Без Серени процесс переодевания давался сложно. Его костлявые конечности были очень кстати, чтобы снять с меня пыточное платье. И меня даже не волновало, что Сережа, в теории, был мужиком, ибо ребра мои скрипели и трещали.

Эх, пришлось снова брать в руки боевую подругу и идти в ванную комнату, только там было достаточно большое зеркало, чтобы разглядеть завязки на спине и попытаться их распороть.

Только увидев свое отражение, забыла совершенно обо всем.

— Матерь божья, роди меня обратно. — Лопата с грохотом выпала из рук.

Мой шок был в шоке, ибо мало того, что я оказалась в теле тощей и бледной, как смерть, девчонки лет девятнадйати, так еще и с ушами была проблема.

— Как жить-то с такими локаторами? — Кончиками пальцев схватилась за очень длинный и заостренный кончик уха и стала вертеть его во все стороны.

Нет, это была не бутафория, а огромный хрящ, выпирающий, как копье, угрожающее врагам. Такими ушами можно было убивать, и даже знаменитый Чебурашка, нервно курил в сторонке, зеленея от зависти. Для полноты картины не хватало только крокодила Гены или хотя бы качественных сапог из его сородичей.

В остальном мне досталось вполне милое личико с огромными голубыми глазами и губками бантиком. Настоящая принцесса из зарубежных мультфильмов.

Нет, ну правда, откуда у нормального человека такие уши? Что с ними делать? Надевать по сотне сережек зараз?

Память моя сразу подкинула воспоминания недавних событий, тот момент, когда дед рухнул в обморок, а я пыталась затащить его тело в дом. Видимо, я все же была не в себе, раз в тот момент не заметила размеры его ушей, которые так же торчали в разные стороны.

— Мда-а-а-а, семейный изъян, — цокнула языком, — но теперь понятно, почему Корнелия по дедам разъезжает, а не замужем сидит.

И почему-то мне стало еще обидней. В прошлой жизни так и не побывала замужем, так еще и в новом теле нашелся видимый недостаток.

А ведь в остальном я и впрямь была очень миленькой, пока рот не открывала. Ну ничего, при большом желании до свадьбы могла и немой притвориться.

Только мне никакая свадьба не светила, и с женихами не стоило торопиться. Чуяла нутром, что мое попадание в этот мир и тело было с подвохом. Дело не в Корнелии и не в ее родственнике с большой любовью к мертвечине, а в чем-то, что я еще не успела понять.

— Тьфу, — громко выругалась, — потом буду рассусоливать.

Перестав разглядывать свое отражение, принялась за дело. Вывернулась, как могла, и осторожно, острой частью лопаты, покромсала завязки, высвободив тело из тисков.

— Ах, — глубоко вдохнула, — как прекрасен мир, когда легко дышится.

Моей радости не было предела, однако платье было уже непригодным для носки. На пол полетели остатки наряда, следом туфили, и я в чем мать родила отправилась снова рыться в чемоданах.

Рейтузы меня повеселили, но большего всего я обрадовалась длинной юбке, которую приметила еще в прошлый раз, и шелковой рубашке. Вряд ли ее носили без корсета, но я не собиралась снова пытать себя.

Длиннющие волосы собрала в высокий хвост, но так как ни резинки, ни заколки не нашла, использовала жемчужные бусы. А что? Шикарная прическа вышла.

Идеально выглядела, между прочим: зеленая юбка, перламутровая блуза, мягкие балетки и главный аксессуар — лопата. В доме, полном нежити, расставаться с этим украшением я бы не рекомендовала.

Кстати, о нежити, о Сереже я благополучно забыла, а ведь обещала кусок мыла принести для благоухания косточек. Хотя сомневаюсь, что одним мылом можно было избавить его от запаха мертвечины, только если облепить его этим мылом, как елочными игрушками.

