Вплоть до дня свадьбы между мной и Феликсом была стадия холодной войны. Он изображал бурную деятельность в связи с поисками Маргариты, в то время, как меня взяла в оборот Сара, взвалив непосильную задачу по подготовке к свадьбе.

Потому мы оба были очень заняты и виделись лишь изредка. А когда виделись, предпочитали игнорировать друг друга. Это не могло не навести на мысли относительно нашего будущего в качестве супругов…

С Катриной, после того знаменательного вечера, общение постепенно улучшилось, и я даже перестала чувствовать враждебность и настороженность от нее, но неловкость все же сохранялась. Я не настаивала, прекрасно понимая, что должна была чувствовать девушка. Учитывая, что разрешения рассказать правду от Феликса я не получила, с моей стороны было бы свинством ждать от Катрины понимания и лояльности.

На наше внешнее сходство просто не могли не обратить внимания, но на этот случай уже была заготовлена версия, где Катрина была ребенком из побочной ветви и дальней родственницей по линии матери Маргариты. Обычно во фрейлины брали более близких родственников или представителей высшего дворянства, но Маргарита, следуя своей капризной натуре, увидела сходство с девушкой и посчитала забавным держать ее рядом. Так Катрина стала официальной фрейлиной.

Благо, мы были в Трой. Во Флито все так гладко не прошло бы.

Как бы то ни было, настал день свадьбы. С раннего утра, когда еще даже не взошло солнце, меня насильно вытащили из постели и зверски измывались в ванной несколько часов, которые я безуспешно пыталась досмотреть сон, в котором вернулась к своей размеренной, счастливой и спокойной жизни в квартире со всеми удобствами и подпиской на дорамки.

Но мне этого не позволили, что не могло не отразиться на настроении. Праздничная атмосфера не помогала. Вместо радостного события, она ассоциировалась у меня с угасающей надеждой. В моей памяти все еще были свежи слова Феликса о том, что поиски Маргариты были приоритетными исключительно до свадьбы. После нее, острая надобность в этом отпадет.

Я не хотела верить, что Феликс настолько аморален, что не сдержит слово по поиску возможности моего возвращения. Но его выходка и слова о высшем благе, гарантом которого должен был быть брак со мной, не давали покоя. Теперь я не могла отделаться от мыслей и опасений, что эта свадьба буквально станет моими пожизненными кандалами и ловушкой.

Потому оставалось только полагаться на порядочность моего вынужденного женишка.

Видимо, актриса из меня все же не ахти какая, ибо несмотря на все усилия я не могла заставить себя собраться и хотя бы изобразить радость и предвкушение от скорого бракосочетания.

Однако, несмотря на обеспокоенность, ни Сара, ни Катрина, которые были главными помощниками в этом событии, не стали допрашивать меня. Не знаю, какие мысли крутились в их головах, однако я сомневалась, что их домыслы относительно моего состояния, были хотя бы вполовину верными. Разубеждать женщин я, разумеется, не стала.

Не скажу, что в моменты отчаяния у меня не закрадывались мысли рассказать правду и не попросить помощи. Но после приходило более глубокое осознание: ну и что, если я расскажу?

Во-первых, едва ли кто-нибудь поверит мне без серьезных доказательств. Если Феликс не подтвердит, никто не поверит, что я из другого мира. Скорее примут за сумасшедшую или неразумную истеричку, которая просто психанула перед страхом замужества.

А даже если поверят, что меня ждет? Саре, конечно, едва ли понравится, что ее сын должен жениться на фальшивке. Но, помня мысли самого Феликса, были у меня смутные подозрения, что они не могли появиться из ниоткуда. Следовательно, его воспитали с чувством долга и ответственности. Потому, как бы меня ни презирала Сара, вряд ли она помешает этой свадьбе, которая может положить конец вражде двух государств. Своей выходкой я не только не помогу себе, но и усугублю свое положение. Сейчас, по крайней мере, пока меня принимают за принцессу, и отношение ко мне соответствующее. Я не могла избавиться от страха, что как только мое плебейское и иномирное происхождение откроется, история с родителями моего бывшего и их отношением ко мне повторится. Оказаться в ловушке семьи Белтонов и стать объектом всеобщего пренебрежения мне категорически не хотелось.

Я могла бы раскрыть правду о Катрине и ее истинной личности, чтобы избежать брака, но была серьезная проблема: Катрина уже очень сильно отошла от оригинала романа. Она не только не влюбилась в Феликса, но и теперь, когда знает о своем происхождении, была категорична в данном вопросе. Она не желала вновь становиться принцессой. Более того, за эти недели наблюдения за девушкой, я не могла не обратить внимания, что ей уже кто-то нравился. Этим «кем-то» был никто иной, как Ферд. Иначе интерпретировать ее застенчивое отношение и смущенный румянец в его присутствии я не могла. Не то, чтобы я ее не понимала…

И, если глаза меня не обманывали, то и со стороны секретаря Феликса, был взаимный определенный интерес. По всей видимости, за время совместного путешествия, эти двое определенно сблизились.

