Глава 13

Захожу в квартиру. Тишина, темнота. Глеб уехал к себе, завтра увидимся. Я раздеваюсь, прохожу в ванную комнату. Смотрю на себя в зеркало. Женщина сорока пяти лет. Красивая, ухоженная, любимая, счастливая.

Мысль, крутившаяся в голове весь вечер, вырывается наружу.

Тест на беременность.

Я купила его три дня назад. Лежит в сумочке, ждёт своего часа. Утром я закрутилась, забыла. А сейчас самое время.

Достаю коробочку. Смотрю на неё. Руки дрожат. Рожать в сорок шесть лет? У меня уже взрослая дочь. Я не планировала, не думала, не надеялась.

Но последние недели чувствую что-то странное. Тошнота по утрам, усталость, перепады настроения. Я списывала на работу, на стресс, на возраст. А вдруг...

Делаю тест. Жду. Три минуты, которые тянутся вечность.

Смотрю на результат.

Две полоски.

Я замираю. Смотрю и не верю. Две полоски! Беременна…

Сажусь на край ванны. В голове пустота. Потом мысли начинают метаться. Что скажет Глеб? Что скажет Катя? Что скажут все? Мне будет сорок шесть, я скоро стану бабушкой, и вдруг — снова мамой.

Звонит телефон. Глеб.

— Ира, не спишь?

— Нет, — голос дрожит.

— Что случилось? Ты плачешь?

— Глеб... я беременна.

Пауза. Длинная, тяжёлая. Я слышу, как он дышит.

— Ира. Ты серьёзно?

— Да. Только что тест сделала. Две полоски.

— Я сейчас приеду.

— Глеб, ночь на дворе...

— Плевать! Я приеду.

Кладу трубку. Смотрю на тест. Две полоски. Маленькая жизнь внутри меня.

Через полчаса звонок в дверь. Открываю. Глеб стоит на пороге, взволнованный, счастливый.

— Ира, — он, обнимая меня, захлёбываясь словами. — Ты... это... правда?

— Правда.

Он подхватывает меня на руки, кружит по прихожей. Я смеюсь, плачу, целую его.

— Ира, я так счастлив, — шепчет, заикаясь в волнении. — Ты даже не представляешь.

— Я тоже, — отвечаю, не в силах описать, что творится в душе. — Сама не ожидала.

Мы проходим в гостиную. Садимся на диван. Глеб держит мои руки, смотрит в глаза.

— Ты не боишься? — спрашиваю, проецируя на него собственные эмоции. — Мне рожать в сорок шесть. Это рискованно.

— Я ничего не боюсь, — отвечает он. — Пока ты рядом. Мы справимся. Лучшие врачи, лучшая клиника. Всё будет хорошо.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я люблю тебя, — пожимает плечами. — А любовь творит чудеса.

Я смотрю на него и верю. Верю каждому слову. Потому что он никогда не обманывал.

— Глеб, я завтра к врачу. Убедиться, что всё в порядке.

— Я поеду с тобой.

— Хорошо.

Мы сидим, обнявшись, смотрим в окно на рассвет. Москва просыпается, зажигается новым днём. А у нас начинается новая жизнь.

— Ира. Ты сделала меня самым счастливым человеком на земле!

Он целует меня. Долго, с бесконечной нежностью.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя.

Утром мы едем в клинику, к моему врачу. Узи, анализы, консультация. Всё хорошо. Ребёнок развивается нормально. Срок — восемь недель.

Восемь недель. Значит, это случилось вскоре после нашего открытия. После того разговора на крыше. После того, как я сказала «да».

— Поздравляю, — улыбается врач. — Вы будете мамой.

Я выхожу из кабинета. Глеб ждёт в коридоре, нервничает.

— Ну что?

— Всё хорошо, — улыбаюсь. — Мы будем родителями.

Он обнимает меня, целует, шепчет что-то нежное. Мимо проходят медсёстры, улыбаются. Им приятно смотреть на счастливую пару.

Мы едем домой. Глеб держит меня за руку, не отпускает. Иногда подносит к губам, целует пальцы.

— Ира, нужно поторопиться со свадьбой. Хочу, чтобы весь мир знал, что ты моя жена.

— Глеб, я уже твоя.

— Я хочу официально. С кольцом, с росписью, с фатой. Всё как положено.

