После исчезновения Киры Иван находился в мятежном настроении. Он не ходил на работу и потерял счет дням. Очень злился на телефонные звонки, которые его донимали. Несколько раз к нему приезжали Николай с Софией, но он выходил к ним в нетрезвом состоянии и не хотел общаться.

Однажды София, набравшись смелости, решила приехать к нему одна — понимала, что его нужно спасать от депрессии и, не дай Бог, от алкоголизма. Она ничего не сказала Николаю и в обеденный перерыв подъехала к дому Ивана. Позвонила. Он открыл сразу. К ее удивлению, был трезв и пригласил в дом.

— Проходи, София. У меня здесь небольшой беспорядок, но я не ждал гостей. Извини.

София глянула на стол: он был уставлен пустыми бутылками и грязной посудой.

— Все нормально. У тебя, кажется, работала женщина, которая убирала?

— Да, была… Кира ее уволила, обещала новую найти. Представляешь, ее все не устраивало у меня, все раздражало. Как я этого не замечал…

— Любил, — тихо произнесла София.

— Не знаю. Она очень красивая… мне это льстило, не буду кривить душой. И чего ей не хватало? — Он бросил на Софию вопросительный взгляд.

— Не знаю, Иван, не знаю…

— Вот и я не могу понять. Денег хватало… да, она же меня еще и обокрала… представляешь…

— Как это?

— Вытащила все деньги из сейфа, сняла все с нашей семейной карты. Представляешь, как она меня кинула?

— Нет, не представляю.

— Да мне не жалко. Пусть живет… Но то, что случилось с Вадимом, перешло все границы. Это ее рук дело. Наняла кого-то, наверное, чтобы скрыть все. Ведь он, как говорится в записях, был единственным свидетелем. Вот объясни: как это — отказали тормоза? Не успел выехать — и бац, авария. На первом же перекрестке. Я понимаю, что не она это сделала, но кто-то. А кто? Теперь не найдешь…

София слушала Ивана не перебивая. Ему нужно было выговориться. Когда он замолчал, она сказала:

— Я приехала помочь тебе успокоиться. Ты должен выйти на работу. Отец переживает.

Иван посмотрел на нее. Взгляд был задумчивым, виноватым и растерянным.

— А знаешь, я ведь мог на тебе жениться. Ты мне очень понравилась тогда, во Владивостоке. Я только сейчас это понял. Но по приезде снова вернулся к Кире — она как колдунья овеяла меня своими чарами, и я забыл, что не позвонил тебе. Да что там говорить, — махнул он рукой, — наваждение какое-то.

— Не переживай так. Все у тебя будет хорошо. Найдешь девушку, которую полюбишь.

— София, прости меня за все. Я ведь даже подумать не мог, что у нас есть дочь. Ты знала, когда я пришел к тебе, но не сказала.

— Тогда я еще не знала. Узнала чуть позже. Но, видя твою привязанность к Кире, решила ничего не говорить.

— А зря. Может, все изменилось бы.

— Не изменилось бы, Иван. Ничего бы не изменилось. Ты открыл мне глаза на многое. Я тебе даже в какой-то степени благодарна. Я не знала настоящей мужской ласки, а ты показал мне, как это бывает. А то, что появилась Оленька, — это награда для меня.

Иван схватил ее за руку, заглянул в глаза:

— Соня, а давай начнем все сначала?

— Иван, начала не было. Была случайная связь, которую я хотела. Мне хотелось узнать: желанна ли я для мужчины, можно ли меня любить и хорошо ли мужчине со мной. Я узнала. Ты смог убедить меня в этом. Даже Оленька получилась, — София улыбнулась, высвободила руку и сделала шаг назад. — Только прошу тебя: храни тайну о рождении твоей дочери.

— А зачем? Давай создадим семью?

— Иван, это невозможно. Я полюбила твоего отчима.

— София, он поймет! Я молод… Ты молода… Он ведь намного старше тебя… Погоди… — он начал считать в уме, — на девятнадцать лет!

— Ну и что? Он прекрасный человек. И я его полюбила.

