Чуть ранее в другом конце королевства.

Девушка расхаживала из стороны в сторону по небольшому двухэтажному дому и нетерпимо вздыхала. Вся обстановка добротного бревенчатого дома наводила на нее гнетущее ощущение. Ей было душно и неспокойно.

Ее взгляд голубых глаз упал во двор через небольшое окошко. И даже оно вызывало у нее досаду. Вполне сносное широкое окно казалось ей не более, чем шуткой и дырой в стене. Она никак не могла отделаться от сравнений. В прошлом, окна в ее комнате были от потолка и до пола. Комната принцессы была большой, просторной, светлой и богато украшенной.

Окно перед ней представлялось девушке практически бойницей.

Пейзаж за окном так же не вселял оптимизма. Дом, в котором она находилась, стоял на пригорке и со своего второго этажа перед ней открывался вид на живописную и тихую, но совершенно безликую и скучную деревеньку на десяток дворов.

Прежде из своей комнаты она могла видеть всю столицу, словно она вся была у нее на ладони.

Девушка вновь не смогла сдержать вздоха разочарования.

Добротное платье, в котором она сейчас была, хоть и было сшито из хорошей и качественной ткани, не шла ни в какое сравнение с шелками, в которых она купалась, будучи принцессой.

Отражение в зеркале было еще одной головной болью и причиной разочарований. С самого рождения она была окружена заботой и уходом. Девушка буквально не знала, как самой заботиться о своей внешности: ее умывал, мыли, причесывали,, красили и даже одевали. Разумеется, средства для ухода были самыми лучшими.

Теперь она была лишена всего этого, а ей прислуживала одна единственная служанка, да и та была паршивой и едва ли знала хоть что-то, что действительно было бы полезно по уходу за кожей и волосами своей госпожи.

Некогда гладкая и сияющая кожа потускнела и даже покрылась неприятным, противным загаром. Появились даже позорные веснушки! Шелковистые длинные волосы, которые были ее гордостью, сейчас она была вынуждена заплетать в неряшливую косу, чтобы скрыть их непрезентабельное состояние: они стали тонкими, ломкими и больше не блестели.

Руки не были такими нежными и чистыми, а ногти требовали внимания.

привыкнув к высококачественной еде первой свежести, перестроиться на более простую, калорийную и жирную пищу было сложно. Потому девушка либо голодала, отказываясь есть то, что больше напоминало помои, по ее мнению, либо ела выборочно и придирчиво. Даже ее слуги во дворце питались лучше, чем она сейчас.

Как она могла терпеть подобное?

Это не могло не сказаться на ее здоровье, потому она исхудала и лишилась той непревзойденной красоты, которой так гордилась.

Принцесса вновь с тоской вспомнила свою беззаботную жизнь до последнего времени.

Ее отец был королем Флито. Она родилась и росла с этим знанием. Хотя чуть позже, она начала осознавать, что, даже будучи дочерью короля, ее родная мать не была королевой. Это стало шоком для изнеженного ребенка, которому внушали, что она – единственная законная принцесса и должна жить в изобилии.

Вскоре девочка узнала правду о том, что ее отец женат вовсе не на ее матери, и что у него, помимо сыновей была еще одна дочь. Именно эта дочь и была единственной законной принцессой. Эта чертовка, Маргарита, а вовсе не она, кто был позорным бастардом от любовницы. Не станет преувеличением сказать, что девочка едва не лишилась чувств от разочарования и зависти и закатила настоящую истерику. Она разозлилась так, что объявила голодовку.

Именно тогда мать пообещала, что вскоре она сделает так, чтобы ее дочка заняла место, которое изначально ей и предназначалось.

И мать сдержала обещание: воспользовавшись отъездом королевы с Маргаритой в королевство Трой, возлюбленная короля инсценировала несчастный случай и избавилась от надоедливой сестры и племянницы. Хотя тело настоящей Маргариты не было найдено, это несильно сказалось на их плане: учитывая силу обвала, они полагали, что ее тело просто сгинуло навсегда.

Так девочка вошла во дворец под новым именем и отныне могла с гордостью называть себя единственной принцессой. Отец ее обожал и даже получил заметные выгоды, требуя от Трой преференции для себя за то, что на их территории произошел несчастный случай.

Ее баловали, братья не докучали и даже не поняли, что перед ними фальшивка. А еще через пару лет, отец привел ее мать на законное место королевы.

Более счастливой жизни и представить сложно.

Девушка росла в изобилии и обожании, для нее не было бы преувеличением думать, что весь мир существует исключительно для нее одной.

Пока однажды отец не приказал ей выйти замуж за незнакомца. Еще и не во Флито, где она даже замужем могла бы рассчитывать на защиту и поддержку родителей, а в презренном Трой, где ей предстояло остаться совершенно беззащитной перед врагом.

Девушка не могла с этим смириться. Тем более, что она уже любила другого: ее личный рыцарь так же поклялся ей в вечной верности. Она не желала выходить замуж по принуждению и быть проданной родителями в чужую страну. Еще и за мужчину, который, по слухам, был уже довольно взрослым мужчиной.

