михаил Степанов. Кхм… Легендарный шеф — Михаил… Степанов. Кхм-кхм… Миша, блин!

— А… — к нам вылез довольно стильный мужчина с идеально подстриженной бородой, едва заметным нанесённым на волосы светлым тоном и уставшими, но при этом очень добрыми глазами. Михаил тут же внимательно нас оглядел, а затем крепко пожал руки: — Приятно-приятно! Студенты Харитоновки, если не ошибаюсь?

— Всё верно. Нам тоже приятно! — кивнул я: — Кстати… А это не вы открыли главную пищевую фабрику для сети магазинов «Наискось»? А-то уж больно фамилия у вас знакомая.

— Да. Было дело. — кивнул Михаил: — Но я предпочитаю не останавливаться на достигнутом. Движение вперёд. Для меня это… жизнь.

— Мудрое заявление. Так вы у нас специалист в молекулярной кухне?

— Отчасти. Всё же, мой основной профиль — это су-вид. Я могу приготовить в су-виде абсолютно любое блюдо! И самое главное — для меня нет недостижимых целей. — уверенно ответил он: — Чем сложнее задача — тем мне интереснее.

— Ага. — подтвердил Батя: — Миша у нас такой… Мне порой кажется, что если его попросят приготовить в су-виде торт — он без проблем это сделает.

— Торт… — глаза Михаила задумчиво заблестели.

— Миша… Это была шутка! Миша… Не надо. — опасливо сглотнув, выдохнул Батя.

— Шутка. — улыбнулся Михаил, а затем вдруг резко сделал самое серьёзное лицо: — Или нет…

— В общем, мы с Мишей пришли, чтобы сделать из Артёмки профи! Увы, Дядя Рубен уже показал всё, на что способен. Теперь настало время молекулярной кухни! К тому же… барсук своё дело знал. Мы уже успели ознакомиться с записями в «секретной книге». Даже нам есть, чему поучиться.

— Если мне разрешат, я бы с удовольствием забрал её на недельку. — мечтательно улыбнулся Михаил.

— Не стоит. У тебя и без того времени мало. — хохотнул Батя: — В общем, теперь будем вытягивать некоторые блюда на ресторанный уровень. Если вам интересно, а вам интересно — то тоже присоединяйтесь.

— Интересно. Но мы сюда приехали, чтобы изучить лосятину. Я, вообще, не представляю, что это такое. Дичь готовил от силы раза четыре за всю свою жизнь. — разочарованно вздохнул я.

— Печально. Но если закончите раньше нас — милости прошу к нашему шалашу. — улыбка Михаила была очень заразительной. И самое главное — увлечённость своим делом исходила от него, на каком-то совершенно невероятном уровне! Шеф Степанов буквально светился изнутри. И это выглядело крайне вдохновляюще. Человек на своём месте. Тот самый момент, когда пазл жизни идеально подошёл.

Дядя Рубен вытер руки о фартук и кивнул нам с Коляном на два табурета.

— Садитесь, ребята. Лосятина — это не говядина, как многие утверждают. Даже и близко нет. У лосятины своя философия. Слушайте внимательно, ибо материал сложный, а до дуэли осталось меньше недели.

Он выложил на стол тёмно-багровый кусок мяса. А мы с Коляном вооружились коннекторами, чтобы конспектировать.

— Первое, что вы обязаны понять: лось — зверь дикий! Мышца работает всю жизнь, поэтому мясо жилистое, постное и с ярким «звериным» запахом. Наша задача — приручить его, но при этом не убить суть.

— А сторитейлинг будет? — поинтересовался Колян.

— Неужто Коновалов вас задолбал со своими историями? — усмехнулся Дядя Рубен: — Но даже если и так — не переживайте. Конечно, я расскажу вам полностью весь процесс от начала и до конца. А уж истории про то, как Пётр Великий гонялся за лосями верхом на Змее Горыныче и стрелял в них из плазменной винтовки дальнобойной — мы опустим.

— Главное не ляпнуть, нечто подобное у Профессора Коновалова на паре…

— Согласен. Лучше — не стоит. Он кремень, но тем не менее — человек ранимый. Так вот, начинается всё с выдержки. После разделки туши, мясо выдерживается при температуре от нуля до плюс двух градусов. Срок — от недели до двух. Ферменты размягчают волокна, и вкус становится глубже. Без выдержки лосятину брать — это только если фарш крутить.

— А котлеты из лосятины тоже делают? — удивился Колян.

— Котлеты делают из любого мяса. Поверь, я за свою жизнь много чего повидал. Помню, как-то раз даже ел котлеты из Большой Белой акулы. Кстати, не плохо вышло. Правда… готовил их шеф с шестнадцатью звёздами Мишлена.

— Вау!

— Так. Не отвлекаемся! Лучше поговорим про маринад. Кислоту… Например: уксус, вино, лимон — используем дозированно, только для жёстких отрубов.

