До дня рождения Киры оставалась неделя. София пригласила Юлю съездить в деревню к бабушке. Подруга долго сопротивлялась, но в пятницу сообщила ей, что согласна.

Рано утром в субботу они сели в электричку (у Егора Ефимовича были неотложные дела, и он не смог подвезти) и через два часа вышли на станции, где на привокзальной площади стояли две машины с шашечками. Долго не думая и не дожидаясь автобуса, девушки сели в такси и поехали в деревню. Асфальтированная дорога была гладкой, машина скользила плавно. В этой стороне шло строительство загородных дач, которые превращались в жилые коттеджи и особняки. Деревня оставалась в стороне, рядом с расширенной зоной застройки. Когда-то не было ни такой дороги, ни транспорта, который бы часто курсировал туда и обратно. Сейчас все изменилось. В деревне появились двухэтажная школа, поликлиника, магазин, где можно все купить. Дома были разные: кто-то доживал в покосившемся, с крышей в «заплатках», кто-то отстроился до коттеджа, кто-то жил в обычном скромном, но ухоженном деревянном доме. У всех были огороды, сады, водопровод и газовое отопление.

Дачи остались позади, и уже совсем недалеко виднелась деревня. За окном мелькали теплые тени под соснами и яркие цветочные поляны. Вдали открывался вид на реку, которая налилась синевой, блестела сквозь ветки, вся в солнечных пятнах и бегущих клиньях светлой ряби, а на противоположном берегу зеленел молодой березняк.

У Натальи Ивановны, бабушки Софии, дом был деревянный, с пластиковыми окнами и крышей из металлочерепицы. Все это организовал зять: закупил материалы и нанял бригаду. Бабушка радовалась, как ребенок, видя, что дом превращается в сказку.

Надежда Фёдоровна повесила новые шторы, заменила постельное белье. Старую мебель раздали нуждающимся, а для Натальи Ивановны купили новый диван, кровать, стол и шкаф. Единственное, с чем не хотела расставаться хозяйка, — это старые комод и трельяж.

Когда такси подъехало к дому, девушки сразу увидели: навстречу по садовой дорожке шла, прихрамывая и опираясь на трость, Наталья Ивановна. В одной руке она держала пучок укропа.

— Неужели внученька моя приехала! — приблизившись, радостно воскликнула бабушка. — Твоя мама недавно позвонила, а я сразу поставила тесто. Пирожки испеку.

— Бабуля, не беспокойся, — обняла ее внучка. — Мы еще не проголодались, да и мама меня уже перекормила пирожками.

— У меня совсем другие пирожки.

— Бабуля, познакомься, это моя подруга Юля.

— Очень приятно. Проходите в дом.

— И мне.

— Сонечка, надолго?

— Нет, бабушка, только на выходные, на два дня.

Они вошли в дом. За окном гостиной царило цветочное умиротворение. Стол был накрыт льняной скатертью с вышитыми васильками по краям, а в центре стояла хрустальная ваза с ромашками. Это выглядело так великолепно, что Юля восторженно произнесла:

— Какая красота! Я давно не видела ромашки! Соня, я будто попала в сказку! Мне уже здесь нравится.

Она выбежала из дома, София — за ней.

— Вот видишь, а ты не хотела ехать. То ли еще будет!

— А дышится-то как! — глубоко вдыхая воздух, восхитилась Юля.

София распахнула руки — и закружилась босиком по траве. Юля, поймав ее порыв, подбежала, переплела пальцы — и их закружило вдвоем. Потом они упали на землю и долго молча любовались облаками, пока их не окликнула Наталья Ивановна.

София ушла на кухню — надо было разгрузить полную сумку маминых гостинцев. Юля же, занеся вещи в комнату, принялась бродить по дому.

В зале на стенах висели портреты в рамочках. Узнав Наталью Ивановну на одной из фотографий, Юля остановилась. На нее смотрела молодая красивая девушка с толстыми косами. На другом снимке она была с мужчиной в военной форме. «Наверное, ее муж», — подумала Юля. А вот и Надежда Фёдоровна с Егором Ефимовичем: он держал на руках совсем маленькую Софию.

