Козлов сидел в своём кабинете и разговаривал по телефону.

— Как? — с напряжением произнёс он.

Он замолчал, слушая человека на другом конце провода. Его пальцы постепенно сжимали телефон всё сильнее. В какой-то момент тот даже жалобно скрипнул.

— Когда? — переспросил Павел Олегович. — Нет, не видел. Только что вышел? Хорошо, я тебя понял, сейчас посмотрю.

Он сбросил звонок и сделал глубокий вдох. Тревога постепенно начала подбираться к его груди. Козлов стиснул зубы и принялся искать на официальном сайте проморолики от разных групп. Он открывал одну вкладку за другой. Наконец нашёл то, что искал, и включил видео.

Прошло буквально секунд пятнадцать-двадцать, и он уже понял, что этот проморолик был сделан тем же самым человеком. Главгер Ультиматович. Ведь всё здесь было максимально хорошо. Он наблюдал за целой нарезкой видео по «Белым тапочкам». Как они ходили по проломам, как комментировали, как им тяжело давалось закрывать эти порталы, но при этом они просто делали свою работу.

На ролике были даже их грязные, потные лица вперемешку, по всей видимости, с кровью монстров. Но даже это было сделано так, что не вызывало абсолютно никакого отвращения. Настолько грамотно, что Козлов чуть ли не завыл, ощущая, как из-под его пальцев уже ускользает приз зрительских симпатий.

Материала было достаточно много, но всё максимально хорошо скомпоновано, и нарезка получилась такой, будто бы над ней работали на протяжении нескольких лет.

— Но откуда у них столько материала взялось? Сука! — выкрикнул он, стукнув кулаком по столу так, что чашка с остывшим кофе подскочила, расплескавшись по столешнице. — Долбанные дилетанты, никому ничего доверить нельзя! — прорычал Козлов.

В этот момент к его кабинету подошла секретарша. Она хотела было постучаться, чтобы принести документы, но, услышав, как он ругается, остановилась. Она решила, что сейчас не самое неподходящее время подавать начальнику документы на подписание по поводу квартальных премий. Хотя в последние дни подходящего времени вообще не было. Каждый визит в кабинет Козлова заканчивался тем, что она вылетала оттуда, едва сдерживая слёзы.

— Да твою же мать! — продолжал ругаться Козлов.

Секретарша услышала какой-то грохот, словно он что-то скинул со стола. Она постояла ещё несколько секунд, раздумывая, а потом на цыпочках убежала обратно.

А Козлов в это время сел, откинувшись на спинку кресла, расставил руки, положив ладони на стол, и пытался глубоко дышать. Но в груди всё сильнее распалялась ярость.

— Да как же так-то? — прошептал он, глядя в потолок. — Неужели так сложно было просто сломать ноги какому-то задохлику?

Он сделал ещё несколько вдохов, после чего схватил телефон и принялся искать контакт Кабана. Он выждал несколько гудков, которые для него длились слишком долго. В этот момент он сжал кулак и собирался ещё раз ударить по столу, но на другом конце наконец ответили.

— Алло, — коротко произнёс мужчина и больше ничего не добавил.

— Да! Это Павел Олегович Козлов! — со злостью произнёс он. — Мне нужно поговорить с Кабаном!

— Кабана больше нет, — холодно произнёс голос на том конце. — Не звони сюда больше.

После этого он просто сбросил звонок. А Козлов остался сидеть, будто бы на него только что вылили ведро холодной воды. Он застыл, глядя на телефон в руке. Его глаза расширились, и он не мог произнести ни слова.

— В смысле — нет? — прошептал он. — Не понял. Это что, мать его, вообще значит⁈ Я, блять, деньги вам заплатил, уёбки! — выкрикнул он, когда до него дошло. И на этот раз, по всей видимости, его услышали не только за дверью, но и во всём офисе.

Он поднялся, с силой швырнул своё кресло назад. Оно с грохотом ударилось о стену. После чего Козлов принялся расхаживать из стороны в сторону по своему кабинету.

