Новый воскресный день у Софии начался со звонка родителям.

— Доченька, доброе утро! Почему не позвонила вчера? Я начала беспокоиться, — в голосе матери слышалась тревога. — Я привыкла, что в выходные ты мне звонишь.

— Мамочка, не волнуйся. Все хорошо. Я была в гостях у Юли.

— Одна? А где Илья? Может, приедете? Я испеку его любимый пирог.

— Мамочка, извини, перезвоню. Не могу сейчас говорить.

София отключила телефон. Слезы накатились на глаза. Она хотела успокоиться, чтобы мама не услышала всхлипываний.

— Соня, с кем ты говорила? — потягиваясь, спросила Юля.

— С мамой, — шмыгая носом, ответила та.

— Ты чего? Что случилось?

— Она пригласила меня с Ильёй. Его любимый пирог испечет…

— Так, собираемся и едем к твоим родителям. Нужно все рассказать, и тебе станет легче.

— Я боюсь, — вытирая слезы, сказала София.

— Я с тобой! Собирайся!

Наскоро перекусив, они посмотрели расписание и пошли на маршрутку. Доехали до вокзала, сели в электричку и через час прибыли на место.

У калитки их встретил огромный пес. Узнав Софию, завилял хвостом. Она вытащила из сумки недоеденный бутерброд и протянула ему. Пес одним махом слизнул его и подошел к Юле. Она вся сжалась.

— У меня ничего нет…

— Тайфун, на место! — скомандовала София.

Пес послушно пошел к дому.

— Не бойся. Он добрый.

— Кто его так назвал?

— Я. Когда он был щенком, носился по комнате как фурия.

Они нажали на звонок. Тут же щелкнул замок, дверь распахнулась. Надежда Фёдоровна будто ждала их на пороге. Несмотря на возраст, она была стройна, с редкой осанкой. Спортивный костюм шел ей и молодил.

— Соня, ты почему отключила телефон? — спросила взволнованная мать. — Я места себе не находила. Ждала, что перезвонишь. Думала, вы с Ильёй решаете, ехать или нет. Кстати, где он?

— Мама, я приехала с Юлей.

— Вижу. Что-то случилось? — вскинула брови Надежда Фёдоровна. — Да что мы в прихожей, проходите.

Девушки разулись и прошли в гостиную. Навстречу вышел отец.

— Здравствуйте, Егор Ефимович, — поздоровалась Юля.

— Привет, папа.

— Здравствуйте. Почему без предупреждения? Мать еще пирог не испекла.

— Да это недолго, — махнула она рукой. — Сейчас поставлю.

Девушки сели в кресла, поглядывая друг на друга. Отец, почувствовав напряжение, сказал:

— Ладно, расслабьтесь и рассказывайте.

Он уселся на диван, Надежда Фёдоровна опустилась рядом, пристально глядя на дочь.

— Мама и папа, я развожусь с Ильёй, — отчеканила София.

Юля чуть не подпрыгнула от ее неожиданной решительности.

— Не понял. Мать, ты что-то понимаешь?

— Нет, — растерянно ответила она и посмотрела на мужа.

— Надежда Фёдоровна и Егор Ефимович, все нормально, — помогла подруге Юля. — Я приехала поддержать Соню. Ее вины в разводе нет. Илья нашел другую и ушел.

— Как это? — почти шепотом спросила мать.

— Вот так. Видимо, он бабник, — продолжила Юля.

— Сонечка, доченька, — мать подошла и обняла ее. — Девочка моя, не расстраивайся. Мы поможем.

София сидела окаменевшая, еле сдерживая слезы.

— Вот негодяй! — всплеснул руками отец и встал. — Я чувствовал, что он мерзавец, но разве вас, женщин, переубедишь?

Он нервно заходил по комнате.

— И не смей плакать по этому мерзавцу! Все к лучшему. Чтобы я не видел твоих слез! Когда развод?

— Не знаю. Он сказал, что сам подаст. Наверное, скоро. Его женщина беременна.

— Ух, сейчас бы я ему… — погрозил он кулаком.

— Егор, успокойся. Лучше раньше, чем потом.

— Попадись он мне… Взял девчонку молодую, умницу, и так унизить… — сокрушался отец.

— Я пошла печь пирог, — решила уйти на кухню Надежда Фёдоровна.

— Егор Ефимович, а можно мы с Соней слетаем на море? Например, в Египет.

— Да летите хоть куда, — махнул он рукой, — она свободна!

— Ура! — захлопала в ладоши Юля. — Сонька, видишь, папа не против. Все будет хорошо. Главное — не впадать в депрессию и отчаяние. Правда, Егор Ефимович? А то ведь можно и в больницу попасть.

— Ты права, Юля. Поддержи ее, — смягчился отец, посмотрев на дочь.

— Обязательно. Я у нее сегодня ночевала, не оставляла одну.

— Вот и хорошо. Сонечка, денег на поездку я тебе дам.

София смотрела на отца и ушам своим не верила. Такой строгий, экономный — и вдруг…

— Вы у меня самые лучшие, — выдохнула София и подошла к отцу. Она прижалась, как в детстве, и он обнял ее.

Юля смотрела и не могла нарадоваться. В комнату вошла Надежда Фёдоровна.

— На улице метель поднялась, — сказала она. — Останетесь ночевать. Мест много.

Пока Юля звонила матери, София пошла на кухню, чтобы помочь накрыть на стол.

После обеда подруги остались одни. Они поднялись на второй этаж. В гостевой комнате стояли две кровати. За окнами завывал ветер, но в доме было тепло и уютно.

— Соня, я вижу, ты успокоилась. Когда летим?

— Даже не знаю. Все так скоропалительно. Думаю, сначала нужно развестись. Еще предстоит встреча с Ильёй.

— Значит, зимой не летим.

— Давай весной. За три месяца, надеюсь, все решится.

— Отпуск у меня зимой. Если разрешат перенести — я согласна.

— Юль, мне не верится, что я уже не замужем. И очень больно.

— Знаешь, когда врут — всегда больно, а если любимый — вдвойне. Будто за дуру принимают. Давай считать это опытом. Ты больше не позволишь так к себе относиться.

— Согласна. Буду стараться.

— Смотри, как погода разбушевалась, — глянула в окно Юля.

— Радуется, что я начинаю новую жизнь, — улыбнулась София.

— Точно! Давай посмотрим какой-нибудь фильм.