Мой отец днями и ночами пропадал в фотостудии. Она была его убежищем, его крепостью, его берлогой, его пристанищем, его волшебным театром, скрытым за дверью с нарисованным камином. Она была его капсулой времени, в которой он хранил свои артефакты: полбутылки водки, две тушки фотоаппаратов и десяток объективов от портретника до телевика, реагенты, катушки новых и отснятых плёнок, фотобумагу, сигареты, трубку, табак. Он даже забрал в фотостудию клетку с моим зелёным попугайчиком Пусей и научил его говорить ты жопа.

Фотостудия – две комнаты на втором этаже Дома культуры. В одной стоял свет, выезжали из‑за стены фоны, стояли разноцветные фанерные кубы как реквизит. Во второй была лаборатория для проявки плёнок и печати фотографий. Высокие окна в фотостудии были всегда закрыты чёрными шторами, которые не пропускали ни одного солнечного луча. Папа и Василий Алибабаевич, его коллега по фотоделу и их с дедом компаньон по игре в преферанс и опрокидыванию рюмашек, курили в фотостудии и никогда не проветривали помещение. Они не любили пускать в него ничего и никого лишнего. Я не помню, чтобы папа рассказывал, что кто-то приходил делать фотографии на паспорт или на память, я не помню, чтобы мама приводила меня к отцу в фотостудию, я не помню, чтобы туда хоть раз нагрянула с инспекцией бабуля. Отец и Василий Алибабаевич сами решали, когда и кому к ним можно прийти.

Папа и его друг как будто работали под прикрытием. Василий Алибабаевич был вообще никакой не Василий Алибабаевич. Это было прозвище, которое придумал мой дед. Как звали на самом деле этого усатого мужчину, который находился всегда в подпитии, никто и не помнил. У моего отца тоже было прозвище – Сержант.

Папа брал меня в фотостудию только один раз в год – на Ёлку. Сначала дети участвовали в конкурсе костюмов и получали сладкие подарки, потом шли смотреть новогодний спектакль в зрительный зал. Перед конкурсом папа приводил меня в фотостудию, копался в ящике с реквизитом, доставал настоящую шкуру лисы, накидывал её на меня, чтобы морда была на голове, лапы на плечах, а хвост свисал в районе копчика. После того как пакет шоколадных конфет получали Снежинка или Медвежонок, мы поднимались наверх, он отодвигал один из плакатов, висящих на стене фотостудии, там была маленькая дверца, а за ней – тайное окошко. Оно выходило в зрительный зал. Это было лучшее место, чтобы наблюдать за приключениями Деда Мороза.

Получается, фотостудия была тем самым местом, где папу никто не видит, но он может видеть всех. Но он не подсматривает, потому что ему это вообще не интересно.