— Что значит нет Кабана⁈ — заорал он. — Вы там издеваетесь⁈

Павел Олегович схватил телефон и собирался было ещё раз позвонить, но в какой-то момент просто замер и задумался, глядя в одну точку на стене. Мысли метались. Но в какой-то момент он быстро подошёл к своему компьютеру и начал вбивать последние новости, которые происходили в их городе. В одной из статей буквально мимолётом упоминалась новость о том, что в одном из неблагополучных районов недавно произошла перестрелка. Было множество погибших, где среди них числился и глава одной из группировок по кличке Кабан.

— Твою ж мать… — выдохнул он и хотел было по привычке упасть назад на своё кресло, но вовремя вспомнил, что кресло валялось возле стены.

Он закатил глаза, ещё раз прошёлся по кабинету, обходя разбросанные бумаги, а потом рухнул на маленький кожаный диванчик, который стоял у другой стены.

— Грёбаные дилетанты, — прошипел он сквозь зубы. — Ну как так-то? А я ж тебе деньги заплатил, сволочь ты пузатая! — продолжал говорить он, сжимая кулаки. — Это явно не мой год…

Наклонившись чуть вперёд, он положив локти на колени, после чего принялся выстукивать каблуком своих дорогих туфель по полу.

— Ну, что за непруха? То есть я ему деньги заплатил, а он просто на хрен в какой-то там перестрелке сдохнуть решил! Чёртов недомерок!

Козлов ещё какое-то время проклинал все эти разборки между бандитами, но потом понял, что сейчас ему не до этого.

— Нет, ещё не всё потеряно. Нет! Я могу всё исправить… могу вырвать эту победу.

Он снова поднялся, сжал кулаки и прошёлся по кабинету. После чего подошёл к столу, снова схватил телефон и принялся искать другие контакты, листая список номеров.

— Я могу всё исправить! — Продолжал бубнить он.

* * *

— Толя! — раздался недовольный голос Геры из коридора. — Не дай бог, ты там рыбу ловишь!

— Мне поострее, на! — донесся голос Прохора с кухни.

Квартира гудела. Все собирались по делам. Рыбак заседал в туалете, Сальвадор готовил завтрак, Гера пытался привести себя в порядок в ванной, а Жора торчал под дверью, дожидаясь своей очереди.

Алексей же сидел на диване, в зале возле телевизора. Парень смотрел очередную серию про известного сыщика, что с важным видом расхаживал по комнате, где собралось все семейство и подозрением поглядывало на друг друга.

— Итак, господа! — произнес сыщик на экране. — Я не просто так собрал вас всех сегодня здесь. Есть мысли зачем я это сделал?

— За-а-а-а-автра-а-а-а-ак! — раздался голос Сальвадора с кухни, за которым последовал стук ложкой о железную кастрюлю.

— Да, блин! Гера, мне же на работу! — возмутился Жора.

— Толя, если ты сейчас выйдешь с рыбой из туалета, я тебе точно в чай плюну! — донесся голос из ванной.

В этот момент из туалета показался Толя с виноватой физиономией и глянул на Жору.

— Пс-с-с! Передай Сальвадору! — протянул он несколько рыбешек.

Жора закатил глаза, тяжело вздохнул и взял рыбу.

Сыщик тем временем продолжал вышагивать по комнате, рассуждая о вине в убийстве каждого из присутствующих.

Алексей, внимательно смотревший утренний сеанс детектива, даже привстал с места.

— Мисье Пюрэ! — наконец не выдержала одна из пожилых дам. — Мы и так понимаем и прекрасно знаем все, о чем вы говорите! Зачем вы нас собрали?

— Затем, мадам Полива, что убийца… — тут сыщик с тонкими усиками под носом обвел взглядом всех, выдержав театральную паузу и произнес: — Затем, что убийца один из нас! Тех, кто присутствует тут!