«Семья… Как это здорово! История их жизни. А у нас таких фотографий нет, — вздохнула Юля. — И деревни у нас нет…»

София дружила с бабушкой с детства. Хотя они с родителями бывали здесь редко, отец часто привозил тещу в Москву. Но когда они оставляли Софию на каникулах в деревне на пару недель, бабушка не могла нарадоваться и, как квочка, ходила за ней следом, чтобы внучка, не дай Бог, где-нибудь не провалилась в яму или не поцарапалась о сучья. Девочка была подвижной и любознательной. Когда она обжигалась крапивой или ранилась, бабушка делала примочки, успокаивала плачущую малышку, а потом они строили для куклы шалаш из веток и приглашали поиграть подружек Софии, тоже приехавших на отдых к бабушкам.

Она помнила, как бабушка громко восхищалась ароматами сада, как нетерпеливо толкала закрытые рамы и обеими руками притягивала ветки сирени, чтобы волшебный аромат вошел в комнату. Будила внучку и каждое утро заставляла делать зарядку. В любое время года она открывала форточку на ночь и норовила встать на заре — не потому, что ей нравились сизые промозглые рассветы, а потому, что с утра можно больше сделать.

Сейчас Наталья Ивановна носила полотняное платье, часто подвязывала фартук, чтобы случайно не запачкать подол, передвигалась чуть сгорбившись и медленно опираясь на трость. Летом никогда не повязывала косынок или платков. На голове у нее была неизменная соломенная шляпка, из-под которой виднелись пряди, заложенные за уши. Благородная, ухоженная седина украшала изящное каре. Морщинки, тонкие как паутинки, не выдавали ее лет. Глаза всегда улыбались, а плотно сжатые губы были растянуты в улыбке. Душа у бабушки была — проще некуда, без всяких закоулков и тайничков.

Всю жизнь Наталья Ивановна занималась преподаванием русского языка и литературы. Дети обожали ее. Муж был военным, как и отец Софии. Он умер в пятьдесят два года от инфаркта. Дочь рано уехала из дому, поступив в медучилище. Когда она вышла замуж и привезла супруга знакомиться с матерью, Наталья Ивановна была очень рада. Егор Ефимович ей сразу понравился: он напомнил ей мужа, с которым они прожили немало лет. После этого она успокоилась и ушла на пенсию.

И была у Натальи Ивановны удивительная черта: она очень любила дарить подарки. Кто бы ни заходил к ней в дом, для каждого находила какую-нибудь мелочь — статуэтку с комода, книгу из богатой библиотеки, сувенир. И не было такого гостя, который ушел бы от доброй женщины без маленькой памятной вещицы. Если она знала заранее, что придут гости, пекла пироги, ватрушки — это была традиция. А если не успевала, шла в кулинарию и покупала пирожные.

Обо всем этом София рассказала подруге по дороге в деревню. Теперь же, ознакомившись с домом, Юля вернулась в их комнату и села на край кровати. В этот момент вошла София.

— Я свободна! Пошли, покажу тебе сад.

— Погодка как по заказу! Идем!

Они вышли на веранду.

— Соня, почему мы сюда не приезжали раньше?

— Я тебе несколько раз предлагала. Разве ты не помнишь? А ты отвечала: «Ай, в деревню не хочу. Что там делать…»

— Потому что я дура. Не представляла, что здесь такая красота. Ассоциация с деревней была другой. Помнишь, как иногда говорили о некоторой молодежи: «Да он деревня!» Вот и сложилось у меня такое мнение. Теперь все будет по-другому. После поездки во Владивосток во мне что-то надломилось. Я стала другой. Может, работа психолога помогла, не знаю. Но на многие вещи смотрю иначе.

— Юлька, какая же ты у меня… я тебя люблю… — София подошла к ней и обняла.

— Какая?

— Самая лучшая.

— Слушай, Сонь, а купаться здесь где?

— Мы же проезжали речку.

— Ах да! А пошли позагораем? Я взяла купальник.

— Давай попозже. Сейчас бабушка позовет нас кушать. А потом и на речку сходим.