Как бы я ни была удручена и обеспокоена моим будущим, я не была настолько беспринципной и подлой, чтобы злонамеренно подставлять под удар Катрину.

Потому, даже когда меня вели к алтарю, я стоически молчала, в то время, как больше всего мне хотелось плакать от отчаяния и обиды. Уставившись в пол, я могла лишь радоваться, что мое кислое и бледное выражение лица было скрыто от гостей фатой.

Даже оказавшись перед алтарем, я отказывалась поднимать взгляд, боясь, что предательские слезы безудержным потоком побегут по лицу и выдадут меня перед огромным количеством гостей. И плевать на дрожащий в руках безвинный букетик, с которого облетели уже все лепестки просто по пути, отчего у алтаря я держала исключительно зеленые стебли и листья.

Я даже забыла посмотреть на самого жениха. Не то, что наряд оценить, я даже не была уверена, Феликс ли стоял рядом со мной или кто-то другой. В тот момент я очень понимала его позицию относительно женитьбы на ком угодно. В это мгновение мне тоже было все равно, перспектива все равно вырисовывалась нерадостная, так какая разница?

Словно кукла, я послушно повернулась к священнику, который нес какую-то тарабарщину на тему «и в горе, и в радости», когда разнесся вопрос, на который я, после мгновения замешательства и трусливой мысли сбежать, смиренно кивнула и бездушно отозвалась: «согласна».

После этого я вновь отключилась и не сразу заметила, что когда тот же вопрос задали Феликсу, вместо скорого согласия, по залу разнеслось напряженное молчание. В этом молчании очень отчетливо слышался недоуменный гул среди гостей.

Лишь после этого я с некоторой озадаченностью приподняла лицо и посмотрела на напряженного мужчину, который так и не ответил на простой вопрос. Вместо этого он пристально смотрел на меня со сложным выражением на красивом лице.

Я невольно отметила, что и без того красивая внешность Феликса сегодня была исключительной, когда он был наряжен и ухожен по случаю торжества. Любая на моем месте задохнулась бы от счастья быть связана с этим человеком браком. Однако вместо этого его красоты меня больше занимало выражение нерешительности, так несвойственное этому человеку. В моем понимании, для него не было никаких альтернатив, кроме согласия. Тогда почему же он медлил так, словно это действительно было сложное решение?

Я видела, как в его светлых глазах борются два чувства смятения и долга. Разве выбор не очевиден?

Однако, встретившись с ним взглядом, я и сама молчала. Чем больше смотрела на него, тем сильнее разрасталась робкая надежда. В молчаливой мольбе я смотрела на борьбу мужчины, когда священник с неловким покашливанием не повторил вопрос.

Наконец Феликс, казалось, определился. Я с нетерпением ждала его решения, но прежде, чем оно было озвучено, в зал вбежал взволнованный слега и подбежал в Ферду, который был в качестве шафера Феликса. Под любопытствующими взглядами толпы, слуга что-то сказал на ухо Ферду, который тут же поменялся в лице. С тревогой и волнением он уставился на настороженного Феликса. Не медля, Фердинанд подорвался со своего места и, не обращая внимания на гул в зале, спешно что-то зашептал жениху. При словах Ферда, взгляд, которым Феликс смотрел на меня, менялся с недоверия на шок.

После этого он обернулся к гостям и громко произнес:

– Прошу прощения, но свадьба откладывается на несколько часов. Прошу всех проявить понимание!

После этого, он схватил меня за руку и потащил прочь из зала. За нами пустился вслед Ферд, а так же отец Феликса. Сара осталась успокоить гостей.

– Что происходит? – задала я вопрос, когда убедилась, что мы удалились достаточно далеко.

Феликс ответил не сразу, продолжая тащить меня, точно на аркане. Лишь спустя несколько секунд, казалось, ему потребовалось собраться с силами и мыслями, чтобы затормозить и развернуться, неуверенно взглянув в мое лицо.

– Принцесса Маргарита нашлась. Она пришла сюда сама и требует встречи.

***

– Как вы смеете меня держать в этой дыре? Вы что, не знаете, кто перед вами?! Я прикажу забить тебя до смерти за подобную наглость! – прежде чем войти в комнату, в коридоре уже был слышан недовольный, высокомерный голос женщины. – Где граф Белтон? Почему его до сих пор нет? Так вы относитесь к его законной невесте?..

Голос прервался, когда дверь в изолированную комнату отворилась и в нее вошли трое высоких, похожих друг на друга красивых мужчин, что холодно смотрели на нее в замешательстве. Двое выглядели как братья, третий был значительно старше, но своей привлекательности от этого не растерял. Войдя в комнату, наступила напряженная тишина. Женщина со светлыми волосами, выглядела высокомерной, несмотря на простой наряд. Ее голубые глаза сменили брезгливое выражение на оценивающее, при взгляде на мужчин. После они загорелись заинтересованностью и предвкушением, особенно, когда взгляд остановился на молодом, но самом выдающемся мужчине. Однако, словно в чем-то усомнившись, она еще раз осмотрела тройку и остановилась на самом взрослом.

