В кабинете повисла пауза.

Филипп смотрел на палеонтолога, пытаясь понять, что он сейчас услышал.

– Девять тысяч лет до нашей эры?

– Ну, девять-десять, да, где-то так, – спокойно уточнил Соловьёв.

– Так и что за кость? – спросил Оболенцев.

– Исходя из упомянутого периода и структуры кости, могу предположить, это был палеолоксодон.

– Кто, простите? – писатель вскинул брови.

– Древний представитель мегафауны мезолита, – видя непонимание в глазах собеседников, Леонид Фёдорович продолжил. – Мезолит – это переходный период между палеолитом и неолитом в каменном веке, когда происходило глобальное потепление, приведшее к исчезновению многих крупных млекопитающих.

– Нет, – замотал головой Смирнов, – что такое мезолит, я знаю. А вот кто этот палексодонт?

– Палеолоксодон, – поправил писателя учёный. – Это вымерший род семейства слоновых с прямыми бивнями.

– То есть это всё-таки слон?

– Да, в общем смысле, но он не имеет отношения к роду слонов, которые существуют сейчас. Остатки прямобивневых лесных слонов обнаружены в Германии, Англии, на Кипре, Сицилии и Мальте.

– Простите моё невежество, но я всегда думал, что слоны обитают в Африке и Азии, – немного смущённо признался Оболенцев.

– Сейчас да. Но мы же с вами говорим про эпоху мезолита. Тогда такой вид слонов обитал на упомянутых мной территориях, не в странах, конечно, их ещё не было, но в районе нынешней Европы.

– Значит, шар сделан из кости доисторического слона, жившего девять тысяч лет до нашей эры? – резюмировал Филипп.

– Я бы слегка перефразировал, – сказал Соловьёв. – Сам артефакт сделан девять тысяч лет до нашей эры из кости слона, обитавшего в то время.

Филипп почувствовал, как от волнения у него загорелись щёки.

– Вы уверены, – спросил он, – что шар сделан так давно, а не просто из древней кости?

– Уверен, – кивнул Соловьёв. – Это видно сразу. Структура поверхности шара идентична резьбе. Если, как вы говорите, артефакт сделали бы в наши дни, ну или в начале эры из кости доисторического млекопитающего, при соскобе частиц характер внутренности образца отличался бы от поверхности. Но тут полная идентичность. Шар сделали тогда, когда и появилась кость.

– Ничего себе, – Яков Владимирович с удивлением взглянул на Смирнова. – Получается, головоломка совсем не китайская!

– Нет, конечно, – согласился Соловьёв, – Китая тогда и в помине не существовало.

– Но мне показалось, что во внутренней сфере есть китайские иероглифы, – медленно произнёс Филипп, – хотя я мог и ошибиться, – он задумался, вспоминая тень от шара на стене. Число Пи было вырезано среди причудливого узора, и, возможно, предполагая, что головоломка китайская, он и увидел соответствующие иероглифы.

Леонид Фёдорович наклонился к столу, вновь вооружился лупой и всмотрелся в шар.

– Сейчас, подождите, – писатель подошёл к палеонтологу, правильно взял в руки реликвию, чтобы сферы расположились, открывая внутреннюю часть головоломки, и поднёс артефакт ближе к лампе. Соловьёв заглянул в шар через лупу.

– Хм… действительно. Там что-то есть. Но вот как раз этот внутренний орнамент могли нанести в любое время. Сути дела это не меняет.

Писателя вдруг осенила идея.

– Нам нужно вернуться в университет, – заявил он Оболенцеву.

– Как? Уже уходите?! – удивился палеонтолог. – Но подождите! Это же невероятно ценный экспонат! Я бы хотел подробнее его изучить! Находка сногсшибательная!

– Я обещаю, когда мы разберёмся с одним делом, я передам реликвию в ваш музей, – Филипп, теперь зная о древности артефакта, аккуратно обернул шар в бумагу и положил в рюкзак.

– Ох… – недовольно произнёс Соловьёв, – вы режете меня без ножа! Такой уникальный экземпляр! Ох! Ну ладно! Только не забудьте! Очень вас прошу!

– Не переживайте.

Попрощавшись с учёным, писатель и Оболенцев вышли из музея на улицу и вызвали такси до МГУ. Начинало темнеть, и воздух наполнился вечерней прохладой.

В кармане Смирнова затрещал мобильный.

– Фил, вы где? – послышался голос Максима.

– Едем обратно к вам.

– Давайте быстрее. Кажется, мы решили задачку. И ты не поверишь, что мы узнали!