Глава 12

Благотворительный вечер в «Метрополе». Огромный зал, хрустальные люстры, белоснежные скатерти, цветы повсюду. Москва в сборе: политики, бизнесмены, звезды шоу-бизнеса. Все хотят быть причастными к прекрасному, всех мучает совесть, всем нужно показать себя.

Я в темно-синем платье в пол, с бриллиантами в ушах. Подарок Глеба. За то, что мы вместе. Как олицетворение счастья, любви, новой жизни.

Глеб рядом. В идеальном смокинге, с улыбкой, от которой у меня подкашиваются колени. Он держит мою руку, иногда целует пальцы, смотрит с обожанием.

— Ира, ты сегодня королева, — шепчет на ухо.

— Ты каждый раз это говоришь, — смеюсь, привыкнув к его комплиментам.

— Потому что каждый раз это правда.

Мы проходим по залу, здороваемся, улыбаемся, обмениваемся любезностями. Я давно привыкла к этому ритуалу. Раньше он казался мне утомительным. Теперь — приятным. Потому что рядом Глеб. Потому что мы вместе. Потому что я счастлива.

— Ирина Ветрова, — слышу вдруг за спиной. — Неужели собственной персоной.

Оборачиваюсь. Соня Кирсанова. Пятьдесят лет, но выглядит на сорок. Три развода, каждый удачнее предыдущего. Последний муж оставил ей сеть ювелирных магазинов и квартиру в Лондоне. Умная, красивая, циничная. Я её уважаю.

— Соня, привет, — улыбаюсь, радуясь встрече. — Сколько лет, сколько зим.

— Ира, ты потрясающе выглядишь, — говорит она, оглядывая меня. — Замужество тебе к лицу.

— Спасибо. Ты тоже хороша.

Она смеётся. Подходит ближе, понижает голос.

— Слушай, я тебя искала. Хочу поговорить.

— О чём?

— О жизни. Но не здесь. Найдём пять минут?

— Давай после аукциона.

Она кивает, уходит. Я смотрю ей вслед. Красивая женщина. Умная. Одинокая. Хотя с её деньгами одиночество — понятие относительное.

Аукцион начинается. Лоты один за другим уходят с молотка. Картины, украшения, путешествия. Глеб участвует активно, купил уже две картины для нашего дома.

— Ира, тебе нравится это колье? — спрашивает, показывая на лот.

— Глеб, у меня их двадцать, — смеюсь я. — Оставь другим.

Вздыхает с сожалением:

— Для тебя ничего не жалко.

Целую его в щеку. Он счастлив. Я счастлива. Всё хорошо.

В перерыве между лотами выхожу в фойе. Нужно немного воздуха, немного тишины. И тут я вижу его.

Романстоит у колонны, элегантный, красивый, в идеальном смокинге. Улыбка в тридцать два зуба, волосы с проседью уложены идеально, часы на руке — «Патек Филипп», не меньше трёх миллионов. Выглядит так, будто у него всё отлично. Будто он на коне.

Рядом с ним женщина. Глаза лезут на лоб. Соня Кирсанова, с которой мы говорили час назад.

Он держит её под руку, наклоняется к уху, что-то шепчет. Она смеётся, запрокидывая голову. Красивая пара. Он — элегантный, она — дорогая.

Я замираю. Смотрю и не могу отвести взгляд. Роман. С Соней. Как интересно…

Он поднимает глаза и видит меня. На секунду в его взгляде мелькает растерянность. Потом он улыбается, кивает, подходит.

— Ира, — льстит, целуя мою руку. — Ты прекрасна. Как всегда.

— Роман, — отвечаю спокойно. — Ты тоже неплохо выглядишь.

— Жизнь налаживается, — улыбается он. — Знакомься, это Соня. Соня, это Ира, моя бывшая жена.

Соня смотрит на меня с интересом. В её глазах — ни капли ревности, ни тени неловкости. Только любопытство.

— Мы знакомы, — ошарашивает она любовника. — Здоровались перед аукционом.

Киваю:

— Да.

Роман переводит взгляд с одной на другую. Чувствует, что что-то не так, но не понимает, что.

— Вы давно знакомы? — спрашивает с изумлением.

— Лет двадцать, — отвечает Соня. — Мы с Ирой в одном попечительском совете работали.

— Правда? — удивляется Роман. — Я не знал.

— Ты многого обо мне знаешь, — усмехается Соня.

Она смотрит на меня, и в её глазах — насмешка. Надо мной? Над ним? Над ситуацией?

— Рома, принеси мне шампанского, — просьба-приказ. — И послаще.

Он кивает, уходит. Мы остаёмся вдвоём.

— Соня, — шепчу, оглядываясь по сторонам. — Ты же не дура.

Она улыбается.

— В смысле?

— В прямом. Зачем тебе это ярмо на шее?

Она смеётся. Громко, искренне, от души.

— Знала, что тебя удивлю. Иринка, ты прелесть! — говорит, вытирая выступившие слёзы. — Я всё прекрасно понимаю.

— Понимаешь?