И тут же они услышали ласковый голос:

— Сонечка, Юлечка, идите обедать!

— Вот видишь? А если бы мы ушли?

Подруги вернулись в дом.

Когда после обеда пили чай с пирожными, Наталья Ивановна подарила Юле брошь в виде осеннего листа. Брошь была маленькая, из металла под золото — обыкновенный значок. Но, вручая ее, женщина сказала, что этот листок она всегда крепила на платье первого сентября. А когда ушла на пенсию, убрала в коробочку. В этой же коробочке она и подарила Юле свою реликвию со словами: «Будь счастлива, девочка».

Юлю тронул этот маленький, но такой дорогой для Натальи Ивановны подарок.

— Я буду носить эту брошь на работу. Она украсит мою форму, — сказала Юля.

Потом подруги надели купальники, сарафаны, шляпки, очки и сланцы и отправились на речку. Пройдя немного, свернули с дороги и пошли по траве.

— Ой, Соня! — вскрикнула Юля.

— Что случилось?

— Крапива! — Она остановилась и принялась тереть ногу.

— Смотри под ноги. Знаю, это неприятно.

Дальше Юля шла, уткнувшись глазами в траву и высоко поднимая ноги, как цапля. София смеялась, глядя, как подруга вышагивает, теряет сланцы, потом ищет их и снова идет дальше.

И вот перед ними предстала красивая голубая река, которая текла между крутыми, поросшими камышом берегами, где дремали рыбачьи лодки. У самой кромки копошились куры и утки, а над водой вились маленькие пташки. Отпив немного, они тут же улетали в лес, откуда изредка доносилось их еле слышное пение.

Подруги расстелили на берегу покрывало, бросили на него сарафаны, шляпки и бегом побежали к реке. Солнце светило ярко и ласково согревало их тела. Они плескались, плавали, болтали и смеялись, пока Юля не заметила на берегу мужчину, который стоял возле их одежды и наблюдал за ними.

— Эй, ты чего там делаешь? — крикнула она. — Отойди оттуда!

Мужчина послушно отступил на пару метров, лег на горячий песок и прикрыл лицо бейсболкой.

— Соня, это кто?

— А мне откуда знать? Я давно здесь не была, многих уже забыла. Знакомые выросли, разъехались. Да и не всех знала. Пошли, посмотрим.

Они выбрались из воды, и подошли к своему покрывалу. Мужчина лежал неподвижно, но было видно, что он прислушивается к их шагам и разговорам. Переглянувшись, девушки легли, не сказав ни слова.

— Интересно, кто он? — шепнула Юля Софии. — Почему он здесь разлегся?

— Я не знаю.

В этот момент незнакомец приподнялся на локтях и посмотрел на них.

— Девушки, хватит шептаться. Давайте лучше познакомимся.

Юля с Софией посмотрели в его сторону.

— А давайте! — первой согласилась Юля.

— Я Сергей.

— Я Юля, а подругу зовут София.

Девушки поднялись, присели и вытянули ноги на песок. Сергей спросил:

— Вы здесь живете или в гостях?

— В гостях, — ответила София. — А вы?

— Здесь прошло все мое детство. Приехал к родителям. Бываю часто.

— А мы редко.

— Вот я и смотрю, что раньше не встречал вас здесь.

Наступила пауза, и в этом молчании чувствовалось, как они оценивают друг друга.

Сергей разглядывал Юлю. Она чувствовала его заинтересованность, но не подавала виду. Раньше бы вовсю кокетничала, чтобы понравиться, но сейчас с ней происходило что-то новое. Или давно забытое старое?

Юля тоже успела изучить внешность нового знакомого. Сергей был среднего роста, со смуглым подтянутым телом. Модная стрижка «кроп» и аккуратно выбритый подбородок с ямочкой подчеркивали его квадратные скулы. Солнцезащитные очки скрывали глаза. Создавалось впечатление, что его взгляд из-под затемненных стекол неотступно следит за ней — от него невозможно было укрыться.

— Я купаться! — звонко сказала София, вскочила с покрывала и помчалась к реке.

