Вскоре начался длинный, плохо освещённый коридор, и мужчины подошли к кабинету с табличкой «Л. Ф. Соловьёв». Дверь была старой, с потускневшей латунной ручкой. Палеонтолог открыл её, и в нос ударил запах формалина и старых книг.

Внутри царил небольшой беспорядок: стол завален образцами окаменелостей, бумагами, картами и какими-то инструментами. На стенах несимметрично висели схемы скелетов, фотографии раскопок и портреты людей, возможно, известных палеонтологов прошлого. На полу стояли коробки, заполненные экспонатами, обёрнутые в бумагу и ткань.

Леонид Фёдорович улыбнулся.

– Извините за бардак. Проходите. Это мой мир, моё святилище!

Он прошёл к своему столу и включил настольную лампу.

– Ну, так что у вас за вопрос? – палеонтолог присел на край стола, выжидающе глядя на гостей.

Филипп скинул рюкзак и вытащил из него реликвию.

– Это найдено в пустыне Гоби, в городе одиннадцатого века, – прокомментировал он, протягивая Шар Дьявола Соловьёву. – Головоломка китайская и, судя по всему, сделана из слоновой кости. Не могли бы взглянуть? Возможно, сможете что-то сказать подробнее?

Леонид Фёдорович прищурился, беря артефакт и начиная рассматривать находку под светом настольной лампы.

– Хм-м-м… – он обошёл стол, взял лупу, сел на стул и принялся внимательно изучать костяной шар, вертя его в руках.

Писатель и Оболенцев молча за ним наблюдали.

– Ещё раз – где, вы говорите, был найден этот шар? – спросил Соловьёв.

– В Китае, в пустыне Гоби.

– Когда?

– Где-то неделю назад.

– И вам сказали, что он из слоновой кости?

– Нет. Никто мне этого не говорил. Я сам так решил, – слегка смутившись, пояснил Филипп. – Такие вещицы делали в Китае. Это головоломка, и, как правило, их вырезали из кости слона.

– Понятно, – палеонтолог взял какой-то длинный металлический инструмент с узким острым лезвием на конце и поскоблил шар. Затем вновь поднёс к реликвии лупу и начал рассматривать.

– Интересно… – хрипло произнёс он, – чертовски…

Соловьёв быстро подбежал к одной из коробок на полу и вытащил из неё длинный свёрток. Затем вернулся к столу, натянул на руки резиновые перчатки, развернул свёрток и извлёк широкую массивную кость. Он приложил к ней лупу, а затем вновь посмотрел через оптику на шар.

Смирнов переглянулся с Яковом Владимировичем. Ему не терпелось задать вопросы, но он сдержался, не желая отвлекать учёного.

Леонид Фёдорович снял перчатки и откинулся на спинку стула.

– Ну, что я могу вам сказать. Шар сделан однозначно из кости. Но не совсем слоновьей.

– Как это не совсем? – удивился Филипп. – А из какой?

– Из чего-то похожего на экспонаты, выставленные по дороге в мой кабинет, – усмехнулся Соловьёв.

– Не понял, – писатель нахмурился.

– Из костей динозавров, что ли? – улыбнулся Оболенцев.

– Нет, – рассмеялся палеонтолог. – Динозавры вымерли около шестидесяти пяти миллионов лет назад, в конце мелового периода. Хотя животное, из кости которого сделан ваш шар, надо отметить, тоже не менее древнее. И жило оно не в одиннадцатом веке.

– А когда? – быстро спросил Филипп.

– Для определения точного периода потребуется специальный анализ, – Соловьёв взял шар в руки. – Метод скелетохронологии позволяет определить индивидуальный возраст позвоночных путём подсчёта ростовых слоёв в кальцифицированных частях скелета, но он не подойдёт, так как тут мы имеем только долю кости, поэтому потребуется радиометрическое датирование. Оно даст возможность вычислить радиоактивные атомы определённых элементов, всё ещё присутствующих в образце, тем самым мы сможем установить точный возраст окаменелости, ну или, если удобнее, кости. Однако пользуясь методом относительного датирования, то есть сравнивая образец с аналогичными окаменелостями, возраст которых известен, – Соловьёв кивнул на широкую кость, вытащенную из коробки, – можно предположить, что шар сделан где-то в девятом тысячелетии до нашей эры.