***

Взгляды с Марго с Феликсом встретились. В ее голубых глазах светился призыв к помощи, который был жестоко проигнорирован женихом. Изначально он планировал подыгрывать ей, но видя, как она держит «удар» и сам заинтересовался, как же она выкрутится из столь щекотливой ситуации. Ко всему прочему он все никак не мог избавиться от своих предрассудков и надеялся, что девушка допустит ошибку в своей блестящей игре. Он терпеливо ждал все эти дни, что они провели в пути к столице от границ.

И, несмотря на свою прославленную внимательность, так и не смог подловить Марго на лукавстве. Однако, по мере их общения, равно, как ему не хотелось верить в ее попаданство, так он все больше желал отрицать ее сумасшествие.

Именно поэтому он не мог пренебречь этой возможностью послушать ее версию, отличную от «попаданства», которое, разумеется, она не станет озвучивать при посторонних.

Он не сомневался, что она справится, ведь убедился в этом лично, наблюдая за ней день ото дня. И он вынужден был признать, что редко встречал настолько стойких и отважных женщин, как она. После матери, Марго, пожалуй, была первой женщиной иной крови, которую он был готов признать.

Какая жалость, что ей оказалась, возможно, сумасшедшая принцесса соседнего королевства. В худшем случае, еще и вражеская гениальная шпионка.

Тем не менее, он терпеливо ждал ее ответа, даже когда призыв о помощи в ее глазах сменился пониманием того, что это не произойдет. Он понимал, что это поставит ее в неловкую ситуацию и ожидал ее обиды. Чего он предположить не мог, так это полностью отсутствующее и высокомерное выражение, которые делали ее голубые глаза поразительно бездушными, а взгляд невыносимо неприятным. Так, словно она стремительно охладела ко всему и нему – в частности.

Те редкие и немногие радушные огоньки в ее глазах, которыми она очень скупо одаривала Феликса по мере их сближения, исчезли в одночасье, словно их никогда и не было.

– Что же, раз все так настаивают, ничего не остается, как все рассказать, – вежливо, до зубного скрежета, улыбнулась Марго, отвернувшись от жениха. – Хотя, на самом деле, рассказывать особо и нечего, как прежде и сказал Фелли, – пожала она плечами с виноватым и смущенным видом.

– В каком смысле? – не понял дядя Феликса.

– В прямом. Когда меня похитили, я этого даже не поняла. Уснула в своей карете, а проснулась уже в непонятной местности в окружении таких же непонятных людей. Видимо, я употребила мало наркотика, либо оказалась более разборчивой, но похитители не ожидали, что я очнусь так рано. Потому я воспользовалась тем, что они потеряли бдительность и сбежала. Во время побега наткнулась на графа Белтона, который как раз отправился на мои поиски. Вот и вся история, – на удивление складно соврала она. Впрочем, ее ответ был слишком поверхностным, что опытные и проницательные люди, такие, как Белтоны, просто не могли упустить из виду.

– Уровень подготовки нападения говорит о высоком профессионализме и подготовленности нападавших. Но они не только оставили вас без надзора, понадеявшись на ваш обморок, но еще не заметили вашего отсутствия? Любой даже самый никчемный наемник сможет быстро нагнать одну слабую женщину, в незнакомой ей местности, – указали на явные нестыковки Марго, но, надо отдать ей должное, она продолжила безразлично пить из своего бокала. Ее выдержке воистину могли только позавидовать.

– Ну не знаю, видимо, я оказалась довольно проворной? – безучастно повела она плечом. – Либо наемники были совершенно бездарны. А может, все вместе, откуда мне знать? Разбираться в это, кажется, не моя работа, верно? – удивительно ловко и естественно перевела она стрелки и осмотрела своими голубыми глазами самых «придирчивых» родственников.

– Разумеется, это наша обязанность, – запротестовал кто-то среди смутившейся родни. – Однако, для продвижения расследования, нам нужна знать все подробности.

– В таком случае, могу лишь посочувствовать. У меня нет желаемой вам информации, как это ни прискорбно.

– Вы не можете описать даже незначительных подробностей?

– Прошу прощения, – легкомысленно приподняла она уголки губ. – Я не каждый день засыпаю в одном месте, а просыпаюсь среди леса и незнакомых людей. В тот момент я была излишне взволнована и сосредоточенна собственным выживанием и побегом, потому как-то не подумала о наборе полного комплекта улик, дабы после вам было легче их искать.

– Мы не хотели вас оскорбить, – насупился кузен. – Но это наша работа – обращать внимание на мелочи, которые вам могут показаться незначительными. Для этого нам приходится задавать вопросы, которые вам могут почудиться неприятными или неловкими. Например то, как связанная женщина могла сбежать от похитителей, будучи незамеченной, и пробежать в таком положении достаточно, чтобы безошибочно найти жениха? Связанная, неприученная к физической нагрузке на незнакомой и неровной территории, даже для мужчины это стало бы непосильным испытанием.

– Кто сказал, что я бежала долго? – помолчав, спросила она как будто невзначай, но было заметно, что задумалась.

– Будь расстояние незначительным между похитителями и Феликсом, его люди непременно нагнали бы бандитов. Но этого не произошло, значит, расстояние было значительным, – терпеливо пояснил дядя и самодовольно улыбнулся, предчувствуя, что загнал жертву в ловушку. Однако, девушка не выражала страха или паники, спокойно склонив голову к плечу и терпеливо выслушивая обвинения и подозрения на свой счет. – Для связанной девушки это просто поразительный подвиг.

– Что же, ваши слова имеют смысл. Однако, я не была связана. Кто вам об этом сказал? – прищурилась она. Когда все выразительно посмотрели на Феликса имея ввиду его отчет, она так же посмотрела на него, а после, лукаво прищурившись, изобразила вид раскаявшийся и печальный. – Фелли, – тяжело вздохнула она, заметив, как мужчину передернуло от детской клички. – Кажется, мы больше не можем этого скрывать. Мы должны признаться, как все было на самом деле.

– Что? – занервничали гости, переглядываясь. Феликс так же выгнул бровь, смотря на девушку перед ним в ожидании. – О чем говорит Ее Высочество?

– На самом деле, я была не связана.

– Но в отчете было указано, что вас связали, отчего вы даже получили травму руки от слишком тугих пут, – напомнили они.