— О чем ты говоришь! У нас будут еще дети, а с ним могут и не быть. Сколько лет он прожил с матерью — она так и не родила ему ребенка. Может, в нем причина…

— У нас будут дети, обязательно будут. А Оленьку он удочерит.

— Я намерен сегодня же все ему рассказать. Уверен, что этот рассказ не доставит ему огромного удовольствия. Ты отлично понимаешь, насколько это исправит дело. Он ведь еще не знает, что твоя дочь — от меня?

— Не знает, — разволновалась София.

— Добавлю: малейшее препятствие с твоей стороны будет принято мной как объявление войны. Ты будешь жалеть о том, что отказала мне. Я должен исправить твою и свою ошибку. Нечего скрывать правду! — выпалил Иван.

— Что ж, война так война! — твердо сказала София. — Но ты делаешь больно своему отцу… Неужели совесть тебя не грызет? От того, что ты откроешь тайну рождения Оленьки, ничего не изменится. Да, Николаю будет неприятно, что я скрывала, но ты все равно останешься один — без нас. И когда-нибудь пожалеешь об этом. Но будет поздно. Подумай.

— А ты тоже подумай… Я спасаю тебя. Он намного старше, а я — отец твоей дочери. Сейчас я свободен и скоро получу развод. Думаю, я вправе признаться отцу, что это моя дочь. Все, что я узнал о Кире, заставило меня пересмотреть всю свою жизнь. Я был слепым эгоистом. И теперь не хочу повторять прежних ошибок. Почему бы нам не создать семью? Тебе ведь было хорошо со мной. Да, отцу будет неприятно. Но признаюсь: лишь мысли о вас с дочерью помогли мне не сломаться. Надеюсь, ты не посчитаешь это за особую жертву. Ты красивая женщина, полная чувств. И пусть даже в эту минуту ты умираешь от любви к старику и находишься в отчаянии, — ты должна принадлежать молодому мужчине. Я понимаю тебя. Не тороплю. Подумай о будущем и о нашей дочери.

— Иван, успокойся, — решила смягчить его возбуждение София. — Мы расстались, ты исчез так же быстро, как и появился. Мысли о тебе преследовали меня еще долго. Зачем, сказала я себе, это лишнее мучение? Естественно, я винила себя. А кого же еще? Ты мне ничего не обещал, кроме звонка в Москве. Но судьба все видит, она будто живая — и снова столкнула нас с тобой. Когда ты опять появился в моей жизни, я думала: предположим, мы можем провести вместе целый день — нужно ли отнимать время у наслаждения? Я ловила рядом с тобой каждое восхитительное мгновение. Но сколько бы времени ни прошло, все равно приходилось расставаться, а потом я чувствовала себя такой одинокой! И вот мы снова встретились — и нам нечего сказать друг другу. С Николаем я не одинока. Я счастлива, понимаешь? Счастлива и любима. Не мгновение, а всегда.

— Я скоро вернусь к тебе.

— Не возвращайся! Прошу тебя. Не возвращайся. Да, я была неопытной девчонкой, хотела счастья, но в замужестве, которое и года не выдержало, не получила его. Встретила тебя — холостого, красивого, нежного — но ты обманул меня…

— София, я был скован цепями. Не мог тогда тебе всего сказать. Ты была такая счастливая, вся светилась от этого счастья. Как я мог все испортить?

— Да, мне было хорошо с тобой. Так хорошо, что я летала в облаках. Я никого не виню. Это был мой опыт, который я хотела приобрести.

— Именно он нас оправдывает, а не осуждает. Я не обманывал тебя. Мы оба тогда не понимали своих чувств — просто чувствовали. Давай думать о будущем, о счастье, которое можем создать. Не будем портить его упреками. Лучше попробуем доверять друг другу.

София на некоторое время замолчала, а потом проговорила:

— Если я сдамся, это будет просто слабость.

Иван снова завелся.

— Я мог бы выкрутиться — легко. Даже рассказать отцу про Владивосток и так переиначить, что он бы поверил. Но не буду — ведь ты еще не решила. Знаешь, меня восхищает, как ты осторожно, потихоньку сближаешься с моим отцом. Ты становишься его избранницей, а я — брошенным, но гордым соперником. Оба обмануты, но ты довольна. А какое тебе дело до остального?