– Дорогой! – подорвалась она на месте в намерении броситься к нему в объятья, но была остановлена рыцарями, которые держали ее в комнате, как какую-то преступницу. Ее красивое лицо исказилось в ненависти и она гневно закричала: – Не смей прикасаться ко мне своими грязными лапами! Я – принцесса, тебе руки за это мало отрубить! – затем, оттолкнув от себя стражника, она перевела взгляд на помрачневших мужчин, обращаясь исключительно к самому старшему: – Дорогой, это я, Маргарита – твоя невеста. Ты правда позволишь им так со мной обращаться? Немедленно накажи их.

– Кажется, произошло какое-то недопонимание, – прокашлявшись, низким голосом произнес он, от тона которого по телу девушки прошелся табун мурашек, как предупреждение об опасности. Она оробела на секунду, подавив в себе негодование, ибо за все годы с ней никто не смел так грубо и устрашающе разговаривать. Но после она вспомнила, кем был ее жених и что именно такими и качествами должен обладать выдающийся аристократ. Да, он староват, возможно, даже старше ее отца, но при этом, выдающийся. Не страшный, не дряблый и не сальный старик, коим она себе его представляла. Он все еще обладал отличной фигурой, красивой внешностью и благородной аурой. А еще, насколько она могла судить по его особняку и его убранству: сказочно богат и влиятелен.

Вспоминая свой недавний выбор в пользу красивого и молодого, но бесполезного рыцаря, который мог предложить лишь жизнь плебейки в захудалой деревне, сравнение было словно между небом и землей. Если бы она не совершила ошибку, и не поддалась чарам Альберта, уже давно могла бы довольствоваться всеми благами, должные ей по статусу.

Ненависть к своему былому возлюбленному вновь вспыхнула в ее сердце, но она подавила его в себе, зная, что сейчас не время и не место. Она так торопилась сюда, чтобы не позволить какой-то проходимке занять ее законное место. Она должна была забрать то, что принадлежало ей. А уже после этого… она развлечется, отомстив всем, кто этого заслуживает.

Лелея в сердце эти мысли, она льстиво и кокетливо улыбнулась, притворившись очаровательной, не заметив, что вызвала тем самым проблеск отвращения во взглядах трех мужчин.

– Как это может быть ошибкой? Я приехала в Трой изначально ради брачного союза с графом Белтон.

– Я уже женат, так что вынужден разочаровать. И двоеженство в Трой не разрешено, так что вы, мисс, никоем образом не можете быть моей невестой, – со снисходительной улыбкой заметил мужчина, в глазах которого, не было ни тени веселья.

– Как это, женат? – Разъяренно закричала женщина, растеряв все притворство и выставляя напоказ свою уродливую и нетерпеливую натуру. Неужели она опоздала, и они успели заключить брак с той фальшивкой? Однако, сдаваться она не собиралась. Не после всех тех испытаний, которым она была вынуждена подвергнуться! – Как вы смеете? Союз с Флито для вас – шутка? Я немедленно напишу отцу, и вы все поплатитесь за то, что посмели так меня унизить! – обвинительно указала она на них пальцем правой руки. Такой незначительный жест не укрылся от взгляда двух молодых мужчин, которые понятливо переглянулись и синхронно нахмурились. – Но если вы сейчас же выгоните эту мерзавку, посмевшую выдавать себя за меня, то, я, так и быть, закрою глаза на эту досадную неприятность, – высокомерно с видом чрезмерного великодушия, сложила она руки на груди, горделиво вскинув подбородок в ожидании реакции мужчин, которые, по ее мнению, сейчас же должны были удовлетворить ее требования.

– Боюсь, и это тоже невозможно, – снисходительно отчитал отозвался мужчина, на лице которого уже не было и следа прежней улыбки, заставив девушку нервничать.

– Невозможно? Вам все еще нужен союз с Флито? – сжала она кулаки от злости и нервозности. Почему все идет наперекосяк?

– Конечно, нужен, – подтвердил мужчина, вселив в девушку надежду, но тут же добавил: – однако не в такой мере, чтобы я жертвовала браком с любимой женщиной, с которой провел тридцать лет жизни в счастливом браке.

– Тридцать?.. Тридцать лет? О чем речь? – совсем запуталась она, растерянно моргнув.

– Позвольте представиться, – вышел он вперед со сложенными за спиной руками и идеальной осанкой военной выправки. – Маркиз Хантер Белтон, к вашим услугам. А за мной стоит мой сын, граф Феликс Белтон, и мой племянник барон Фердинанд. Как теперь видите, вы не можете являться моей невестой, – развел он руками перед девушкой, которая переводила растерянный взгляд на лица мужчин по очереди, пока не остановилась на упомянутом Феликсе, что до этого лишь молчал. Глаза ее загорелись предвкушением и восторгом.