– Это не так. Травмировалась я во время побега, – покачала она головой, гладя свою повязку с материнской нежностью и сожалением. – И причина тому… – сказала она и выразительно покосилась на Феликса, который напрягся под непонимающими взглядами родственников. – Однако, так как это могло усложнить и без того сложную ситуацию, в случае, если бы узнали, что я получила травму не во время похищения, а спасения, то мы приняли решение солгать, – скромно потупилась она, выглядя несчастной и виноватой. Игра девушки была настолько яркой, что все невольно посмотрели на мужчину рядом с ней с легким осуждением и досадой, ибо в отчете говорилось, что она, возможно, больше не сможет нормально пользоваться своей правой рукой.

Учитывая, что Феликс не опроверг это в тоже мгновение, все впечатлились только сильнее и прониклись к Марго большей симпатией и меньшей настороженностью.

– Но как это произошло? – в растерянности спросила одна из тетушек. Голос ее заметно смягчился, видя, на какие жертвы согласилась пойти принцесса, чтобы не раздувать конфликт. Даже скрыть возможную инвалидность! Поистине самоотверженно.

Она робко покосилась на Феликса, словно спрашивая разрешения. Тот нахмурился, понимая, что она собирается его подставить. Естественно, это не осталось незамеченным родней.

– Вы можете говорить свободно, Ваше Высочество. Мы все здесь на вашей стороне! – заверили ее те, кто совсем недавно подозревал в шпионаже.

Марго помолчала в «нерешительности» для пущего эффекта, а после негромко произнесла:

– Я обещала Фелли, что не стану никому об этом рассказывать…

– Разумеется, это не относилось к нам, – заверили ее сердечно.

– Наверное, вы правы, – нервно улыбнулась Марго. – Иначе он бы остановил меня, как только речь зашла об этой щекотливой теме, – уже куда более уверенно заговорила она, но искоса посмотрела на Феликса так, что он не мог не понять намека. Она буквально обвиняла его в том, что будет дальше. – На самом деле, во время похищения, бандиты пытались скрыться через горы. Когда я очнулась, они были достаточно далеко от места происшествия, но высоко. Когда я сбежала, и не подозревала об этом. В какой-то момент я почувствовала за собой погоню. Какой-то огромный и страшный человек гнался за мной, матерился, как сапожник и угрожал пытать меня всем подряд, если я не остановлюсь. Разумеется, я испугалась еще сильнее, а из-за быстрого бега уже начала задыхаться и зрение мое размываться, – замялась она и театрально замолчала, демонстративно отпивая из своего бокала. Феликс почувствовал неладное в тот момент, вспоминая «безотказный способ» Марго, который она недавно использовала, чтобы картинно плакать. Воспоминания того случая не могли не заставить его переживать еще сильнее.

Родня Феликса так же терпеливо молчали, гадая, как ее рассказ может быть связан с травмой и тем, что Феликс принудил ее молчать о правде.

– Я так сильно испугалась, – картинно всхлипнула девушка, подтверждая догадки Феликса. Затем из ее глаз заструились хрустальные слезы. – Я искренне считала, что если остановлюсь, непременно лишусь жизни, настолько грозно мне угрожали расправой, одни сплошные оскорбления, ругательства и угрозы... Потому бежала через силу и без оглядки. Кто… кто бы мог догадаться, что этим преследователем окажется…. граф Белтон? – «разрыдавшись», скрыла она лицо в своих ладонях и стала судорожно дрожать плечами.

Все пораженные и осуждающие взгляды неминуемо сошлись на Феликсе, который едва не поперхнулся, застигнутый врасплох. Но прежде, чем он успел опровергнуть обвинения, «жертва» продолжила:

– Уже после я поняла, что он просто был напуган моим исчезновением, потому был излишне резок и неразборчив в словах, – насилу успокоившись, талантливо шмыгала она носом, промокая покрасневшие глаза салфеткой, отнятой у онемевшего Феликса. Она утерла нос и бросила ее обратно владельцу, но та совершенно «случайно» угодила ему в лицо. Ее слова звучали, как неловкая попытка оправдать грубого и деспотичного мужлана, коим ее заявления выставляли Феликса. Впрочем, мужчина, сам загнал себя в ловушку, потому даже не имел возможности опровергнуть несправедливые обвинения.

– Вы так натерпелись, – сочувственно вздохнула одна из тетушек. Марго скромно улыбнулась, но вновь опечаленно потупилась.

– Но как же произошло ваше ранение? – вопросил кто-то другой. – Неужели, – его голос понизился от мрачного подозрения, с которым он покосился на своего племянника, как на душегуба и подонка. – Он вас ударил?

Словно нарочно, Марго молчала, предаваясь слезам, чем только усугубляла атмосферу и недопонимания. Феликс уже начал проклинать себя за опрометчивый поступок, дав ей слово.

Надо пояснить, что помимо прочих заслуг перед короной, род Белтон был знаменит так же своим благородством и честностью по отношению к слабым. Любой аристократ желал бы породниться с этим родом, зная, что они никогда не бросят свою семью на произвол судьбы и будут заботиться до последнего. Потому каждый отец мечтал бы отдать свою дочь за мужчин рода Белтона, зная, что тот будет холить и лелеять свою супругу, проявляя высшую степень уважения и благородства. Для людей подобного воспитания, было неслыханным поступком даже просто оскорбить слабую женщину словом, не то, что поднять на нее руку.

И обвинялся в этом преступлении никто иной, кого все старшие ставили в пример своим младшим! Более шокирующим известием могло стать лишь то, если бы принцесса, от которой зависели два королевства, оказалась бы фальшивой!

– Ох, простите, просто горло перехватило, – подала Марго голос после продолжительного молчания, когда Феликс уже всерьез подозревал, что его собираются избить в воспитательных целях. – Нет, конечно же, он меня не бил. Это все моя вина… – печально и судорожно вздохнула она. Теперь девушке сочувствовали уже практически все. – Находясь на опасной тропе, когда ошибочно полагала, что меня преследует бандит, я не смотрела под ноги и сорвалась с обрыва в ущелье.

– Что?! – взорвались тревогой слушатели.

– Но Феликс меня спас! – с благоговейным огнем в глазах заверила Марго, отчего даже Феликс почти поверил в ее искренность, если бы не знал правды. – Он, как настоящий герой бросился прямо за мной! – повышая голос, отчего он становился немного писклявым, с восторгом сочиняла Марго, увлекаясь своей фантазией. Феликс невольно вспомнил, что ранее девушка говорила, что в «своем мире» была связана с литературой. Неудивительно, что ее фантазия настолько богатая.