«Взрослый», в ее понимании, был никем иным, как мерзким стариком!

Как она могла с этим смириться, когда самые дорогие ей люди, которые убеждали ее, что все в этом мире принадлежит лишь ей, так подло предали ее доверие?

Вскоре она придумала план, который озвучила своему возлюбленному. Как девушка и полагала, он любил ее безоговорочно, потому, после небольшого сомнения, все же согласился на побег.

Их план казался идеальным: зная, что до границы их будут тщательно охранять, они собирались инсценировать похищение на территории Трой, где проводить расследование будет сложнее.

Для убедительности пришлось, конечно, пожертвовать некоторыми людьми и вещами. Но они же все равно служили ей. Потому ничего страшного, если они отдадут жизнь за ее счастье, верно?

Так девушка рассуждала, когда на очередной стоянке всыпала в чан с пресной водой снотворное.

Потому, когда наемники появились, никто не мог сопротивляться. Их принцесса подарила им спокойную и безболезненную, быструю смерть. Разве она не милосердна?

Они даже прихватили некоторые драгоценности для достоверности, чтобы все выглядело, как набег разбойников. Она хотела взять больше, ведь ей было очень жаль расставаться со своими замечательными вещами и шикарными платьями, но выбора не было. Даже тех богатств, которые они успели схватить, им бы хватило для комфортной жизни. За одно ее колье можно было бы купить виллу вместе со всем штатом слуг.

Следом ее благородный рыцарь избавился и от неподозревающих подвоха наемников, чтобы скрыть все следы. Он был таким решительным и безжалостным во имя их будущего. Что она лишь могла восхищаться и радоваться своему решению и выбору. Но когда она уже предвкушала счастливую беззаботную жизнь в роскоши и обожании, реальность неприятно ударила ее по голове.

Ее возлюбленный сказал, что нужно на время затаиться, объяснив тем, что после ее исчезновения, оба королевства пустят все силы на ее поиски. Ко всему прочему, ее исчезновение было политическим кризисом двух королевств, потому нужно было сохранять бдительность и осторожность.

Таким образом несколько недель они жили хуже нищих, прячась точно крысы.

Это было омерзительно и невыносимо!

Когда прошло время, она уже не могла этого терпеть и выставила возлюбленному условие. Хоть он и не был полностью согласен с ее капризами, конечно же, в итоге сдался. В его планах было спрятаться в третьих странах и там обосноваться. Но по настоянию любимой, он выбрал просто отдаленную деревеньку.

И вот тут случилось непредвиденное. Оказалось, что у них совсем не было средств к существованию, не считая некоторых украшений, прихваченных при побеге.

– Разве ты не говорил, что богат? – с нескрываемым разочарованием и обидой поинтересовалась принцесса, словно ее жестоко обманули.

– Так и было, учитывая, что я родился в богатой семье, – согласился рыцарь, по имени Альберт, а после немного укоризненно напомнил. – Однако я отказался не только от богатства, но и от семьи, когда согласился помочь тебе с побегом, любовь моя. Забыла? – выразительно поднял он бровь. И хотя в его взгляде все еще читалось обожание и практически фанатичная одержимость, девушка невольно ощутила озноб. Прежде он всегда был ласковым, преданным и никогда ей не перечил. Однако в его тоне послышался гнетущий холодок, которого прежде она за ним не замечала.

Чтобы скрыть свою нервозность, она капризно надулась и отвернулась, как малое дитя. Мужчина насмешливо усмехнулся и обнял девушку в собственническом жесте. Прежде он не был таким смелым и дорожил даже взглядом, который она на него случайно бросала.

– Не переживай, я не виню тебя. В конечном итоге, не сбеги мы тогда, я бы даже со своим происхождением никогда не смог бы быть рядом с тобой. Потому я не жалею. Ты, ведь, тоже? спросил он у ее шеи вкрадчиво и тихо. От этого тона по телу девушки пробежали мурашки, а когда его руки чуть напряглись на ее ребрах, горло принцессы слегка перехватило.

– Конечно, не жалею, – заверила она, когда в своем сердце понимала, что сейчас бессовестно врет. – Но, можно ли уже остановиться?

– Опасно, – покачал он головой и его тон смягчился, когда он получил удовлетворительный ответ. Девушка тайком выдохнула с облегчением. – Лучше потерпеть еще немного. До границы осталось не так много. И там нас найти будет еще сложнее.

Услышав его слова, девушка внезапно поняла, что ни за что нельзя пересекать эту границу. Мысль быть навсегда потерянной с этим мужчиной уже не была столь притягательной, как в день побега.

Потому притворилась измученной и после долгих уговоров, они решили обосноваться в одной непримечательной деревеньке. Они купили самый дорогой дом, который там был, но даже так в глазах принцессы он выглядел не лучше, чем собачья конура по сравнению с местом, где она прежде жила. Принцесса не могла смириться, что для покупки этого сарая, пришлось заложить почти все ее драгоценности. Так как нужно было соблюдать осторожность, чтобы ищейки двух королевств не вышли на них по этим вещам, Альберт продал их на черном рынке, отчего цена была сильно занижена. В итоге они не получили даже трети настоящей цены за эти бесценные украшения. Просто нелепо! Как она могла не злиться?

