После рейса София торопилась к родителям. Она всегда скучала по дочке. Не успела открыть дверь, как зазвонил телефон. На дисплее высветился незнакомый номер. София, не снимая обуви и не проходя в комнату, приостановилась.

— Слушаю, — поднесла она трубку к уху и услышала мужской голос.

— София?

— Да, это я. С кем я разговариваю?

— Николай Львович. Помните? Самолет… ваша помощь в переводе…

— Конечно, помню, — заулыбалась София.

— Я бы хотел с вами встретиться. Вы заработали премиальные.

— Что вы… Мне ничего не нужно. Я помогла вам бескорыстно. Как вы могли подумать…

— Простите меня. Я не хотел вас обидеть… Вы уже знаете, кто я… Прошу вас о встрече.

София молчала.

— Алло, вы меня слышите?

— Да.

— Мне нужно что-то сказать вам, но не по телефону.

— Я догадываюсь…

— Значит, вы вспомнили?

— Да.

— Я рад. Куда подъехать за вами?

— Я сама приеду. Скажите куда.

— В парк. На то же место.

— Хорошо. Завтра в четырнадцать часов.

София отключила телефон. Сердце учащенно билось, душа переполнялась трепетным волнением. «Нет, ну так не бывает… Какая-то полоса совпадений в моей жизни… Будто кто-то управляет мной и ведет меня… Почему я так взволнована? Вспомнила компанию? Ивана? Нет, это другие чувства. Но я не думала и не вспоминала об этом человеке. Случайное знакомство. Я даже не знала, кто он. Единственное — долго не могла забыть тот ресторан. Два года прошло после моего развода, даже больше… Что он хочет мне сказать? Может, хочет рассчитаться за услугу? Но я ему все сказала по этому поводу. А где он взял мой номер?… Глупая, ему ничего не стоило узнать в авиакомпании, тем более, если он написал благодарность нашему экипажу», — разные мысли приходили в голову Софии.

Она села на пуфик, сняла туфли и прошла в комнату, где с дивана пулей вскочила Лори и, задрав хвост, стала крутиться у ног хозяйки.

— Сонечка, — услышала София голос матери, идущей с Олечкой в комнату. — Я вижу: стоишь на пороге и с кем-то разговариваешь по телефону. Мы с внучкой не стали мешать, ждали.

— Здравствуйте, мои хорошие! Как же я соскучилась! — беря Олечку на руки, радостно воскликнула София.

— А я так ждала твой рейс. Мы с папой отслеживали, — призналась мама. — Волновались.

— Если вы будете волноваться каждый мой рейс, то ради вас я брошу летать. Мне нужны здоровые родители.

— Нет, доченька, нет… Мы привыкнем, — услышала она голос отца, спускающегося по лестнице.

— Смотрите у меня… — засмеялась София. — Я человек решительный.

— Понимаю, ты же дочь генерала. С возвращением! — Он обнял дочь. — Мать уже и стол накрыла.

— Я сейчас.

Прошло полчаса. София вышла из ванной, кутаясь в махровый халат.

— Вот и я.

— Садись, давай. Мы уже заждались, — торопил отец. — Сегодня можно и по сто граммов.

— Можно, можно, — улыбалась Надежда Фёдоровна.

Оленька сидела на ее коленях, и бабушка кормила внучку манной кашей. Лори ходила вокруг стола и терлась у ног Софии.

— Соскучилась.

— Олечка ее уже гоняет, а та, играя, убегает. Заберется на спинку дивана или кресла и смотрит на нее настороженно.

— А как же Тайфун? Он любит Олечку?

— Тайфун теперь все время на улице. Линяет. Олечка на полу ползает, и игрушки на полу. Каждый день у нас влажная уборка.

— Мамочка, завтра я помогу тебе.

— Не нужно. К нам приходит горничная. Ее Нина зовут.

— Мама, папа, это же дорого.

— Ничего. У нас пенсия, отец мед продает — его охотно покупают. Ты пошла на работу. Все нормально. У нас все есть. Теперь только Олечке все нужно.

— Хорошо. Я буду подрабатывать.

— Еще чего! — возразил отец. — Запомни: пока мы живы, ты не одна. Я же генерал! Забыла? Пенсия достойная. Можем еще и повара нанять.

— Хорошо, папа, посмотрим. Завтра после обеда у меня встреча с важным человеком. Мама, ты не возражаешь? Я понимаю, что не успела приехать и опять должна покинуть вас. Так совпало… Мамочка, не сердись, пожалуйста, — загадочно прищурилась София.