Тут же заиграла тревожная музыка. Люди на экране принялись поглядывать друг на друга.

— Вот это да! — не выдержал Алексей. — Вот оно!

— Последний раз говорю — ЗАВТРАК! — недовольно крикнул Сальвадор.

— Мне насыпай, на! И поострее, на! И в контейнер, с собой, на! — не унимался кузнец.

— Да, блин! — недовольно буркнул Жора, отошел от двери и направился в сторону кухни.

Из ванной показался Гера. Он зашел в свою комнату, пнул Савелия и произнес:

— Подъем, умник! Или до обеда голодный будешь!

Парень, всю ночь читавший очередной роман, с трудом поднялся и поплелся за Главгером на кухню.

— Леша, блин! — заглянул в зал Жора. — Голодным на работу пойдешь? Бегом на кухню!

Алеша обреченно глянул на Жору, затем на экран, снова на Жору и с тяжелым вздохом направился на кухню.

— Блин, на самом интересном месте… — проворчал он, недовольно.

* * *

Когда все начали расходиться, я снова задержал Савелия. Тот закатил глаза, поправил свои очки, но всё же остановился.

— Ты куда-то спешишь? — с лёгкой усмешкой произнёс я.

— Вообще-то да, — спокойно ответил он.

— Ладно, давай быстренько с тобой ещё пару моментов обсудим, а потом пойдёшь.

— А может, потом обсудим?

— Нет, потом не вариант. Нужно правильно расставлять приоритеты.

— Слушай, ты мне уже какого-то тирана напоминаешь, — вздохнул Савелий. — У меня же могут быть свои интересы.

— Ну, конечно, могут. Но спасение мира требует жертв.

— Ладно, что ты хотел? Я же и так нашёл для тебя несколько прорывов.

— Во-первых, — поднял я указательный палец, — прорыв был только один, а не несколько. И во-вторых, ты, конечно, молодец, и тот прорыв, по сути, для нас сейчас золотая жила. Но при этом нам также надо и качаться. А если мы будем убивать всех этих черепах, то получится, что мы не очень грамотно используем ресурс. А так мы убиваем сразу двух зайцев: и очень полезную руду для Прохора находим, и деньги зарабатываем, которые нам в любом случае нужны. От этого никуда не деться.

Савелий снова тяжело вздохнул, но по его взгляду стало понятно, что он со мной, конечно же, согласен.

— Да, по поводу этого… — начал говорить он. — Ты видел, что сделал Прохор?

— Ты о чём?

— Да вот, он недавно принёс, хотел тебе показать, но ты тогда был в магазине, а потом он, по всей видимости, забыл просто.

Савелий достал небольшой кинжальчик с простенькой ручкой и протянул мне. Я взял его в руки, вчитался в характеристики, а потом слегка прибалдел.

— Ничего себе. Пятьсот процентов к урону по нежити. Это что такое? Это какой-то святой урон?

— Ну, полагаю, что-то вроде того. В твоём понимании это можно и так назвать. Дополнительный урон по нежити очень большой за счёт того, что руда оказалась непростая, да и использована по назначению. Соответственно, такой коэффициент и получился. При этом никаких других характеристик у этого оружия нет. И, насколько я понимаю, сюда уже ничего добавить не получится. Такой вот побочный эффект у данной способности.

— Да, звучит очень мощно.

Ещё там была приписка, что при убийстве нежити этим оружием, запрещается повторно поднимать нежить. Что явно очень круто.

Только вот нежить… Во-первых, где нам её достать? А во-вторых, блин, в то же время это звучит ещё и очень опасно. Почему-то у меня ассоциация с нежитью не очень хорошая.

— Тааак… — продолжил я. — Смею предположить, что ты уже предвидел мой следующий вопрос. Где нам взять нежить?

— Да, конечно же, я знал, что как только ты увидишь это оружие, то сразу же задашься этим вопросом.

— Ты уже просчитал возможность её появления?