Так это он – ее жених? Она думала, что граф обязательно должен быть старым, учитывая его репутацию, за которою его уважали даже во Флито. Она и предположить не могла, что он… такой. Разве этот мужчина – не идеал?

За своими лихорадочными мыслями она даже не обратила внимания, что с момента своего появления в лице ее жениха не было ни капли тепла.

– Это моя ошибка, что я не обозналась, – на радостях она даже забыла, что должна грубить и возмущаться. Маргарита вновь попыталась подняться, но все тот же стражник, как и прежде преградил ей путь. – Что ты делаешь? Почему ты не пускаешь меня к моему жениху?

– «Жениху»? – раздался ледяной голос, еще более пугающий, чем у маркиза. Девушка вздрогнула и невольно сглотнула, встретившись взглядом с проницательными, холодными и жестокими голубыми глазами графа, чье лицо не выражало ровным счетом ничего.

– Конечно, учитывая, что я – ваша законная невеста, – нашла она в себе крохи смелости.

– Удивительно. Но я считал, что моя невеста является принцессой Маргаритой из королевства Флито. Кстати, церемонию бракосочетания с ней вы прервали своим неуместным появлением, – спокойно прокомментировал он.

– Неуместным? – задохнулась она от возмущения, только сейчас обратив внимание, что все трое мужчин одеты официально, а на ее женихе костюм брачующегося. Ее глаза едва не затмила красная пелена гнева, но тут она ухватилась за важную деталь его слов: она прервала церемонию. Значит, он еще не женат. Еще все можно исправить. – Вы должны немедленно схватить мерзавку, которая выдает себя за меня! – почти истерично воскликнула она. – Это я – настоящая принцесса. Та, просто дрянь, которая возжелала моего места!

– Но как это может быть? Мы нашли девушку вскоре, после нападения на делегацию. И даже дипломаты Флито признали в ней законную наследницу. Следуя из этого, разве это не вы – та самозванка, которая возжелала чужого? – давил он на сбитую с толку девушку.

– Это невозможно! – не желала она верить в это. – Как она может быть мной? Да любого спросите или найдите портрет с моим изображением и вы все поймете.

– Так мы и сверялись с портретом, – щелкнул он пальцами и рыцарь достал из сундука два предмета, поставив их на стол перед девушкой. Одним оказался ее собственный портрет, посланный Флито вместе с предложением брачного союза. Вторым было зеркало, назначение которого она не понимала. – Я признаю, что вы довольно похожи на девушку с портрета. Но не слишком ли самоуверенно с вашей стороны заявлять, что на нем – вы? – спросил он вкрадчиво, пока девушка недоверчиво переводила взгляд с портрета на свое отражение.

Этот портрет определенно был ее. Она даже отчетливо помнила, когда его писали и как досадно ей было в процессе, зная, что этот портрет пишется для какого-то старика из вражеского королевство, которому ее продали родители. Потому девушка на портрете, хоть и была красиво, но выглядела капризной и недовольной. Многим это выражение могла казаться очаровательным. Даже она была вынуждена в очередной раз признать, насколько привлекательной была. Потому, вместо того, чтобы, потакая своим капризам, показательно разорвать портрет в качестве протеста, нехотя позволила его оставить.

Так вот, на нем определенно была она. Тогда почему… почему же в отражении была лишь блеклая версия, в котором не было и половины привлекательности девушки с портрета? Где? Где блестящие, точно золото волосы, способные ослепить своим сиянием? Где здоровая, белая, точно мрамор кожа без единого изъяна. Почему вместо нее у девушки в отражении был загар, веснушки и даже… прыщи? Почему сияющие голубые глаза, которые брезгливо взирали с портрета, так отличаются от покрасневших и уставших в отражении в обрамлении не густых ресниц, коими она так гордилась, а темных мешков? Здоровый румянец исчез, немного детская припухлость в щеках тоже незаметна, уступая место выступающим скулам. Розовые, точно нежные лепестки пухлые губы, стали обветренными и потрескавшимися.

Сравнивать реальность и портрет было даже смешно. Если бы девушка не знала наверняка, что это ее портрет, даже она бы засомневалась.

– К-как? Как это? Что произошло? Почему? Почему я та?.. – не успела она договорить, как пришло осознание. Альберт! Этот урод, он во всем виноват! Если бы не он, она не лишилась бы своего положения и продолжила бы получать высочайший уход. Она не превратилась бы в это чучело! Это все его вина!

Мало было его усыпить остатками наркотика после побега с делегации, и ограбить. Она должна была убить его перед тем, как вернуться в столицу Трой! Мерзавец, он украл ее красоту!

– Как сами видите, вы даже близко не можете сравниться с моей невестой, – спокойно взял он из ее скрюченных пальцев портрет и даже демонстративно протер его платком, словно она могла его испачкать. Это стало последней каплей для униженной и пораженной девушки.