— О чем ты? Твоя фантазия не знает границ! И вообще, довольно! Я люблю Николая!

— Ты хочешь лишить ребенка отца?

— А ты разве не воспитан отчимом? — напомнила София. — Он отдал тебе все: любовь, благополучие, работу. И это будет твоя благодарность?

— Он не усыновил меня. А значит, не впишет в завещание.

— Прекрати! Не будь таким, как Кира! Или ты уже у нее научился быть корыстным и циничным? Он дал тебе немало.

— Я понимаю тебя, — с ироничной улыбкой произнес Иван.

— На что ты намекаешь?

— Николай удочерит мою Оленьку и перепишет все свое состояние на нее. А она еще неизвестно какой вырастет.

— Иван, прекрати, пожалуйста. Это мерзко с твоей стороны. Я тебя таким не знала. Олечка будет его дочерью.

— Ошибаешься. ДНК. Я докажу, что она моя дочь, и меня не лишат отцовства.

— Иван, давай решим все спокойно. Я понимаю тебя: ты хотел ребенка от Киры, но она не беременела. Потом она предала тебя, и в тебе разыгрались фантазии о новом счастье — а тут еще и дочь появилась. Ты успокоишься, найдешь другую женщину и будешь счастлив. Не порти нам жизнь. Ты сможешь видеть Оленьку, но поклянись, что никогда не скажешь ей правду.

— Этот вопрос я буду решать с отцом без тебя. Жаль, что при таких способностях ты столь слаба. И что одним необдуманным поступком сама поставила перед собой непреодолимое препятствие.

София гордо посмотрела на Ивана и сказала:

— Делай что хочешь, но твоей я не буду никогда. С остальным справлюсь, как бы трудно и больно мне ни было. Сколько раз я тонула в разных ситуациях — но рядом находились люди, которые меня спасали. А сейчас я вижу: ты выздоравливаешь. Мне пора.

София резко отвернулась и вышла из дома. Сев в машину, она подумала: «Сегодня мне предстоит тяжелый разговор с Николаем. Но это последняя ступенька к моему счастью. Если я достойно перешагну через нее — все закончится благополучно».

Как только София отъехала от дома Ивана, он быстро собрался и решил поехать в офис — застать там отчима. По дороге он позвонил ему и сказал, что чувствует себя хорошо и скоро приедет.

София не поехала туда сразу: пообедала дома, накормила Лори и только потом отправилась на работу.

Иван вошел в кабинет отчима, когда тот разговаривал по телефону. Он сел за стол и стал ждать. Положив трубку, отчим заметил, что Иван крайне возбужден и, держа руки на столе, потирает ладони.

— Что-то случилось? — поинтересовался он, видя состояние сына.

— Да так, ничего особенного, — опустил глаза Иван. — Но я хотел с тобой поговорить.

— Я слушаю.

Иван сделал паузу, обдумывая, с чего же начать. Наконец он поднял взгляд и спросил прямо:

— Ты знаешь отца дочери Софии?

— К чему такой вопрос?

— А я знаю.

— Ну и кто же отец Оленьки?

— Я.

Николай оцепенел. Он смотрел на Ивана и не понимал: то ли это шутка, то ли правда. Если правда — в каком же комке лжи он жил все это время? Сын… София… Когда? Как? Где?

— Я не понял. Почему ты? Тогда зачем вы столько времени лгали? Зачем?

Иван рассказал про Владивосток — о случайной встрече с Софией, о том, что только недавно узнал о дочери.

— Зачем же ты тогда женился на Кире?

— Кира уже была. Я любил ее.

— Теперь, когда Кира тебя предала и исчезла, ты решил заняться Софией?

— Зачем она тебе?

— А это не твое дело.

— Я разговаривал с Софией.

— И что?

Николай ждал ответа в напряженном ожидании. И тут у Ивана появилось чувство вины — то, которое он не проявлял при Софии.

