Когда мои подружки спокойно пробовали свой первый яблочный Kiss, я стояла рядом и причитала, что, если кто-то меня увидит вместе с курящими девушками и расскажет об этом бабушке, она меня убьёт.

Бабушке докладывали обо всём. И о том, что я громко смеюсь, и о том, что у меня слишком короткая юбка, и о том, кто меня провожает ночью после дискотеки. Где я гуляю, с кем я провожу вечера, что я сказала, сидя на лавочке под окнами чьего-то дома. Глаза и уши были везде.

То же самое было с моим отцом. В посёлке все всегда всё знали про моего папу. Например, что он курит, бабушке стало известно не от него, не потому, что она его застукала, а потому, что ей об этом рассказала доброжелательница. Заводская сотрудница увидела семнадцатилетнего отца с сигаретой. После – записалась на приём к бабушке в отдел кадров, пришла и сдала отца с потрохами. Конечно, бабушка сказала этой женщине: «Не может быть!», но поблагодарила за бдительность, а потом дома устроила сыну взбучку.

Устроить взбучку. Так любит говорить моя мама. Когда я это слышу, представляю, как в большой деревянной бочке кто-то лупит по молоку руками, чтобы сделать из него масло.