– Это неправда! Я – принцесса! Я. Другая – самозванка! Она не может быть ею!

– Быть может, у вас есть какие-либо доказательства? – вскинул Феликс бровь с видом, словно ни на грамм ей не верит и исключительно из вежливости продолжает этот бессмысленный диалог.

– Я… я… – суматошно соображала она, без возможности найти достойные слова. Если бы фамильная драгоценность была с ней. Однако, при побеге с Альбертом, она ее потеряла. Опять этот Альберт! Но сейчас не до него! – Знаю! – воскликнула она. – Есть одно, – тут же смутилась она. – Это неловко. Однако есть отличительная черта. Это родимое пятно, – отвела она пристыженно взгляд. – Если вам угодно, пусть служанка проверит!

Феликс с Фердом переглянулись. Последний что-то сказал стражнику и тот скрылся за дверью. Вероятно для поисков той самой женщины, которая способна провести проверку. Но до тех пор…

– Верно, нам известно об этой отличительной черте, – подтвердил Феликс, отчего девушка вздохнула с облегчением. Не зря в детстве она терпела ту боль. Но следующие его слова заставили ее испуганно замереть. – Однако, у моей невесты это пятно так же имеется. Если идентичные пятна есть у обеих, очевидно, чье-то фальшивое. Как вы думаете, чье же оно? – с хитрым блеском в холодных глазах, внимательно наблюдал Феликс за реакцией девушки перед ним. Впрочем, слова были излишне. Ее поведение было громче любых слов. Он невольно вспомнил разговор с Марго:

«– Че? Родимые пятна? У меня?– спросила она как-то, когда они трапезничали наедине. По этой причине Марго не стеснялась, использовала обе руки и не следовала этикету, с удовольствием поглощая блюда, отчего ее щеки прелестно раздувались, как у маленького хомячка. Феликс не мог не изумиться ее прожорливостью, которая не вязалась с миниатюрной внешностью. Это казалось ему… милым и вовсе не раздражало, как в первое время. Напротив, есть в ее компании было на удивление комфортно, как и видеть ее аппетит, от которого даже его еда казалась чуть более вкусной, чем обычно.

Услышав его вопрос, она немного задумалась, медленно пережевывая. Только после того, как она проглотила все, что запихнула себе в рот, покачала головой.

– Неа, не припомню. Веснушки и родинки, конечно, есть, но чтобы примечательных родимых пятен не было никогда, – пожала она плечами с видом искреннего недоумения.

– А шрамы? Шрамы есть?

– Конечно, есть, – фыркнула она. – Я же живой человек. Да и детство у меня было активным. Удивительно, как от моих коленей вообще что-то осталось, – хохотнула она, вспоминая свое детство, отчего ее лицо покрылось дымкой приятной ностальгии. А после омрачилось печалью и тоской, которую она подавила. Так было всегда, когда она вспоминала свое прошлое и мир, из которого, по ее словам, пришла. – А что? – перевела она тему?

Феликс на мгновение смутился, но следом попытался оправдаться заготовленной ложью. Точнее, полуправдой:

– Ты говорила, что принцессу списали с тебя, и кроме ваших рабочих рук отличий практически нет. Вот мне и стало любопытно, насколько детализированный портрет описала твоя подруга. У меня есть информация, что у принцессы есть родимое пятно на… – внезапно запнулся она под ее внимательным и заинтересованным взглядом. Прежде Феликс никогда особо не обременял себя цензурой, если это не касалось этикета. Особенно с близкими людьми. С Марго он сблизился достаточно, как ему казалось. по крайней мере, перестал требовать от нее соблюдений всех формальностей при нем. И сам невольно расслабился. Но теперь смутился, хотя никакой пошлой мысли в речь не вкладывал. – На я… – пытался он себя заставить, как Марго сама пришла на помощь.

– На заднице? – догадалась она, подняв бровь. Феликс невольно поперхнулся и, закашлявшись, кивнул. – Очень в стиле Веры, – хмыкнула она, не обратив внимания на конфуз мужчины. – А ведь точно! – изумилась она. – Точно, есть такое! – округлила девушка глаза с озорным блеском. – Когда мы с Верой только учились в универе, решили в честь дружбы сделать парные татуировки. В итоге обе испугались боли и ушли прямо во время сеанса, так и не доделав их. Потому вот уже семь лет ходим с недоделанными тату, еще и выцветшими. Я думала свести ее… точнее, мой бывший на этом настаивал, говоря, что это может плохо отразиться на моем имидже, если его фанаты узнают, что у меня тело «нечистое»… – самоуничижительно улыбнулась она, потупив взгляд. – Но я воспротивилась. Сама толком не знаю почему, учитывая, что моя тату похожа на какую-то хрень. Однако, почему-то отказаться от нее я не могу. Это покажется глупо, но эта татуировка дорога мне как символ. Символ моей свободы и самостоятельно принятых решений. Символ и память того времени, когда я была действительно счастлива рядом с дорогими друзьями, – улыбнулась она, несмотря на грусть, таящуюся в глазах.»