После покупки дома, осталось не так много средств, потому они наняли одну служанку и одну повариху, чтобы облегчить жизнь принцессы.

Но счастья ей это не принесло. Вкусив этой скромной жизни, принцесса осознала, что не готова жить, как плебейка. Это не для нее. Она должна быть выше всех. Все должны ее уважать и преклоняться перед ней. Разве не всегда было именно так?

Последней каплей ее терпения стало известие от восторженного Альберта во время их скудного ужина:

– Нас не ищут!

– Что? – опешила принцесса, посмотрев на него в глубоком шоке и недоверии. Даже пресную картошку, которую она до этого брезгливо гоняла по дешевой тарелке, она невольно сбросила со стола на свой подол, но даже не заметила.

– Я не знаю точно, что случилось, но, кажется, Трой провернул какую-то аферу. Я пытался разузнать информацию из столицы и выяснил, что подготовка к свадьбе идет своим чередом и известия о твоей пропажи нет. Кажется, кто-то даже видел женщину, которую представили тобой. По всей видимости, чтобы избежать кризиса, Тройцы предусмотрительно нашли тебе замену! Мы свободны! – радостно заявил Альберт, однако сама принцесса его восторга не разделяла.

Что? Ее… заменили? Кто-то осмелился назваться ее именем? В прошлом это было бы равносильно измене и подвергалось бы смертельной казни. Теперь кто-то осмелился взять на себя ее жизнь. Жизнь в шелках и роскоши! Жизнь всеобщей любимицы, пока она должна жить в этой жалкой халупе и давиться пресной картошкой и вонючим мясом?

Да как они посмели так с ней поступить?!

***

– Катрина! – ворвалась я в комнату после стука. За дверью в просторной комнате действительно обнаружилась девушка с золотистыми волосами и приятными чертами лица. Хотя мне, казалось, я привыкла к этому, все же после разлуки не смогла не ощутить волнение из-за нашего сходства.

Кажется, Катрина разделяла мои мысли, так как, несмотря на теплую улыбку, в ее глазах мелькнуло замешательство, прежде чем она смогла с этим справиться.

– Ваше Высочество! – вежливо поклонилась она мне безукоризненным движением. Кажется, обучение у Ферда не прошло даром. В последнюю нашу встречу, хотя ее движения были весьма неплохи, чувствовалась в них некая неуверенность. Кажется, девушка даже получше меня будет.

Мои подозрения в ее «голубых кровях» только усилилось, но расспрашивать я не стала.

– Как я рада, что ты приехала! – честно призналась я, подходя ближе. Хотя я и была настроена скептически относительно главных героев, пообщавшись с Катриной ближе, я поняла, что она весьма неплоха: она была открытым и честным человеком, несмотря на периодическое влияние «сюжета», отчего она была излишне прямолинейной и безрассудной. Но меня это не смущало, так как в моем присутствии она всегда была очень благоразумной.

Та смущенно потупилась. Ей было очевидно неловко от моего энтузиазма.

– Это честь для меня, – поблагодарила она и отвела взгляд.

Тут я заметила некоторое отчуждение со стороны девушки. В прошлом, крутясь в мире богему, моя эмпатия развилась очень сильно, потому я привыкла распознавать отношение к себе с полувзгляда.

Прежде Катрина так же вела себя со мной настороженно, но после мне, казалось, что мы преодолели это и даже неплохо поладили. Однако сейчас как будто вновь вернулись к изначальной точке.

– Что такое? Что-то случилось за время вашего путешествия? – заподозрила я. – Ферд что-то тебе наговорил? – прищурилась я с сомнением. Ее большие глаза, так похожие на мои, испуганно расширились, и она протестующе покачала головой.

– Вовсе нет! Просто… – смутилась она под моим пристальным взглядом. Она поспешно отвела взгляд, в котором смешались множество эмоций. Они не могли меня не беспокоить, хотя бы потому, что в них чувствовалась враждебность и осторожность.

– «Просто» что? – спросила я холодно, не понимая происходящего. Настроение и без того было ни к черту, испорченное этим нелепым ужином и разговором с «Туфлями». Надеялась душеньку отвести с адекватной собеседницей, которая настроена ко мне положительно, но и тут облом!

В глубине души я начинала терять терпение, понимая, что еще немного и не справлюсь. Думала, что привыкла к подобному отношению и чувству одиночества, но даже после стольких лет это все еще было тяжело.

Хотелось просто… поддержки. Хотя бы фальшивой и короткой.

Ощущая, как на меня опускается разочарование, я смотрела, как девушка передо мной мнется и разрывалась между желанием узнать правду и порывом просто проигнорировать и по привычке притвориться, что все нормально, а я выдержу.

– Кажется, я начала постепенно возвращать свои воспоминания, – отрывая меня от своих размышлений, призналась Катрина, смотря на меня украдкой. Даже тон ее был испытующим. Но в тот момент я не обратила внимания на эту странность.