Смеюсь.

— С фатой? В сорок пять?

— В сорок пять, в пятьдесят, в шестьдесят — неважно. Ты всегда будешь моей невестой!

Я смотрю на него и понимаю: это счастье. Настоящее, простое, человеческое. То, о котором я мечтала всю жизнь. То, которое нашло меня, когда я перестала ждать.

— Хорошо, Глеб, — говорю я. — Давай поженимся как сможем договориться в ЗАГС-е. У меня есть справка, что я беременна. Господи… — хватаюсь за голову. — С фатой в сорок пять, ещё и беременная.

Он улыбается. Счастливый, как мальчишка.

Вечером ужинаем с Катей, мы всё ей рассказали. Она сначала удивилась, потом обрадовалась, потом расплакалась.

— Мама, ты будешь мамой, — смеётся она сквозь слёзы. — А я буду старшей сестрой. Это так странно.

— Это прекрасно, — поправляю, уже примеряя на себя роль молодой мамочки.

Мы сидим на кухне, ужинаем и строим планы. Катя предлагает имя для малыша, если будет мальчик — Иван — если девочка— Маша. Я слушаю их и чувствую, как сердце наполняется теплом.

Ночьюсмотрю на Москву. Город спит, но где-то там, в этом огромном мегаполисе, идёт своей дорогой Роман. Красивый, элегантный, при деньгах. Пока при деньгах.

Я думаю о Соне, об её словах. О том, как быстро всё меняется. Как из пепла вырастает новая жизнь.

Звонит телефон. Соня.

— Ира, привет. Не разбудила?

— Нет, пока не сплю.

— Я хотела сказать спасибо. За вчерашний разговор. Ты открыла мне глаза на кое-что.

— Соня, я ничего тебе не открывала.

— Открыла. Я поняла, что тоже хочу счастья. Настоящего, как у тебя. А не игр с мальчиками на побегушках.

— И что ты решила?

— Решила, что Роману пора на выход. Наигралась.

Я улыбаюсь.

— Ты жестокая женщина, Соня.

— Я честная, Ира. Это разные вещи.

Мы прощаемся. Я смотрю на своё отражение в окне. Женщина сорока пяти лет. Красивая, счастливая, беременная. У которой есть дочь, любимый мужчина, общее дело. И новый малыш на подходе.

— Ирина, — шепчу себе. — Ты справилась. Ты всё правильно сделала.

За окном Москва мерцает огнями. Где-то там, в этом огромном городе, начинаются новые истории. А моя история продолжается.

Эпилог

Три года спустя. Мне сорок восемь.

Я стою в кабинете центра на Кутузовском. Огромные панорамные окна, вид на Москву-реку, светлые стены, дорогая мебель. На столе — фотографии, документы, ноутбук. Всё как я люблю: строго, элегантно, стильно.

Сорок восемь лет. Владелица сети клиник. Мать двоих малышей и взрослой дочери. Женщина, которую любят.

Смотрю на своё отражение в стекле. Красивая, ухоженная, счастливая. В глазах — спокойствие и уверенность. В уголках губ — лёгкая улыбка. Я нравлюсь себе. Наконец-то нравлюсь.

Перевожу взгляд на фотографию на столе. Глеб, я и мальчишки на море. Мы смеёмся, обнимаемся, строим рожицы. Счастливые.

Мальчишкам там полтора года. Двойня. Светлые, как я, с глазами Глеба. Два маленьких урагана, перевернувшиенашу жизнь вверх дном. И сделавшие её по-настоящему полной.

Катя заканчивает университет. Скоро придёт ко мне врачом. У неё серьёзный молодой человек, тоже стоматолог. Я смотрю на них и думаю: как быстро летит время. Кажется, только вчера я вела её в первый класс, а скоро она сама скоро станет мамой.

Собираю сумку, выхожу из кабинета. По дороге захожу в приёмную, говорю с секретарём, отдаю распоряжения. Всё как обычно, всё под контролем.

Сажусь в машину. Еду домой. По дороге думаю о жизни, о времени, о счастье. О том, как быстро всё меняется. Два года назад я сидела в пустой квартире и думала, что жизнь кончена. А сегодня...

Сегодня я еду в дом, где меня ждут.