Больше Феликс эту тему не поднимал, но теперь она пригодилась. Особенно, зная, что именно Катрина является законной принцессой, а Маргарита нахально заняла ее место. Разумеется, для подмены нужны были некоторые усилия. Принцессу обслуживало множество служанок. Они бы непременно заметили, если бы такая приметная вещь, как родимое пятно, внезапно исчезло с тела принцессы. Заткнуть абсолютно всех – не представлялось возможным, потому на теле фальшивки должно было появиться это самое пятно.

– Ну, так что, будем ждать проверку? – вернувшись в настоящее, деликатно и вежливо поинтересовался Феликс, наблюдая. Как дрожит Маргарита. Девушка начала резко осознавать, как «фальшивка» смогла занять ее место: внешность в точности, как ее собственная, и характерные родимые пятна. Лишь спустя одиннадцать лет Маргарита вспомнила, что была другая принцесса. Сестра, чье место она когда-то заняла и забыла об этом, точно всегда являлась принцессой.

И теперь это прошлое нагнало ее так неожиданно и не вовремя, открывая безобразную правду прошлого их семьи и ее происхождения.

Что же теперь будет с ней, когда выяснится, что ее пятно – ненастоящее? Кто ее защитит на чужбине, вдали от любящих родителей, когда все дворяне Трой уже признали законной наследницей другую?

***

Я расхаживала взад вперед, негодуя на свадебное платье, так же на Феликса, который не позволил мне участвовать в допросе. Вместо этого он посадил меня в комнату ожиданий, приказав дожидаться его возвращения. Ну не гад ли? Конечно, гад!

– Не переживай, – обратилась ко мне Катрина, которая вызвалась меня сопровождать, составляя компанию. Я неразборчиво проворчала в ответ и продолжила вытаптывать дорожку в дорогом напольном ковре.

Видя мою нервозность, Катрина помолчала, как будто находясь в смятении, но все же собралась с мыслями и произнесла:

– Я слышала, что объявилась женщина, заявляющая, что она – настоящая принцесса.

Услышав ее слова, я остановилась на полшага и с сомнением посмотрела на Катрину. У них с Фердом настолько доверительные отношения?

Словно прочитав мои мысли, она покраснела и отрицательно махнула головой, поясняя:

– Я сидела рядом, когда слуга доложил Ферду эту новость, и нечаянно услышала, – смущенно объяснила она. Я немного расслабилась, но что сказать на это – не знала, потому пребывала в смятении.

Впрочем, теперь, когда появилась настоящая Маргарита, я в этой роли надолго не задержусь и Катрине лучше бы подготовиться к моей замене.

– Судя по всему, так и есть. Подробности мы узнаем, лишь когда вернуться мужчины.

– Но ты не выглядишь удивленной или расстроенной. Почему мне кажется, что ты даже рада появлению этой женщины? – вновь подала голос девушка, отчего я удивленно подняла брови. Это так заметно? Мне казалось, что я хорошо контролирую свои эмоции.

Однако, появление Маргариты для меня все равно, что ступенька, для моего возвращения домой. Если раньше я переживала из-за слов Феликса, то теперь, когда вопрос с моей заменой решен сам собой и даже не придется жертвовать Катриной, разве не само собой разумеющееся, что настал черед Феликсу выполнять свои обязательства по нашей сделке, а именно помогать мне вернуться в свой мир?

От одной мысли об этом чувство предвкушения наполняло все мое тело, отчего даже ощущались мурашки.

– Как я уже говорила, это сложно объяснить, – уклончиво заметила я, все еще не решаясь вдаваться в подробности, пока не получу добро от Феликса. – И, на самом деле, я удивлена. Не знала, что проблема решится сама собой.

Видя озадаченное выражение на лице Катрины, я уже предвосхищала ее следующий вопрос, как в комнату вошел Феликс, прерывая наш разговор.

– Ты вернулся! – с искренней радостью подорвалась я на месте, просияв улыбкой. Отчего-то мужчина замер на мгновение, словно удивленный, а после удрученно отвел взгляд, спокойно произнеся:

– Оставь нас, – обратился Феликс к Катрине. Та, в нерешительности посмотрела на нас обоих, но все же выполнила требование и тихо покинула комнату.

– Ну, что там? Что? Это действительно Маргарита? – набросилась я на него, без возможности контролировать свое воодушевление и нетерпение, отчего вцепилась в его рукав и сильно дернула от нетерпения.

Феликс посмотрел в мои глаза со сложными эмоциями, но кивнул.

Получив его подтверждение, я ощутила, как невидимый груз окончательно свалился с моих плеч, и улыбнулась с облегчением.

За этим я лишь вскользь отметила, что выражение на лице Феликса, в противовес моему, становится все более сложным.