– Бросился… с обрыва? – недоверчиво переспросили слушатели.

– Верно! – подтвердила Марго и значимо добавила: – «Щучкой»!

– Щучкой? – скривился в непонимании кузен и с сомнением посмотрел на Феликса.

– Именно, – невозмутимо кивнула девушка, важно прикрыв глаза. – Мой жених такой удивительный, – расплылась она в обожающей улыбочке.

– Но как вам двоим удалось выбраться из ущелья? Помня местность, они должны быть очень глубокими.

– Все дело в шпагате! – важно подняла она палец вверх и, как только убедилась что захватила все внимание, сумев заинтриговав даже самый ярых скептиков, пояснила: – он нагнал меня в полете, прямо, как орел! Схватил за руку, а после затормозил ногами. Благо, ущелье оказалось довольно узким.

– Ногами? Он затормозил ногами? – не поверили родственники, пытаясь понять, насколько же узким было то ущелье.

– Шпагатом, – с менторским видом поправила Марго. – Я была так поражена, что почти забыла про свою боль в руке. Никогда не видела таких сильных и гибких ног! Даже лучшие танцовщицы Флито не могли продемонстрировать таких умений и гибкости! – восхваляла Марго Феликса с неприкрытым энтузиазмом, пока тот сидел с мрачным и даже опустошенным видом, осознавая всю ту картину, которая была нарисована в больной фантазии его сумасшедшей и до невозможности мстительной невесты. – Вижу, что вы тоже поражены, – деловито покивала она, смотря на потрясенные выражения лиц окружающих. Мужчину рядом с ней немного затрясло. – Хоть мы и спаслись, благодаря моему жениху, которого я никогда не брошу, несмотря на все возможные невзгоды и трудности, даже если наш дом, по какой-то «стра-а-анной и необъясни-и-имой» причине не будет благословлён детишками… Я была готова ко всему в этом браке! Можете не сомневаться, я ни за что не предам, в конечном итоге, физическая близость никогда не встанет на пути истинной любви. Ведь брак – это, в первую очередь не про страсть, а доверие и уважение! – сдавленно произнесла она, борясь с подступающими рыданиями из-за предстоящей жизни в браке с импотентом.

Все родственники побледнели и скорбно прикрыли рот в глубоком ужасе, смотря на Феликса. Мужчины еще сочувствующе покачали головой, пробормотав о том, какая это потеря…

– Так вот, хоть мы и спаслись, но торможение не могло не сказаться, и моя рука… ну она так странно щелкнула, – неуверенно заявила Марго. – Но это же не так страшно, верно? Рука не такая серьезная цена за спасение жизни! На фоне Феликса, моя травма совершенно несущественная, – заверяла она остальных, смотря на всех в поисках поддержки. – В конечном итоге, я могу научиться управляться и другой рукой, а вот Фелли… – сделала она вид того, что «случайно» проговорилась. – Но что я все о себе, да о себе? – замахала она здоровой рукой. – К счастью, мы спаслись. Я рассказала Фелли все, как было, как только все недоразумения разрешились. Однако, он почему-то решил, что будет лучше умолчать о некоторых деталях моего побега, – кротко дополнила она, как бы невзначай поглаживая повязку, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что этот плут нарочно обвел девушку вокруг пальца, чтобы скрыть свою халатность во время операции спасения. Несмотря на недавнее сочувствие относительно его мужской силы, родственники не могли не почувствовать разочарования относительно разбившегося в дребезги портрета благородного и честного человека. – И по поводу недавнего, прошу прощения. Сейчас я вижу, какие вы дружные и надежные люди, потому к сожалению. Проявила к вам несправедливое пренебрежение. Даже удивительно, почему Фелли ранее сказал мне игнорировать вас. Вы совершенно отличаетесь от описаний Феликса. Теперь я вижу, что вам можно доверять и вовсе вы не невежи, которые получили свои посты через кумовство…

– Марго! – рявкнул Феликс, который понял, что ситуация давно вышла из-под контроля.

– Я что-то не так сказала, милый? – девушка показательно испуганно дернулась и кротко опустила голову, чем вбила гвоздь в гроб репутации Феликса среди родни.

***

На счастье Марго, неловкую ситуацию прервало появление Сары в столовой. Это уберегло ее от необходимости держать ответ и ускользнуть под благовидным предлогом, так как Сара сообщила, что прибыл Фердинанд, которого прежде с поручением отправил Феликс. Катрина так же в это время была на попечении Ферда.

– Прошу прощения, но я бы хотела отлучиться и лично встретить мою фрейлину, – не давая и шанса возразить, поднялась она со своего места, намереваясь ускользнуть от ответственности за созданные проблемы. – Было приятно познакомиться, надеюсь, дальнейшее общение наше будет таким же приятным, – расплылась она в обворожительной улыбке, прощаясь с растерянными родственниками.

– Подожди, – схватил ее за руку Феликс. – А как же яблоки? – злобно прищурил он свои светлые глаза, недвусмысленно скосив взгляд на тарелку тщательно почищенных отобранных яблок, порезанных на идеальные кусочки.

– Я тут вспомнила, что у меня на них аллергия, – с огоньком мстительности в лукавых глазах, виновато улыбнулась она ему. Вывернувшись из хватки, ловко выбежала из столовой, оставляя жениха разбираться с созданными ею недоразумениями.

Встретив неодобрительные и укоризненные взгляды родни, Феликс ощутил, как у него разыгралась мигрень и стойкое нежелание разбираться в этом сейчас. Потому, нарушая собственный принцип, решил банально сбежать.

– Мне тоже нужно срочно увидеться с Фердинандом. Мои извинения, – бросил он салфетку на тарелку с яблоками, а после погнался за Марго, которую нагнал достаточно быстро и затащил в темный угол для разговора.

– Что такое? – попыталась она вывернуться из его хватки, прошипев от возмущения. Притом, что притворяться очевидно перестала и Феликса встретила пара холодных, равнодушных глаз.

– Что это было? – потребовал он ответа, стараясь не обращать внимания на дискомфорт, доставленный ее реакцией на него.

– Вы о чем? – скрыв в уголках губ саркастичную усмешку, склонила она голову к плечу.

– Что за бред ты несла? Мы так не договаривались!