— Естественно. — Ответил Савелий, чем не разочаровал меня. — И да, это относительно достаточная редкость, но из доступной информации мне удалось найти, что дважды подобные проломы уже открывались, а значит, есть вероятность, что ещё раз откроются. Только тут есть две проблемы.

— Какие? — уточнил я.

— Первая: если мои расчёты окажутся верны, то этот пролом будет не слабым. А учитывая то, с чем мы до этого имели дело, у нас могут возникнуть проблемы.

— Резонно, — кивнул я. — А вторая?

— Вторая: если опять же я окажусь прав, то, возможно, пролом откроется в скором времени на нашем городском кладбище. Обстановка влияет и всё такое… Но при этом не факт, что кроме мертвяков там больше никого не будет. А если пролом откроется на городском кладбище, то, скорее всего, о нём узнают и другие ликвидаторы. Может быть, и не сразу, но думаю, что это лишь вопрос времени. А значит, это будет вдвойне рискованно.

— Ты прав, — произнёс я. — Но в то же время…

Посмотрев на этот кинжал, мне очень уж сильно захотелось испытать его в деле. Такой огромный урон по мертвякам может стать действительно очень хорошим козырем в рукаве.

— А знаешь? — Задумчиво произнес я. — У меня появилась идея.

— Слушаю, — поправил свои очки Савелий, после чего уставился на меня.

— Давай так: тебе нужно будет более точно разузнать именно про этот прорыв на кладбище. И если вероятность его открытия будет утром, ну либо же в первой половине дня, тогда, наверное, мы оставим эту затею до наиболее подходящего времени. Но если ночью… У нас будет достаточно времени, чтобы как минимум выйти туда на разведку и просто опробовать это оружие. А если всё пойдёт хорошо, может быть, даже и справимся с проломом.

— А что потом? — уставился на меня Савелий.

— Что потом? Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда мне нужно будет ещё немного времени.

— Заодно Прохор успеет сделать побольше оружия, — добавил я. — Надеюсь, ему хватит кристаллов. Кстати, лучше делать не кинжалы, а привычные для нас копья.

* * *

— Это он? — толкнул в плечо друга парень с длинными волосами и указал на мужика в углу зала.

— Кто? — глянул друг в указанную сторону.

— Это тот самый Толстый кот?

— Ну, наверное… Вон, усы какие и пузо, — пожал плечами друг.

Мужчина в углу же поднял банку пива и со скучающим видом глянул на очередную группу, вышедшую на сцену.

— Всем приве-е-е-е-е-ет! — замахал рукой худой парнишка в рваных джинсах и футболке. — Мы группа «Мамин коржик»! И первая композиция — Мама убери пенку! Поехали!

Гитары взяли первые аккорды. Барабанщик начал неторопливый ритм, а Толстый кот тяжело вздохнул.

— Здарова кот, — подошел к нему мужчина в кожаной жилетке с длинными волосами.

— И тебе не хворать, Фил, — кивнул ему пузатый. И кивнул на сцену — Что это такое вообще? Вы же вроде всегда тащили за металл. А это… это…

— Времена меняются, Кот. Сам знаешь, как нынче с металлом, — тяжело вздохнул Фил. — Поколение мельчает. Им подавай простенькое, мелодичное, а не нормальный металл.

— И ты туда же, — вздохнул Кот и пригубил пива. После он глянул на цену, где парнишка с ломаным голосом верещал что-то про пенку на молоке.

— Каждый выживает как может, Кот. Если я уберу всех фриков и рокенрольщиков, у меня от силы групп пять на фестиваль останется, — вздохнул старый знакомый. — А публику кто собирать будет? Билеты, аренда и оборудование?

— Бизнес есть бизнес, — тяжело вздохнул Кот. — Когда хоть кто-то нормальный будет?

— Скоро. Следующие будете Адская кузня. После нее должны быть ребята с Эдвардс Металл, — произнес Фил. — Не слышал их, но говорят играют по классике. Причем хорошо играют.