— Ох, лисичка… А маме расскажешь, что это за важный человек?

— Конечно, но потом.

— А следующий рейс когда?

— Пока не знаю. Должны позвонить.

— Поняла. Если нужно на встречу — езжай.

— Спасибо, мама!

Егор Ефимович налил стопочку.

— Девочки мои, а вам что налить? Ведь вчера был день рождения нашей Сонечки.

— Давай, папочка, по чуть-чуть твоей медовухи.

София рассказала, как ее поздравил экипаж и какие они прекрасные люди. После ужина чмокнула мать в щеку, взяла на руки Олечку и поднялась в детскую.

Утром София встала рано, хотя всю ночь проворочалась — вспоминала все до мелочей. До полудня оставалось еще целых шесть часов. Она старалась успокоиться, но волнение не проходило.

«Что это я так разволновалась? — спрашивала себя девушка. — Когда я встретила его первый раз, была спокойна. А ведь он в той же компании, что Иван. Самый главный. Мы даже телефонами не обменялись — за что когда-то Юля меня ругала. Но мне было безразлично. Какой-то немолодой мужчина, может, вдвое старше меня, пожалел девчонку, напоил кофе. Я тогда посчитала, что это просто нелепый случай. Почему же я сейчас так волнуюсь? Надо же… встретить его в самолете… я его даже не узнала, и он меня не узнал. Но потом… позвонил… Ну и что? Если хочет со мной рассчитаться за работу — я не приму его денег. У этих богачей все за деньги. А если человек просто помог — и все… они этого не понимают».

София выпила кофе, вышла на улицу, прогулялась по аллее сада. Все еще спали, тишину нарушал только несмелый в эту пору стрекот кузнечиков. Тайфун лежал на пороге, положив морду на лапы, и поглядывал на Софию умными глазами.

Неожиданно с дерева упало яблоко и стукнулось о землю.

«В такой тишине слышен каждый шорох…» — подумалось ей.

В кухне зажегся свет, и София пошла в дом.

— Доброе утро, папа!

— Доброе, доченька. Ты почему не спишь?

— По-видимому, привыкаю к рейсам. Там ночью не до сна.

— Не выдумывай: один рейс — и ты уже привыкаешь. Говори, что тебя волнует.

София подошла к плите, чтобы подать отцу завтрак. «Его не проведешь — будто в душу заглядывает…» — подумала она.

— Чего молчишь? Влюбилась?

— Папа, ты что! — возмутилась София.

— Бессонница только от любви или от неприятностей.

— У меня все хорошо. Я сегодня должна встретиться с одним человеком. Вот и волнуюсь немного.

— А ты не волнуйся. Если человек хороший, то и понятливый. Расслабься и будь самой собой.

— Папа, он хороший. Почти три года назад он помог мне избавиться от депрессии. Помнишь, когда я расходилась с Ильёй? Случайный человек заговорил со мной, когда я была в ужасном нервном состоянии, и я послушала его. Ты мне лучше скажи: бывает ли так, что ты встречаешь человека, о котором никогда не думал — он был просто случайный прохожий, — и вдруг вот он, нарисовался в таком мегаполисе? И у меня такие случайности стали повторяться. Что это?

— Судьба.

— Какая судьба, папа? Судьба, но не моя. Он старше меня, умнее и мудрее.

И София рассказала отцу о Николае: как познакомилась и как спустя такое время встретилась.

— Доченька, он, видимо, серьезный человек. Хочет тебя отблагодарить, раз позвонил. Как его зовут?

— Николай Львович.

— Успокойся и съезди на встречу. Может, и работу тебе предложит. Ведь не будешь же ты все время летать.

— Я так и знала, что вы не довольны моей работой.

— Я не могу тебе диктовать, но каждый твой рейс — для нас стресс.

— Ну, вот все и выяснилось.

— О чем это вы беседу ведете с утра пораньше? — услышали они голос Надежды Фёдоровны, которая держала на руках Олечку.

— Мамочка, у нас все отлично! Вот с папой о жизни поговорили и пришли к консенсусу. Давай Олечку подержу. Иди ко мне, моя доченька.

Когда вся семья позавтракала, отец ушел в теплицу, Надежда Фёдоровна с внучкой неспешно отправилась следом.