– Но где она была? Что она сказала? – разобравшись с одной проблемой, меня заинтересовало уже иное.

– Пойдем, сядем, для начала, – вежливо предложил он. – Ты, наверное, устала на каблуках за столько времени, – проявил он невиданную заботу и внимательность, обратив внимание на мою немного неровную походку, о чем даже я сама не задумалась. Но даже эта странность сейчас волновала меня куда меньше, чем ситуация с принцессой.

Тем не менее, я не стала спорить и послушно прошла к дивану, на котором не так давно сидела Катрина. Усевшись, я уставилась в ожидании на мужчину, но вместо того, чтобы занять место рядом со мной, он опустился передо мной на колени и молча протянул руку, помогая мне разуться.

Это я уже игнорировать не могла, в оцепенении наблюдая, как этот холодный и отбраненный мужчина аккуратно и бережно снимает с моих ног туфли одну за другой и хмуро рассматривает красные следы от обуви.

Он что, мозолей никогда не видел?

– Что ты делаешь? – все же вышла я из транса, спросив с подозрением и некоторой опаской. Учитывая наличие двойников в этом мире, я всерьез задумалась, тот ли это человек, которого я знала.

– Ты была права, – внезапно произнес он. – Туфли действительно доставляют больше проблем, чем пользы. Не носи их больше.

Услышав это, я вновь впала в задумчивое оцепенение, пока подозрительно не сощурила глаза и наблюдая, как он с каким-то глубокомысленным и философским видом крутит в руке мою туфлю, после чего спросила:

– У тебя, часом, обувного фетиша нет? – Почувствовала, как руки на моих ступнях замерли, а после атмосфера резко изменилась. – Что, это должно держаться в секрете? – невинно уточнила я, всем видом показывая искренность и то, что мне можно доверять. Для верности даже жеста закрывающегося замка на своих губах сделала.

Впрочем, мужчину, кажется, это только сильнее огорчило.

Мужчина лишился своего несвойственного флера меланхолии, и выдернулся к холодному и равнодушному отношению, поднявшись на ноги и даже демонстративно отряхивая брюки.

Ой, какие мы обидчивые!

– Мы допросили принцессу, – заговорил он внезапно со всей серьезностью, после чего я не стала развивать тему его фетишей.

После этого он лаконично и по-деловому описал ситуацию, раскрыв и то, что «похищение» было спланировано самой принцессой и ее любовником. Вспоминая, что во время той инсценировки погибли все члены делегации, у меня не могли не встать волосы дыбом. У меня, конечно, было предвзятое отношение к Маргарите, но ее эгоистичное желание пожертвовать столькими жизнями ради своей мнимой любви? Это уже за гранью…

Ко всему прочему, как таковой любви и не было, учитывая дальнейшие события. Несмотря на то, что парочка успешно скрылась и даже успела неплохо так обосноваться, Маргарита решила, что простая жизнь с «милым в шалаше» не для нее. И, опоив любовника, обчистила его до нитки, прихватив все самое ценное, чтобы вернуться в столицу.

– Она так и сказала? – не поверила я подобному цинизму.

– Разумеется, она настаивает на том, что во всем виноват ее рыцарь Альберт. Мол, в похищении она не участвовала, саму ее тоже опоили, а когда она проснулась, все уже было сделано. Сотрудничать он ее заставлял исключительно угрозами и при первой возможности она сбежала, – равнодушно ответил Феликс.

– Может, это действительно так? – с надеждой на лучший моральный облик моего двойника, спросила я.

– Есть много нестыковок в ее рассказе, – щелкнул он языком. – Хотя она неплохо переводит стрелки, но портрет поведения похитителя не складывается. Я видел отчет об этом Альберте и он не казался мне таким простаком, позволившим женщине себя опоить и скрыться. Да и сама Маргарита, не из тех, кто будет покорно и молча следовать указаниям. Невозможно, чтобы на всем пути она не попыталась бы привлечь к себе внимание или скрыться. Эта женщина создает шум даже просто когда дышит. Возможности есть всегда, если только они не пробирались исключительно лесами-полями, избегая людных мест. Но в таком случае, с сопротивляющейся слабой женщиной мои люди непременно их догнали. Следовательно, она полностью сотрудничала с Альбертом. Я уже отправил своих людей в ту самую деревню, где они жили. Расследование займет какое-то время, но я больше чем уверен, что найдутся свидетели, способные доказать, что она даже не пыталась попросить помощи и жила с рыцарем добровольно.

– Тогда твоя изначальная версия…

– Это догадка, сложенная из опыта, личного наблюдения и обрывков деталей. Считай, что это моя интуиция. Обычно она не подводит.

– Тогда почему она вернулась?

– Потому что соскучилась по роскоши и комфорту. Во Флито она вернуться не может из-за расстояния. Да и, думаю, она переживает, что ее ждет наказание за ее выходку. Куда легче было приехать сюда и требовать своего права. Однако, она не ожидала, что в ходе доказательств ее личности, выяснится, что главная примета принцессы – у нее фальшивое.