– Прошу прощения, но мы вообще ни о какой версии не договаривались, – мрачно напомнила она, отчего гнев в груди мужчины был немного остужен. – А учитывая ваше безучастное поведение во время «знакомства» с родней, – сделала она характерный жест пальцами, подчеркивая свою иронию и негодование. – Я подумала, что вы всецело понадеялись на богатство моего воображения. В столь радикальных условиях, я попыталась придумать максимально правдоподобную версию и мне, кажется, это вполне удалось, – фыркнула она небрежно, а после понизила голос и мстительно уточнила: – Разве я не умничка? Ну же, похвалите меня, граф. Я же так старалась отбиваясь от своры вашей родни. Весьма успешно, надо сказать, – прищурила она свои глаза, приблизив их лица, чтобы ему было достаточно слышно каждое ее слово.

А после он спросил то, о чем даже не помышлял:

– Вы обижены?

– Что? – переспросила она в растерянности моргнув.

– Вас оскорбило мое безучастие? – вперил он в нее свой серьезный взгляд, недоумевая, зачем вообще задается вопросом, оскорблена ли она. Они друг друга лишь используют, каждый в своих целях. Однако, он не вернул своих слов и терпеливо ждал, наблюдая за тем, как ярость в ее глазах постепенно уступает какой-то апатии и равнодушию.

– Обижена ли я? – негромко задалась она вопросом, слегка опустив голову. Ей потребовалось несколько секунд, прежде чем ответить и с вежливой улыбкой покачать головой. – Нет. Это не обида. У нас изначально не те отношения, в которых мы можем обижаться друг на друга, – буквально озвучила она его мысли, но это вопреки ожиданию не принесло ему облегчения. Напротив, мужчина ощутил себя… некомфортно. – Чтобы держать на кого-то обиду, нужно иметь определенные надежды. У меня не было никаких ожиданий. Что можно ожидать от т… – начала она было, но прервалась. – А если и имела глупость их допустить, то только моя проблема. Потому, никаких обид, – пожала она плечами с преувеличенно жизнерадостной улыбкой, которая не коснулась ее глаз.

– Тогда что это было в столовой? – спросил он, даже не заметив, что его и без того низкий голос стал еще более хриплым.

– Чувство самосохранения? – то ли ответила, то ли спросила она так, словно он спрашивал о чем-то очевидным. – Разве это не естественно желать защититься в ситуации, когда на тебя нападают, а помощи ждать не от кого? – задала Марго тот вопрос, на который ответ был очевидным, однако Феликс остался безмолвным.

Но когда он уже открыл рот, даже сам толком не зная, что собирается озвучить, сбоку послышался знакомый голос:

– Вы чего тут прячетесь?

– Ферд! – тут же потеряла Марго всякий интерес к Феликсу, и подбежала к его кузену, который недавно прибыл в столицу. – Ты тут что делаешь?

– Тетушка с дядей пригласили меня на ужин. Вот, как раз иду в столовую, – пожал Ферд плечами, наблюдая, как к нему приближается принцесса с искренней радушной улыбкой, которую Феликс сегодня уже и не чаял увидеть. И то, что она была адресована Фердинанду, очень раздражало. – А вы?..

– А мы как раз из столовой. Услышали о твоем прибытии и хотели встретить, – с легкостью отозвалась девушка и вновь осмотрелась. – А Катрина?..

– Она сильно устала после путешествия, потому ушла отдыхать в комнату. Насколько я знаю, ее расположили напротив вашей спальни, принцесса.

– Вот как! – обрадовалась девушка, позабыв о недавних невзгодах. – Надеюсь, с ней все было хорошо в вашем путешествии?

– Кажется, за то непродолжительное время, что мы провели вместе, вы успели с ней сдружиться. Она тоже много спрашивала о вас, Ваше Высочество, – кивнул Ферд с намеком на улыбку в уголках губ, отчего на его правой щеке появилась тень ямочки. Девушка завороженно посмотрела на это место и чуть покраснела.

– Так и есть, – подтвердила Марго и застенчиво улыбнулась. Наблюдающий за этой картиной Феликс и сам не понял, в какой момент оказался между ними.

– Кажется, ты хотела увидеть свою фрейлину, – напомнил он девушке. Та поджала губы, но спорить не стала и, кивнул Ферду на прощание, отправилась в сторону гостевых покоев.

– Так, а теперь расскажи, что ты натворил в мое отсутствие, – шумно вздохнул Ферд, наблюдая, как стремительно удаляется девушка и неотрывно следит за этим Феликс.

– А почему натворил именно я? – недовольно насупился Феликс, однако, спорить не стал.

Ферд выразительно поднял брови, а после насмешливо усмехнулся.

– Потому что я знаю тебя лучше всех, братец, и осведомлен о твоем таланте портить вообще любые отношения. Особенно с женщинами! – пристыдил он брата, но видя понурое выражение на лице брата, смиренно предложил уже более мягким голосом. – Идем, поговорим где-нибудь, где поменьше ушей. Мне тоже есть, что рассказать.

***

– Начинай доклад, – расположившись в кабинете, потребовал Феликс, находясь в отвратительном расположении духа.

– Уверен, что не хочешь выговориться первым? – нисколько не обидевшись на тон родственника, подначивал Ферд. Ответом ему был тяжелый взгляд, на который Фердинанд лишь легкомысленно пожал плечами, а после посерьезнел лицом: он всегда знал, когда разделять личное и профессиональное, потому, когда дело касалось работы, не было места насмешкам. – Я провел расследование, – с некоторой торжественностью и напряжением сообщил Ферд, давая понять, что результаты будут шокирующими. – Если коротко, у меня есть серьезные подозрения о том, что Катрина не просто случайная родственница Марго. Она буквально… настоящая принцесса Маргарита, – огорошил он. Несмотря на явные нестыковки, Феликс не торопился выражать своего скепсиса и подвергать слова кузена сомнению. Он как никто другой знал, насколько ответственно подходил Фердинанд к заданию и ни за что не стал бы строить беспочвенных догадок.

– Подробности, – потребовал Феликс мрачно, сцепив пальцы под подбородком и насупив брови. Как он и предполагал, эта ситуация с принцессой изначально не могла быть простой. Однако он и предположить не мог, что проблема окажется подобного масштаба.