Толстый кот тяжело вздохнул и кивнул.

— Если и сегодня ничего путевого не увижу — точно надерусь в сопли, — произнес он.

В это время, за сценой Лев стоял перед Прохором и растерянно поглядывал то на выход на сцену, то на кузнеца.

— Ты главное не дрейфь. Делай как репетировали, — произнес он.

— Я то чё, на? — усмехнулся Прохор. — Ты сам давай не трясись.

— Я и не трясусь!

— Ты на пальцы свои посмотри!

Парень поднял руку и глянул на пальцы, что мелко подрагивали от волнения.

— Да, блин… Может выпить чего-нибудь?

— Нахрен, на! — сморщился кузнец. — Триумф через алкоголь смазывается. А мы сегодня всех порвем!

Лев неуверенно кивнул, а затем глянул в сторону, откуда к ним приближался Эдик.

— Ба! Кого я вижу! Лев, ты ли это? — спросил он и подошел к ним поближе. — А вы чего? Что случилось?

Тут парень осмотрел Льва и Прохора, что стояли в рабочей одежде, поверх которой надели фартуки.

— Вы с завода сбежали или только смена закончилась?

— Отвали, — буркнул Лев.

— Нет, дело, конечно, твое, но… Ты зачем батю притащил сюда? — глянул Эдик на Прохора. Он протянул руку и ткнул в плотный фартук на нем. — А это вам зачем? Защита, когда вас на сцене закидывать помидорами будут?

Прохор резко вскинул руку, схватил парня за палец и заломил его так, что Эдик прогнул руку, а затем и сам упал на колени.

— Ай-йай! Боль-больно-больно!

— Ты ведь знаешь, что его батя мертв, — спокойно произнес Прохор.

— Пусти, кретин! Я охрану позову! Больно же…

Прохор отпустил парня, а потом с размаху засадил ему по щеке пощечину.

ШЛЕП!

Эдик откатился назад, тут же схватился за щеку и встал. Секунду, он приходил в себя, после чего снова упал на пятую точку.

— Еще слово, я тебе этот палец оторву и засуну в…

— Никаких драк! — тут же выскочил в коридор мужчина с надписью «администрация». — Быстро разошлись!

— Да, какая драка, на? — удивленно произнес Прохор.

Лев, что стоял рядом, прикусил губу, тяжело вздохнул и глянул на кузнеца.

— Адская кузница! На сцену! — высунулся из двери мужчина.

— Пошли, — кивнул Прохор Льву.

Парень прошел с ним, кинув взгляд на Эдика, что принялся жаловаться на его учителя.

— Прохор, — нагнал его лев и сунул в руки очки сварщика с линзами зеленоватого оттенка. — Для образа.

Парочка прошла мимо предыдущих парней и вышла на сцену, под прожекторы и гул, что стоял в зале.

— Не сцы. Злись, ненавидь, но не сцы, на! — произнес Прохор и подтолкнул парня.

Тот кивнул, подошел к гитаре и закинул лямку себе на шею. Тут же поправил ремень и глянул на кузнеца.

Тот уселся за барабаны, опустил очки со лба на глаза и кивнул.

— Адская кузница! — произнес в микрофон парнишка. — Сингл «Шкуры».

Он глянул на Прохора. Тот молча ударил педалькой несколько раз подряд.

«Раз-два, раз-два-три!» — отсчитал про себя парень.

— Поехали, на!

Тут он и ударил по струнам.

Без вступления. Без мелодий и баса. С ходу жесткие рифы, разгоны, пальцы заскользили по ладам в уже заученной до белого каления мелодии. Барабаны били ровно, стабильно выдавая ритм, но тут гитара резко стихла. Замерли барабаны и Лев всей мощью своего голоса, выдавая трешовое рычание выдал в микрофон:

— Продажные шкуры!

— НА! — взревел за барабаном Прохор.