— Это каких?

— Лопатка, шея и голяшка. Вырезку и толстый край кислотой НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не трогаем, иначе убьём всю текстуру. Для маринада берите сухое красное вино, можжевеловые ягоды, лук, чеснок, чёрный перец горошком, лаврушку, веточку розмарина или тимьяна. Держите от восьми до двадцати четырёх часов в холоде.

— А специи вне маринада? — уточнил я.

— Вот тут нюанс. Лосятина любит лес. Можжевельник — номер один! Он снимает ненужный привкус дичи и подчёркивает благородство мяса. Дальше: розмарин, тимьян, чёрный и душистый перец, лаврушка, тмин и немного гвоздики. По сути, практически всё тоже самое, что мы используем для маринада. Из ягод выбирайте бруснику и клюкву. Они дают ту самую кислинку, что вытягивает вкус на совершенно новый уровень. Никакого карри и паприки! Это не тот зверь. Соль — только крупная. И солить ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ближе к концу, чтобы не вытянуть соки раньше времени.

— А что будет, если вытянуть соки? — поинтересовался Колян.

— Непрожовываемый кусок резины будет. Хоть я и сказал, что лосятина с говядиной — вещи разные. Но в чём-то они всё-таки схожи. — Дядя Рубен разложил куски по всей доске, словно карту сокровищ: — Теперь основные ресторанные способы. Я как-то проходил практику в охотничьем ресторане. Ох… Знали бы вы, сколько я там отменной лосятины перевёл… Охотники потом со мной даже не здоровались. Но это был великолепный опыт, который я никогда не забуду. Так вот, первый способ — томление. Лопатку или голяшку обжигаете на раскалённой чугунной сковороде до плотной корки. Это нам необходимо для условного запечатывания соков. Потом в чугунок: лук, морковь, корень сельдерея, можжевельник, красное вино и тёмный бульон. Крышку сверху и в печь или духовку на сто сорок градусов. Три-четыре часа за глаза хватит. Мясо распадётся на волокна. А соус уваривается до бархата, как было в шотландских яйцах Дерека. И главное — не забыть вмешать холодное масло для блеска.

— Угу… — мы кивнули, неистово молотя пальцами по сенсорным клавишам.

— Второй… — продолжил Дядя Рубен: — Су-вид. Вырезку или толстый край посолить, приправить тимьяном, положить в вакуум и варить при пятидесяти четырёх градусах шесть-восемь часов. Это для розовизны, как обычно бывает в прожарке «медиум». Потом обязательная обжарка на сильном огне. По тридцать секунд с каждой стороны для образования корочки. Получите мягчайшее мясо с розовым центром, чего с дичью почти никто не добивается.

— Интересно… Думаю, этот метод подходит, куда больше первого. — кивнул я.

— Третий — гриль. Но это только для лучших отрубов и только после маринада. Открытый огонь, дым, короткая обжарка до «медиум рейр». Главное — не пересушивать! Постное мясо лося не прощает ошибки. В этом плане оно гораздо капризнее говядины.

— Чем можно замариновать для быстрого размягчения? — спросил Колян.

— Используйте киви или ананас. Но я бы предпочёл киви. Ананас больше к медвежатине подходит. Так сказать, раскрывает её сладость на новом уровне.

— Очень хорошо…

— Четвёртый способ — запекание целым куском. Задняя часть! Её нашпиговываете салом и чесноком, затем обмазываете горчицей и травами. Сало здесь обязательно! Проблема в том, что своего жира у лося практически нет. А без жира — мясо получается сухим.

— Сало чьё?

— Я бы посоветовал говяжье. Посмотреть у дорогих отрубов «Блэк Ангус». Но многие предпочитают со свиным. Тут уже на свой страх и риск.

— Понятно.

— И запомните главное правило, пацаны! Лосятину нельзя торопить и нельзя пересушивать. Низкая температура, время, лес в специях и капля кислой ягоды в финале. Уважите зверя — он ответит вкусом, какого не даст ни одна ферма!

— Хреново… — вздохнул я.

— А чего хренового?

— У нас одногруппница проиграла из-за пары секунд.

— По классическому регламенту, что ли судили?

— Угу…

— Ну, что поделать? Лось — он такой. Уверен, твой соперник тоже не будет спешить. Кстати, с кем тебя стравили на этот раз?

— Марк Пинский.

— У-у-у-у… — Дядя Рубен задумчиво пригладил усы: — Наследник из могущественного клана рестораторов? Я работал в парочке заведений старшего Пинского. Поваров там муштруют — будь здоров! Наверняка подключит связи и достанет лучшего лося.

— Я тоже успел обрасти хорошими связями. Так что, хороший лось — не проблема.

— Важный, какой. — усмехнулся здоровяк: — Ладно, пацаны! Вооружайтесь ножами. Теория кончилась!