— Я рад, что София сохранила ребенка. Впечатлен тем, как ей хватило сил так отдалиться от меня. Если бы я попытался сблизиться снова… она бы уже не захотела. Это я почувствовал. Мог бы попробовать вернуть ее, но надежды нет. Отец, я уйду в сторону. София твоя — я это понял. Можешь не волноваться. Тебе достался бриллиант.

Он замолчал на секунду, выпил воды из стакана и продолжил:

— Я почувствовал, что надо на что-то решаться, сразу же отправился к тебе и надеюсь, что помог Софии этим признанием — тем, что мучило ее все эти месяцы. Она страдала, не зная, как тебе все рассказать. Она меня не любит. Она любит тебя, — закончил Иван и поднял взгляд.

— Все можно принять, — ответил отчим, стараясь говорить спокойно. — Но то, что ты отец Оленьки, у меня не укладывается в голове.

— Зато честно. Больше никакого вранья.

Иван уже хотел уйти, но дверь распахнулась, и в кабинет почти вбежала София. Увидев его, она остановилась как вкопанная и растерянно опустила руки. В ее глазах читался испуг и даже паника.

— Я ухожу, — бросил Иван и быстро вышел.

— Проходи, София, присаживайся и успокойся. Я все знаю.

— Я уже поняла, — тихо отозвалась она и опустилась на стул.

— Разговор для меня был тяжелым. Я до сих пор в удрученном состоянии.

— Поверь, я сто раз хотела избавиться от этой неуверенности, — быстро заговорила София, — давно хотела все рассказать — как есть, ничего не смягчая и не умалчивая. И всякий раз трепетала от страха. Я не думала, что когда-либо вернусь к этим воспоминаниям, но пришлось — потому что я очень хотела найти слова, которые не огорчили бы тебя. Что я могла сделать? Я полюбила тебя и не знала, как ты поступишь, когда услышишь правду. Если ты меня бросишь, я этого не переживу.

— София, я ничего не понимаю. Почему он?

— Наша встреча с Иваном во Владивостоке была случайной. Разве думала я, что все так обернется? Что я вновь встречу тебя, а он окажется твоим пасынком? А когда дело заходит так далеко, трудно быть вдали от того, кого так хочет сердце. Если ты решишь, что это просто материнская любовь… что ж, может быть. Твое решение будет для меня окончательным.

— Я даю тебе возможность выбора между нами, — неожиданно сказал Николай. — Если бы ты мне доверяла, если бы сама рассказала эту свою тайну, я бы знал все заранее и не слушал бы от сына про его случайную связь с тобой. Это унизительно.

— Прости меня. Я хотела рассказать тебе первой, но не успела.

— Будем исходить из существующего положения. Каким бы ни было твое решение, даже в худшем случае оно осчастливит кого-то еще, кроме тебя. На что я могу надеяться и чего мне страшиться? Страшиться моего возраста? Но я не настолько стар. Страшиться твоей молодости? Может быть. София, я все время между двумя крайностями — слишком счастлив или слишком страдаю. Это настоящая пытка. Зачем ты мучаешь меня? Что ты еще можешь сказать?

— Коленька, но ведь ты тоже никогда не рассказывал мне о своей жене. Когда-то, до ее измены, ты любил ее. Я не смела спрашивать, но мне было интересно. Это твоя жизнь — ты сам решаешь, что сказать, а что скрыть. Вот и я скрывала. Об этой женщине я ничего не знаю, а она мать Ивана. Ты не хотел говорить на эту тему. Я знала только одно: она изменила и уехала с другим мужчиной. Почему? А в моем молчании ты усматриваешь какое-то наказание.

— Здесь ты права. Но затянувшиеся недомолвки обязательно выстрелят в тот момент, когда ты счастлив и любим. А если раскрыть всю правду раньше — это легче перенести, и ты узнаешь, насколько тебя любят и ценят. Между двумя любящими людьми не должно быть лжи и недомолвок. Почему ты опустила глаза? Почему молчишь?

— Ты думаешь, я молчу, потому что мне нечего сказать в свою защиту? Если бы дело было только в этом!..

— А в чем же еще?

— Дай мне время, чтобы все обдумать и принять решение.

— Хорошо. А сейчас я хочу побыть один.