— Конечно. Это у тебя он был мужем и партнёром по бизнесу. А у меня он — мальчик на побегушках.

Я смотрю на неё и не могу сдержать улыбку. Мальчик на побегушках!.. Роман! Который всегда был таким гордым, таким независимым, таким идеальным.

— Соня, ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивает она. — В постели он хорош, сама знаешь. Пока что-то может — подержу его, вытяну все соки и выброшу.

Я молчу. Перевариваю. Соня продолжает:

— Посмотрим, кому он тогда будет нужен. Нищей собаке и то кость кидают из жалости, а такие, как он... Они только при деньгах интересны.

— Соня, ты жестока.

— Я честна, — поправляет она. — Идеальный мужчина для меня — тот, что оставил наследство и лежит на кладбище. А живые... они слишком много проблем создают.

Я смотрю на неё и вижу женщину, прошедшую через три развода, познавшую цену богатым мужчинам и больше не верящую в сладкие сказки.

— А если он узнает? — спрашиваю я.

— Что? — усмехается она. — Что я его использую? Да он счастлив, что его вообще кто-то использует. Ты бы видела, как он за мной ухаживает! Цветы каждый день, рестораны, комплименты. Руки целует, в глаза заглядывает. Ему же не я нужна, ему мой статус нужен, мои деньги, мои связи.

— Тогда вы квиты.

— Именно, — кивает она. — Квиты. Он играет свою роль, я — свою. Посмотрим, кто кого переиграет.

Роман возвращается с бокалом шампанского в руке, с улыбкой на лице, с блеском в глазах.

— Соня, дорогая, твой заказ, — говорит с придыханием, протягивая бокал.

— Спасибо, милый, — она берёт шампанское, смотрит на меня. — Ира, мы ещё поговорим. Удачи тебе с Глебом.

— Спасибо, Соня. И тебе удачи.

Она уходит под руку с Романом. Я смотрю им вслед и чувствую... что? Не боль, не обиду, не ревность. Смешно. Мне смешно. И немного жалко.

Жалко Романа, который так и не понял, что мир изменился. Что нельзя жить за чужой счёт и считать себя королём. Что рано или поздно наступает расплата.

— Ира, ты здесь? — голос Глеба за спиной.

Оборачиваюсь. Он стоит, обеспокоенный.

— Всё хорошо, — улыбаюсь. — Просто воздухом дышала.

— Там аукцион заканчивается. Пойдём?

— Пойдём.

Мы возвращаемся в зал. Я сажусь рядом с Глебом, беру его за руку. Тёплая, надёжная, моя рука.

— Ты какая-то задумчивая, — замечает он.

— Встретила Романа, — говорю честно. — Он с Соней Кирсановой.

Глеб поднимает бровь.

— С Соней? Серьёзно?

— А что?

— Ничего, — усмехается. — Просто Соня та ещё штучка. Она из мужиков верёвки вьёт. Роману придётся несладко.

— Знаю, — улыбаюсь, с трудом сдерживая смех. — Мы как раз поговорили об этом.

— О чём?

— О женской солидарности.

Глеб смотрит на меня, ничего не понимает, но не спрашивает. Просто целует руку.

— Ира, ты у меня самая загадочная женщина.

— Это хорошо?

— Это прекрасно.

Аукцион заканчивается. Гости расходятся. Он уходит за машиной, я остаюсь ждать.

Стою у выхода, смотрю на ночную Москву. Красиво. Спокойно. Хорошо.

— Ира! — слышу я голос.

Соня. Одна. Без Романа.

— Соня?

— Я. Романа отправила домой, — улыбается она. — Сказала, что у меня дела. А дела у меня к тебе.

— Ко мне?

— Да. Посидим где-нибудь? Поговорим по-женски?

Я смотрю на часы. Поздно, но спать не хочется. А поговорить с Соней — интересно.

— Давай.

Отпрашиваюсь у Глеба. Он едет к себе. Мы заходим в кафе при отеле. Заказываем облепиховый чай. Соня смотрит на меня внимательно.

— Ира, я тебе завидую, — говорит она.

— Чему?

— Ты счастлива. Это видно. Ты светишься вся. Глеб тебя любит, ты его любишь. У вас общее дело, общие планы. Это дорогого стоит.

— Соня, у тебя тоже всё хорошо.

— У меня деньги, — усмехается она. — А хорошо — это не про деньги. Это про другое.

Я молчу. Что я могу сказать? Она права.

— Слушай, — говорит Соня. — За Романа не переживай. Я его не обижу. Поиграю и отпущу. Ты не против?

— Соня, он мне безразличен. Делай что хочешь.

— Хорошо, — кивает она. — Тогда договорились. Я вытяну из него всё, что можно, и выброшу. Он это заслужил.

— Заслужил, — соглашаюсь.

Мы пьём чай, болтаем о жизни, о мужчинах, о бизнесе. Соня умная, острая на язык, с ней интересно. Расстаёмся почти под утро.

Домой еду и думаю. О Романе, о Соне, о Глебе. О том, как всё изменилось. О том, что я сильная и очень счастливая.