– Разве это не здорово?! – искренне порадовалась я за нее. Моя реакция вызвала у нее удивление, которое она поторопилась скрыть, как и мелькнувшее смятение. Она вновь посмотрела на меня в сомнении, но откровенной враждебности не было.

– Ваше Высочество, можно ли спросить у вас кое-что? – помявшись, вновь спросила она.

– Конечно.

– Есть ли у ваших родителей… еще дети, помимо ваших братьев? Может быть, сестры?

Вначале я не поняла ее вопроса. Да и откуда бы мне знать? Все, что мне известно о Маргарите, взято из сводок, предоставленных Феликсом.

С другой стороны, как знаток книжных клише, я понимала, что сходство Маргариты и Катрины не может быть случайным. Это, а еще наводящий вопрос героини вкупе с намеком, что ее память восстановилась, практически исключало ошибку в моих подозрениях. Оригинальная принцесса действительно была в родстве с Катриной.

Вопрос только в том, как так вышло, что ребенок королевской семьи был выброшен на задворки королевства? Враждебность и подозрительность Катрины только что начало обретать смысл: кажется, она подозревала, что я не обрадуюсь их родству и проверяла меня.

Мне-то плевать, так как я ненастоящая принцесса, а вот Маргарита на моем месте могла бы заволноваться.

– Намекаешь, что мы можем быть сестрами? – прямо спросила я ее.

– Если это так, что вы предпримете? – подтверждая свою подозрительность, настороженно уточнила Катрина, внимательно следя за мной.

– А что я должна сделать, по-твоему? – безразлично пожала я плечами. – Если хочешь, могу представить тебя ко двору и родителям письмо о твоем существовании написать.

Мое предложение вызвало у нее негативную реакцию.

– Нет! Не нужно ничего писать, – запротестовала она, чем еще больше озадачила. Так и знала, что дело нечисто. Поняв, что она только что отреагировала слишком сильно, Катрина попыталась перевести тему: – Вам действительно все равно? Не боитесь, что мое существование может угрожать вашему положению?

– Я не уверена, – честно призналась я. меня так и подмывало признаться Катрине, что я – ненастоящая принцесса, чтобы избавить наши отношения от этой неловкости и напряженности. Но я обещала Феликсу молчать. Потому, пока с ним не посоветуюсь, придется как-то временно успокоить девушку.

– Как это понимать?

– Это сложно, – скривилась я, чувствуя себя действительно неловко. – Могу лишь гарантировать, что против тебя ничего не имею и не замышляю. Потому можешь меня не опасаться. Мне все равно, в родстве ты со мной или нет.

– Как я могу в это поверить?

– Если бы я против тебя замышляла, думаешь, за все это время ничего бы не предприняла по твоему устранению?

– Вы могли опасаться, что избавление от меня вызовет подозрения.

Я закатила глаза и вновь подумала, что признание лишило бы меня кучи проблем. Чертово чувство ответственности!

– Сама бы руки не пачкала, но, что бы мне помешало сообщить о тебе? – выгнула я бровь. Девушка смутилась и задумалась, бросая на меня нерешительные взгляды.

– А что, если я скажу, что так же имею право называться принцессой? Может быть, у меня прав даже больше, чем у вас? – все никак не могла угомониться эта подозрительная «мамзель».

– А ты, я смотрю, прямо напрашиваешься на смерть, – усмехнулась я. – Не боишься, что своими собственными речами лишь спровоцируешь меня? Сейчас мы тут только вдвоем. Если я что-нибудь с тобой сделаю, как думаешь, мне что-нибудь за это будет? – решила я ей подыграть. Девушка вздрогнула, осознавая, что могла действительно перестараться. Я не стала ее больше пытать и засмеялась. – Ты бы себя видела, – насмехалась я, с некоторым сожалением понимая, что как бы ни старалась, она мне все равно не доверится и прежней легкости в общении я не получу ни при каком желании. Досадно.

Может, к Саре пойти, поплакаться? Нет, лучше даже не думать об этом. Страх быть привязанной к постели ее сыночка все еще силен в моем сознании.

Даже мурашки пробежали по телу.

– Пусть ты мне и не веришь, но я действительно не замышляю против тебя. Это сложно сейчас объяснить, но это так. Хочешь, верь, хочешь, нет, – повела я плечом, чтобы скрыть разочарование. – Пожалуй, я пойду.

С этими словами я развернулась и уже хотела покинуть комнату, как меня остановил взволнованный голос девушки:

– Я не хочу быть принцессой, – сказала она торопливо, но упрямо.

– Вот как? – ухмыльнулась я ей, но она меня неправильно поняла, решив, что я не поверила.

– Я говорю серьезно.

– Разве не все желают быть принцессами? Почему же ты не хочешь, после всех трудностей, с которыми столкнулась? Тем более, если прав у тебя на это больше?

– Это не так. Важнее, чем быть принцессой, нужно быть счастливой. Так мне сказал очень важный мне человек. Если я стану принцессой, я точно знаю, что не буду счастлива, – твердо произнесла она, смотря на меня открыто и отважно. Я мягко улыбнулась, скрывая горечь на губах.

