Когда отец водил машину, рядом всегда сидел дед и постоянно говорил ему, как нужно ехать. Я думала, что в этом и есть смысл вождения – кто-то сидит рядом и говорит, куда поворачивать, на какую скорость переключать, кого обозвать козлом, а кого придурком.

В нашей семье, как леска на кухне, были натянуты и отношения: между дедом и мамой; между бабушкой и прабабушкой; между мамой и маминой сестрой; между дедом и отцом; между мной и мамой; между мамой и бабушкой; между маминой сестрой и моим отцом. Все друг друга хотели научить жить правильно, хотя жить правильно никто не умел. Ведь когда правильно живёшь, других учить не хочется, до других дела нет. В нашей семье всем до всех было дело. Даже за пределами семьи до нас всем было дело. Как будто бы в посёлке, в Саратове, в целой стране было всем до всех дело, до всех, кроме себя.

Машины в нашей семье любили больше, чем людей. За несколько лет до моего рождения дедушка продал трофейный «Мерседес» своего отца, чтобы взять лучшую машину для рыбалки, зелёный «Запорожец», дед назвал его Кузнечиком. Я застала Кузнечика, «Запорожец» часто глох, двери у него были тяжёлые, и однажды бабушка прищемила мне одной из них палец.

Потом была Муся, «пятёрка» молочного цвета. На ней мы ездили в Ростов-на-Дону к бабушкиной сестре и в Сочи к дедушкиному брату. Папа тогда ещё работал в милиции и брал оттуда форму для себя и деда. Каждый раз, когда нужно было ехать дальше, чем до Саратова, они надевали синие милицейские рубашки без погон. И дед, и отец верили, что менты своих тормозить не будут.

В каждом нашем путешествии бабушка ехала на переднем сиденье, я болталась сзади. Мне нравилось кататься на машине, я закрывала глаза, и казалось, что мы двигаемся не вперёд, а назад. Мне было не скучно, наоборот, я обожала смотреть на мелькающую за окном степь, любоваться полями подсолнечника и обожала, когда мы останавливались в придорожных кафе, чтобы съесть шашлык.

Когда папа вёз нас в Ростов-на-Дону или Сочи, он был за рулём и всегда кричал: «Когда едешь на Кавказ, солнце светит в правый глаз, когда едешь ты в Европу, солнце светит прямо в жопу!» Каждый раз, когда нас обгоняла какая-нибудь «газель», он кричал ей вслед: «Москва – Воронеж – хрен догонишь!», я заливалась хохотом.

Дорога убаюкивала меня, унимая тревогу. Мне не было страшно ехать, потому что в машине всегда была бабушка. Мой личный талисман и оберег.