Юля не торопилась бежать за подругой. Она, как заколдованная, медленно поднялась и встала напротив солнца, вытянув руки, как птица крылья, — будто говорила: «Смотри, какая я». Сергей встал рядом и точно так же распахнул руки. Юля засмеялась и опустила свои. Обстановка потеряла напряжение, и молодым людям стало легче.

— Юля, а что вы будете делать вечером?

— Не знаю. Мы приехали на два дня. В понедельник на работу.

— А где вы работаете, если не секрет?

— В торговом центре. Продавец брендовой одежды.

— Прекрасно. Нужно будет вас посетить и обязательно купить что-нибудь модненькое.

— Добро пожаловать… Я постараюсь подобрать достойную одежду.

Юля смотрела на него с улыбкой.

— Искупаемся? — предложил Сергей. — Подруге вашей, наверное, скучно одной.

— Она у нас спортсменка, может долго из воды не вылезать… Пошли.

Они побежали к реке. Юля не заметила, как Сергей взял ее за руку, и они вместе плюхнулись в воду.

Через полчаса они втроем, дружно смеясь, возвращались в деревню по ароматной мятой траве.

— А мы шли другим путем, — сказала Юля, показав рукой в сторону. — Вон там.

— Так там же одна крапива, — улыбнулся Сергей.

— Угу, я это почувствовала.

Оказалось, что дома Натальи Ивановны и родителей Сергея были недалеко друг от друга, только по разные стороны улицы. Договорившись, что вечером встретятся у бабушкиной калитки, они расстались.

— Юля, — тихо произнесла София, заглядывая ей в глаза, — что с тобой происходит?

— Ой, подружка, не знаю. Что-то внутри все горит и клокочет. Я испытывала такое, только когда впервые влюбилась. Я тебе рассказывала. Нет, нет, нет, Сонечка, так не бывает… Это что-то не похожее на меня.

— Юля, я так рада за тебя! Пусть это будет твоим лекарством.

— Я на мгновение забыла обо всем на свете, и мне на душе было так хорошо. Соня, я ведь все дни хожу как придавленная. Не отпускает меня тот случай.

— Господи, помоги ей! — подняла глаза к небу София. — Услышь наши молитвы! — сложила она ладони.

— Я же даже не спросила, кем он работает, — спохватилась Юля. — Представляешь?

— Юлька, какая разница! Зачем тебе его работа? Лишь бы не был женат.

— Да-да, это точно. Лишь бы не женат…

— И перестань выбирать себе мужчину по количеству денег в кошельке. Главное, чтобы ты была счастлива и тебя любили.

— Может, ты и права. Ты пойдешь гулять вечером?

— А я вам нужна?

Они переглянулись и дружно рассмеялись.

— Я буду помогать бабушке, а ты погуляешь с Сергеем.

— Спасибо, Сонь. Я хочу узнать о нем больше.

— Что же вы здесь стоите? — На порог вышла Наталья Ивановна. — Мокрые, стоят и мерзнут.

— Что ты, бабуля, на улице жара. Мы только из речки вылезли.

— Вижу, что мокрые с ног до головы.

София обняла бабушку, и они вошли в дом.

Юля с трепетом собиралась на встречу с Сергеем. Сушила волосы, делала макияж. Но так как она не собиралась на свидание в деревне, то из одежды у нее были только джинсы, топ и кроссовки. София одобрила ее внешний вид, и Юля осталась довольна.

Вдруг подруги услышали сигнал подъехавшей машины. Юля выглянула в окно и увидела возле калитки БМВ. За рулем сидел Сергей. Она помахала ему, и сердце учащенно забилось.

— Соня, он приехал!

— Вот видишь, мечты сбываются, — улыбнулась подруга. — Ты же мечтала ездить на машине. Вот и жених подъехал.

— Да ну тебя… — Юля шутливо толкнула Софию в плечо и пулей выскочила из дома.

В комнату заглянула Наталья Ивановна.

— Куда это она?

— За счастьем.

— Как красиво звучит… — улыбнулась бабушка. — Соня, а ты не видела моего кота?

— Нет.