– Тогда наши с тобой мысли сходятся, – сказала я ей на прощание, прежде чем выйти из комнаты. Несмотря на паршивое настроение после этой встречи, я рада, что Катрина достаточно разумна. По крайней мере, она не совершит моей ошибки.

***

Чего я не ожидала, так это встретить возле своей спальни Феликса. Помимо прочего, я даже не представляла, что может сделать мой день еще хуже, чем очередная пикировка с ним.

– Мы можем поговорить? – спросил он коротко.

– Мы могли бы отложить это? Я очень устала и хотела бы… – попыталась я отказаться, но была перебита:

– Пожалуйста. Это не займет много времени, – посмотрел он на меня. Я в недоумении моргнула. Казалось, будто что-то в нем изменилось. Вот только понять не могла, что, и это сбивало с толку.

Именно эта странность не позволила категорически отвергнуть его. Вместо этого я нехотя кивнула и поджала губы. Несмотря на некоторую странность в его поведении, я не верила, что этот разговор принесет мне удовольствие.

Во всяком случае, не после того, как я унизила его перед родственниками. Такой гордый человек непременно захочет отыграться. И лучше уж решить это сейчас, когда настроение и без того паршивое, чем откладывать.

В спальне я не стала утруждать себя притворством, потому небрежно сбросила с себя неудобные туфли и тут же распустила корсет. С последним выдалась накладка из-за завязок на спине, но неожиданно на помощь пришел никто иной, как Феликс.

– Позволь помочь, – оказался он за моей спиной и аккуратно забрал из моих пальцев шнуровку, чтобы ловко и терпеливо расстегнуть несколько пуговичек и добраться до скрытого корсета, на котором одним движением расслабил шнуровку.

В мою грудь тут же хлынул воздух, принося облегчение.

Но вместо радости я вновь насторожилась, неуверенно посмотрев на мужчину, придерживая на груди ослабленный лиф платья. Как и мой бывший, Феликс был одержим репутацией и отпетым приверженцем приличий, потому ревностно следил за моим внешним видом и поведением. Даже наедине, хоть и не мог запретить, открыто критиковал мой моральный облик за невинную потребность комфорта.

Тем еще более подозрительно было, что он не только не критиковал мои действия, но еще и сам вызвался помочь.

Заметив мой настороженный взгляд, он виновато отвернулся и негромко произнес:

– Если хочешь переодеться, я могу подождать.

– Не нужно, – отказалась я, нахмурившись, все еще не понимая причин его перемен. – Давай скорее с этим покончим, нет причин откладывать этот разговор. Ты хочешь отругать меня, так что поторопись. Я все еще хочу поскорее лечь спать, – понизила я голос и безразлично отвернулась, готовясь пропускать его нотации сквозь уши. Может, я сегодня и перегнула палку в его унижении, но видит Бог, он сам это заслужил. Потому виноватой я себя не ощущаю, хоть и понимаю, что Феликс не успокоится, пока не выговорится. Потому собиралась дать ему такую возможность, а после счастливо поспать.

– Нет, я… – начал он было и выглядел крайне неуверенно. – Я пришел не для этого.

– Тогда для чего? – перестала я вообще что-то понимать, чувствуя себя крайне несчастной и уставшей. Я ощущала, что нахожусь на грани того, чтобы сорваться.

Разве мне мало несчастий на голову свалилось? Почему я должна проходить это изо дня в день. Почему я вновь должна бороться и что-то доказывать? Почему… почему бы всем просто не оставить меня в покое?

– Прости, – резко выдохнул он и посмотрел в мое напряженное и недоумевающее лицо. – Я пришел извиниться перед тобой.

– Что? – от неожиданности я даже отступила и подумала, что мне мерещится. – За что ты извиняешься? Разве ты не злился на меня?

– Злился, – признал он, угрюмо кивнув, и помедлил. Однако, поразмыслив, понял, что я сам виноват. я не должен был допускать этой ситуации. Потому разумно, что ты была вынуждена защищаться. Потому и пришел, чтобы лично извиниться. Я знаю, что мы заключили соглашение и должна сотрудничать. Мне жаль, что я не выполнил свою часть и спровоцировал данную ситуацию. В будущем этого не произойдет.

Я гулко сглотнула и молчала, судорожно осмысливая сказанные им слова. Как ни смотри, это было не только неожиданно, но и совершенно несвойственно. Феликс что в романе, что в жизни был хладнокровным человеком, которого мало заботили чувства других. он признавал только силу и влияние. Меня даже с натяжкой нельзя назвать сильной или влиятельной, тем более, чтобы вынудить Феликса лично извиниться и признать ошибку.

По ходу моих мыслей, видимо, эмоции отражались на моем лице, потому что мужчина вздохнул и продолжил мысль:

– Я не пытаюсь ввести тебя в заблуждение. Я правда признаю, что был неправ. Я сам предложил тебе стать моей невестой. Хоть наши отношения фальшивые, на людях я должен отыгрывать роль жениха и уважать тебя, как соратника. С моей стороны было безответственно бросать тебя на амбразуру и позволять противостоять всем в одиночку. Я дискредитировал себя не только как жених и коллега, но и мужчина. Мне жаль. Надеюсь, ты сможешь простить меня на этот раз.

