«Выбрала – терпи!» – говорила мне бабушка. «Выбрала – терпи!» – говорила бабушка, хмуря чёрные брови. «Выбрала – терпи», – говорила бабушке её мать. Бабушка говорила «Выбрала – терпи» моей маме.

Бабушка терпела вечную рыбалку своего мужа, его безразличие и отстранённость. При любом удобном случае дед сбегал из дому. Летом, осенью, зимой, весной и снова летом на рыбалку, осенью на охоту на уток, зимой – на зайца или кабана. Когда дед не пытался кого-то достать из воды или подстрелить, сидя в камышах или кустах, он пропадал в гараже, обыгрывал соперников в бильярд, преферанс, собирая яблочко раз за разом, уделывал друзей и учеников в тире. Дедушка куда-то нёсся, как валун, который катится с горы, – не остановишь. Даже если он был дома физически, это всё равно не считалось: он учил испанский по словарю, плёл сети, заряжал патроны, чистил ружьё, ругался с телевизором, шил чехлы на лодку, умножал трёхзначные числа в уме или пытался объяснить мне (безуспешно) решение логических задач. Бабушка же была той самой противокамнепадной сеткой. Остановить действительно большой камень сетка не может, так, придерживает слегка. Поэтому всё, что могла бабушка, – вечерами и в выходные сидеть дома, читать Пикуля или Фейхтвангера, смотреть новости, поглядывать на часы, волноваться, почему дед снова опаздывает, думать, что он попал под колёса машины или его зарезали в гаражах, ворчать, когда дед приходил домой позже на час.

Мама терпела алкоголизм отца, его нелюбовь и невзрослость. Мама говорила, что они познакомились на дискотеке и она полюбила отца сразу и полностью, а ему эта романтика не сдалась, но он с её любовью согласился. Отец, хоть и не имел такого же круга увлечений, как дед, дома тоже бывал редко. Работа в милиции, волейбол, фотостудия, пиво, фантастическая проза про покорителей других планет и волшебные миры, шоколадные батончики, крепкий кофе и комедийные передачи по телику – вот что занимало отца. Ни мамы, ни меня, а потом и моего брата в этом списке не было.