Саблин переступил порог магазина с говорящим названием «Мистический уголок», и его тут же обдало густым ароматом лаванды и чего-то сладковатого, приторного. Обычно он предпочитал запах кофе и сигарет, но сейчас ему приходилось довольствоваться этим странным коктейлем. Магазин оказался небольшим, заставленным полками с книгами в ярких кожаных переплётах, хрустальными шарами, амулетами и прочей эзотерической атрибутикой. В полумраке мерцали вспышки фотоаппаратов: криминалисты, уже прибывшие на место преступления, начали свою работу.

На полу, у прилавка, лежала женщина лет пятидесяти, с растрёпанными волосами оттенка меди. Её лицо было искажено гримасой ужаса, а на шее виднелись багровые следы.

Саблин присел на корточки, стараясь не задеть ничего вокруг. Он не верил во всю эту мистическую чушь, но последние несколько дел с Филиппом Смирновым слегка пошатнули его мировосприятие, и сейчас следователь понимал, что в таких местах даже самая незначительная деталь может оказаться ключом к раскрытию преступления.

– Удушение, – констатировал он, обращаясь к Владу Шульцу, стоявшему рядом. – Профессионально, быстро. Никакой борьбы.

Шульц, высокий, худощавый, в круглых очках, кивнул, продолжая осматривать тело. Следователь поднялся и окинул взглядом прилавок. Всё было так, словно хозяйка собиралась закрыть магазин: прибрано, аккуратно. Неожиданно внимание его привлекла странная деталь: на прилавке стояла открытая старинная шкатулка. Майор подошёл ближе, заглядывая внутрь. На дне лежала одна-единственная карта, перевёрнутая лицом вверх с изображением человека в необычной и яркой одежде, держащего розу. Саблин нахмурился, а затем натянул на руки одноразовые перчатки и взял карту, начав рассматривать её.

– Шут, – услышал он голос старшего лейтенанта Дины Максимовой. – В Таро это карта безрассудства, наивности, риска. В контексте преступления может означать, что жертва недооценила своего убийцу. Или сделала глупость, поступила необдуманно.

– С чего ты взяла, что карта связана с убийством? – спросил Саблин, отрывая взгляд от картинки с Шутом и переводя его на крепкую, широкоплечую женщину с короткой стрижкой светлых волос. Как и многие сотрудники полиции вокруг, она была одета в специальный защитный костюм белого цвета и перчатки, чтобы не оставлять следов на месте преступления.

– Не знаю. Это первое, что пришло на ум. Иначе зачем бы она тут лежала?

Следователь скептически хмыкнул. Убийца наказывает жертву и оставляет карту Таро? Для кого? Для полиции? Странно. Но… безусловно, возможно. Саблин предпочитал факты, улики, отпечатки пальцев, хотя в этом странном месте ему придётся, видимо, считаться и с мистикой.

– Увлекаешься Таро?

– Да нет. Так, баловалась когда-то, – Максимова взяла из рук следователя карту, рассматривая её.

– И чем же хозяйка магазина могла заслужить такое? Кстати, как её звали?

– А-а-а… – Максимова положила карту обратно в шкатулку, достала блокнот и посмотрела записи. – Этери Беридзе.

– Так как думаешь, что могло стать причиной убийства? – у Саблина были уже кое-какие соображения, но он любил заставлять членов своей команды думать. Иногда чужие умозаключения наводили его на интересные версии, а зачастую молодёжь просто мыслила быстрее.

– Хм, – Максимова огляделась, – на ограбление не похоже: все вещи вроде бы на месте, беспорядка нет. Наличные в кассе тоже не взяты, хотя там всего пара тысяч мелкими купюрами.

– Значит, личное?

– Думаю, да. Плюс карта. Убийца явно на что-то намекал.

– Но её могла оставить хозяйка. Возможно, она ценная, и Беридзе рассматривала картинку перед смертью.

Максимова снова взяла карту в руки.

– Не похожа она на ценную. Обычная. Такие есть в каждой колоде Таро.

– Ладно. Снимите тут все отпечатки, особенно с карты и шкатулки. И опросите народ в соседних магазинах. Может, найдутся свидетели.

– Сделаем, – кивнула Дина.

Саблин вновь окинул взглядом лавку. Все эти амулеты, книги, хрустальные шары – всё это представлялось ему какими-то сувенирами, смешной атрибутикой для людей, потерявших ориентиры в жизни и ищущих ответы там, где их нет. Но многие верили в мистику, это понятно. Магазин, скорее всего, даже пользовался популярностью. Но мотив преступления был пока неясен и мог быть каким угодно: от мести любовника до разборок с конкурентами. В таком бизнесе, как эзотерика, иначе он даже сказал бы «шарлатанстве», борьба за клиентов и сферы влияния могла быть нешуточная.

Следователь поморщился, но в глубине души улыбнулся. Он снова на месте преступления! Снова в работе!

Несколько дней в СИЗО, несправедливо обвинённым в убийстве, казались ему сейчас кошмарным сном. Сном, от которого наконец-то проснулся. И вот он снова в деле, в своей стихии. Если бы не одно но. Это его первое расследование после возвращения. Его шанс доказать всем, что он, майор Саблин, – тот самый следователь, раскрывший не одно сложное дело, имеющий большой опыт и считавшийся лучшим в городе.

В груди шевельнулись странные эмоции. С одной стороны, горечь от пережитого ареста, с другой – нестерпимое желание работать, докопаться до истины, найти убийцу. Майор чувствовал себя гончей, выпущенной из клетки.

– Ну что, – прошептал он, наклоняясь над телом, – посмотрим, кто тебя обидел. Я вернулся, и я найду его. Обещаю.

В глазах Саблина горел огонь. Огонь следователя, жаждущего справедливости. Огонь человека, которому вернули его жизнь. И он не собирался её тратить впустую.