– Что происходит? – не смогла я сдержать подозрительности и настороженности в голосе, смотря на мужчину перед собой, как на незнакомца. Это тот самый бездушный горделивый граф, за право стоять рядом с которым нужно из кожи вон вылезти?

Я не могла не проводить аналогии с бывшим. Хоть различия между ним и Феликсом были, в плане того, что бывшие туфли были скорее самовлюбленными, чем бездушными, итог сводился к одному: они оба были требовательны к своему окружению, не терпя ни единой ошибки и никогда не считались с чувствами остальных. Следовательно, никогда и не испытывали вину или чувство ответственности.

Лишь сейчас я поняла, что за пять лет, в которых я была в отношениях, он никогда передо мной не извинялся. Даже во время ссор он умело выводил разговор в свою пользу, сваливая на меня вину.

Ну и что, что меня невзлюбили его родители? Вот если бы я проявляла больше искренности к нему в их присутствии, они бы непременно поменяли свое мнение о себе.

Ну и что, что меня травят его фанаты? Вот если бы я проявила себя чуть лучше, они бы признали мое право стоять рядом с ним.

Пожалуй, сегодня первый раз, когда передо мной искренне извинились и признали, что я была права и не должна терпеть.

Горло перехватило, а в носу защипало. Глазам стало горячо и я стремительно отвела взгляд.

– Марго? – с тревогой позвал меня Феликс, услышав мой всхлип, когда я пыталась справиться с эмоциями. – Марго, ты в порядке? Я вновь сказал что-то не так? – волновался Феликс, который так же чувствовал себя не в своей тарелке. Полагаю, до этого момента он извинялся нечасто, тем удивительнее этот порыв со мной.

– Нет… – сдавленно сказала я, сдерживая слезы и помахивая ладошкой себе на покрасневшее лицо. – Нет, все в порядке. Просто… Спасибо, – сконфуженно улыбнулась я сквозь слезы.

– За что? – не понял мужчина.

– За то, что извинился, – шмыгнула я и заметила, как мужчина настороженно замер в отдалении от меня, не решаясь приблизится. – Ты чего? – удивилась я, заметив странное выражение на его лице и то, как он протягивает мне платочек. Было бы мило, если бы он не старался сделать это, максимально дистанцируюсь от меня, словно я была заразной.

– Ты, случаем, чихать не хочешь? – спросил он осторожно, все еще протягивая платочек, демонстративно помахав им в воздухе, для чего даже немного нагнулся в мою сторону. Я заторможено моргнула, не видя параллели. У него опять приступ кретинизма? На него так близость с Катриной действует, что ли?

– Вроде нет… – пробормотала я, принимая платок и даже пользуясь им, после чего он с облегчением выпрямился и отошел еще на шаг.

– Тогда я тут постою, если ты не возражаешь, – кивнул он деловито и послушно замер в ожидании, когда я сама успокоюсь.

Лишь после этого я осознала, чего так опасается мужчина, и вся недавняя благодарность к нему испарилась моментально.

– Да я тогда специально нос ущипнула, потому и чихнула! – рявкнула я, от злости бросая в него сопливым платком, выражая свое негодование.

То ли я была такой мет кой, то ли злой, отчего сила броска не позволила ему увернуться. То ли все же герой начал сильно отходить от своего портрета и потерял в быстроте реакции, но в следующую секунду в его лицо прилетел платок и подозрительно прилип…

– Почему ты не увернулся?! – схватилась я за голову в негодовании. – Ты еще главный герой или горе лучковое?

***

– Мне жаль, – повинилась я, после того, как мужчина вышел из ванной, вытирая мокрое лицо чистым полотенцем.

– Переживу. Не в новинку, – язвительно заметил он, отчего уровень моей вины значительно снизился.

– Раз так, то и отлично, – высокомерно фыркнула я, демонстративно отвернувшись. За время, что мужчина умывался, я успела переодеться и сейчас с комфортом потягивала фруктовый сок.

Феликс никак не прокомментировал это и молча сел напротив, серьезно посмотрев на меня:

– Виделась с Катриной?

– Ты задаешь очевидный вопрос, – прокомментировала я, учитывая, что мы столкнулись с ним недавно как раз после моей встречи с девушкой.

– Она тебе что-нибудь сказала?

В тоне мужчины, несмотря на спокойствие, чувствовалась нотка напряжения. Я не могла не усмехнуться.

– Прямо не говорила, но намеки были очень жирными, – пожала я плечами безразлично. – Теперь она видит во мне угрозу. Впрочем, ее понять можно.

После этого Феликс, к моему удивлению, коротко описал ситуацию с подменой принцесс и интригами короля Флито. Я слушала внимательно и спокойно. Что-то подобное можно было заподозрить, только на моменте описания коварства отца Катрины, я не смогла сдержать лица, чувствуя отвращение к этому человеку.

– Ты не удивлена? – завершив рассказ, просил Феликс как будто с беспокойством.