Въезжаю в ворота. Наш дом на Рублёвке. Большой, светлый, с бассейном и садом. Мы купили его год назад, когда поняли, что в моей квартире нам тесно. Глеб хотел строить новый, я уговорила купить готовый. Хватит строить, хочу жить.

Захожу в дом. Из гостиной слышны голоса, смех, плеск воды. Иду на террасу, выходящую к бассейну.

Картина, от которой замирает сердце.

Глеб стоит по пояс в воде, на руках у него оба мальчишки. Они визжат, брызгаются, пытаются вырваться и нырнуть. Глеб смеётся. Загорелый, счастливый, красивый.

— Мама! — кричит Димка, замечая меня. — Мама, плыву!

— Вижу, сынок, — улыбаюсь я.

Тёма машет рукой, пытается выпрыгнуть из отцовских объятий.

— Мама, к нам!

— Иду, иду.

Я спускаюсь к бассейну, сажусь на бортик, опускаю ноги в воду. Мальчишки тут же подплывают, облепляют меня со всех сторон.

— Мама, брр! — Тёма трогает мои руки. Фыркает.

— Мама с работы, устала, — объясняет Глеб. — Дайте ей отдохнуть.

— Мы с мамой!

Я смеюсь, обнимаю их, целую мокрые макушки.

— Идите к папе, я сейчас переоденусь и приду.

Они нехотя отпускают, плывут обратно к Глебу.

Я поднимаюсь, наверх, переодеваюсь в домашнее. Лёгкое платье, босиком, распущенные волосы. Спускаюсь обратно к бассейну.

Глеб уже вытащил мальчишек, заворачивает в полотенца. Они вырываются, хохочут, носятся по террасе.

— В дом! — командую я. — Мыться и ужинать!

— Есё!

— Ни минуты дольше. Быстро домой.

Они знают: если мама сказала быстро, значит быстро. Бегут в дом, Глеб за ними. Я остаюсь у бассейна, смотрю на закат.

Красиво. Небо оранжево-розовое, солнце садится за верхушки сосен, вода в бассейне мерцает. Тишина, только птицы поют. И где-то в доме — крики, смех, топот маленьких ног. Жизнь.

Из дома доносятся крики: мальчишки снова ссорятся в ванной. Катя кого-то убеждает по телефону. Жизнь кипит, шумит, радуется.

Из дома выбегают мальчишки. Чистые, румяные, в пижамах с динозаврами. За ними Глеб.

— Мама! Пацаны кушать хотят!

— Иду, — смеюсь. — Кормить голодных динозавров.

Мы идём в дом. Я беру Димку за руку, Глеб — Тёму. За большим столом собирается почти вся семья. Не хватает Кати

Глеб поднимает бокал с водой. Мы чокаемся. Мальчишки стучат ложками, требуют добавки, переглядываются, улыбаются.

Я смотрю на них и думаю: вот оно, счастье. Не в деньгах, не в бизнесе, не в статусе. В этом — в шумных детях, в любящем мужчине, во взрослеющей дочери, в обычном семейном ужине.

— О чём задумалась? — спрашивает Глеб.

— О том, что жизнь прекрасна.

Он улыбается. Берёт мою руку под столом, сжимает. Тёплая, надёжная, моя рука.

После ужина провожаем мы укладываем мальчишек. Долго читаем сказки, поём песенки, целуем на ночь.

Когда они засыпают, мы с Глебом выходим на террасу. Ночь, звёзды, тишина.

Мы целуемся как влюблённые подростки. Как люди, которые нашли друг друга после долгих лет разлуки.

— Пойдём спать? — спрашивает он.

— Пойдём.

В спальне я подхожу к окну. Смотрю на ночное небо. Москва далеко, здесь тихо, спокойно, звёздно.

— Ирина, — шепчу я себе. — Ты молодец. Ты всё правильно сделала.

Глеб обнимает меня сзади, увлекает в постель.

— Хватит любоваться звёздами, — шепчет, нарушая мою традицию. — У тебя есть я.

— Звезды тоже есть, — смеюсь я. — И ты. И дети. И жизнь. Всё есть.

— И будет, — обещает он.

Через час, утомлённая ласками, я закрываю глаза и засыпаю в крепких объятиях. Спокойно, быстро, счастливо.

Потому что завтра новый день. Новая жизнь. Новое счастье.

Я знаю.

Конец