— Как только вы приехали, он куда-то исчез. Вот трус! Я ему тут еду приготовила, а его нет. На охоту ходит. Приносит иногда под порог полевых мышей: мол, смотри, я не зря тут ем твою пищу, добычу приношу, — смеялась Наталья Ивановна.

— А как его зовут?

— А ты не помнишь?

— Вспомнила! Дымок! Вот забываха я. У меня тоже кошечка, Лори зовут.

— Дымок, Дымок, серенький комок, — приговаривала бабушка. — Ничего, спать домой придет. Спит у меня в ногах, греет мои ножки.

Вдруг они увидели в окно, как Дымок вылез из-за кустов и медленно подошел к крыльцу.

— Ах, вот и он… Посмотри, какой хитрец. Подслушал нас и решил показаться.

— Какой же он хорошенький! — улыбнулась София. — И галстучек беленький, хоть жени его на моей Лори.

— Я его очень люблю. Он же приблудным котенком был. Сосед, любитель животных, принес мне его. Мое сердце дрогнуло от такой красоты. И вот, пожалуйста, какой жених вырос.

Сгущались сумерки, и только на закате небо еще было окрашено в пурпурный цвет. В саду насекомые уже начинали выводить вечерние мелодии. Трещали сверчки, и редко падало с тугим стуком раннее яблоко.

— Бабуля, пошли, посидим на завалинке, пока еще не так темно.

— Сейчас положу моему добытчику еды в миску, и пойдем.

София подождала, пока бабушка сходит на кухню, взяла ее под руку, и они вышли на улицу, присели на скамейку.

— Помнишь, Сонечка, как раньше, когда ты была маленькой? Сидели здесь, книжки читали, я тебе сказки рассказывала. Потом молочко пили с пирожками. Помнишь?

— Конечно, помню, бабуля. А когда в саду падали на землю яблоки, я их подбирала, складывала в корзинку, приносила тебе, и ты пекла пирожки.

— Было, детка, было. Время так быстро летит, остаются воспоминания.

— Но эти воспоминания приятные! А вот еще картинка из детства… Ты идешь по саду и осторожно срезаешь цветы к обеденному столу. Это было так красиво! Садишься есть, а они пахнут ароматно. Мне запомнились георгины, пионы и астры. Красота их пышная и, мне кажется, даже слегка высокомерная. Сейчас высаживают много других цветов, но у тебя в палисаднике все те же. А вот мама увлечена розами.

— Кстати, как здоровье родителей?

— Слава Богу, все хорошо. У отца бывает давление, но он следит за этим. Вернее, мама следит, — улыбнулась София.

— Мужчины… Им все кажется, что здоровье будет до ста лет. Не хотят ни лечиться, ни следить за собой. Твоему отцу повезло, что такая жена у него. Дочка всегда за ним ухаживала. И питание свежее и правильное.

— Это так.

— А ты успокоилась после развода? Вот ведь паршивец, какой попался, — покачала головой Наталья Ивановна. — Не успел жениться — и налево.

— Бабуля, давай не будем о нем. Я успокоилась и хочу начать все заново. Опыт получила. Надеюсь, больше не ошибусь.

— Ты такая доверчивая.

— Теперь нет.

— А как работа?

— А вот тут все отлично. Мне нравится.

За разговорами они не заметили, как стемнело.

— Пошли отдыхать. Юля, когда обещала вернуться?

— Не сказала.

— Сергея этого я знаю. Хороший парень. Родители тоже хорошие. Учила я их в школе.

— А он не женат?

— Нет. Не успел. Была у него девушка, но несчастный случай произошел — машина сбила. Долго переживал. Уже лет пять прошло. Многие холостячки к нему подступались, но он никак не реагировал. Я сегодня удивилась, что приехал за Юлей.

— Бабуля, я так хочу, чтобы они подружились. Юля — моя лучшая подруга, и у нее тоже непростой жизненный путь. Пусть бы все получилось.

— Ладно, внученька, пошли спать. А они сами разберутся.

— Бабуля, глянь, Дымок на тебя смотрит, будто ждет чего-то.

— Ах ты, трусишка. Голодный, наверное. Идем.

Кот мяукнул, словно извиняясь, и вошел в дом.