– А почему я должна? Кажется, я изначально говорила, что ее происхождение не может быть обычным, следуя правилам жанра.

– Что будешь делать с этим? – полюбопытствовал он, что меня удивило.

– Удивительно. Она спрашивала тоже самое, – снисходительно фыркнула я и вновь отпила напиток. – Повторюсь: а что я должна делать, собственно? Какое отношение ее происхождение имеет ко мне? – выгнула я бровь, посмотрев на Феликса. – Я играю роль принцессы, а не являюсь ею. Играю лишь по необходимости и ровно до определенного момента, пока не смогу вернуться в свой мир. Исходя из этого, это скорее твоя головная боль, а не моя, – повела я плечами и отложила бокал с соком на стол, прежде чем сложить руки под грудью. – Кстати об этом: что там насчет нашего уговора? Когда ты планируешь помогать мне с возвращением?

– Еще не время, – отозвался мужчина, что мне категорически не понравилось.

– Не время? – всполошилась я, подозрительно прищурившись. А когда оно наступит? Разве я не выполнила свою часть уговора? Роль я отыграла великолепно и никто не заподозрил подвоха. Вы даже нашли настоящую принцессу, – выразительно подняла я брови. – Не пора бы уже подумать о моем будущем. Тем более в новых реалиях, когда правда может открыться в любой момент и меня отправят на плаху вместо настоящей принцессы?

– Мы уже поговорили с Катриной, потому можешь не переживать. Ферд стал поручителем, что девушка сохранит этот секрет. Кажется, она и сама не особо горит желанием раскрывать свою личность.

– Да, она сказала, – подтвердила я с кивком и вновь задумалась.

– Учитывая новую информацию, теперь мы еще больше замотивированы найти настоящую Маргариту. Это первостепенная задача, – говорил он возбужденно, что меня удивило. Я неплохо разбиралась в эмоциях и выражениях людей и, несмотря на убежденность его слов, мне чудился какой-то подвох, который я не понимала.

– С чего бы?

– Как минимум, она должна стать страховкой, чтобы тебя по случайности не судили от ее имени, – привел он аргумент, с которым было трудно поспорить. – Ко всему прочему, если она объявится где-то, бог знает, какой хаос это может принести с собой. Для всех она всех еще остается законной наследницей.

Пока Феликс говорил, я не могла подобрать слов, чтобы ему возразить, но это не значило, что чувство тревоги и тоски исчезли. Я все еще хотела вернуться домой и чувствовала лишь большее угнетение от того, что мое возвращение откладывалось.

– Как долго вы продолжите искать? – мрачно уточнила я. – Свадьба меньше, чем через две недели. Что ты вообще планируешь делать теперь, когда знаешь, что твоя невеста – изначально была фальшивой принцессой? Разве не в твоих интересах наоборот выставить правду на всеобщее обозрение и потребовать от короля Флито ответа за их обман? На моем месте изначально должна была быть именно Катрина, что по роли главной героини, что по праву рождения!

– Меня это не волнует, – покачал он головой.

– Что? – опешила я, нахмурив брови.

– Я изначально согласился на этот брак вовсе не из личных симпатий или желаний. Это моя обязанность и долг. Потому, откровенно говоря, мне плевать на личность невесты, если это принесет пользу моему королевству. Если так подумать, если мы обнародуем правду о личности Катрины, то в итоге получим лишь очередной повод для конфликта. Не забывай, даже во Флито, Маргарита является признанной принцессой. Кто-то может нам не поверить и посчитать, что мы намеренно саботируем политический союз. А те, кто поверит, навряд ли посмеет противостоять влиянию короля. Я не верю, что во дворце Флито все настолько слепы, чтобы не обратить внимание на подмену принцесс. Но то, что об этом до сих пор было неизвестно, а Катрину никто не искал по настоящему, говорит лишь о том, что всех все устраивает, – развел он руками и посмотрел на мое шокированное выражение лица. – Ко всему прочему, сама Катрина не хочет возвращаться во Флито, как принцесса. Она так же далеко неглупа и понимает ситуацию, что в родном доме ей не будут рады. Напротив, велика вероятность, что от нее попытаются поскорее избавиться.

– Тебе правда все равно на ком жениться? – удивилась я. Не то, чтобы я не сталкивалась с браком по расчету между совершенно чужими людьми. В мире шоу-бизнеса это нередкое явление. Но Феликс был для меня главным героем, потому я невольно полагала, что он будет выше этого. По крайней мере, в романе между ним и Катриной действительно была симпатия и интерес.

– Это не совсем так. Я бы тоже хотел жениться на женщине, которая мне понравится. Потому я так долго откладывал вопрос со свадьбой: никто меня так и не заинтересовал. Женщины казались мне скучными или коварными существами, которых мне было непросто понять, что вызывало раздражение. Потому я подумал, что раз я не могу найти подходящую женщину, которая мне понравится, то, по крайней мере, я постараюсь, чтобы этот брак был максимально полезен и выгоден. Потому и согласился на брак с принцессой Флито, – равнодушно отозвался Феликс. Всего на мгновение мне почудилась странная эмоция, проскользнувшая в его глазах, похожая на сожаление.