В одно мгновение левая нога Льва уходит назад, правая вперед. Корпус наклонить и врезать по струнам так, словно рев гитары мог причинить боль.

Прохор в этот же миг выдал сумасшедшую комбинацию и начал молотить педалями и палочками так, что казалось где-то рядом долбит крупнокалиберный пулемет.

Рев гитары, сумасшедший барабан и зал замерший в шоке от безумия происходящего на сцене.

Снова резкая остановка.

— ШКУРЫ! — взревел утробным тросовым голосом Лев, выпрямившись на секунду.

— НА! — подхватил кузнец.

Нога назад, корпус вперед и снова срыв, и снова безумная гитара и потерявший берега барабан. Раз за разом. Снова и снова. Гитарный риф с очередной очередью из крупнокалиберного барабана.

В какой-то момент гитара начала ускоряться, рвать темп, но тут же барабан замедлился. Педали начали работать ровно, выдавая четкий ритм. Раз-два. Раз два. При этом блины и звенящий звук никуда не исчез.

Образовался ровный и понятный ритм.

— ШКУРЫ!

— НА!

Не сбавляя темпа и выстраивая четкую мелодию продолжала парочка на сцене.

— ШКУРЫ!

— НА!

В зале, что смотрел на это безумие, по началу творилось полное непонимание как относиться к такому дуэту. Однако, в какой-то момент, в углу толстый мужик с пышными усами взревел вместе с Прохором, поймав его ритм.

— НА!

Его рука с козой взметнулась вверх.

— ШКУРЫ!

— НА!

Раз за разом, словно гипноз.

— ШКУРЫ!

— НА!

Спустя минуту, «На!» уже ревело пол зала. Спустя еще одну, это был весь зал.

— ШКУРЫ!

— НА!

Лев и прохор улыбались. За ними повторяли, вскидывали козы. Зал ревел, надрывалась гитара из последних сил. На некоторых частотах начал захлебываться комбик с усилком. Светооператор, выкупив тему, начал долбить страбоскопом, полностью выключая свет на моменте, когда весь зал истошно вопил «Шкуры! НА!».

Однако, так долго продолжаться не могло.

Лев начал еще сильнее ускорять темп, выводить своеобразное соло. Прохор снова ускорился, выдавая максимум на что был способен. В зале снова застрочил крупнокалиберный пулемет барабанов.

Адская кузня шла на финал.

В какой-то момент струна на гитаре рванула, рассекла руку Льву, но тот даже не остановился, продолжив свой ритм. Палочки в руках кузнеца начали светиться. Барабаны от его ударов начали подпрыгивать. Каким чудом они не рвались — было не понятно.

Долбил стробоскоп, ревел лес из коз в зале и в момент все резко оборвалось.

Красный гитарист, на лице которого повисли капельки пота, скинул гитару и просто швырнул ее в сторону. Он подошел к микрофону и молча смотрел на толпу, что скандировала как заведенная: «На! На! На!».

Рядом с ним, за правым плечом встал красный, в очках сварщика, улыбающийся безумной улыбкой до ушей Прохор. Он поднял палочки и сломал их словно спички, после чего тоже швырнул в сторону.

Лев взял окровавленной рукой микрофон, улыбнулся до ушей и громко крикнул:

— Адская кузница! Мы куем металл!

Толпа взревела, свист, гомон, козы.

Именно под эту какофонию на сцену поднялась группа Эдвардс Металл.

Лев спокойно оглянулся, выцепил взглядом Катю, что с удивлением и недоверием смотрела на него.

— А вот и шкура, — произнес парень, достал из-за пояса железную розу и подошел к девушке.

Он молча прижал руку к сердцу и протянул ей цветок.

— Спаси… — начало было Катя и протянула руку, но тут Лев просто отпустил цветок, отчего пять килограммов, тяжелой кованной стали в глухим стуком упали на пол.

— Зэ-бэ-сэ, на! — хохотнул Прохор, хлопнул по плечу парня, обнял за шею и потащил его на выход.