София стала собираться. Она долго выбирала платье, туфли, укладывала волосы, наносила макияж. Когда все было готово, подошла к зеркалу, подняла брови и, увидев свое отражение, улыбнулась:

— Давно я себя не видела такой.

Нарядное, подчеркивающее фигуру платье бирюзового цвета, волосы, падающие на плечи волнами, длинные ресницы и неяркая помада на губах придавали Софии невероятный шарм. Духи, привезенные из Пекина, которые она успела купить себе в день рождения в дьюти-фри, обвораживали своим ароматом.

— Сегодня я не в джинсах и не в форме бортпроводницы, — сказала она и вышла из комнаты.

— Дочка, я давно тебя такой не видел. Настоящая леди, — восхитился отец. — Держись гордо и не робей.

Солнце светило по-осеннему. Стояло бабье лето. София села в автомобиль. Отец открыл ворота, и она выехала за территорию дома.

В городе были пробки, и София передвигалась с минимальной скоростью. Она не любила опаздывать, всегда была пунктуальна, но в этот раз ей пришлось набрать номер Николая и сообщить, что задерживается не по своей вине.

Припарковав машину на знакомой стоянке возле парка, София увидела изящный автомобиль, который сразу привлек ее внимание. Из него вышел Николай — тот самый, который более двух лет не появлялся в ее жизни. Он подошел к машине Софии. Она открыла дверцу и вышла.

— Вот мы вновь встретились, — произнес Николай с улыбкой.

— Да… — ответила София и посмотрела на парк. — Это было так давно. Зимой. В этом парке. Я когда-то жила неподалеку. С тех пор и не была в этих краях.

— Удивительно, я тоже здесь не был с того момента. София, давайте пройдемся по этому парку.

— Давайте.

Они вошли через арку и тут же увидели скамейку, на которой тогда сидел Николай. Они шли и смеялись, вспоминая детали той встречи. При дуновении осеннего ветерка некоторые листочки отрывались от веток и падали им под ноги.

День был солнечный и теплый. Выходя из дома, София накинула кожаную курточку, подумав, что погода может испортиться. Сейчас она шла, не застегивая ее, и платье целиком было видно.

Николай выглядел как настоящий босс: серый костюм, наверняка купленный за границей, расстегнутый пиджак, а под ним — безупречно выглаженная рубашка. София заметила, что он аккуратно выбрит, как при их первой встрече. «В самолете он был с усами, поэтому я и не узнала его, — вспомнила она. — А может, он специально сейчас сбрил, чтобы напомнить, каким был тогда?» София улыбнулась краем губ своим мыслям. Высокий мужчина крепкого телосложения, с открытым лицом, добрыми глазами, шел рядом с ней. Его голос звучал спокойно и уверенно.

София испытывала необъяснимый трепет в душе. Волнение, из-за которого она ночь не спала, прошло — его заменило чувство умиротворения и спокойствия.

При выходе из парка они присели на ту самую скамью.

— София, разрешите пригласить вас в тот ресторан, где мы с вами пили кофе.

— Разрешаю, — одобрительно произнесла она и застенчиво посмотрела на Николая.

— Надеюсь, сейчас вы не побоитесь сесть в мою машину?

— Да, помню, как я была осторожна тогда с вами. Вы мне показались таким странным…

— Тогда я мог показаться странным. Столько навалилось на меня…

— А свою машину я здесь оставлю?

— Сейчас скажу водителю, чтобы, когда нас отвезет, отогнал ее куда-нибудь поближе к ресторану.

В этот раз Николай сел рядом с ней на заднем сиденье.

— Андрей, ты помнишь эту девушку? — спросил он водителя.

— Где-то видел, — всматривался тот в лицо Софии через зеркало.

— Не поверишь: в этом парке, на этом месте, в этой машине и повезешь ты нас сейчас в тот же ресторан. А ведь прошло более двух лет.

— Вспомнил, Николай Львович, — расплылся в широкой улыбке Андрей. — Бывает же…

— Бывает, Андрей, бывает… — не сводил Николай глаз с Софии.

Когда они вошли в ресторан, администратор сразу подошел и поприветствовал:

— Николай Львович, столик накрыт, все готово.

София посмотрела на него и подумала: «Неужели так всех встречают? Наверное, он заранее заказал столик. Хотя не знал, соглашусь ли я пойти с ним в ресторан. Видимо, он частый посетитель».

Они вошли в зал. Стол был накрыт в престижной части ресторана — не маленький, с белоснежной скатертью. Посередине возвышалась фарфоровая белая ваза с шикарными красными розами. Посуда из такого белого фарфора символизировала изысканный вкус и безупречный стиль.