– В таком случае, когда ты найдешь Маргариту, ты вступишь с ней в брак? Для этого ты пытаешься ее найти?

Несмотря на очевидный ответ, Феликс, казалось, медлит в странной нерешительности.

– Не совсем…

– Как это понять? – насупилась я в недоумении.

– Это неважно, – отмахнулся он от меня. – Как бы то ни было, пока я не найду следы Маргариты, я не могу заняться твоим вопросом. По крайней мере, пока свадьба не будет проведена. Как только свадьба состоится, ее поимка уже не будет иметь такого значения, даже если она появится. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Но что, если ты ее так и не найдешь? Я собиралась изображать твою невесту, а не становится женой по-настоящему! – подскочила я на месте в негодовании.

– Тебе так ненавистна эта идея? – спросил он негромко, но его тон похолодел, отчего я вздрогнула. Я изумленно моргнула.

– А тебя это, значит, устраивает? Впрочем, не отвечай, – раздраженно закрыла я лицо ладонью, вспоминая его недавние слова о долге и прочей лабуде. – Я отличаюсь от тебя, ясно? Я не только хочу выбрать мужчину самостоятельно, под себя, чтобы он мне нравился. Но и сделать это на своих условиях! Ко всему прочему, я хочу домой! Там, в моем мире, у меня остался дом, семья, друзья и работа! Я не могу отказаться от этого так просто.

– Почему? Разве ты не рассказывала, что прошлые отношения не удались и из-за них ты не только оставила карьеру и друзей, но и отдалилась от родных, которые тебя не ценят? – спросил он, пристально смотря в мои глаза, давая понять, что за время нашего общения, мне следовало больше молчать о своей жизни в моем мире. – Здесь ты можешь начать все заново. Может, наш брак и вынужденный, но раз уж так вышло, я постараюсь поддержать тебя во всем и быть тебе хорошим мужем. Я больше не позволю тебе страдать.

– Да не в этом дело… – пробормотала я в растерянности от его внезапных слов.

– А в чем? Переживаешь, что правда о личности Катрины вскроется? Это я тоже могу контролировать.

– Да нет же… – чувствовала я, что начинаю задыхаться от навалившегося давления.

– Мои родители готовы принять тебя. Они будут уважать тебя…

– Хватит, остановись, – затрясла я головой.

– Это из-за того «сюжета»? Думаешь, мне понравится Катрина и я выберу ее? Нет, не выберу. Если смотреть на вас двоих, ты вызываешь у меня больше интереса…

– Прекрати… – взмолилась я.

– Да что не так? Почему? Неужели я настолько плох в твоих глазах?! – взревел он, напрочь лишившись его привычного равнодушного и хладнокровного вида.

– Потому что ты меня не любишь! – заорала я в свою очередь, смотря на него бешеными глазами. – Мне надоело жертвовать своей жизнью и интересами ради человека, которому на меня плевать. Я больше не хочу ни интриг, ни соперничества, ни показной важности. Я просто хочу, чтобы меня любили. Тихо, без помпезности, но искренне! – со слезами на глазах выдавила я, удивляя даже саму себя этой отповедью. – Пять лет. Пять лет моя жизнь была похожа на поле боя, где я должна была отстаивать свое право быть с человеком. Я отдала этим отношениям слишком много. Я почти лишилась себя и чудом нашла в себе силы прекратить эту пытку. Теперь… теперь я не хочу проходить это снова и идти на жертву ради кого-то. Я… – горло перехватило, отчего я, сдерживая слезы, дрожащие на ресницах, обиженно посмотрела на разочарованного мужчину. – Впервые за долгие годы я хочу побыть эгоисткой и чтобы мужчина, который хочет меня добиться, действительно добивался. Может это прозвучит слишком самонадеянно, но я надеюсь, что ради отношений со мной, мужчина сам пойдет на жертвы, а не будет требовать их от меня. Неужели я так многого прошу? – спросила я тихо, заглядывая в мрачное лицо Феликса, который напряженно молчал. Так и не дождавшись от него ответа, я усмехнулась сквозь злые слезы и холодно произнесла: – Потому тебе следует поторопиться и найти свою принцессу, чтобы жениться на ней. А после этого, ты должен выполнить обещание и вернуть меня домой. Потому что я не собираюсь становиться жертвенным агнцем ни во имя чести, долга или страны, которая даже моим домом не является! Ясно?!

– А что, если способа отправить тебя домой, нет? – его голос звучал глухо, но мне послышался в нем скрытый вызов. Стерпеть я это не могла, хотя должна была признать такую вероятность.

– По крайней мере, мы должны приложить все силы, чтобы проверить это. В противном случае, я не успокоюсь, пока лично не буду убеждена.

После этого я развернулась на пятках и направилась в ванную.

– Ах да, женишок, пока мы не вступили в брак, поторопись и скройся из моей спальни. В конечном итоге, мы должны соблюдать приличия до свадьбы, верно? Я не хочу, чтобы пошли нехорошие слухи, ведь должна заботиться о своей репутации будущей графини, – язвительно заметила я, прежде чем захлопнуть дверь ванной.