Тяжело вздохнув, нашла пузырек с чем-то душистым и пенящимся и отправилась обратно в подвал, но не успела даже на лестницу ступить, как путь преградил дед. Его умение передвигаться бесшумно было очень некстати.

— Уже лучше, — он осмотрел меня со всех сторон, — хотя в приличном доме леди не хотят с садовым инструментом.

Родственник поморщился, глядя на лопату в моих руках. Кажется, мои манеры стали камнем преткновения в наших зарождающихся родственных отношениях.

— Ничего не могу с собой поделать, — пожала плечами, — руки так и чешутся то грядку вскопать, то чужие короны поправить. — Широко улыбаясь, попыталась его обойти, но он не собирался сдаваться.

— Постой-ка, — он схватил меня за запястье, — а зачем тебе отвар от запора? — Дед вопросительно смотрел на пузырек в моих руках.

А уж как я удивилась, словами не передать. Зачем такое оставлять в ванной комнате? Полное отсутствие логики. И главное, эта гадость — единственное, что пенилось и пахло чем-то приятным.

Поднесла стекляшку поближе к лицу. Обычный пузырек, без надписей, и пах лавандой, а его содержимое точно было скользким, как жидкое мыло.

— Хм, я думала, что это шампунь, — неловко улыбнулась, признавая свой промах.

— Да? И зачем же он тебе понадобился за обеденным столом? — еще больше удивился дед.

Теперь я уже обратила внимание на его уши, и они были еще более длинными и острыми, чем у меня. Не скажу, что это уродовало его внешность, но красоты точно не прибавляло. С его-то деньгами мог бы уже давно обратиться к местным лекарям и чуть поправить этот недостаток.

— Это не мне, — фыркнула, — моя бесполая гувернантка воняет так, что дышать рядом невозможно, отправила его мыться, вот как раз шла передать свою находку.

— Куда шла? — Его глаза стали как два блюдца. — Ближайшая купальня для слуг на этом этаже.

— Купальня? — нервно икнула. — А что тогда за бочки с водой стоят в подвале? — смущенно почесала макушку.

Белая кожа родственника стала покрываться красными пятнами. Дед снова схватился за сердце, но на этот раз не упал в обморок, а изо всех сил рванул вниз. С такой скоростью он ринулся с места, что из-под его ног мог смело валить дым. Даром, что дед, любой молодой позавидовал бы прыти.

Еще раз поразилась. Догнать его было невероятно сложно, особенно с учетом того, что я плохо ориентировалась в замке, а бежать вниз по скудно освещенной лестнице было глупо и опасно. И пока я копошилась, пытаясь догнать деда, он уже был внизу и горестно кричал:

— О великие предки, только не эльфийский самогон.

А вот это было уже очень интересно. Оказавшись внизу, я застала веселенькую картину:

Сережа перебрался в бочонок поменьше, откуда-то выудил бокал, сидел с ним, распевая песни, и явно знатно наклюкался. Скрипучий голос напевал что-то очень похожее на «Цыганку Сару», и каждый раз, икая, Сереня поливал себя самогончиком из бокала, пропитывая череп, ведь желудка-то у него не было.

— О… ик… милорд… ик… — пытался он говорить без икоты и держать свою черепушку ровно.

— Корнелия, — взвился дед, переводя взгляд с меня на своего слугу, — ты хоть представляешь, сколько стоит такая бочка чистейшего эльфийского самогона? Теперь он совершенно непригоден для использования.

Он кричал так, что стены тряслись. А я что? Пожала плечами. Алкоголь вреден для здоровья, фактически я направила деда на путь трезвенника, а это еще один плюсик в карму.

— Зато смотри, как Сереже хорошо, — миролюбиво улыбнулась, — все косточки проспиртовал и даже пахнет лучше прежнего.

Это была чистая правда, он даже побелел на пару тонов.

Дед хлопнул себя рукой по лбу и взвыл под грустный мотив песни в исполнении Серени. Такого дуэта этот мир еще не слышал.