– Для начала, как ты и просил, я тщательно изучил Катрину и могу почти с полной уверенностью сказать, что она действительно потеряла память в раннем возрасте и последние одиннадцать лет прожила в той деревне, это не поддается сомнению. Я тщательно опросил жителей деревни и их показания сходятся: девушка действительно жила в деревне последние одиннадцать лет и воспитывалась в своей семье.

– Что дальше? Как она там очутилась?

– Никто доподлинно не знал, но я смог выяснить, что за этим стоял отец семейства и староста деревни. Эти двое объединились и настроили остальных жителей не обращать внимания на то, что девочка появилась буквально из ниоткуда. Для всех остальных выдали версию о том, что она нагуленная дочь отца на стороне. Староста подтвердил и все смирились. С другой стороны, все знали жесткий нрав жены главы семейства и не до конца верили, что она смогла бы безропотно принять нагуленного ребенка, потому удивились. Впрочем, не лезли, чтобы не спровоцировать конфликт и закрывали глаза на то, что Катрину откровенно недолюбливают и изводят, ссылаясь на то, что женщина уже была более чем милосердна, приняв чужого ребенка.

Ферд помолчал, давая брату время осмыслить услышанное. Как только это произошло, Феликс кивнул головой, предлагая продолжить.

– Как это связано с Флито и королевской семьей?

– Разумеется, я предполагал, что она действительно могла быть ребенком от непутевой любовницы, но ее внешнее сходство с принцессой, а так же отличительные признаки заставили меня «копать» глубже. Я стал выяснять о том, что произошло в деревне незадолго до появления девочки. Так вот, из-за давности дела я подозревал, что это будет сложно, но нам повезло: деревенька совсем маленькая и глухая. Потому каждое происшествие там передается едва ли ни как народное предание. Одним из таких событий стало то, что рядом с деревней по тракту проходила делегация из Флито, которая направлялась с дружеским визитом в Трой, – с выразительно и немного лихорадочным блеском сообщил Ферд и внимательно посмотрел на задумчивого брата, ожидая его реакции.

– В тот год с визитом должна была приехать королева с принцессой, – кивнул Феликс, как истинный профессионал держа в голове просто горы информации. А учитывая натянутые отношения с Флито, он просто не мог не знать, что тому стало причиной. И произошло это как раз… одиннадцать лет назад. Его холодные глаза наполнились опасной догадкой и посмотрели на довольно усмехнувшегося Ферда.

Феликс стал в деталях вспоминать те события. Одиннадцать лет назад Трой с Флито не конфликтовали. Все началось как раз с того самого злосчастного визита. Хотя Трой и встретили гостей со всеми почестями, беда поджидала гостей на обратном пути. На одной из горных троп внезапно произошел обвал, который унес жизнь королевы и еще десятка людей, в том числе и провожатых со стороны Трой.

Хоть это и был несчастный случай, это событие было слишком неожиданным и подозрительным, как ни посмотри. И хотя Трой предлагали провести совместное расследование инцидента, неожиданно сторона Флито отказалась наотрез, несмотря на неприкрытое обвинение и под этим предлогом стало выдвигать королю Трой необоснованные требования. Конфликт был неизбежен.

Но сейчас о другом:

– Итак, вижу, ты вспомнил те времена, – покивал Ферд.

– Как это связано? – уже не сомневаясь, просто требуя ясности, проворчал Феликс. – Из той передряги принцесса выбралась живой, в отличие от матери. Она же не пропала без вести, чтобы оказаться девушкой из деревни с потерей памяти. Во Флито ее приняли и ни разу не усомнились в ее подлинности.

– А вот тут ты не прав, – покачал пальцем секретарь и лукаво прищурил глаза. – На самом деле наши информаторы говорили, что после того происшествия принцесса сильно изменилась. Это касалось не столько внешности, сколько ее характера и поведения. Но все это списали на шок от несчастного случая, когда ее жизнь была под угрозой и горечь потери матери.

– Хочешь сказать, они нашли еще двойника? – устало помассировал Феликс свои виски, но не опровергал эту версию.

– А вот тут самое интересное! – возбужденно потер Ферд руки друг о друга и доверительно подался вперед. – Знал ли ты, что у почившей королевы была младшая сестра?

– Разумеется, – возмутился он такому нелепому вопросу. – Не просто была, но и стала нынешней королевой через несколько лет после смерти сестры.

– Тогда ты будешь удивлен, узнав, что именно она должна была стать изначально королевой. Она была первой любовью молодого короля, однако старейшины обеих семей решили, что брак со старшей сестрой будет куда более полезным для королевства. Потому вместо младшей. На трон села старшая сестра.

– Младшая, я так понимаю, не смирилась с подобным положением дел, – начал граф догадываться, к чему ведет его секретарь.

– Не просто не смирилась, но и активно действовала. Она стала любовницей короля почти сразу после его свадьбы, невзирая на приличия и семейные узы, – небрежно и презрительно фыркнул кузен. – Ничто и никто не мог повлиять и вразумить короля, чтобы тот перестал валять дурака и прекратил унижать своим поведением свою супругу. Однако, он вроде бы образумился, когда королева забеременела его ребенком и даже сослал любовницу в дальнюю резиденцию. Все посчитали, что это обнадеживает, но то, что он каждый сезон уезжал туда на «отдых» ставил крест на этом предположении. Но все же внешне он поддерживал видимость приличий, потому никто не возражал и жена с мужем даже смогли прийти к мнимому компромиссу. Но с появлением принцессы все резко изменилось. Он стал откровенно пренебрегать дочерью и игнорировать жену. Так они прожили десять лет, и в итоге нужно было отправляться к нам с дружеским визитом. Однако накануне король сильно повздорил с супругой, отчего она отправилась без него, лишь с дочерью. После, как известно, королева погибла, а принцесса чудом спаслась. Изменилась не только принцесса, но и отношение отца к ней. Говорят, это из чувства вины и ответственности он так переменился и стал души в дочери не чаять… А через пару лет, когда траур завершился, вернул любовницу в столицу. Та была так похожа на прежнюю королеву, что хандра принцессы мгновенно прошла. Так король взял в жены любовницу, которая любит его дочь… как свою собственную, – выразительно поднял Ферд брови.

– То есть, весь этот визит одиннадцать лет назад был лишь способом избавиться от королевы и принцессы?

– Пока что это выглядит именно так, – утвердительно кивнул секретарь, деловито поправив на носу свои очки.

– Но как настоящая принцесса оказалась в деревне?