Когда София изучала Китай, то узнала: в XVI–XVIII веках посуда из белого фарфора стоила так дорого, что позволить себе ее могли только монархи. За один чайник порой отдавали больше, чем за лошадь. Такие вещи считались настоящей ценностью и хранились рядом с украшениями. И сейчас, увидев эту красоту, она посмотрела на Николая и тихо произнесла:

— Шикарно! Я была здесь с подругой — посуда была другая. Да и когда мы были здесь с вами, она тоже отличалась.

В глазах Николая мелькнула искорка, он таинственно улыбнулся.

— Вы наблюдательная.

— Да, это иногда во мне присутствует, — чуть слышно ответила девушка.

В Софии бушевал коктейль эмоций. Ее глубокие бархатные глаза скользили по сторонам, останавливаясь на каком-нибудь раритете. Николай наблюдал за ней. Его цепкий взгляд изучал каждое движение, каждую мимическую морщинку — как разглядывают картину художника.

Когда зажгли свечи и наполнили бокалы вином, которое переливалось рубиновыми бликами от их огня, Николай сказал:

— София, Бог назначил нам вторую встречу. Я этому очень рад и благодарен Ему. Хочу произнести тост за то, чтобы Он своим могуществом направлял меня к таким женщинам, как вы. Я чувствую в вас большую душу. А в ней — все самое ценное, что я вижу в этом мире.

София завороженно смотрела на него и слушала. Его манера говорить вызывала доверие, слова звучали как обещание счастья — не быстрого, но настоящего. Лицо Николая стало мягким, мечтательным. Она ловила каждое его слово и даже разглядела на его прямом носу сбоку тонкую, чуть заметную розовую венку. А он будто видел в ее глазах всю вселенную. Эти взгляды и молчание длились до тех пор, пока им не подали запеченную семгу с овощами, салат из креветок и французский сыр.

— София, почему вы работаете бортпроводницей? С такими знаниями языков вам там не место.

— Я работала в одной компании всего месяц, но по некоторым причинам пришлось уволиться по собственному желанию.

— Понятно. Наверное, любовь? Как часто бывает у женщин.

София подняла на него свои красивые глаза, но в одночасье они стали печальными.

— Я мечтала о карьере. Но так вышло… Я родила дочь.

— Вот в чем дело. Такие истории мне тоже знакомы.

— Истории, Николай Львович, бывают разные, — с неподдельной обидой, официально произнесла она. — Мне кажется, вы не так сформировали свое мнение обо мне.

— Ради Бога, я не хотел обидеть… Это жизнь. Вы разошлись с мужем, а беременность могла остаться…

— Вы опять не о том. Не хочу продолжать эту тему. У меня прекрасная дочь. Я счастлива, что она у меня есть.

— А знаете, я ведь должен вас отблагодарить за ту помощь в самолете.

— Не нужно благодарностей. Вы уже сказали спасибо. Да и стол шикарный накрыли.

— Ну, вот при чем тут стол и все остальное? Мне просто хотелось увидеть вас вновь. А ведь так все было хорошо. Я такой невежественный… отвык…

— Не вините себя. Все хорошо. Мне, наверное, пора уже уходить. Я тоже хотела просто увидеть вас. Мне было интересно вспомнить ту встречу. После вашего звонка всю ночь думала об этом и не могла поверить, что так бывает. Почему-то в моей жизни последнее время часто стали происходить случайности. Такая большая столица, а я встречаю людей, которых уже никогда не думала встретить в этой массе.

— София, не торопитесь. Я ведь хотел предложить вам работу в моей компании, — попытался задержать ее Николай.

— Очень признательна вам. Но я только устроилась на работу. У меня был первый рейс.

София не стала признаваться, что работала в его компании.

— А кофе, София? Помните тот кофе, которым вы восхищались?

— Конечно, помню. Я нигде не пила такого кофе. С удовольствием вспомню его вкус.

Они молчали. Каждый думал о своем. Когда подали кофе, Николай сказал:

— Я все же надеюсь, что, подумав, вы смените профиль и приедете ко мне в офис. Хорошую зарплату гарантирую. Отдельный кабинет, перспективу. Подумайте.

— Хорошо, подумаю. Если соглашусь, то только из-за дочери. Очень скучаю, когда ее не вижу.

Николай выдохнул и отпил кофе.