– Ну, мы же уже знаем, что она подменная, а Катрина – настоящая принцесса, – пожала я плечами. – Но, что важно, она все еще хочет выйти за тебя? – подняла я брови. Фликс нахмурился.

– Предлагаешь мне взять в жены убийцу?

– Печально, конечно, но ты же говорил, что тебе все равно, на ком жениться, если это будет ради мира, – безжалостно и равнодушно напомнила я. Мужчина еще сильнее помрачнел. Почувствовав подвох, я поторопилась внести ясность: – Как бы то ни было, убийца, или нет, с этим будешь разбираться сам. Твоя невеста, твои проблемы. Остальное меня не касается, так как я свою часть уговора выполнила. Теперь же меня интересует, как ты собираешься помочь мне с возвращением в мой мир, – деловито и строго сложила я руки на груди, взирая на молчаливого мужчину. И чем дольше он молчал, тем сильнее сжималось мое сердце в предчувствии неприятностей. – Ты же, все еще собираешься помочь мне, верно? – спросила я дрогнувшим голосом, напряженно смотря на мужчину.

– Сейчас мне сложно ответить на этот вопрос… – уклончиво и виновато отозвался он, когда я подпрыгнула от злости.

– Что ты имеешь в виду? – потребовала я ответа. – Разве нашим уговором было не моя временная замена принцессы, пока ее саму не отыщут? Она сама пришла! Дурная, страшная, опасная, какой бы ни была! Она здесь!

Однако, несмотря на мою истерику, внезапная мысль пришла мне в голову и я недоверчиво посмотрела на молчавшего мужчину.

– Ты… ты ведь ни одному слову моему не поверил с самого начала, так? Ты даже никогда не думал о том, что я говорю правду и пришла из другого мира. Потому и искать способы помощи мне не собирался! Я угадала?

– Как я мог в это поверить?! – в свою очередь тихо спросил он, но для меня этот тихий тон был более оглушающим, чем крик.

Я почувствовала, как мои ноги ослабевают, и я вновь бессильно опустилась на диван. В оцепенении и неверии я смотрела на красивое лицо мужчины, понимая, что со мной вновь играли, как с глупой игрушкой, кормя несбыточными обещаниями ради моей покорности.

– Да… – сказала я, чувствуя. Как от обиды и разочарования накатывают слезы, а голос срывается. – От «туфель» только одни беды. Я больше никогда не буду с ними связываться, – заключила я, смотря на тихого мужчину, который сурово сжал губы в одну линию. – О чем же ты думал, каждый раз, когда я рассказывала о своем мире? Что я просто сумасшедшая? – спросила я с горькой усмешкой, но не услышав ответа, приняла это за подтверждение догадки и уничижительно улыбнулась, до боли прикусив губу. – Смешно было наблюдать, как сумасшедшая вроде меня пляшет под твою дудку, пока ты кормил меня пустыми обещаниями и изображал интерес к моему дому? – спросила я вкрадчиво сквозь слезы. Ответом мне была тишина.

Я судорожно вздохнула и яростно вытерла слезы с глаз.

– Ну, теперь моя очередь посмеяться, – мстительно улыбнулась я. – Потому что ни о какой свадьбе и речи быть не может. Ясно? Я больше не стану участвовать в этом фарсе! Мне плевать, кого ты возьмешь в жены, Маргариту или Катрину. Это не имеет ко мне никакого отношения. Теперь каждый из нас будет разбираться со своими проблемами самостоятельно.

– Не будь опрометчивой! – подался он вперед, когда я намеревалась гневно покинуть комнату. Даже протянул руку, чтобы схватить меня за запястье, но я уклонилась, а в следующее мгновение всю комнату пронзил звук хлесткой пощечины.

Смотря на красную отметину на непоколебимом и твердом лице мужчины, я могла негодовать только на собственную глупость и доверчивость.

– Не смей ко мне прикасаться, – прошипела я с ненавистью. – Только попробуй тронуть или заставить что-то сделать, как я, истинная сумасшедшая, оповещу вообще всю столицу о подмене принцессы. Уверена, ни одному королю двух королевств это не понравится. Посмотрим, какой «мир» ваши страны будет ждать после этого!

С этими словами я развернулась и беспрепятственно ушла, не обращая внимания на людей, которых встречала в коридоре.

Как во сне я добралась до своей комнаты, заперла дверь и прижалась к ней спиной.

Я позволила еще трем слезинкам упасть на пол, прежде чем упрямо вздернуть подбородок, грозно шмыгнуть и решительно двинуться переодеваться.

Верно говорят: хочешь что-то сделать хорошо, делай это сам. И никакие «туфли» тут не нужны.

Да! Я крутая, я решительная, я волевая! Я все сама преодолею! Круче меня только берцы!

Но сначала высоморкаться!