– Я узнал, что во время своего визита, жители деревни помогли некоторыми припасами кортежу. Отец Катрины – был одним из людей, кто лично отправлял им припасы и даже общался с некоторыми людьми из Флито. А в тот день, когда на обратном пути случился обвал как раз был сезон охоты на горных козлов. А, как тебе уже известно, отец Катрины, как раз охотник. Однако, с охоты в тот раз он вернулся не с добычей, а дочерью «от любовницы», которая, ко всему прочему, была слаба умом, ибо ничего о себе не помнила. И вот тогда я взялся за ее отца всерьез и он признался: он действительно был на охоте в тот день и был свидетелем обвала. Он сказал, что в прошлый раз успел познакомиться с королевой и та показалась ему очень доброй женщиной. Потому он тут же узнал, с кем произошло несчастье, и ринулся на выручку, пытаясь откопать королеву из-под завала. С трудом, но он нашел ее. Та уже была на последнем издыхании, но закрывала собой дочь. Девочка тоже была не в лучшем состоянии и сильно ранена. Королева умоляла его забрать и спрятать ее дочь, сказав, что все было спланировано, и их хотели убить. В качестве благодарности, она отдала ему все драгоценности, какие у нее были на себе. Она предостерегла, чтобы он берег ее дочь от встречи с кем-то из аристократии Флито или Трой. После испустила дух, а мужчина не рискнул отказаться от мольбы женщины и принял девочку в свою семью. Награду он разделил с женой и старостой, чтобы скрыть настоящее происхождение Катрины. Он надеялся, что девочка очнется и скажет, как можно связаться с надежными людьми, но та потеряла память. Все эти годы они ждали. Когда к ней вернется память, но та не возвращалась. Так они и жили до этих событий в тревоге и страхе, что прошлые убийцы доберутся и до них. Жена того мужчины даже предлагала избавиться от девочки, но мужчина отказался. По своему он привязался к ней, да и переживал, что уже слишком поздно, и они уже полностью втянуты во всю эту историю. Потому, в случае чего их точно не пощадят при любом раскладе.

После услышанного, Феликс долго молчал, силясь разобраться с мыслями.

– Значит, Марго – дочь любовницы и кузина Катрины? – подвел он итог.

– Выходит так.

– Но если так, почему она так радушна с девушкой? Или это просто игра? По всей логике, существование Катрины для Марго – это буквально смертельный риск, – озадачился Феликс. – В момент подмены, сестры уже были в сознательном возрасте. Если настоящая принцесса потеряла память вследствие несчастного случая, то, что с Марго? Она должна прекрасно знать, что если раскроется правда подмены и ей и ее матери – не сносить головы. Но она не только не переживает, но и не возражает против того, чтобы Катрина нас сопровождала. Более того, она заранее знала о ее существовании и даже о том, что Катрина скажет при нашей встрече. Почти дословно. Так, что мы даже рассматривали вариант их сговора! – устало прикрыл он глаза из-за внезапно начавшейся мигрени.

– Ну, она же сумасшедшая, – попытался отшутиться Ферд, но встретив взгляд брата поперхнулся смехом. – Я так же задавался этим вопросом, –поддержал Ферд, посерьезнев. – Но, как ни старался, единственно логичный ответ был одним, – помолчав, мрачно произнес он и выразительно замолк. В тот момент оба брата знали, что это за единственно-логичная версия. Но Феликс все еще не мог это признать. Хотя, уже и не столь категорично, как прежде.

– Если допустить эту вероятность, – нехотя и хрипло заговорил граф. – Получается, в итоге у нас три женщины почти как близнецы похожие друг на друга. Две из трех у нас на руках. Но где третья? Ведь мы до этого искали лишь грабителей, а не саму женщину, полагая, что она и есть Марго.

– Думаю, мы допустили ошибку, – понуро согласился секретарь. – Все становится только сложнее.

– Это верно, – не стал отрицать Феликс, однако, так как эта тема была довольно щепетильной, он попытался перевести ее: – Кстати, ты разобрался, что за ментальное воздействие имела Катрина?

– Не совсем, но научился контролировать.

– Как? – заинтересовался граф.

– «Туфли», – словно издеваясь, расплылся Ферд в улыбке.

– Ты меня оскорбить решил? – опешил Феликс, приняв его утверждение, как обращение.

Кузен засмеялся и покачал головой прежде, чем его брат что-нибудь успел бы бросить в него.

– Нет, я о другом. Просто в моменты, когда я ощущал воздействие, раньше с этим помогало справляться присутствие Марго. В момент нашей разлуки, этот способ был недоступен, и я искал варианты. И, как это ни удивительно, но мысли о ней помогали прояснять мысли. Потому в подобные моменты я выработал привычку думать о ней, для чего решил найти самую подходящую ассоциацию с девушкой. И это оказались туфли. Как только я сомневался в своем суждении, мысленно проговаривал «туфли», и влияния как не бывало!

– Издеваешься?! – все же процедил Феликс сквозь зубы.

– Вовсе нет! – забожился Ферд, но Феликсу все равно почудилась неискренность и озорной огонек, спрятанный за очками кузена. – кстати, не знаю, с чем это связано. Может, я выработал иммунитет. Но последние дни ее влияние становилось все слабее, хотя времени мы проводили вместе довольно много, – пробормотал Ферд как-то уклончиво, но Феликсу посчитал, что ему просто показалось.

– Нужно будет проверить, – не стал отрицать возможность иммунитета граф, но тут в его мыслях возникла странная мысль, которую он нечаянно озвучил: – А ведь по словам Марго примерно на этих событиях обрывается черновик романа…

***

Комната вновь погрузилась в молчание, но как только Ферд хотел что-то сказать, его прервал стук в дверь.

– Я не помешала? – появилась в кабинете гордая и моложавая фигура матери Феликса.

– Тетушка, – встал с места и вежливо поприветствовал ее появление Фердинанд. Женщина мягко улыбнулась племяннику, который вырос рядом с ее сыном. Потому она относилась к нему с той же привязанностью, как к родному.

– Что за дело вас привело ко мне, матушка? – в отличие от почтительного племянника, родной сын был куда более скуп на эмоции, заставив женщину неудовлетворительно цыкнуть, сравнив двух молодых людей перед ней.

– Я бы хотела поговорить с тобой наедине, Фелли, – прекрасно зная, что это прозвище не нравится ее скупому сыну, намеренно поддела она его. тот, в свою очередь, прекрасно знал, что мать называла его этим раздражающем именем только когда была им недовольна. Учитывая, что еще недавно она выглядела более чем довольной, ему не составило труда понять, в чем именно его мать нашла его вину.

Избегать этого разговора он не мог и понимал необходимость объясниться. Однако это не значило, что он был доволен положением вещей и ситуаций в которую его поставила эта мстительная лжепринцесса Марго. В то же врем я он не мог не признать, что сам спровоцировал ее, потому откровенно винить девушку не мог, что раздражало его лишь сильнее. Никогда прежде у него не было столько проблем всего из-за одной женщины.

– В таком случае, я вас оставлю, – считав атмосферу, проявил тактичность Фердинанд. Но лишь на поверхности. На самом деле он просто не хотел мешать тетушке отчитывать его кузена, хоть и горел любопытством относительно причины. Не будучи дураком, Ферд так же понимал, что негодование тетушки на Феликса как-то связано с Марго, потому поторопился узнать все подробности из других источников. Улыбнувшись мрачному кузену с некоторым намеком на злорадство, он тихо покинул кабинет, оставив Сару Белтон с ее единственным сыном.

– Матушка, пожалуйста, садись, – попросил Феликс, неловко кашлянув, так как с уходом Ферда, его мать перестала сдерживать свою угнетающую ауру, от которой даже такой хладнокровный человек, как Феликс чувствовал себя неуютно.

Он зарекомендовал себя как человек, лишенный страха, но мало кто знал, что с раннего детства, отважный мальчик сильнее всего опасался гнева своей матери. Даже отец не имел на него подобного влияния, несмотря на показную строгость. Кто, как ни Феликс понял, что гнев отца не может сравниться с гневом матери? Если злился отец, мать могла с ним не согласится. Но если злилась мать…. Отец безоговорочно вставал на сторону своей супруги. И так было во всем. Потому от гнева отца можно было спастись, а вот от недовольства матери – никогда. Ферд, который жил и воспитывался в их семье с раненого детства, не мог не знать об этом, потому всегда особенно выслуживался перед тетушкой и втайне злорадствовал, пусть и не со злым умыслом, когда она ругала его неприкосновенного кузена.

Зная о вспыльчивом и немного склочном характере матушки, Феликс решил взять инициативу и не дожидаться настоящего допроса, потому прямо сказал:

– Я не запугивал Марго.

Он полагал, что ему не поверят и даже подвергнут критике, учитывая, насколько тепло мать приняла девушку ранее, но он никак не ожидал, что ответом матери станет равнодушное:

– Я знаю.

– Что? – удивился Феликс, смотря на свою мать, которая скрестила руки на груди и вперила в него строгий взгляд. – Знаешь?

– Конечно, знаю, – возмутилась Сара, высокомерно вздернув подбородок. – Я растила тебя почти тридцать лет. Конечно же я знаю, что ты не опустишься до намеренного запугивания невинной женщины! В противном случае я не могла бы себе простить ошибку в твоем воспитании, и мне было бы стыдно называть тебя сыном! – ворчливо отметила женщина. – К всему прочему, я неплохо разбираюсь в людях и могу почти с уверенностью сказать, что Марго, эта девушка, не та, кого можно намеренно запугивать, – огонек одобрение мелькнул в ее глазах. Мужчина невольно почувствовал укол ревности. По словам матери, она растила его почти тридцать лет, но прямо перед ним от отдавала предпочтение женщине, которую знала три часа!

– В таком случае, если вы знаете о моей невиновности, почему у вас такой вид, словно вы готовы меня осудить?

– Хочешь сказать, что твоей вины в этом нет?! – вспылила женщина, строго хлопнув рукой по столу. – Позволь мне спросить, действительно ли нет в этом вашей вины, или вы намеренно сделали что-то, чтобы спровоцировать эту девушку так агрессивно мстить вам?

Феликс хотел возмущенно все отрицать, но в итоге не посмел, молчаливо признавая вину.

– Что ты сделал? – потребовала ответа Сара.

– Ничего такого. Мы просто разговаривали и Марго задавали вопросы о том, как она спаслась.

– Не пори чепуху! – перебила женщина. – А то я не знаю нашу родню. Они наверняка пытались поставить Марго в неловкое положение. Надеюсь, ты не позволил им издеваться над ней?

– Вовсе нет. Марго прекрасно справлялась с любыми провокациями. Ты же сама сказала, что она не та, кого можно запугивать. В этом я с тобой полностью согласен.

– То есть, ты ни разу не вступился за свою невесту? – пораженно прошептала женщина, подводя итог и разочарованно прикрыв рот рукой. Феликс не понимал, что такого ужасного он сделал. – Теперь понятно, почему она так тебя оболгала, – тяжело вздохнула она.

– Но она правда хорошо справлялась. Если бы это было не так, я бы, разумеется, вступился, – попытался защититься Феликс. – Более того, после этого я спросил ее, и она сказала, что не обижена…

– Ну, конечно же, она обижена! – рявкнула женщина, еще агрессивнее стукнув по столу. Видя замешательство на лице сына, она могла лишь разочарованно покачать головой и терпеливо сказать: – Это моя вина. Я должна была раньше обратить внимание на то, что ты бесчувственный чурбан и исправить это во что бы то ни стало! Ты совсем не понимаешь? – спросила она с обвинением. Мрачный взгляд сына был ей ответом, и она укоризненно цыкнула. – Расскажи подробнее о их разговоре. Слово в столово, – приказала она строго. Феликс не посмел перечить матери в ее плохом настроении и подчинился. Благо, память у него была тренированная. Потому с пересказом проблем не возникло.

Услышав все, что она пропустила, понимание ситуации Сары стало куда глубже, и она с облегчением подумала, что ошибка ее неразумного сына не была критичной. Ко всему прочему, она была искренне довольно тем, как держалась Марго и противостояла массовой критике.

Проблемы заключалась в том, что ее сын даже не понимал проблемы! Как женщина, которая отчаянно хотела внуков, Саре ничего не оставалось, как призвать все свое терпение на выручку и не опускаться до проверенных и старых методов воспитания ремнем.

– Сын, этот разговор должен был случиться гораздо раньше. Сейчас я очень сожалею о своем недосмотре. Потому на этот раз хочу, чтобы ты навсегда запомнил то, что я тебе скажу, – очень выразительно посмотрела женщина на Феликса, который невольно проникся серьезностью ситуации. – Всегда. Вступайся. За. Свою. Женщину! Всегда! Никому не позволяй ее запугивать, даже своим родным! Раз ты выбрал ее, то должен взять ответственность за ее жизнь. Если кто-то запугивает твою женщину, ты это в том числе, неуважение к тебе самому. Через нее ты позволяешь ругать тебя. Запомнил?

– Но она не выглядела так, словно ей нужно заступничество, – нахмурился Феликс.

– Это неважно! Даже если ей это не требуется, ты должен всегда быть на ее стороне! Какой бы сильной и выносливой ни была женщина, ей всегда будет приятно знать, что рядом есть тот, на кого можно положиться!

– Но отец никогда не вступал в конфликты связанные с тобой. Ты всегда справлялась своими силами, – защищался он из последних сил. И в самом деле, как человек, у которого опыт в отношениях между женщинами и мужчинами был исключительно профессиональный, он мог полагаться на шаблон поведения, в котором рос. Таким примером стали отношения его родителей. Потому он невольно переносил его на свой личный опыт, тем более, что Марго действительно немного походила темпераментом на его мать.

– Да что ты понимаешь, невежественный мальчишка?! – разозлилась женщина еще сильнее, отчего ее лицо даже возмущенно покраснело. – Твой отец всегда меня поддерживал. Всегда! Ты думаешь, я стала бы мириться с человеком, который будет игнорировать страдания жены? – возмутилась она, гордо вскинув подбородок. – Не смей сравнивать своего отца с этими ничтожествами! Это унизительно!

– Но… я никогда не видел, чтобы он вмешивался, – скромно заметил Феликс, удивленный реакцией матери.

– То, что он не делал это показательно, еще не значит, что он оставался в стороне. Знаешь ли ты, сколько твой отец в тайне устранил моих недругов, которые смели меня провоцировать в прошлом? – высокомерно и немного хвастливо фыркнула он и улыбнулась собственным воспоминаниям.

– Кто-то смел тебя провоцировать?

– А ты как думал? Пусть мы с твоим отцом и происходим из знатных и уважаемых семей, наш брак изначально был исключительно по расчёту. Все об этом знали, потому мой статус леди Белтон долгое время подвергалось сомнению. Не счесть, сколько провокаций мне потребовалось пережить, чтобы укрепиться в этом статусе и заткнуть за пояс всех недовольных. Эти зазнайки наивно полагали, что, раз брак всего лишь деловой, то мой муж будет закрывать глаза на то, если мне будут создавать некоторые проблемы. Теперь эти смельчаки даже глаза в моем присутствии поднять не могут! А все почему? Думаешь, я их так запугала? – вздернула она бровь. – Разумеется, нет! Какой бы знатной моя семья не была. Как только я перешла в дом Белтонов, я стала частью их семьи, потому мои родители не могли защитить меня. Я могла полагаться лишь на собственную силу и влияние, которых после замужества было не так много. И на лояльность мужа. Сказать честно, после того, как я была избалована в своей семье, я была шокирована и напугана переменами в моей жизни. А еще чувствовала себя исключительно одинокой в этом браке поначалу, – со вздохом призналась она. Ее голос был очень печальным. – Как и остальные, я полагала, что рассчитывать на поддержку мужа не следует. Из врожденной гордости и ради семьи мне оставалось только стиснуть зубы и сражаться. Но, как бы я не держала удары, которые приходили снова и снова, понимала, что моя супружеская жизнь не будет счастливой. Это будет не жизнь, а непрекращающаяся борьба. И почти смирилась с этим, как поняла, что мои ненавистники внезапно стали исчезать один за другим. вскоре смельчаков, желающих разозлить меня, находилось все меньше и меньше и в свете возникло негласное правило о морей неприкосновенности, ведь все видели, что становится с теми, кто посмеет затеять со мной конфликт.

– Это отец вмешался? – удивился Феликс, который всегда считал, что его мать и отец оба достаточно самодостаточные и влиятельные люди, чтобы решать проблемы самостоятельно и не лезть друг к другу с ненужной помощью.

– Это так, – улыбнулась Сара ласково, вспоминая любимого мужа. – Уже позже я поняла, что за моей спиной твой отец тайно разбирался со всеми моими обидчиками так, что они больше не смели вести себя неподобающе в моем присутствии. В силу сдержанного характера и воспитания он не смел вмешиваться открыто. В то время он так же, как и я чувствовал себя неловко, ошибочно полагая, что я не желаю и не приму его помощи, так как презираю его из-за того, что меня вынудили вступить в этот брак. Потому действовал из-за кулис, тщательно заметая следы. Потому вскоре возникло мнение, что это были мои личные силы, которые устраняли проблемы. Даже после того, как недопонимания между нами с твоим отцом были разрешены, он продолжил поддерживать меня тайно, сказав, что так даже лучше, если все будут думать, что за мной стоит неведомая сила.

Сара замолчала, с ностальгией прищурив глаза, но когда сосредоточила внимание на своем сыне, только вздохнула на его опустошенном выражении лица.

– Сынок, пойми, в мире есть сильные женщины в виду различных причин. И то, что они не нуждаются в помощи – лишь миф, каждая женщина желает быть хотя бы иногда слабой. Есть два типа сильных женщин, те, кому позволяют быть сильной, и те, кому приходится, потому что им не на кого положиться. Как ты думаешь, чья жизнь лучше и счастливее? – выразительно подняла она брови. – особенно, если с женщиной есть мужчина. Если даже с ним ей приходится оставаться сильной, то это – не мужчина, а аксессуар. Так как… – начала она и задумчиво замолчала, махнув рукой в поисках подходящей аллегории.

– Например «туфли»? – мрачно уточнил Феликс с необъяснимо удрученным выражением лица.

– Да, точно! Как туфли, – обрадовалась Сара подходящему сравнению.

– А что, если этот мужчина не только не помогает, но и усложняет жизнь женщины? – хмуро и немного неуверенно уточнил Феликс, однако женщина не обратила внимания на его странное поведение и тон.

– Тогда этой женщине стоит как можно быстрее выбросить этот мусор и забыть о нем, – легкомысленно ответила женщина, и только после заметила кислое и самоуничижительное выражение лица сына. – Что такое? Что с твоим лицом? – заволновалась она от странной и неприятной догадки. – ты же не усложнял ей жизнь намеренно, верно?

– …

– Верно?

– …

– Фелли!!!